АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6999/24 

Екатеринбург

28 марта 2025 г.

Дело № А60-38706/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 19 марта 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 марта 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Павловой Е. А., Новиковой О. Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Банк Дом.РФ» (далее – Банк, заявитель кассационной жалобы, кредитор) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2024 по делу № А60-38706/2021 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представитель Банка – ФИО1 (паспорт, доверенность от 26.12.2023 № 10-3/651) и представитель ФИО2 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 10.02.2025 № 66 АА 9032409).

Поступивший от ФИО2 отзыв на кассационную жалобу, судом округа не принимается и к материалам дела не приобщается, поскольку в нарушение статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) отсутствуют доказательства заблаговременного направления его лицам, участвующим в деле. Поскольку отзыв подан в электронном виде через систему подачи документов «Мой арбитр», то таковой возвращению на бумажном носителе не подлежит.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.10.2021 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Дар» (далее – общество «Дар», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4 (далее – управляющий).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.05.2022 общество «Дар» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего утверждена ФИО4.

В Арбитражный суд Свердловской области 20.09.2022 поступило заявление управляющего о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц: руководителя должника ФИО5, участника и учредителя ФИО2 в сумме 57 897 425 руб. 04 коп.; взыскании солидарно с ФИО5 и ФИО2 в конкурсную массу должника 57 897 425 руб. 04 коп., а также взыскании в конкурсную массу должника солидарно с ФИО5 и ФИО2 имущественного вреда, причиненного обществу «Дар» в размере 16 113 436 руб. и имущественного вреда, причиненного обществу «Дар» в период с 13.02.2017 по 22.10.2019 в сумме 4 333 642 руб. 94 коп. (с учетом уточнения от 18.05.2023, принятого судом в порядке статьи 49 АПК РФ).

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Океан-С», общество с ограниченной ответственностью «Восток», ФИО6 в лице финансового управляющего ФИО7, общество с ограниченной ответственностью «ТК «Адити», арбитражный управляющий ФИО8.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.04.2024 производство по делу о банкротстве должника прекращено ввиду отсутствия средств для финансирования процедуры банкротства должника.

В связи с прекращением дела о банкротстве произведена замена заявителя по спору на Банк.

Определением от 16.05.2024 в связи с прекращением производства по делу приняты уточнения заявленных требований, в соответствии с которыми   Банк просил привлечь руководителя должника ФИО5, участника и учредителя должника ФИО2 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 57 783 472 руб. 89 коп.; взыскании с ФИО5, ФИО2 в пользу Банка солидарно 57 783 472 руб. 89 коп.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.07.2024 заявление Банка удовлетворено частично; с ФИО2 в порядке субсидиарной ответственности в пользу Банка взыскано 57 783 472 руб. 89 коп.; в удовлетворении требований к ФИО5 отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2024 определение суда первой инстанции изменено; с ФИО2, ФИО5 солидарно в пользу Банка взыскано 50 000 руб. убытков; с ФИО2 в пользу Банка взысканы убытки в сумме 16 063 436 руб. 

В кассационной жалобе Банк просит указанный судебный акт отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований Банка в полном объеме.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что суд апелляционной инстанции сделал вывод о правомерности совершенных контролирующим должника лицом – ФИО2 в пользу аффилированных лиц общества «Океан-С» и общества «Восток» операций в сумме 4 183 397 руб. 77 коп. в отсутствие надлежащих доказательств их обоснованности наличия встречного предоставления, соответственно подобное поведение руководителя должника не соответствует стандарту поведения добросовестного участника гражданского оборота; отмечает, что суд апелляционной инстанции не исследовал сделку по перечислению с расчетного счета должника на расчетный счет общества «ТК Адити» денежных средств сумме 16 113 436 руб. за период с 19.11.2019 по 28.02.2020 по договору поставки от 18.11.2019 № 03-23/847, как одно из обстоятельств, имеющих значение для привлечения ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а признал ее заслуживающей внимания при привлечении ответчиков к ответственности в виде взыскания убытков на сумму утраченного/сокрытого имущества; обращает внимание, что из выписок с расчетных счетов общества «Дар» не следует, что реализация приобретенной продукции производилась, поскольку денежные средства от реализации на счет должника не поступали; при этом судьбу табачной продукции также невозможного установить из документов бухгалтерского учета, поскольку указанная табачная продукция не отражена в бухгалтерской документации как актив за 2019, 2020 гг.

