ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8(87934) 6-09-16, факс: 8(87934) 6-09-14

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ессентуки                                                                                             Дело № А63-9038/2016

29.08.2022

Резолютивная часть постановления объявлена 23.08.2022

Полный текст постановления изготовлен 29.08.2022

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Макаровой Н.В., судей: Бейтуганова З.А., Джамбулатова С.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании представителя ФИО2 - ФИО3 (доверенность от 24.08.2021), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 19.05.2022 по делу № А63-9038/2016, принятое по заявлению ФИО2, о процессуальном правопреемстве, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ставрополь Строй Декор 2» (г. Ставрополь, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Ставропольского края обратилось общество с ограниченной ответственностью «Ставрополь Строй Декор 2» (далее - ООО «Ставрополь Строй Декор 2», должник) с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре, применяемой к ликвидируемому должнику.

Определением суда от 05.08.2016 заявление принято, в отношении ООО «Ставрополь Строй Декор 2» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением суда от 26.10.2016 (резолютивная часть решения объявлена 19.10.2016) ООО «Ставрополь Строй Декор 2» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Сведения об открытии процедуры конкурсного производства в порядке статьи 28 Закона о банкротстве опубликованы в периодическом издании - газете «Коммерсантъ» от 29.10.2016 № 202.

Определением суда 25.10.2019 арбитражный управляющий ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Ставрополь Строй Декор 2»; конкурсным управляющим должником утвержден ФИО5.

Гражданин ФИО2 (далее - гр. ФИО2, заявитель) 18.08.2021 обратился в суд с заявлением о процессуальной замене конкурсного кредитора ООО «Лига» в реестре требований кредиторов должника на гр. ФИО2, в котором ссылается на заключение между последними договора уступки прав (требований) от 23.07.2021.

Определением от 19.05.2022 суд в удовлетворении заявления гражданина ФИО2 о процессуальном правопреемстве отказал.

Не согласившись с указанным определением, ФИО2 обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда от 19.05.2022, принять по делу новый судебный акт о процессуальном правопреемстве.

В отзыве на апелляционную жалобу ООО «Ставропольские Зори» не согласно с доводами, изложенными в жалобе, просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

До судебного заседания от ФИО7С-Э. поступило ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное невозможностью участия ввиду рассмотрения в арбитражном суде на данный период времени заявление о процессуальном правопреемстве ИП ФИО6 на гр. ФИО7-Э.

Рассмотрев заявленное ходатайство, апелляционный суд приходит к следующему.

Согласно части 4 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  (далее – АПК РФ) арбитражный суд может отложить судебное разбирательство по ходатайству лица, участвующего в деле, по уважительной причине.

Судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО7 С-Э. не является лицом, непосредственно участвующим в обособленном споре, явка его не признана обязательной, в связи с чем оснований для отложения судебного разбирательства по причине невозможности явки ФИО7С-Э. не имеется.

Апелляционный суд исходит из того, что заявление об отложении судебного разбирательства не мотивировано необходимостью подачи дополнительных пояснений или представления дополнительных документов ФИО7 С-Э.  

Принимая во внимание отсутствие в ходатайстве сведений о возможном предоставлении дополнительных доказательств по делу, апелляционный суд протокольным определением отказал в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания.

В судебном заседании представитель заявителя поддержал доводы жалобы в полном объеме.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем, на основании статьи 156 АПК судебное заседание проведено в их отсутствие.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в соответствии с положениями статьи 121 АПК РФ.

Изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав представителей лиц, участвующих в настоящем обособленном споре, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что определение от 19.05.2022 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Из материалов дела следует, что решением суда от 26.10.2016 ООО «Ставрополь Строй Декор 2» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства.

Сведения об открытии процедуры конкурсного производства в порядке статьи 28 Закона о банкротстве опубликованы в периодическом издании - газете «Коммерсантъ» от 29.10.2016 № 202.

Гр. ФИО2 18.08.2021 обратился в суд с заявлением о процессуальной замене конкурсного кредитора ООО «Лига» в реестре требований кредиторов должника на гр. ФИО2, в котором сослался на заключение между последними договора уступки прав (требований) от 23.07.2021, в соответствии с условиями которого ООО «Лига» (цедент) уступает, а гр. ФИО2 (цессионарий) принимает в полном объеме право требования к ООО «Ставрополь Строй Декор 2» в размере 2 013 815,21 руб., возникшее на основании решения Арбитражного суда Ставропольского края от 28.01.2014 по делу № А63-11033/2013 и включенного в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Ставропольского края от 19.01.2017 по делу №А63-9038/2016.

