АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

30 июля 2020 года

                   Дело №

А26-4649/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Боровой А.А., Каменева А.Л., 

при участии от ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 30.08.2019),  

рассмотрев 23.07.2020 в открытом судебном заседании кассационную  жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Олимп» ФИО3 на определение Арбитражного суда Республики Карелия от 28.02.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.05.2020 по делу № А26-4649/2019, 

у с т а н о в и л:

Акционерное общество Банк «Развитие-Столица», адрес: 105064, Москва,  Нижний Сусальный пер., д. 5, стр. 15, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Банк), 13.05.2019 обратилось в Арбитражный суд Республики Карелия с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Олимп», адрес: 186804, Республика Карелия, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника. 

Определением суда от 20.05.2019 заявление принято к производству, назначено рассмотрение его обоснованности.

Решением от 04.07.2019 заявление Банка признано обоснованным, суд признал Общество несостоятельным (банкротом), открыл в отношении его процедуру конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, утвердил конкурсным управляющим ФИО4. 

Определением от 13.11.2019 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, новым конкурсным управляющим утвержден ФИО3. 

ФИО1 (Москва) 02.09.2018 обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – Реестр) своего требования в размере 19 937 780 руб. 

Определением суда первой инстанции от 28.02.2020, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.05.2020, требование ФИО1 признано обоснованным и включено в третью очередь Реестра.

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на несоответствие выводов, изложенных в судебных актах, обстоятельствам дела, а также неприменение судами нормы, подлежащей применению, просит названные определение и постановление отменить, настоящий обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

По мнению подателя жалобы, ФИО1 внес на счет Общества денежные средства с целью последующего получения их в качестве оплаты по договору купли-продажи доли в уставном капитале должника от 25.12.2015. 

Как указал конкурсный управляющий, кредитор требование о возврате задолженности Обществу не предъявлял, что свидетельствует о злоупотреблении им правом, выраженным в получении контроля над процедурой банкротства должника. 

В судебном заседании представитель ФИО1 просил в удовлетворении жалобы отказать.  

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов жалобы.

Как установлено материалами дела, 24.12.2015 между Обществом (заемщиком) и ФИО1 (заимодавцем) заключен договор займа, по условиям которого заимодавец обязался передать заемщику в собственность денежные средства в размере 17 800 000 руб., а заемщик обязался вернуть указанную сумму займа не позднее 31.12.2016; за пользование предусмотрена уплата процентов в размере 2% годовых от фактической суммы просроченной задолженности (далее - Договор от 24.12.2015).

В соответствии с пунктом 2.2 Договора от 24.12.2015 проценты по полученному займу заемщик должен был уплатить в конце срока действия названного Договора с суммы фактической задолженности не уплаченного в срок долга.

Согласно чек-ордеру от 29.12.2015 (операция № 5004) ФИО1 перечислил на счет Общества 17 800 000 руб.

Указывая на неисполнение должником обязательств по возврату займа в установленный Договором от 24.12.2015 срок, кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим требованием.

Признавая требование ФИО1 обоснованным, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии доказательств, достоверно свидетельствующих о реальности Договора от 24.12.2015, отметив отсутствие как на дату предоставления займа (на 30.12.2015 года), так и в течение следующего года у должника признаков неплатежеспособности. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции, изучив материалы обособленного спора и доводы кассационной жалобы, проверив правильность применения судами норм материального и процессуального права, пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) установление размера требований кредиторов в конкурсном производстве осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 названного Закона.

Согласно пункту 1 статьи 100 Закона о банкротстве кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приведет к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Из содержания заявления ФИО1 следует, что требование кредитора в указанном размере основано на обязательствах, вытекающих из Договора от 24.12.2015.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 807 ГК РФ по своей правовой природе договор займа является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег заимодавцем заемщику. То есть договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как уже отмечено выше, для подтверждения факта предоставления займа ФИО1 в материалы дела представлен чек-ордер от 29.12.2015 (операция № 5004) на сумму 17 800 000 руб.

В суде первой инстанции конкурсным управляющим были заявлены возражения относительно реальности заемных отношений между ФИО1 и Обществом, сразу после предоставления должнику займа в размере 17 800 000 руб. (30.12.2015) указанная сумма была внесена на расчетный счет Общества, также между ФИО1 и Обществом 25.12.2015 был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале (далее - Договор от 25.12.2015), по которому последний продал Обществу долю в размере 10,67% номинальной стоимостью 12 800 000 руб. за 17 800 000 руб. 

Общество 11.01.2016 перечислило ФИО1 17 800 000 руб., представляющую собой стоимость доли в размере 10,67% в уставном капитале должника.