Заявитель кассационной жалобы обращает внимание, что суд неверно квалифицировал действия ФИО2 и ФИО5 по выдаче должником поручительства по обязательства общества «Океан-С» уже в период наличия у последнего признаков неплатежеспособности; указывает, что руководителям должника было известно о наличии задолженности по обеспечиваемым обязательствам, однако ФИО2 не предприняла действия по восстановлению платежеспособности и погашению требований кредитора, а наоборот, совершила действия, направленные на смену руководителя, и допустила как участник со 100 % долей участия в обществе – вывод средств со счетов предприятия, тем самым создав ситуацию невозможности удовлетворения требования кредиторов; полагает, что длительная непередача бывшими руководителями должника управляющему документации должника привела к невозможности провести анализ финансового состояния должника, уклонение от передачи материальных и иных ценностей должника привело к невозможности сформировать конкурсную массу и произвести расчеты с кредиторами.

Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы приводит доводы о том, что суд апелляционной инстанции уменьшил размер ответственности ФИО5 как номинального директора, тогда как в материалах дела отсутствуют доказательства невозможности ФИО5 оказывать влияние на деятельность должника и сведения о лице, фактически контролировавшем должника. 

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему выводу.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Дар» зарегистрировано 22.05.2015 Инспекцией Федеральной налоговой службы России по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга, общество внесено в Единый государственный реестр юридических лиц с присвоением основного государственного регистрационного номера 1156658022421. Основным видом деятельности является торговля оптовая лесоматериалами, строительными материалами и санитарно-техническим оборудованием; дополнительной деятельностью являются 47 видов, в том числе деятельность агентов по оптовой торговле пищевыми продуктами, напитками и табачными изделиями (ОКВЭД 46.17 – с 22.05.2015).

Единственным участником общества «Дар» с 22.05.2015 по настоящее время с долей в уставном капитале в размере 100% является ФИО2, также исполнявшая обязанности руководителя должника в период с 07.06.2015 по 05.11.2019; в последующем с 06.11.2019 по 17.05.2021 руководителем должника являлся ФИО5 (дата увольнения с должности руководителя общества «Дар» по собственному желанию в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, далее – ТК РФ).

В ходе процедур банкротства в реестр требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов: 

- Банка в сумме 57 783 472 руб. 89 коп., 

- уполномоченного органа в сумме 113 952 руб. 15 коп.

Задолженность перед Банком образовалась при следующих обстоятельствах:

Между Банком и обществом «Океан-С» заключен кредитный договор от 26.12.2017 № 0726-0016/ВКЛ17МБ, согласно которому Банк открыл обществу «Океан-С» кредитную линию с установлением максимального размера единовременной задолженности в размере 13 900 000 руб. с окончательным сроком возврата до 26.12.2019, при условии соблюдения заемщиком лимита задолженности на любую дату действия договора в соответствии с графиком снижения лимита задолженности; проценты за пользование кредитом были установлены в размере 15% годовых.

В целях обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору 26.12.2017 были заключены договоры поручительства № 0726-0016/ВКЛ-17МБ/ДП-005 с ФИО6, № 0726-0016/ВКЛ-17МБ/ДП-007 с ФИО2, № 0726-0016/ВКЛ-17МБ/ДП-002 с обществом «Дар» в лице директора ФИО2, сроком действия до 26.12.2022, по условиям которых поручители обязуются в полном объеме отвечать перед Банком за исполнение обязательств заемщиком, в размере, установленном пунктом 1.1 данного договора; ответственность поручителя и должника является солидарной.

В рамках данной кредитной линии заемщику обществу «Океан-С» предоставлены денежные средства в виде 202 траншей на общую сумму 96 007 728 руб.

