СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

город Томск                                                                                                 Дело № А45-7959/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 13.02.2024.

Постановление в полном объеме изготовлено 20.02.2024.

 

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  

 

ФИО1,

судей                                

 

ФИО2

 

ФИО3

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Климентьевой К.С. рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 (№ 07АП-8037/2023 (2)) на решение от 13.11.2023 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-7959/2023 (судья Мартынова М.И.) по иску ФИО4, г. Москва к индивидуальному предпринимателю ФИО5 (ОГРНИП 304547333600067, ИНН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «Ангиолайн Интервеншионал Девайс» (630559, Новосибирская обл., рабочий 

<

...>/1, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), о признании ничтожной сделки недействительной и применении последствий ее недействительности,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, акционерное общество «Ангиолайн Чайна Дистрибьюшн» (630090, 

<

...>, эт/пом 6/22, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), общество с ограниченной ответственностью «Ангиолайн Ресерч» (630559, Новосибирская область, Кольцово рабочий поселок, Технопарковая 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО6, общество с ограниченной ответственностью «Сибирский оценщик» (630099, Новосибирск город, Ядринцевская 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО7, ФИО8, 

В судебном заседании участвуют представители:

от ИП ФИО5: ФИО9, доверенность от 14.07.2022 (посредством веб-конференции); 

от  ФИО4: ФИО10, доверенность № 77 АД 4549278 от 28.08.2023 (посредством веб-конференции),  ФИО11, доверенность № 77 АД 0284946 от 08.04.2022 (посредством веб-конференции), ФИО12, доверенность № 77 АД 3240537 от 02.06.2023 (в здании суда);

от АО «Ангиолайн»: ФИО13, доверенность от 21.12.2021 (посредством веб-конференции);

от ООО «Ангиолайн Ресерч»: ФИО14, доверенность от 16.05.2023 (посредством веб-конференции), ФИО15, доверенность от 31.05.2023 (посредством веб-конференции);

от ООО «Ангиолайн Интервеншионал Девайс»: ФИО16, доверенность № 149 от 17.04.2023 (в здании суда);

от ФИО6: ФИО17, доверенность № 54 АА 4628372 (в здании суда);

от ФИО7:  ФИО18, доверенность № 54 АА 4269645 (онлайн);

от ФИО8 –ФИО19, доверенность от 12.02.2024 (онлайн).

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратилась в Арбитражный суд Новосибирской области с иском к  индивидуальному предпринимателю ФИО5, обществу с ограниченной ответственностью «Ангиолайн Интервеншионал Девайс» о признании ничтожной сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены акционерное общество «Ангиолайн Чайна Дистрибьюшн», общество с ограниченной ответственностью «Ангиолайн Ресерч», ФИО6, общество с ограниченной ответственностью «Сибирский оценщик», ФИО7, ФИО8. 

Решением от 13.11.2023 Арбитражного суда Новосибирской области в иске отказано.

ФИО4 в апелляционной жалобе просит решение отменить, исковые требования удовлетворить.

Указала, что суд не исследовал и не дал правовой оценки фактически сложившимся отношениям между ИП  ФИО5 и ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» в период с 2008 по 2019 годы, свидетельствующим об отсутствии реального волеизъявления заключать и исполнять лицензионный договор от 30.12.2019; суд ошибочно посчитал установленными недоказанные обстоятельства наличия у ФИО5 статуса единственного разработчика и правообладателя исключительного права на секрет производства, а также факт разработки секрета производства задолго до регистрации  ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» и наличие обязательств не раскрывать данное обстоятельство третьим лицам; вывод об отсутствии факта распоряжения ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» правом на секрет производства после истечения лицензионного договора противоречит содержанию представленных доказательств;  суд не применил пункт 3 статьи 1234 Гражданского кодекса Российской Федерации; в решении не отражены результаты оценки доказательств о наличии у ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» статуса разработчика медицинских изделий.

ФИО6, ИП ФИО5, АО «Ангиолайн», ФИО8, ООО «Ангиолайн ресерч», ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» в отзывах просили оставить решение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ФИО4 представила письменные объяснения, дополнения к апелляционной жалобе, пояснения.

26.01.2024 поступило заявление ФИО20 о вступлении в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, 05.02.2024 поступили письменные пояснения к нему.

ИП ФИО5 представил письменные объяснения.

ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» представило письменное изложение своих объяснений.

В судебном заседании представители участвующих в деле лиц поддержали каждый свои доводы, изложенные письменно.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены судебного акта.