Согласно пункту 1.6 договора стоимость уступленного права составляет 10 000 руб.

Согласно условиям договора, указанным в пункте 1.7 переход права требований от цедента к цессионарию считается состоявшимся в день подписания настоящего договора. Корреспондируют положениям указанного пункта договора в части определения даты заключения договора и момента перехода прав требований положения пункта 6.4, из текста которого следует, что договор считается заключенным с момента его подписания обеими сторонами.

Полагая, что в результате заключения договора цессии гр. ФИО2 приобрел право требования кредитора к должнику, заявитель обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно пункту 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

В силу части 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношения (реорганизация юридического лица, уступка права требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Основанием для процессуального правопреемства является переход материальных прав и обязанностей от одного лица к другому. Правопреемство в материальном правоотношении является основанием для правопреемства в процессуальном правоотношении.

Одним из оснований перехода процессуальных прав и обязанностей в правоотношении является уступка требования, которая допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. При этом недействительность перехода прав (требований) в материальном правоотношении (наличие противоречий сделки закону) ведет к отсутствию правовых оснований перехода прав в процессуальном правоотношении (отказ в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве).

В обосновании заявленного требования заявитель ссылается на заключение между ООО «Лига» и ФИО2 договора уступки прав (требований) от 23.07.2021, в соответствии с условиями которого ООО «Лига» (цедент) уступает, а гр. ФИО2 (цессионарий) принимает в полном объеме право требования к ООО «Ставрополь Строй Декор 2» в размере 2 013 815,21 руб.

Из разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», следует, что проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

К отношениям, отягощенным банкротным элементом, применим повышенный стандарт доказывания кредитором обстоятельств, положенных в основание требований, существенно отличающийся от обычного бремени доказывания в сходном частноправовом споре, поскольку это обусловлено публично-правовым характером процедур банкротства, который неоднократно отмечался Конституционным Судом Российской Федерации (Постановления от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П, Определения от 17.07.2014 № 1667-О, № 1668-О, № 1669-О, № 1670-О, № 1671-О, № 1672-О, № 1673-О, № 1674-О).

Установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении требования в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом на практике означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором.

С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствий с разъяснениями, данными в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Указанные разъяснения направлены, прежде всего, на недопустимость включения в реестр требований кредиторов, в ущерб интересам других кредиторов, требований, основанных исключительно на расписке или квитанции к приходному кассовому ордеру, которые могли быть изготовлены вследствие соглашения кредитора и должника, преследовавших цель создания документального подтверждения обоснованности таких требований.

При рассмотрении обоснованности требований кредиторов подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

Данная позиция нашла отражение в определении Верховного суда РФ от 25.07.2016 по делу № 308-ЭС16-2411, из которого следует, что проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований в реестр требований кредиторов, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Целью такой проверки является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора конкурсным кредитором должника ООО «Ставропольские Зори» заявлены ходатайства о фальсификации следующих доказательств: договора уступки прав требований от 23.07.2021, а также платежного документа - приходного кассового ордера № 16 от 23.07.2021.

В соответствии с частью 1 статьи 161 АПК РФ, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

С учетом изложенного, суд первой инстанции с целью проверки доводов возражений участвующих при рассмотрении настоящего обособленного спора лиц, и ходатайства о фальсификации доказательства, относительно даты подписания, договора уступки прав требований от 23.07.2021, несмотря на отсутствие согласий лиц, участвующих в рассмотрении настоящего обособленного спора, осуществить финансирование экспертизы, определением от 08.02.2022 назначил проведение судебной технической экспертизы, проведение которой поручено эксперту ООО «Экспертно-консультационный центр «СевЗапЭксперт» - ФИО8

Во исполнение требований части 4 статьи 82 АПК РФ суд предупредил эксперта ФИО8 об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

На разрешение эксперта поставлен следующий вопрос: Соответствует ли время фактического выполнения подписи гражданином ФИО2, указанной в договоре уступки прав требований от 23.07.2021, указанной в нем дате, то есть 23.07.2021? Если нет, то в какой период времени выполнен данный реквизит на названном документе?