Кроме того, между Банком и обществом «Восток» заключен кредитный договор от 26.12.2017 № 0726-0017/ВКЛ17МБ, согласно которому Банк открыл обществу «Восток» кредитную линию с установлением максимального размера единовременной задолженности в размере 11 400 000 руб. с окончательным сроком возврата до 26.12.2019, при условии соблюдения заемщиком лимита задолженности на любую дату действия договора в соответствии с графиком снижения лимита задолженности; проценты за пользование кредитом были установлены в размере 15% годовых (п. 1.2 кредитного договора).

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору 26.12.2017 были заключены договоры поручительства 

<

***>/ДП-005 с ФИО6, 

<

***>/ДП-007 с ФИО2, 

<

***>/ДП-002 с обществом «Дар» в лице директора ФИО2, сроком действия до 26.12.2022, по условиям которых поручители обязуются в полном объеме отвечать перед Банком за исполнение обязательств заемщиком, в размере, установленном пунктом 1.1 данного договора; ответственность поручителя и должника является солидарной.

В рамках данной кредитной линии заемщику обществу «Восток» предоставлены денежные средства в виде 193 траншей на общую сумму 109 912 000 руб.

В силу пункта 2.1 договоров поручитель обязуется по первому письменному требованию Банка в течение семи рабочих дней с даты получения указанного требования исполнить обязательства заемщика по кредитному договору в объеме, указанном в направленном требовании согласно условиям настоящего договора.

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиками своих обязательств по вышеприведенным кредитным договорам, образовалась задолженность в общем размере 50 918 837 руб. 11 коп., в том числе: по кредитному договору от 26.12.2017 № 0726-0016/ВКЛ-17МБ в размере 24 665 288 руб. 56 коп.; по кредитному договору 

<

***> – в размере 26 253 548 руб. 55 коп.

Поскольку заемщики не исполняли надлежащим образом обязательства по кредитным договорам, Банк 24.09.2020 направил в их адрес требования от 07.09.2020 № 10-50994-ЮЕ, от 07.09.2020 № 10-50938-ЮЕ, а также в адрес общества «Дар» требования от 07.09.2020 № 10-50995-ЮЕ, от 07.09.2020 № 10-50958-ЮЕ в которых просил погасить образовавшуюся задолженность.

Ссылаясь на факт ненадлежащего исполнения заемщиками обществами «Океан-С» и «Восток» обязательств по кредитным договорам, наличие задолженности перед Банком, нахождение последних в процедурах банкротства, а также то, что исполнение обязательств было обеспечено поручительством ответчиков, в том числе ФИО2, срок которого до настоящего времени не истек, Банк обратился в суд с соответствующим заявлением.

В настоящем обособленном споре, ссылаясь на то, что в результате бездействия контролирующих должника лиц ФИО2 и ФИО5 не исполнена обязанность по обращению в срок не позднее 24.10.2020 с заявлением о несостоятельности (банкротстве) должника, а также указывая на то, что невозможность полного погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, связанных с не передачей документов, что не позволило проанализировать деятельность и сделки должника, при этом контролирующими лицами совершены сделки, которые привели к нарушению прав кредиторов, Банк обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО5, как контролирующих должника лиц,  к субсидиарной ответственности солидарно по основаниям, предусмотренным статьями 61.11, 61.12 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования частично, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по предъявлению в суд заявления о банкротстве должника. Судом также установлены основания для привлечения ответчика ФИО2 к субсидиарной ответственности за совершение сделок с должником, направленных на вывод активов должника, в ущерб имущественным правам кредиторов должника, и за непередачу документов, что затруднило формирование конкурсной массы должника, то есть за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве).

Отказывая в удовлетворении требований к ответчику ФИО5, суд первой инстанции, принимая во внимание обстоятельства получения им статуса директора общество «Дар», исходил из номинального статуса руководителя должника, а также того, что ФИО5 от имени должника сделок не совершал, договоры и иные документы лично не подписывал; при этом суд установил визуальное расхождение подписи от имени ФИО5, нанесенной на договоре поставки от 18.11.2019 № 03-23/847 и актах сверки, с подписью ФИО5 в нотариальной доверенности от 22.09.2023.