Как следует из материалов дела, ООО «Ангиолайн Интервеншионал Девайс» осуществляет разработку, производство и реализацию медицинских изделий. 

100% доли в уставном капитале ООО «Ангиолайн» принадлежит акционерному обществу «Ангиолайн Чайна Дистрибьюшн».

ФИО4 является акционером АО «Ангиолайн Чайна Дистрибьюшн». 

В обоснование исковых требований указано, что в период с 2009 по 2012 года ООО «Ангиолайн» завершает собственные разработки медицинских изделий и получает на данные медицинские изделия регистрационные удостоверения Росздравнадзора, а именно: 

1) регистрационное удостоверение № ФСР 2009/05680 «Катетер коронарный баллонный «КОЛИБРИ» по ТУ 9436-00183540797-2008»; 

2) регистрационное удостоверение № ФСР 2009/05402 на медицинское изделие «Стенты коронарные баллонрасширяемые «СИНУС» на системе доставки по ТУ 9444-002-83540797-2008»; 

3) регистрационное удостоверение ФСР 2012/13734 «Стент коронарный «Калипсо» с биорезорбируемым лекарственным покрытием на системе доставки по ТУ 9444-003-83540797-2011» (далее – «Первичные медицинские изделия»). 

Истец указывает, что ФИО5, являясь в период разработки и регистрации Первичных медицинских изделий генеральным директором ООО «Ангиолайн», заявлял, что создание и регистрация Первичных медицинских изделий является результатом собственных разработок ООО «Ангиолайн». 

В 2013 году ООО «Ангиолайн» в лице генерального директора ФИО5 заказало у ООО «Сибирский Оценщик» проведение независимой оценки стоимости 100% доли в уставном капитале ООО «Ангиолайн». 

По результатам независимой оценки истцом представлен отчет от 24.04.2013 №2936-13 от 24.04.2013.

На основании представленных ООО «Ангиолайн» документов в указанном отчете оценщика были указаны нематериальные активы, принадлежащие ООО «Ангиолайн», -исключительные права на секреты производства (ноу-хау) Первичных медицинских изделий. 

Отчет оценщика был принят ООО «Ангиолайн» и представлен ФИО5 ФИО4 в рамках обсуждения условий совместного партнерства. ФИО4, руководствуясь выводами независимой оценки, приобрела акции АО «Ангиолайн ЧД», единственным активом которой являлось 100% доли в уставном капитале ООО «Ангиолайн». 

ФИО4 указывает, что в период с 2013 по 2016 годы ООО «Ангиолайн» продолжает собственные разработки новых медицинских изделий и получает на новые медицинские изделия регистрационные удостоверения Росздравнадзора, в том числе: 

1) регистрационное удостоверение № РЗН 2014/2249 Катетеры внутрисосудистые одноразовые стерильные по ТУ 9436-004-83540797-2014»; 

2) регистрационное удостоверение № РЗН 2016/4520 «Материалы хирургические шовные синтетические рассасывающиеся с иглами атравматическими и без игл, стерильные «КЛЕОСОРБ», «КЛЕОСОРБ Рапид», «КЛЕОСОРБ Плюс», «КЛЕОРОН», «КЛЕОКСАН» по ТУ 9393-007-83540797-2015»; 

3) регистрационное удостоверение № РЗН 2016/4646 Материалы хирургические шовные синтетические не рассасывающиеся с иглами атравматическими и без игл, с прокладками и без прокладок, стерильные «КЛЕОБОНД», «КЛЕОБОНД XL», «КЛЕОЛОН», «КЛЕОПРО» по ТУ 9393-008-83540797-2015. 

В рамках дела № А45-35407/2021 между истцом и принадлежащим ответчику ООО «Ангиолайн Ресерч» об оспаривании сделок, которые являлись основанием для смены держателя регистрационных удостоверений на Первичные медицинские изделия и Последующие медицинские изделия, ФИО5 17.06.2022 представил выдержки из лицензионного договора на предоставление права использования секретов производства (ноу-хау) от 30.12.2019 года (далее – «Лицензионный договор от 30.12.2019»), заключенного между ИП ФИО5 (лицензиара) и ООО «Ангиолайн» в лице ФИО5 (в статусе лицензиата) согласно которому: 