Согласно выводу, отраженному в заключении эксперта от 29.03.2022 № 023-тэд/22, подпись в договоре уступки прав требований от 23.07.2021 нанесена гр. ФИО2 не ранее августа 2021 года. Таким образом, экспертом сделан вывод о том, что подпись от имени ФИО2 в договоре уступки прав (требований) от 23.07.2021 проставлена позднее, чем в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись об исключении ООО «Лига» из ЕГРЮЛ (позднее 27.07.2021).

Поступившее в материалы дела заключение эксперта приобщено к материалам дела, признано судом первой инстанции относимым и допустимым доказательством по делу, которое подлежит оценке в совокупности с иными доказательствами.

Признавая экспертное заключение №023-тэд/22 от 29.03.2022 допустимым и достаточным доказательством, суд первой инстанции учел, что заключение является полным, ясным и понятным, изложена примененная методика, дан вопрос на поставленный судом вопрос.

Представленные в материалы дела возражения гр. ФИО2 на указанное заключение со ссылками на наличие у него пороков, препятствующих его признанию в качестве относимого и допустимого доказательства, которые также изложены в акте экспертного исследования от 11.05.2022, подготовленного экспертом-криминалистом ООО «Столичная лаборатория исследования документов» ФИО9,  правомерно отклонены судом первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 7 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 №73-ФЗ (далее -Федеральный закон № 73-ФЗ) эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями.

Выводимый из смысла части 2 статьи 7 Федерального закона №73-ФЗ принцип независимости эксперта как субъекта процессуальных правоотношений обусловливает самостоятельность эксперта в выборе методов проведения экспертного исследования; при этом свобода эксперта в выборе методов экспертного исследования ограничена требованием законности, а избранные им методы должны отвечать требованию допустимости судебных доказательств.

Статьей 8 Федерального закона №73-ФЗ предусмотрено, что эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Как следует из заключения № 023-тэд/22 от 29.03.2022, экспертом ФИО8 при производстве судебной экспертизы применялась методика определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в их штрихах летучих растворителей, авторы: ФИО10, ФИО11, ФИО12 Патентообладатель: Государственное учреждение Российской Федерации центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации. Указанная методика утверждена Научно-методическим советом ФБУ РФЦСЭ при Министерстве Юстиции России 13.03.2013 (протокол № 35), сущность которой заключается в определении возраста штрихов исследуемых реквизитов по изменению (уменьшению) с течением времени относительного содержания в них высококипящих (летучих) компонентов, то есть количества растворителя, приходящего на массу красящего вещества в штрихе.

Судом первой инстанции установлено, что квалификация эксперта ФИО8 соответствует требованиям, предъявляемым к экспертам: высшее химико-технологическое образование (диплом Ленинградского ордена Октябрьской революции и ордена Трудового Красного Знамени технологического института имени Ленсовета от 28 февраля 1989 года), удостоверение о повышении квалификации регистрационный № 6934/21, право производства экспертиз по специальностям: 3.1 «Исследование реквизитов документов», 3.2 «Исследование материалов документов» (сертификат соответствия № 013851, действительный до 29 ноября 2024 года), являющейся действительным членом некоммерческого партнерства «Палата судебных экспертов» (свидетельство №00411 от 12 ноября 2009 года), стаж работы по специальности - более 20 лет. Периодическая добровольная сертификация каждые три года по указанным выше экспертным специальностям.

Для проведения экспертизы экспертом использовалось оборудование, соответствующее по состоянию на дату проведения исследования метрологическим характеристикам, а именно:

-газовый хромотограф «Хроматэк-Кристалл» 5000.2 (зав.№ 1952269, версия прошивки: v 03.21.17.691, свидетельство о поверке № С-СП/07-07-2021/78601991 от 07.07.2021);

-спектрофотометр «Экрос» ПЭ-5400ВИ (зав.№ 54ВИ1599, программное обеспечение SC5400, 200.04.0041, свидетельства о поверке № С-СП/19-02-2021/41069824 от 19.02.2021, № С-СП/18-02-2022/134945914 от 18.02.2022).

В заключении эксперта имеется подписка о его предупреждении в соответствии с законодательством Российской Федерации об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Согласно методике, примененной ФИО8 при производстве экспертизы, с целью определения времени исполнения подписи от имени гр. ФИО2 во фрагментах штрихов исследуемого реквизита определяли остаточное содержание -феноксиэтанола, бензилового спирта и глицерина - распространенных растворителей, входящих в рецептуру паст для шариковых ручек.