Суд апелляционной инстанции, пересмотрев данный обособленный спор, изменил определение суда первой инстанции, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения солидарно ФИО2 и ФИО5 к ответственности в виде взыскания убытков, установив сумму убытков для ФИО2 в размере 16 113 436 руб. и снизив размер взыскиваемой суммы материального ущерба с ФИО5 как с номинального руководителя до 50 000 руб., взыскав данную сумму солидарно с ответчиков. 

Отказывая в привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления в суд о признании должника несостоятельным (банкротом) после возникновения у должника признаков неплатежеспособности  (не позднее 24.10.2020), суд апелляционной инстанции указал на то, что основная задолженность должника перед кредитором – Банком сформировалась в результате принятия должником обществом «Дар» на себя обязательств по договорам поручительства по кредитным обязательствам аффилированных с должником лиц – общества «Восток» и общества «Океан-С» (договоры поручительства от 26.12.2017, срок возврата займа 26.12.2022), которые как основные заемщики не исполнили свои обязательства перед Банком, что послужило основанием для обращения последнего с требованием о взыскании задолженности как с основных заемщиков, так и с поручителей. 

При этом принимая во внимание, что Банком не доказано, что неподача ответчиками заявления о признании должника банкротом привела к возникновению новых денежных обязательств перед кредиторами, что должник после указанной даты взял на себя заведомо неисполнимые обязательства, чем причинил убытки кредиторам, равным образом как не представлено доказательств того, что в случае исполнения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника задолженность перед кредиторами была бы погашена; констатировав отсутствие доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между бездействием ответчиков и наступившими последствиями в виде возникновения задолженности перед кредиторами, впоследствии включенной в реестр требований кредиторов, суды не усмотрели оснований считать доказанным  наличие у должника кредиторов, перед которыми контролирующие должника лица обязаны нести субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Таким образом, суд апелляционной инстанции на основании имеющихся в материалах дела доказательств, установив отсутствие каких-либо новых обязательств должника после даты, определенной конкурсным кредитором, констатировал, что неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве не повлекло наращивание кредиторской задолженности, как условие для привлечения бывшего руководителя должника ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Исследуя обстоятельства наличия оснований для привлечения ответчиков ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности в связи с необоснованным совершением платежей в пользу аффилированных к должнику лиц – общества «Океан-С» и общества «Восток» за период с 13.02.2017 по 22.10.2019 на общую сумму 4 333 642 руб. 94 коп., суд апелляционной инстанции, проанализировав представленную в материалы дела выписку по расчетному счету должника, указал на то, что представленный анализ отдельных операций по счетам общества «Дар», приведенный Банком, еще не свидетельствует о неправомерных действиях ответчиков, поскольку на основании представленных ФИО2 документов судом апелляционной инстанции установлено, что ранее общество «Океан-С» представило должнику денежные средства в суммах 1 млн. руб. (договор займа денежных средств  от 14.03.2017 № 2), 300 тыс. руб. (договор займа денежных средств от 16.03.2017 № 4), 385 тыс. руб. (договор займа денежных средств от 03.04.2017 № 5), на условиях платности и возвратности, с уплатой процентов за пользование займом, сроком до 31.12.2017.

Кроме того, суд апелляционной инстанции заключил, что анализ структуры заемных обязательств обществ и должника свидетельствует об обоснованности перечислений должником денежных средств в пользу общества «Восток» со ссылкой в назначении платежа на договор займа от 26.12.2017, поскольку кредитный договор от 26.12.2017 

<

***>, заключенный между Банком и обществом «Восток», имел целевое назначение, в том числе для рефинансирования ссудной задолженности в публичном акционерном обществе «Бинбанк» по кредитному договору от 02.09.2016 № ЮЛ-012-06-10-0462, заключенному между должником и публичным акционерным обществом «МДМ Банк».