а) исключительные права на секреты производства (ноу-хау) в отношении Первоначальных медицинских изделий принадлежало ФИО5 с 2008 года, а ООО «Ангиолайн» получило право использования на такие секреты производства (ноу-хау) на срок до 25.03.2020 года (п.3.1 Лицензионного договора от 30.12.2019); 

б) исключительные права на улучшения, а также на все иные секреты производства и результаты интеллектуальной деятельности, связанные с продукцией ООО «Ангиолайн» и возникшие в период с 2008 года по 2020 год, передаются ФИО5 без какого-либо встречного финансового представления со стороны ФИО5 (п.6.5. Лицензионного договора от 30.12.2019); 

в) ООО «Ангиолайн» имеет финансовое обязательство перед ФИО5 за пользование секретами производства (ноу-хау) в размере не менее 150 000 000 (сто пятьдесят миллионов) рублей (п.2 Дополнительного соглашения от 05.06.2020 №2 к Лицензионному договору от 30.12.2019); 

г) условия Лицензионного договора от 30.12.2019 применяются к отношениям сторон с 2008 года, т.е. 11 лет до даты заключения Лицензионного договора от 30.12.2019 года (п.3.2. Лицензионного договора от 30.12.2019). 

Таким образом, как указывает истец, ООО «Ангиолайн» (в лице ФИО5) и ФИО5 за три месяца до истечения срока действия права использования заключают лицензионный договор, предусматривающий предоставление такого права, с ретроспективной оговоркой о применении условий договора к отношениям сторон, возникшим 11 лет назад, который устанавливает факт принадлежности всех ключевых нематериальных активов ООО «Ангиолайн» директору ООО «Ангиолайн» К.А.НБ. 

25.03.2020 ФИО5 на основании лицензионного договора № АР20/03/25 от 25.03.2020 передает право использования на секреты производства (ноу-хау) в отношении Первоначальных медицинских изделий и Последующих медицинских изделий ООО «Ангиолайн Ресерч», в котором ФИО5 также является участником и единоличным исполнительным органом, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ. ООО «Ангиолайн» полностью утрачивает исключительное право на все разработки, которые финансировались и осуществлялись от имени и за счет ООО «Ангиолайн» в течение 11 лет деятельности компании. 

Истец полагает, что лицензионный договор от 30.12.2019 заключенный между ФИО5 и ООО «Ангиолайн» в лице ФИО5, фактически направлен на изменение статуса ООО «Ангиолайн», как правообладателя секретов производства Первичных медицинских изделий, на статус лицензиата, обладателя простой неисключительной лицензии на секреты производства Первичных медицинских изделий. 

По мнению истца, прикрываемой сделкой, то есть сделкой, которую стороны действительно имели в виду, является договор об отчуждении исключительного права на секреты производства Первичных медицинских изделий в пользу ФИО5 Лицензионный договор от 30.12.2019 лишен экономического смысла для ООО «Ангиолайн», так как он порождает дополнительное финансовое обязательство в пять раз превышающее размер уставного капитала ООО «Ангиолайн»; лишает экономической обоснованности все расходы на разработку и вывод на рынок Первичных медицинских изделий, осуществленные ООО «Ангиолайн» в течение 11 лет; направлен на утрату ключевых активов компании путем их отчуждения в пользу генерального директора – ФИО5 для последующей передачи ключевых активов ООО «Ангиолайн» принадлежащей ему компании ООО «Ангиолайн Ресерч». Действия ФИО5 по безвозмездному отчуждению ключевых активов ООО «Ангиолайн» - исключительных прав на секреты производства медицинских изделий, оформленные под видом последствия прекращения лицензионного договора от 30.12.2019, напрямую наносят ущерб АО «Ангиолайн» и истцу (как акционеру АО «Ангиолайн Чайна Дистрибьюшн» и бенефициару ООО «Ангиолайн»), т.к. приводят к невозможности получения акционером прибыли, лишают ООО «Ангиолайн» созданных в течение всего периода существования компании нематериальных активов. 

Согласно пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25) разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 7 постановления Пленума № 25). 

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами (пункт 87, 88 постановления Пленума № 25). 

Цепочкой последовательных притворных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение обществом своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной в силу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений постановления Пленума № 25 для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки притворной на основании статьи 170 названного Кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона, определить намерения сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов/совершения действий, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок. 

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. 

Стороны сделки должны преследовать общую цель и с учетом правил статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка. 

Согласно абзацу первому пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. 

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. 

В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке. 

