ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А26-8228/2018

10 апреля 2019 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     04 апреля 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме  10 апреля 2019 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Тойвонена И.Ю.

судей  Копыловой Л.С., Медведевой И.Г.

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1

при участии:  

от ФИО2: ФИО3 по доверенности от 06.12.2018

от ФИО4: ФИО5 по доверенности от 03.04.2019, ФИО6 по доверенности от 01.02.2019

от иных лиц: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-4705/2019)  ИП Яковлева Е.В.

на определение Арбитражного суда  Республики Карелия от 29.01.2019 по делу № А26-8228/2018 (судья Борунов И.Н.), принятое по заявлению Домнина Валерия Викторовича об установлении и включении в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Кетрямяки»

установил:

10 августа 2018 года ООО «Кетрямяки» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, местонахождение: 186792, 

<

...>) обратилось в Арбитражный суд Республики Карелия с заявлением о признании его банкротом. 

Заявление обосновано теми обстоятельствами, что на дату подачи заявления (10.08.2018) совокупная кредиторская задолженность ООО «Кетрямяки» составляет 35 973 680,43 руб., в том числе задолженность по заработной плате 243 622,02 руб.; указанные обязательства должник не в состоянии удовлетворить в полном объеме по причине отсутствия денежных средств и иного имущества.

 Заявитель просил возбудить дело о несостоятельности и ввести процедуру наблюдения. 

Определением Арбитражного суда Республики Карелия от 01 ноября 2018 года (резолютивная часть определения объявлена 01 ноября 2018 года) заявление ООО «Кетрямяки» признано обоснованным. 

В отношении ООО «Кетрямяки» введена процедура наблюдения. Временным управляющим назначен ФИО7, член Ассоциации «Национальная организация арбитражных управляющих». Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 207 от 10.11.2018.

 26 ноября 2018 года в Арбитражный суд Республики Карелия поступило заявление ФИО2 об установлении и включении в реестр требований кредиторов ООО «Кетрямяки» требования в размере 30 646 314 руб., в том числе 17 154 969 руб. основного долга, 13 491 345 руб. неустойки. 

Определением Арбитражного суда  Республики Карелия от 29.01.2019  установлено требование ФИО2 к ООО «Кетрямяки» в размере 30 646 314 руб., в том числе 17 154 969 руб. – основного долга, 13 491 345 руб. - неустойки. Суд обязал временного управляющего включить установленное требование в третью очередь реестра требований кредиторов должника. 

В апелляционной жалобе ИП ФИО4 просит определение суда первой инстанции от 29.01.2019 отменить, ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права, неполное установление фактических обстоятельств по делу. Податель жалобы указывал на то, что судом не дана должная оценка заявленным по требованию кредитора возражениям, в том числе о внутрикорпоративном характере требований ФИО2, возникших из факта участия в деятельности Общества - должника лица (ФИО8), которое заключало договора займа с должником, будучи его мажоритарным участником. Податель жалобы указывал на назначение финансирования со стороны ФИО8, исходя из предмета представленных договоров займа,   которое было непосредственно связано с основной  производственно-хозяйственной деятельностью должника, что свидетельствует о фактической докапитализации мажоритарным кредитором подконтрольной ему компании, при этом должник также указывал на то, что финансирование предназначалось для текущей деятельности Общества-должника. Податель жалобы также указывал на то, что условия заемных отношений не отвечали требованиям обычного гражданского оборота, в условиях беспроцентного характера финансирования и отсутствия каких-либо требований по возврату при возникновении просрочки. Податель жалобы ссылался на то, что  подобного рода поведение мажоритарного кредитора и его отношения с должником, как подконтрольным обществом,  не предполагает последующую возможность для противопоставления требования участника, вытекающего их корпоративного участия в Обществе, требованиям иных кредиторов при доведении Общества до банкротства, тогда как привлечение собственных инвестиций в свой бизнес со стороны участника могло, при необходимости,  осуществляться в публичном порядке, в том числе посредством увеличения уставного капитала на основе корпоративных процедур. Соответственно, как указывал податель жалобы, в случае неплатежеспособности Общества на такого участника распределяются риски банкротства контролируемого им лица, вызванного влиянием на неэффективное управление данным лицом. Податель жалобы просил отказать в признании требования кредитора ФИО2 обоснованным и отказать во включении требования в реестр требований кредиторов должника, а также указывал на необоснованное отклонение судом заявленного ходатайства о снижении размера неустойки, исходя из реализации иным участвующим в деле лицом права на подачу возражений по требованию кредитора.             