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что спорные платежи общества «Дар» в пользу обществ «Океан-С» и «Восток» были обусловлены наличием между указанными обществами заемных отношений.

Кроме того, суд апелляционной инстанции указал на то, что общество «Океан-С», общество «Восток» и общество «Дар» являлись солидарно ответственными перед Банком по кредитным обязательствам из договоров от 26.12.2017 № 0726-0016/ВКЛ17МБ (основной заемщик – общество «Океан-С»), от 26.12.2017 № 0726-0017/ВКЛ17МБ (основной заемщик – общество «Восток»), соответственно, в результате совершения спорных платежей обществом «Дар» на общую сумму 4 333 642 руб. 94 коп. в пользу обществ «Океан-С» и «Восток», Банк не лишился возможности удовлетворения своих требований за счет указанного актива (денежных средств), поскольку последние не выбыли из совокупной массы активов указанных обществ, произошло лишь перемещение активов между поручителем и основными заемщиками по кредитным обязательствам, что в целом не привело к уменьшению активов обществ и невозможности получения Банком удовлетворения своих требований за счет указанных денежных средств.

Рассмотрев доводы конкурсного кредитора о привлечении ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершение сделки поручительства, суд апелляционной инстанции также отказал в его удовлетворении, исходя из того, что поручительство является безвозмездной сделкой, мотивы совершения которой могут быть обусловлены корпоративными либо иными связями, установив, что должник и общества «Океан-С» и «Восток» были фактически аффилированными между собой лицами, имели общие экономические интересы, что также объясняет мотивы совершения спорных сделок поручительства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии экономической целесообразности принятия на себя должником обеспечительных обязательств. 

При этом судом апелляционной инстанции была учтена правовая позиция, изложенная в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954, согласно которой при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга. Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами. 

Более того, сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611). 

Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены. 

Между тем, в настоящем случае указанные обстоятельства Банком доказаны не были и судом апелляционной инстанции – не установлены.

Установив, что заключение договора поручительства в 2017 году не привело к ухудшению положения общества «Дар», не увеличило размер ответственности должника перед Банком по кредитному договору, не изменило солидарный характер ответственности основного заемщика и поручителей по кредитному договору; приняв во внимание, что заключение договора поручительства было направлено на обеспечение совместной деятельности, какие-либо доказательства заключения указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях конкурсным кредитором не представлены, на момент совершения вменяемых в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности сделок должник был платежеспособным, вел активную финансово-хозяйственную деятельность, рассчитывался самостоятельно по обязательствам, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что спорная сделка была заключена в рамках обычной хозяйственной деятельности предприятия и не может служить основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, носящей экстраординарный характер ответственности контролирующих должника лиц за совершение действий, приведших к банкротству должника и невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

С учетом изложенного, суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов в результате заключения договора поручительства.

Проверяя наличие оснований для привлечения ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по передаче документов должника сведений о совершенных должником сделках – платежей в пользу общества «ТК Адити» за период с 19.11.2019 по 28.02.2020 по договору поставки от 18.11.2019 № 03-23/847 в общей сумме 16 113 436 руб., приняв во внимание, что из представленных в материалы дела документов следует, что указанные платежи совершены в рамках договора поставки табачной продукции от 18.11.2019 № 03-23/847, в соответствии с которым общество «ТК Адити» поставило, а должник оплатил товар на общую сумму 16 113 436 руб., однако дальнейшая судьба табачной продукции на указанную сумму, приобретенной должником, конкурсному управляющему неизвестна, документов от руководства общества «Дар» в адрес управляющего не представлено – суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что предусмотренная Законом о банкротстве обязанность руководителями должника ФИО5 и ФИО2 по передаче документов не исполнена, документы, касающиеся деятельности общества, не переданы конкурсному управляющему.