По мнению ФИО4, притворность лицензионного договора от 30.12.2019 заключается в том, что он якобы прикрывает безвозмездную передачу исключительных прав на секрет производства от ООО «Ангиолайн Интервеншионал Девайс». 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации секреты производства (ноу-хау) являются результатом интеллектуальной деятельности, которому предоставляется правовая охрана. 

Согласно статье 1226 Гражданского кодекса Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации) признаются интеллектуальные права, которые включают исключительное право, являющееся имущественным правом. 

Секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие) о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере и о способах осуществления профессиональной деятельности, имеющие действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности их третьим лицам, если к таким сведениям у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и обладатель таких сведений принимает разумные меры для соблюдения их конфиденциальности, в том числе путем введения режима коммерческой тайны (статья 1465 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Отчуждение исключительного права на секрет производства в силу статьи 1468 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществляется по договору об отчуждении исключительного права на секрет производства. А предоставление права использования секрета производства согласно статье 1469 Гражданского кодекса Российской Федерации производится по лицензионному договору. 

Вместе с тем, из материалов не следует, что у ООО «Ангиолайн Интервеншионал Девайс» имеются исключительные права на ноу-хау. 

Напротив, ФИО5 является единственным разработчиком и правообладателем ноу-хау (секретов производства), указанного в Лицензионном договоре 30.12.2019. 

Факт принадлежности ФИО5 прав на спорные ноу-хау (секреты производства) установлен вступившими в законную силу судебными актами по делам № А45-14985/2020, № А45-35407/2021, №А45-21498/2021, имеющими преюдициальное значение применительно к части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Судами установлено, что ФИО5 является разработчиком технологии производства медицинских изделий; право на секрет производства ФИО5 было безвозмездно передано обществу «Ангиолайн» на этапе его создания с 2008 года с целью производства медицинских изделий. 

При этом секрет производства разработан ФИО5 до создания ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс». 

Отчет оценщика, на который ссылается ФИО4,  не содержит данных о факте передачи принадлежащих ФИО5 исключительных прав на секреты производства ни в ООО «Ангиолайн», ни в АО «Ангиолайн».

Заключение лицензионного договора о предоставлении права использования секрета производства прямо предусмотрено статьей 1469 Гражданского кодекса Российской Федерации. Лица, получившие соответствующие права по лицензионному договору, обязаны сохранять конфиденциальность секрета производства до прекращения действия исключительного права на секрет производства. 

В том случае, если информация предоставлена, но права на ее использование и момент ее предоставления не урегулированы, такое урегулирование должно быть сделано в тот момент, когда компания обнаружила данный недостаток прав, так как стороны вправе установить, что условия заключенного ими договора применяются к их отношениям, возникшим до заключения договора, если иное не установлено законом или не вытекает из существа соответствующих отношений. 

Тем самым, если обладателем прав на секрет производства (ноу-хау) передается секрет производства в использование, между сторонами должен быть заключен лицензионный договор, даже если продукция и секрет производства были предоставлены ранее, иначе такое использование может быть признано неправомерным и правообладатель может потребовать убытки за нарушение прав на ноу-хау. Таким образом, заинтересованным в письменном оформлении Лицензионного договора в первую очередь было общество, использовавшее ноу-хау. 

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что оспариваемым лицензионным договором урегулированы уже состоявшиеся отношения по использованию секрета производства (ноу-хау) между ФИО5 и ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс», в связи с тем, что между сторонами договора существовало обязательство о неразглашении информации. Информация не разглашалась широкому кругу лиц, при этом информация имела коммерческую ценность. После того как сторонами заключен лицензионный договор, оспаривание его по причине несогласия третьих лиц относительно его предмета и условий является необоснованным и не может приниматься судом во внимание. 

То обстоятельство, что стоимость чистых активов общества в представленном отчете об оценке посчитана с учетом прав на ноу-хау, не подтверждает исключительные права ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» на секреты производства. 

Из материалов дела следует, что ФИО5, являясь владельцем исключительных прав на секреты производства, передал права по лицензионному договору от 30.12.2019 в пользу ООО «Ангиолайн», которое, используя предоставленное право осуществляло производство медицинских изделий, выплачивая К.А.НБ. вознаграждение. 

В этой связи, довод об отсутствии реального волеизъявления заключать и исполнять лицензионный договор от 30.12.2019, судом отклонен.

Согласно пункту 1 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах. 

Лицензиат может использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации только в пределах тех прав и теми способами, которые предусмотрены лицензионным договором. Право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, прямо не указанное в лицензионном договоре, не считается предоставленным лицензиату. 