В отзыве на апелляционную жалобу ООО «Кетрямяки» просит определение суда первой инстанции от 29.01.2019 оставить без изменения, считая судебный акт законным и обоснованным, соглашаясь с обоснованностью предъявленного кредитором требования.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили,  в связи с чем, в порядке ст.156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Представители ИП ФИО4  доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержали, также указав на необходимость распространения на ФИО2 всех ранее заявленных по требованию возражений, независимо от того, что требование приобреталось  ФИО2 в преддверии банкротства должника по уступке права требования от ФИО8

Представитель ФИО2  против удовлетворения апелляционной жалобы возражал. Просил судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

В силу пункта 6 статьи 16, статьи 100 Закона о банкротстве требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов. Исходя из указанных норм права, арбитражному суду необходимо по существу проверить доказательства возникновения задолженности и применения мер ответственности на основе положений норм материального права. 

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона о банкротстве состав и размер денежных обязательств и обязательных платежей определяются на дату подачи в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом.

Согласно абзацу 4 статьи 2 Закона о банкротстве под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию. При наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов.

Таким образом, для включения в реестр требований кредиторов должника кредитору необходимо доказать наличие у него денежного требования к должнику

В силу пункта 3 статьи 100 Закона о банкротстве внешний управляющий, представитель учредителей (участников) должника или представитель собственника имущества должника – унитарного предприятия, а также кредиторы, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, вправе предъявить свои возражения относительно требований кредиторов. 

При наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд проверяет обоснованность соответствующих требований кредиторов и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов (пункт 4 статьи 100 Закона о банкротстве). Учитывая специфику дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). 

Исходя из указанных выше норм права, арбитражному суду при рассмотрении требований кредиторов необходимо по существу проверить доказательства возникновения задолженности по обязательствам должника на основе положений норм материального права, в том числе дать оценку заявленным по требованию возражениям иных участвующих в деле лиц. 

Из материалов дела следует, что между ООО «Кетрямяки» (заемщиком) и гражданином ФИО8 (заимодавцем) были заключены ряд договоров займа: № 2/2015-3 от 25.05.2015., №3/2015-3 от 29.06.2015., № 5/2015-3 от 28.08.2015., № 6/2015-3 от 04.09.2015., № 7/2015-3 от 08.10.2015., № 8/2015-3 от 14.10.2015., № 9/2015-3 от 22.10.2015., № 10/2015-3 от 22.10.2015., № 11/2015-3 от 30.11.2015., № 12/2016-3 от 01.08.2016., № 13/2017-3 от 30.01.2017., № 14/2017-3 от 03.02.2017., № 15/2017-3 от 14.02.2017., № 16/2017-3 от 20.02.2017., № 16/2017-3 от 27.02.2017., № 17/2017-3 от 21.03.2017., № 18/2017-3 от 24.03.2017., № 19/2017-3 от14.04.2017., № 20/2017-3 от 01.06.2017., № 22/2018-ЦЗ от 26.07.2018. 

Как указано в заявлении кредитора, который приобрел имущественное право требования к должнику по сделкам уступки прав требования, у ООО «Кетрямяки» имеется   задолженность по вышеуказанным обязательствам,  в сумме 17 154 969 рублей, при наличии просрочки, обусловившей начисление неустойки. 

Согласно статье 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей такого же рода и качества. 

Пунктом 2 статьи 811 ГК РФ установлено, что если договором займа предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, займодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами. 

Судом установлено, что ФИО8 в период заключения вышеназванных договоров и вплоть до инициации процедуры банкротства  являлся учредителем (участником с долей участия 62,5 %) и  единоличным исполнительным органом (генеральным директором) ООО «Кетрямяки».

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. 

Как указано в правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 06.07.2017 №308-ЭС17-1556 (1), по смыслу указанной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе, по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи, как указал ВС РФ,  при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе, на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. 

В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

Из материалов дела следует, что спорные права требования, включенные в реестр, приобретены ФИО2 в 2017-2018 г.г. по договорам уступки прав требования у ФИО8, который является участником должника с долей участия 62,5%.

Участник общества с ограниченной ответственностью в силу своего статуса и полномочий, установленных федеральным законом от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», оказывает непосредственное влияние на хозяйственную деятельность контролируемого им юридического лица.

Согласно правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

Как указано выше, к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.

Судом апелляционной инстанции принимается во внимание, что займы, лежащие в основе требования ФИО2, предоставлены должнику его мажоритарным участником ФИО8, и не представлены доказательства того, что соответствующие денежные средства предоставлены не в рамках оборота денежных средств внутри взаимосвязанной группы лиц (учредителя и подконтрольного ему общества), а независимым участником гражданского оборота на рыночных условиях.

Из предмета спорных договоров займа (п. 2.2.) следует, что займы имели целевое назначение и предоставлялись ООО «Кетрямяки» ее участником ФИО8 с целью обеспечения должника необходимыми финансовыми средствами для эффективного и безопасного проведения работ по разработке месторождения. Основным видом деятельности должника являлась добыча декоративного и строительного камня, известняка, гипса, мела и сланцев, что позволяет сделать вывод о фактической докапитализации мажоритарным участником ФИО8 подконтрольной ему компании.