Согласно письменным возражениям и устным пояснения эксперта, предоставленным в судебном заседании, при производстве экспертизы в рамках данного дела сторонние лица, в том числе, участники процесса не присутствовали; заключение содержит место производства экспертизы - г. Санкт-Петербург, время начала экспертизы - 10.02.2022, заключение составлено 29.03.2022, информация о типе экспертизы определена на основании определения Арбитражного суда Ставропольского края от 08.02.2022 по делу №А63-9038/2016; нормами действующего законодательства определено одно основание для назначения лица судебным экспертом - наличие специальных знаний; в заключении указано об образовании, специальности, стаже работы эксперта; внешний вид исследуемого документа описан; способ выполнения подлежащих исследованию реквизитов документа в заключении определен; указание автором акта экспертного исследования от 11.05.2022, подготовленного экспертом-криминалистом ООО «Столичная лаборатория исследования документов» ФИО9, о выполнении исследования не в полном объеме, а также нарушении последовательности применяемых методов исследования, свидетельствует о некомпетентности последнего в основах хроматографии; относительно суждений о неправильном отражении содержания 2-феноксиэтанола в пробах, эксперт пояснил, что взяты были средние значения, что отражено в соответствующей таблице; в заключении экспертом подробно описана применяемая методика исследования, в том числе, условия проведения, использованное оборудование, порядок отбора проб, конкретные диагностирующие компоненты.

Представленный в материалы дела акт экспертного исследования от 11.05.2022, подготовленный экспертом-криминалистом ООО «Столичная лаборатория исследования документов» ФИО9, и содержащий вывод о том, что экспертное заключение эксперта ООО «Экспертно-консультационный центр «СевЗапЭксперт» ФИО8 № 023-тэд/22 от 29.03.2022 содержит процессуальные и деятельностные ошибки и не соответствует принципам объективности, всесторонности и полноты исследования по своей сути и содержанию является рецензией на заключения эксперта ФИО8

Рецензия на заключение судебной экспертизы, полученная вне рамок рассмотрения дела, не может быть признана экспертным заключением, полученным в соответствии со статьей 86 АПК РФ, и не является допустимым доказательством. Нормами Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией других специалистов. Рецензия также не может являться доказательством, опровергающим выводы экспертизы, поскольку процессуальное законодательство не предусматривает рецензирование экспертных заключений. Рецензия является субъективным мнением не привлеченного к участию в деле другого специалиста, без наличия на то каких-либо процессуальных оснований и не может расцениваться как доказательство, опровергающее выводы другого эксперта. Рецензия на заключение судебной экспертизы не предусмотрена процессуальным законодательством как форма доказывания.

Кроме того рецензия составлена по инициативе и за счет гр. ФИО2 вне рамок арбитражного процесса и по существу является не экспертным исследованием, а субъективным мнением не привлеченного к участию в деле и не предупрежденного об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации частного лица без наличия на то каких-либо процессуальных оснований и не может расцениваться как доказательство, опровергающее выводы другого эксперта. Рецензия направлена на оценку соответствия экспертизы требованиям объективности, в то время как оценка доказательств не входит в компетенцию специалиста, а является прерогативой суда.

Ссылки заявителя на нарушение требований к оформлению заключения экспертизы носят формальный характер и не опровергают правильность выводов эксперта.

Несогласие заявителя с выводами эксперта ФИО8 не является основанием к отклонению его выводов.

Из положений части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 АПК РФ следует, что заключение экспертизы является одним из видов доказательств и подлежит оценке судом в совокупности с иными представленными в дело доказательствами.

Принимая во внимание изложенное, апелляционный суд полагает, что эксперт обладает необходимыми специальными знаниями в соответствии с требованиями действующего законодательства, выполнил заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями, на научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме, в связи с чем апелляционный суд также признает экспертное заключение №023-тэд/22 от 29.03.2022 допустимым и достаточным доказательством, поскольку эксперт предупрежден об уголовной общественности за дачу заведомо ложного заключения; выводы эксперта по поставленному вопросу имеют четкую определенность по периоду подписания и не носит предположительный  (вероятностный) характер; ответ дан экспертом в категоричной форме. Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции  не принимает доводы апеллянта о том, что ФБУ Южный РЦСЭ Минюста России» в письме от № № 05-5315 от 21.12.2021 указало, что проведение подобного рода исследований невозможно. Апелляционная коллегия судей исходит из того, что эксперт фактически провел исследование, что подтверждается описательной частью экспертного заключения; в суд эксперт не обращался с указанием на невозможность проведения исследований или какие либо затруднения при проведении; эксперт предупрежден об уголовной ответственности,  что свидетельствует о понимании всей меры ответственности  при проведении подобного рода исследований. При этом выводы эксперта носят категоричный характер, в связи с чем оснований сомневаться в выводах эксперта, у апелляционной коллегии судей не имеется.