На основании пункта 6 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации лицензионный договор должен предусматривать: 

1) предмет договора путем указания на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, право использования которых предоставляется по договору, с указанием в соответствующих случаях номера и даты выдачи документа, удостоверяющего исключительное право на такой результат или на такое средство (патент, свидетельство); 

2) способы использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. 

Оспариваемый лицензионный договор от 30.12.2019 соответствует действующему законодательству, а поведение сторон сделки не свидетельствует о том, что стороны, заключая оспариваемый договор, пытались прикрыть иные правоотношения. 

Судом первой инстанции обоснованно отклонены ссылки истца на то, что ООО «Ангиолайн» продолжило распоряжаться правом на секреты производства после истечения срока лицензии по лицензионному договору от 30.12.2019, о чем свидетельствует заключенное между ОО «Ангиолайн» и АО «Р-Васкуляр» соглашение о сотрудничестве №210125-01 от 25.01.2021. 

В материалах дела имеется уведомление о расторжении договора от 11.01.2021, на основании которого на ООО «Ангиолайн» была возложена обязанность по передаче документации, относящейся к ноу-хау и поручение заключить необходимые соглашения для предоставления в уполномоченные регистрационные органы в целях регистрации прав на медицинские изделия. Во исполнение указанного уведомления, на основании поручения и с согласия правообладателя прав на секреты производства, ООО «Ангиолайн» и заключило договор о сотрудничестве от 25.01.2021 для предоставления в органы Росздравнадзора.

Рассмотрев заявление ФИО20, апелляционный суд пришел к следующему.

Согласно части 1 статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе суда.

В пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 №46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» указано, что при разрешении вопроса о необходимости привлечения третьего лица к участию в деле арбитражный суд устанавливает, каким образом судебный акт, который может быть принят по данному делу, повлияет на права или обязанности такого лица по отношению к одной из сторон спора.

Таким образом, третье лицо без самостоятельных требований - это предполагаемый участник материально-правового отношения, связанного по объекту и составу с тем, которое является предметом разбирательства в арбитражном суде. 

По общему правилу части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо обращается в суд за защитой своих нарушенных прав и законных интересов.

Исходя из изложенного, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, привлекаются арбитражным судом к участию в деле, если судебный акт, которым закончится рассмотрение дела в суде первой инстанции, может быть принят об их правах и обязанностях, то есть данным судебным актом могут быть затронуты их права и обязанности, в том числе создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора.

Основанием для вступления в дело третьего лица является возможность предъявления иска к третьему лицу или возникновения права на иск у третьего лица, обусловленная взаимосвязью основного спорного правоотношения и правоотношения между стороной и третьим лицом. Целью участия третьего лица является предотвращение неблагоприятных для него последствий.

ФИО20 указал, что являлся штатным сотрудником ООО «Ангиолайн интервеншионал девайс» с июня 2021 года по октябрь 2021 года, работал в должности инженера-разработчика, в его должностные обязанности входило участие в разработке и совершенствовании конструкции медицинских изделий и технических особенностей их производства. Вывод суда о том, что ФИО5 является единственным разработчиком и правообладателем ноу-хау, не отражает фактических процессов разработки и не учитывает участие штатных разработчиков, принимавших участие в разработке медицинских изделий, особенностей конструкции и дизайна медицинских изделий, определяющие технологию производства.

Дополнительно ФИО20 указал, что принимал активное участие в разработках и модернизации стентов. Был привлечен как специалист в связи с тем, что требовались новые идеи для улучшения качества производимой продукции. ФИО5 в результате получил все технологические решения, которые были разработаны, в том числе Козырем К.В.

В подтверждение своих доводов ФИО20 представил трудовой договор № Ал-15/17 от 22.06.2017.

Оценив приведенные Козырем К.В. доводы, представленное им доказательство, апелляционный суд приходит к выводу, что судебный акт по настоящему делу не может повлиять на его права и обязанности по отношению к одной из сторон спора, исходя из предмета и основания заявленных исковых требований, в том числе, с учетом периода трудовых отношений.

При таких обстоятельствах, оснований для отмены решения, предусмотренных статей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не имеется.

По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина по апелляционной жалобе относится на заявителя.

Руководствуясь статьями 110, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение от 13.11.2023 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-7959/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

 

Председательствующий  

 

ФИО1

Судьи

 

ФИО2

 

ФИО3