При этом суд апелляционной инстанции принял во внимание, что в ходе рассмотрения спора об истребовании у бывших руководителей должника документов и иных товарно-материальных ценностей был констатирован номинальный статус ФИО5 (постановление суда апелляционной инстанции от 17.03.2024), соответственно, объективная невозможность передачи им бухгалтерской и иной документации должника, материальных ценностей, документов по контрагентам и сделкам, а также иной документации по кредиторской и дебиторской задолженности (первичные документы), указывая, что истребуемые документы находятся у прежнего директора и единственного участника общества – ФИО2 

С учетом того, что документально подтвержденных сведений о том, что документы общества «Дар», в том числе бухгалтерские документы, могли отсутствовать в распоряжении ФИО2, которая как единственный участник не могла утратить контроль за деятельностью должника, и это вызвано объективными причинами, находящимися вне сферы ее ответственности – не было представлено; будучи официальным руководителем должника до ноября 2019 года, ФИО2 обязана вести и хранить всю документацию, соответственно, презумпция того, что истребуемая документация должника, касающаяся его финансово-хозяйственной деятельности, находится у ФИО2 – не опровергнута, в связи с чем на нее возложена обязанность, установленная положениями статьи 126 Закона о банкротстве, по ее передаче утвержденному конкурсному управляющему, суд апелляционной инстанции в настоящем обособленном споре констатировал, что на дату заключения договора поставки (18.11.2019) и на момент перечисления денежных средств (19.11.2019 – 28.09.2020) ФИО2, как учредитель и как контролирующее должника лицо, в условиях наличия у должника неисполненных обязательств перед Банком, требования которого включены в реестр, должна была осознавать негативные последствия своих действий, направленных на вывод/сокрытие активов должника, соответственно, в результате таких действий должник лишился имущества на сумму 16 113 436 руб., а кредиторы должника – возможности удовлетворения своих требований за счет этого имущества.

Таким образом, суд апелляционной инстанции, установив наличие причинно-следственной связи между виновными действиями ответчика по вменяемым нарушениям и наступившими последствиями для истца в виде прямого реального убытка, пришел к выводу о наличии совокупности обстоятельств и оснований для привлечения ФИО2 к ответственности за причинение убытков в сумме 16 113 436 руб.

По указанному основанию, проверяя доводы о наличии у ФИО5 аналогичной обязанности по передаче управляющему документации должника, в том числе по сделкам должника с обществом  «ТК «Адити»; приняв во внимание пояснения ФИО5 о том, что указанный договор поставки, несмотря на период его заключения, им лично от имени общества не подписывался и не исполнялся, денежные средства со счета общества «Дар» на счет общества им не перечислялись, акты сверки не подписывались; отметив, что ранее по иному обособленному спору об истребовании документации должника установлено, что ФИО5 являлся лишь номинальным директором, от имени общества сделок не совершал, договоры и иные документы лично не подписывал; однако отметив, что сам по себе лишь статус номинального руководителя не освобождает ФИО5 от субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд апелляционной инстанции с учетом того, что функции органа управления должника ФИО5 осуществлял номинально, усмотрел наличие оснований для привлечения ФИО5 к ответственности, посчитав возможным уменьшить ее размер до 50 000 руб., указав на солидарную ответственность ФИО5 и ФИО2 

Суд округа не усматривает законных оснований не согласиться с выводами суда апелляционной инстанции о наличии в данном случае основания для привлечения ФИО2 к ответственности в виде взыскания убытков.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ, переквалификация заявленного требования осуществляется судом самостоятельно.

В абзаце пятом пункта 24 постановления № 53 разъяснено, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

Суд апелляционной инстанции обоснованно исходил из того, что требование конкурсного управляющего о передаче документации фактически выражалось в предоставлении ему документов по сделкам с обществами «Океан-С» и «Восток», а также с обществом «ТК «Адити»; нераскрытие суду и конкурному управляющему судьбы актива в виде табачной продукции на общую сумму 16 113 436 руб. не может признаваться добросовестным действием со стороны ФИО2, однако данное бездействие с учетом масштабов деятельности должника, размера его обязательств перед мажоритарным кредитором – Банком, изначально очевидно превышающего стоимость сокрытых ответчиком активов, признано судом апелляционной инстанции обстоятельством, свидетельствующим о наличии оснований для привлечения к ответственности именно в виде убытков.