На основании изложенного ФИО3 полагает, что предоставление ФИО1 займа Обществу и последующая продажа кредитором принадлежащих ему частей доли (ранее ему принадлежала доля в размере 33% в уставном капитале Общества) связано со злоупотреблением кредитором правом, с целью искусственно созданной кредиторской задолженности и последующего влияния на процедуру банкротства в случае дальнейшей продажи всей доли.

Судом первой инстанции установлено и материалами дела подтверждается, что, действительно, на дату заключения Договора от 24.12.2015 ФИО5 являлся участником Общества. Так, в период с 19.12.2013 по 13.01.2016 ФИО1 принадлежала доля в размере 33% уставного капитала должника, в период с 13.01.2016 по 01.12.2016 - в размере 22,33%.

ФИО1 по Договору от 25.12.2015 продал Обществу часть доли в уставном капитале Общества номинальной стоимостью 12 800 000 руб. по цене 17 800 000 руб. (пункты 1.1 и 2.1 Договора от 25.12.2015). 

Согласно пункту 2.2 Договора от 25.12.2015 стоимость доли следовало оплатить в течение трех рабочих дней после подписания названного Договора посредством денежного перевода на банковский счет, указанный продавцом.

Соответственно, через один день после заключения Договора от 24.12.2015 стороны заемного обязательства заключили Договор от 25.12.2015, при этом, оплата за продажу части доли по цене 17 800 000 руб. произведена Обществом посредством денежных средств, предоставленных ФИО1 Обществу в заем.

В последующем, как пояснил представитель ФИО1 в заседании кассационной инстанции, Общество продало долю в размере 10,67% ФИО6. За какую цену ФИО6 приобретена указанная  доля, ему неизвестно.

В соответствии с положениями статьи 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ) уставный капитал общества составляется из номинальной стоимости долей его участников.

Из системного толкования правовых норм глав III и IV названного Закона следует, что доля в уставном капитале общества представляет собой способ закрепления за лицом определенного объема имущественных и неимущественных прав и обязанностей участника такого общества.

        В силу положений пункта 1 статьи 93 ГК РФ и абзаца пятого пункта 1 статьи 8 Закона № 14-ФЗ участники общества вправе продать или осуществить иным образом отчуждение своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества либо другому лицу в порядке, предусмотренном названным Законом и уставом общества. Согласие других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется, если иное не предусмотрено уставом общества.

В соответствии с положениями статьи 21 указанного Закона переход доли или части доли в уставном капитале общества к одному или нескольким участникам данного общества либо к третьим лицам осуществляется на основании сделки, в порядке правопреемства или на ином законном основании. Продажа либо отчуждение иным образом доли или части доли в уставном капитале общества третьим лицам допускается с соблюдением требований, предусмотренных названным Законом, если это не запрещено уставом общества.

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно пункту 1 статьи 23 Закона № 14-ФЗ общество не вправе приобретать доли или части долей в своем уставном капитале, за исключением случаев, предусмотренных названных Федеральным законом.

В соответствии с разъяснениями Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащимися в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 № 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Постановление № 90/14), в случая, не предусмотренных в данном пункте, в соответствии с пунктом 1 статьи 23 Закона № 14-ФЗ общество не вправе приобретать доли в своем уставном капитале и совершенные в таких случаях сделки купли-продажи являются ничтожными (статья 168 ГК РФ).

В пункте 13 Постановления № 90/14 указано, что в соответствии со статьей 23 Закона № 14-ФЗ общество обязано выкупить долю участника в уставном капитале общества (выплатить участнику действительную стоимость его доли) в случаях:

а) когда согласно уставу общества уступка доли участника другим участникам или третьим лицам допускается лишь с согласия других участников, однако такого согласия не получено;

б) если уставом общества запрещено отчуждение доли третьим лицам, а участники общества отказываются от приобретения ее у участника, намеренного произвести отчуждение доли;

в) неполной уплаты участником своего вклада в уставный капитал общества в предусмотренный при учреждении общества срок. Участнику в этом случае выплачивается действительная стоимость части доли пропорционально части внесенного им вклада.

Уставом общества может быть предусмотрено, что в таком случае к обществу переходит часть доли, пропорциональная неуплаченной части вклада. В этом случае участник становится владельцем оплаченной им части доли;

г) при выходе участника из общества (статья 26 Закона № 14-ФЗ);

д) при исключении участника из общества по основаниям и в порядке, предусмотренным статьей 10 Закона № 14-ФЗ;

е) при отказе участников общества дать согласие на переход доли участника к его наследникам или правопреемникам реорганизованного (ликвидированного) юридического лица - участника общества в случаях, предусмотренных пунктом 7 статьи 21 Закона № 14-ФЗ.