Судом первой инстанции с учетом заключения эксперта от 29.03.2022 № 023-тэд/22 установлено, что подпись в договоре уступки прав требований от 23.07.2021 нанесена гр. ФИО2 не ранее августа 2021 года, то есть после внесения в Единый государственный реестр юридических лиц записи об исключении ООО «Лига» из ЕГРЮЛ (позднее 27.07.2021).

Результаты проведенной экспертизы опровергли первоначальное утверждение гр. ФИО2 о фактической дате подписания договора уступки прав требований от 23.07.2021 именно в дату его заключения.

Таким образом, с учетом изложенного, апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции относительно того представленное доказательство - договор уступки требования от 23.07.2021 является недостоверным и подлежащим исключению из числа доказательств по делу, а заявление о фальсификации подлежащим удовлетворению.

К данному выводу суд апелляционной инстанции также приходит, исходя из следующего.

В силу п. 1 ст. 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. Договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ).

Если договор не подлежит государственной регистрации и для его заключения не требуется передача имущества, он признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта (ст. 433 ГК РФ).

При заключении договора в простой письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (п. 2 ст. 434 ГК РФ), этот момент совпадает с датой подписания договора обеими сторонами.

Указанные нормы материального права и их толкование однозначно связывают момент заключения договора с фактом его подписания обеими сторонами.

Таким образом, в рассматриваемом случае презумпция одновременного подписания договора уступки прав требований от 23.07.2021 обеими его сторонами и именно в указанную в преамбуле договора дату, а не в какую-либо иную, гр. ФИО2 не опровергнута.

Более того в материалы дела гр. ФИО2 представлена копия квитанции к приходному кассовому ордеру от 23.07.2021 № 16, свидетельствующая о поступлении от гр. ФИО2 в кассу ООО «Лига» именно 23.07.2021 денежных средств в размере 10 000 руб. в счет оплаты по договору уступки прав требований от 23.07.2021.

Пояснения представителя гр. ФИО2 о том, что подпись его доверителя могла быть проставлена в договоре цессии от 23.07.2021 позже, чем подпись руководителя ООО «Лига», то есть в августе месяце, поскольку, вероятнее всего, названный договор после его подписания руководителем цедента ФИО13, был направлен последней гр. ФИО2 по средством почтовой связи из города Москвы в город Ставрополь основаны на предположении и не подтверждены соответствующими доказательствами. Как и не доказано голословное утверждение представителя заявителя относительно порядка оплаты гр. ФИО2 за приобретаемое право именно 23.07.2021, которая якобы была произведена неким третьим лицом по поручению гр. ФИО2 по причине нахождения лиц, подписавших договор уступки прав требований от 23.07.2021, на достаточно удаленном друг от друга расстоянии (город Москва и город Ставрополь).

При этом как следует из материалов дела, ни одного доказательства в подтверждение действительности вышеописанных событий и обстоятельств, на которые ссылается ФИО2, не представлено.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 ГК РФ, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Под злоупотреблением правом также понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом.

Настоящий обособленный спор рассматривался в Арбитражном суде Ставропольского края на протяжении 9 месяцев (с сентября 2021 года по май 2022). В ходе его рассмотрения на стадии представления гр. ФИО2 в материалы дела письменной позиции относительно заявленного конкурсным кредитором -ООО «Ставропольские зори» ходатайства о фальсификации доказательств (договора уступки прав требований от 23.07.2021), заявителем в материалы дела (том 1 л.д. 112) было представлено заявление, в абзаце 4 которого гр. ФИО2, заявляя об отказе от исключения договора уступки прав требований от 23.07.2021 из числа доказательств, указал, что договор уступки «был составлен и подписан 23.07.2021».