Между тем суд округа не может согласиться с выводом суда апелляционной инстанции о наличии оснований для снижения размера ответственности ФИО5 до суммы 50 000 руб. 

Действительно, номинальные руководители не являются бенефициарными владельцами и конечными выгодоприобретателями при выводе имущества должника в преддверии банкротства.

По этой причине законодатель закрепил в пункте 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве возможность номинальному руководителю избежать субсидиарной ответственности, если он раскроет конечного бенефициара.

Арбитражный суд на основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

В пункте 6 постановления № 53 указано, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ)).

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

При этом по общему правилу номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац 2 пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

При вынесении судебного решения при привлечении к субсидиарной ответственности суд должен дать оценку следующим обстоятельствам:

- каким образом в рамках соответствующего дела о банкротстве номинальный руководитель раскрыл необходимую информацию;

- указал ли номинальный руководитель на лицо, которое фактически контролировало должника;

- позволила ли полученная информация установить фактический контроль над должником;

- благодаря раскрытой информации выявлено ли имущество, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов должника.

Принятие роли номинального руководителя не является поведением, поощряемым действующим законодательством, данное действие само по себе является недобросовестным. Следовательно, номинальный руководитель должника не освобождается автоматически от гражданско-правовой ответственности, необходимо собрать доказательственную базу, подтверждающую номинальность руководителя, а также раскрыть необходимую информацию и помочь кредиторам и арбитражному управляющему пополнить конкурсную массу за счет возврата в нее имущества, полученного бенефициаром от должника. Таким образом, на номинального руководителя, привлекаемого к субсидиарной ответственности, возложена обязанность по доказыванию своего статуса, наличия обстоятельств, свидетельствующих о деятельном раскаянии такого лица, влекущих снижение размера ответственности и предоставления в суд соответствующих доказательств, которые оцениваются судом на предмет их относимости, допустимости, достоверности, а также устанавливается достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности.

Действительно, в ходе рассмотрения настоящего спора ФИО5 приводились доводы о том, что его номинальный статус не позволял ему определять основные направления хозяйственной деятельности общества «Дар», каким-либо образом препятствовать выводу активов должника, ограничить совершению должником платежей в пользу общества «ТК «Адити», поскольку на момент регистрации его как директора общества «Дар» ФИО5 был зарегистрирован в другом городе и не имел какого-либо управленческого опыта, по профессии является кладовщиком. 

В то же время, при разрешении спора конкурсным управляющим и Банком приводились доводы о том, что ФИО5 с предложением формально оформить его как директора общества «Дар» за вознаграждение обратился ФИО6, также ФИО5 было подписано заявление о присоединении от 13.04.2020 на открытие счета общества «Дар» в акционерном обществе «КБ «Модульбанк». Кроме того, на представленных в материалы дела документах – договоре поставки от 18.11.2019 № 03-23/847, заключенного между должником и обществом «ТК «Адити», стоит подпись непосредственно ФИО5, и именно в результате совершения указанной сделки общество «Дар» необоснованно утратило активы на сумму 16 113 436 руб.

Управляющий и Банк также приводили доводы о том, что ранее в постановлении суда апелляционной инстанции от 17.03.2024 установлено, что лицами, уполномоченными распоряжаться счетом должника №40702810716540021843 за период с 06.11.2019 по 31.12.2021, в том числе в системе «Сбербанк-Онлайн», являлись как действовавший на тот момент руководитель ФИО5, так и участник общества и бывший руководитель ФИО2; при этом из выписок публичного акционерного общества «Сбербанк» и акционерного общества «КБ «Модульбанк», представленных в материалы дела, следует, что в апреле 2020 года с основного счета в публичном акционерном обществе «Сбербанк» остатки денежных средств в сумме 107 849 руб. 20 коп. были переведены на вновь открытый ФИО5 счет в акционерном обществе «КБ «Модульбанк».