Кроме того, общество вправе выплатить действительную стоимость доли участника его кредиторам по долгам этого участника на основании решения суда (статья 25 Закона № 14-ФЗ).

В иных случаях в соответствии с пунктом 1 статьи 23 Закона № 14-ФЗ общество не вправе приобретать доли в своем уставном капитале, и совершенные в таких случаях сделки купли-продажи являются ничтожными (статья 168 ГК РФ).

Рассмотрев доводы кассационной жалобы ФИО3, кассационная инстанция считает возможным отметить следующее.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

К подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (2) по делу № А32-19056/2014, при функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Закона № 14-ФЗ, статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

По смыслу норм Закона о банкротстве единственной надлежащей целью обращения кредитора в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) должно являться получение им от должника удовлетворения своих требований в результате производства по делу о банкротстве. Для кредитора реальное получение денежных средств в счет уплаты должником соответствующей задолженности должно являться достаточным при условии, что кредитор полагает себя добросовестным.

Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью.

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

При представлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017)).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной им в Определении от 27.01.2011 № 75-О-О, непризнание учредителей (участников) должника конкурсными кредиторами их прав не нарушает, поскольку характер этих обязательств непосредственно связан с ответственностью указанных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей.

При этом участники должника вправе претендовать на часть имущества ликвидируемого общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

ФИО1 полагал, что обязанность Общества перед ним вытекает из ординарных гражданско-правовых обязательств, а потому возврат займа сам по себе не мог причинить вреда ни конкурсной массе, ни иным кредиторам должника.

Конкурсный управляющий Общества, напротив, обращал внимание судов на то, что ФИО1, являясь участником должника, предоставил заем для оплаты стоимости доли, проданной им же Обществу по Договору от 25.12.2015.

        При этом никакого обоснования, почему, если заем носил исключительно гражданско-правовой характер, заимодавец после выхода из состава участников Общества (30.11.2016) не требовал возврата займа на протяжении длительного времени после истечения срока, на который был предоставлен заем (31.12.2016), ФИО1 не дал.

        Также стоит отметить, что с требованием о включении в Реестр ФИО1 обратился 02.09.2019, то есть по прошествии более 2,5 лет после наступления срока его возврата.

        Денежные средства предоставлялись учредителем ФИО1 должнику со ставкой 2% годовых. Таким образом, ФИО1 не преследовал цели извлечения личной экономической выгоды при предоставлении денежных средств должнику.

При этом в рамках настоящего обособленного спора не опровергнут довод подателя жалобы о том, что требования кредитора носят корпоративный характер.

Кредитором не обоснованы разумные экономические мотивы предоставления займа, не доказано, что заключение Договора от 24.12.2015 носило гражданско-правовую природу; фактически предоставление займа ничем не обеспечивалось, требований о возврате займа ранее не заявлялось.

Также суды не дали никакой оценки доводу ФИО3 о том, что фактически полученные Обществом денежные средства в сумме 17 800 000 руб. по Договору от 24.12.2015 были возращены им ФИО1 в счет оплаты части доли в размере 10,67% по Договору от 25.12.2015.

В связи с этим суду следовало установить действительную цель предоставления займа, заключен ли Договор от 25.12.2015 в соответствии с положениями Закона № 14-ФЗ (продажа части доли Обществу ее участником), определить действительную (рыночную) стоимость доли в размере 10,67% с учетом суммы, уплаченной Обществом в размере 17 800 000 руб., равной сумме предоставленного займа.        

Учитывая названные возражения конкурсного управляющего, в нарушение положений процессуального законодательства суды, ограничившись констатацией оформления отношений должника с участником Общества в качестве гражданско-правовых, не исследовали вопрос о правовой природе заявленного требования для определения допустимости его включения в Реестр, в том числе не установили обстоятельства, сопутствующие принятию таким участником решения о финансировании должника, не установили цели заключения ФИО1 сделки, облеченной в гражданско-правовую форму.

При таком положении выводы судов первой и апелляционной инстанций, послужившие основанием для принятия судебных актов, не могут быть признаны соответствующими фактическим обстоятельствам дела, что в силу части 1 статьи 288 АПК РФ является основанием для их отмены. Так как обстоятельства, необходимые для принятия решения по существу настоящего обособленного спора, установлены судами первой и апелляционной инстанций не полностью, дело следует направить в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Республики Карелия от 28.02.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.05.2020 по делу № А26-4649/2019 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Республики Карелия на новое рассмотрение.

Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи

А.А. Боровая

А.Л. Каменев