Аналогичные пояснения были даны представителем гр. ФИО2 -ФИО3 в ходе судебного заседания, состоявшегося 24.11.2021 в 14 час. 30 мин., что следует из аудио-протокола указанного судебного процесса (01 мин. 42 сек.). Кроме того в судебном заседании, состоявшемся 12.01.2022 в 10 час. 30 мин., представителем гр. ФИО2 - ФИО3 в очередной раз было заявлено о том, что «договор цессии заключен в соответствующую дату», что также следует из аудио-протокола указанного судебного процесса (31 мин. 02 сек.)

В последующем, после получения судом результатов экспертного исследования заявитель в отсутствие каких-либо мотивированных объяснений, ссылаясь лишь на «эксцесс исполнителя», изменил свои первоначальные пояснения (фактически признал подписания договора его доверителем в августе 2021 года) и указал, что подпись его доверителя действительно могла быть проставлена в договоре цессии от 23.07.2021 немного позднее - в августе 2021 года, тогда как руководителем цедента договор был подписан именно 23.07.2021.

Апелляционным судом из материалов дела установлено, что гр. ФИО2 является бывшим руководителем ликвидированного ООО «Лига» (цедента), в связи с чем, с учетом результатов судебной экспертизы и процессуального поведения заявителя, приходит к выводу о том, что  целью заключения договора цессии от 23.07.2022 с ФИО2 является сохранение аффилированными лицами неправомерного контроля над процедурой банкротства должника, в то время как ООО «Лига» фактически ликвидировано. Такое поведение заявителя, не исключает того, что требование было формально передано фактически прекратившим деятельность юридическим лицом с целью сохранения контроля над процедурой банкротства после того, как руководитель узнал о том, что юридическое лицо, им возглавляемое, прекратило деятельность на основании абзаца 2 пункта 5 ст. 21.1 Федеральный закон от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» в связи с наличием в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи.

Данный вывод апелляционного суда основывается на следующем.

В соответствии с пунктом 1 статьи 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные ГК РФ и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам (пункт 2 статьи 64.2 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам.

Согласно пункту 9 статьи 63 ГК РФ и пункту 6 статьи 22 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» ликвидация юридического лица считается завершенной, а юридическое лицо - прекратившим свою деятельность после внесения об этом записи в единый государственный реестр юридических лиц.

В момент завершения ликвидации юридического лица прекращается его правоспособность - способность иметь гражданские права, соответствующие целям его деятельности, и нести связанные с этой деятельностью гражданские обязанности (пункт 3 статьи 49 ГК РФ).

Согласно статье 419 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (должника или кредитора), кроме случаев, когда законом или иными правовыми актами исполнение обязательства ликвидированного юридического лица возлагается на другое лицо (по требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и др.).

Судом апелляционной инстанции  установлено, что ООО «Лига» прекратило деятельность юридического лица в связи с его исключением из ЕГРЮЛ на основании пункта «б» части 5 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ (внесение записи о недостоверности), о чем в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись 27.07.2021.

С учетом совокупности вышеизложенного, вывода эксперта, отраженного в заключении от 29.03.2022 № 023-тэд/22, отсутствия в материалах дела надлежащих, достоверных, относимых и допустимых доказательств подписания руководителем ООО «Лига» ФИО13 (цедентом) договора уступки прав требований от 23.07.2021 в иную дату, чем названный договор был подписан гр. ФИО2, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что анализируемый договор уступки прав требований от 23.07.2021 был подписан обеими его сторонами в августе 2021 года, то есть после исключения ООО «Лига» из ЕГРЮЛ.

В силу пункта 1 статьи 60 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам.

При указанных обстоятельствах заявителем не доказан переход к нему спорного права требования в порядке статьи 382 ГК РФ, в связи с чем правовые основания для удовлетворения заявленных требований о процессуальном правопреемстве отсутствуют.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции не имеется.

Иные доводы жалобы основаны на неверном толковании норм материального права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

Учитывая изложенное, оценив в совокупности материалы дела и доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия считает, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела, судом применены нормы права, подлежащие применению, вследствие чего апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы апелляционной жалобы основаны на неверном толковании норм материального права и не влияют на правильность принятого по делу судебного акта, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

При указанных обстоятельствах у апелляционного суда отсутствуют предусмотренные статьей 270 АПК РФ основания для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного  процессуального  кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 19.05.2022 по делу № А63-9038/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий

 

Н.В. Макарова

 

Судьи

З.А. Бейтуганов

С.И. Джамбулатов