В то же время суд апелляционной инстанции, хотя и признав ошибочными выводы суда первой инстанции о наличии оснований для полного освобождения ФИО5 от ответственности в виде взыскания убытков по обязательствам должника, тем не менее, снижая размер ответственности ФИО5 до 50 000 руб., не учел, что каких либо действий, за исключением указания на фигуры конечных бенефициаров должника – ФИО6 и ФИО2, со стороны ФИО5 в ходе процедуры банкротства не последовало; в целом в ходе процедуры банкротства должника ФИО5 занимал пассивную процессуальную позицию, каких-либо иных юридически значимых действий, приведших к выявлению имущества должника, его бенефициаров, не совершал, несмотря на то, что в ходе рассмотрения как настоящего обособленного спора, так и всего дела о банкротстве должника конкурсный управляющий ссылался на затруднения в поиске активов должника, в том числе причин резкого уменьшения их размера в период 2018-2019 годов, невозможности выявления сделок должника, подлежащих оспариванию и т.д.  

В этой связи суд округа отмечает, что если даже согласиться (признать обоснованными) доводы ответчика о том, что обязанности директора им фактически не исполнялись, то в случае установления номинального характера руководства ФИО5 обществом «Дар» суду апелляционной инстанции следовало учитывать, что такой руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции, уменьшая размер ответственности ФИО5, не принял во внимание, что данное лицо, даже будучи номинальным руководителем должника,  не могло не осознавать последствия совершения им данных действий по предоставлению своей «личности» для сокрытия активов должника от независимых кредиторов; равным образом, в ходе настоящей процедуры банкротства должника каких-либо действий, свидетельствующих о наступлении у ФИО5 деятельного раскаяния, выразившихся в содействии управляющему в проведении процедуры банкротства, поиску активов, а также имущества реальных бенефициаров – ФИО5 не совершались.  

Таким образом, при определении размера ответственности номинального руководителя ФИО5 в виде убытков в сумме 50 000 руб., в несколько десятков раз ниже ответственности ФИО2, осуществлявшей фактическое руководство обществом (иного в ходе рассмотрения обособленного спора доказано не было), суд апелляционной инстанции, отступая от общего правила равного распределения солидарной ответственности по обязательствам должника между реальным и номинальным руководителем, не принял во внимание степень вовлеченности ФИО5 и его влияние в ходе исполнения функций органа управления на хозяйственную деятельность должника (посещение банков для открытия счетов, распоряжение расчетным счетом, подписание документов), а также не учел, что фактически каких-либо мер к прекращению номинального статуса руководителя с возложением соответствующего статуса на фактического руководителя – ФИО2 (либо ФИО6, который был упомянут ФИО5 как лицо, предложившее ему за вознаграждение стать руководителем должника, но чья действительная роль в организации бизнеса в группе компаний, в которую входило общество «Дар» – не была раскрыта со стороны ФИО5) сделано не было, действия по нивелированию либо максимальному снижению причиненного должнику вреда – совершены не были, в судебном акте суда апелляционной инстанции отсутствует указание на то, какие именно действия, совершенные ФИО5, и каким именно образом способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь, в связи с чем суд апелляционной инстанции пришел к ошибочному выводу о наличии оснований для ограничения размера ответственности ФИО5, исходя из самого факта номинальности статуса данного ответчика, в связи с чем принятый судебный акт в указанной части не может быть признан законным.

Принимая во внимание, что в данном случае все фактические обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены судами, и необходимость в дополнительном исследовании доводов и доказательств отсутствует, при этом судами неправильно применены нормы материального права (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, статья 1080 ГК РФ), суд округа, руководствуясь положениями пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ, полагает возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, установив солидарную ответственность ФИО2 и ФИО5 по обязательствам должника в сумме 16 113 436 руб.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 03.07.2024 по делу № А60-38706/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2024 изменить.

Изложить резолютивную часть в следующей редакции:

«Взыскать с ФИО2 и ФИО5 в пользу акционерного общества «Банк Дом.РФ» солидарно 16 113 436 рублей убытков.

В удовлетворении остальной части требований отказать».

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

Судьи                                                                                    Е.А. Павлова 

                                                                                              О.Н. Новикова