Кроме того, представитель должника в судебном заседании суда первой инстанции пояснил, что займы предоставлялись  ФИО8 для погашения текущих расходов общества, т.е. фактически с целью временной компенсации негативных результатов своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. Предоставление займов на беспроцентной основе (п. 1.1. договоров займа) и с периодичностью практически каждый месяц не отвечает требованиям обычного гражданского оборота. При этом поведение заимодавца, который, начиная с 01.01.2016 (т.е. даты возникновения первой просрочки) до предъявления настоящего требования к должнику не принимал никаких мер для взыскания соответствующих задолженностей по предоставленным займам (обращение с досудебной претензией, иском в суд), а наоборот увеличивал объемы кредитования, также свидетельствует о том, что соответствующие займы предоставлены ФИО8 должнику не как независимым участником гражданского оборота, а в силу своей аффилированности с должником и наличия между ними внутрикорпоративных взаимоотношений.

При таких обстоятельствах формальное составление договоров займов не подтверждает обоснованности требования ФИО2, применительно к обязательствам, лежащим в основе данного требования.

Тот факт, что после прекращения вливания заемных средств в 2017 г. со стороны ФИО8 должник обратился с заявлением о введении процедуры банкротства, указывая на отсутствие источников финансирования, дополнительно позволяет сделать вывод о том, что Общество не располагало  в достаточном объеме иными денежными средствами для погашения своих расходов, следовательно, действия участника ФИО8 следует квалифицировать как направленные на устранение неблагополучной финансовой ситуации контролируемого им лица, а договорами займа стороны прикрывали сделки, вытекающие из корпоративных отношений.

По мнению суда апелляционной инстанции, совокупность действий и  поведения ФИО8 который изначально, заключая договоры займа, а затем, не получая возврата денежных средств, продолжал заключать договоры займа, позволяет критически отнестись к указанным действиям и рассматривать их как действия, обусловленные заинтересованностью между кредитором и должником, применительно к их корпоративному характеру.  Как полагает апелляционный суд,  вызывает сомнение факт того, что при прочих равных условиях кредитор заключал бы договоры займа на таких условиях с иными сторонними лицами, следовательно, в рассматриваемом споре имеет место  наличие корпоративных отношений между займодавцем и должником. 

Суд апелляционной инстанции отмечает, что экономическая природа займа, предоставляемого участником подконтрольному ему Обществу, отлична от займа, предоставляемого заимодавцем неаффилированному заемщику.

Учитывая повышенные стандарты доказывания в рамках рассмотрения требований кредиторов в делах о банкротстве, обусловленные оценкой взаимоотношений ряда кредиторов с должником в качестве корпоративных по различным признакам и условиям, как полагает апелляционный суд, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. 

В предмет доказывания в указанных случаях  также входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные доказательства передачи денег должнику.

По общему правилу в бухгалтерской отчетности отражаются все займы, учитываемые обществом. 

В материалы обособленного спора не представлены доказательства надлежащего отражения в бухгалтерской отчетности должника задолженности перед ФИО8 по договорам займа. Доказательства того, что суммы займа были получены должником и истрачены на нужды общества, также не представлены ни в суд первой инстанции, ни в суд апелляционной инстанции, как и не представлены сведения о наличии у ФИО8 соответствующих финансовых возможностей. 

Как полагает апелляционный суд, в условиях оценки соответствующих  отношений, связанных с иными участниками предпринимательской деятельности,  не обусловленные корпоративной заинтересованностью (аффилированностью), добросовестный кредитор первоначально обратился бы с требованием о добровольном возврате суммы займа в порядке претензионного порядка, а затем реализовал право на судебную защиту, направленное на возврат денежных средств. 

В рассматриваемом споре, доказательств того, что ФИО8 до инициации процедуры банкротства Общества  совершал указанные действия и реализовал право на судебную защиту, не представлено.

При этом  ФИО8, с целью завуалирования своих корпоративных отношений с должником, в преддверии его банкротства, в условиях вывода из Общества ликвидных активов на аффилированных лиц, (на что обращено внимание в возражениях кредитора ИП ФИО4, представленных в суд первой инстанции), совершает сделки по уступке прав требования, обусловленных вышеназванными обязательствами к должнику на иное лицо (ФИО2), который уже в процедуре банкротства, инициированной должником, обратился  с заявлением о включении его требования в реестр требований кредиторов должника, в условиях конкурсного производства в деле о банкротстве Общества.  Суд апелляционной инстанции полагает, что с учетом производного характера обязательств, связанных с уступкой прав требований, на лицо, получающее соответствующие права требования, все правовые последствия, в том числе и негативного характера, в части квалификации и оценки обоснованности первоначального (приобретаемого)  требования, также в полной мере возлагаются на цессионария, притом, что цессионарий должен эти последствия осознавать еще при заключении соответствующих договоров уступки прав требования. Указанное действие, как полагает апелляционный суд, совершено ФИО8 с целью придания видимости самостоятельного характера требований в лице иного кредитора, как правопреемника по первоначальным  обязательствам. Соответственно,  ФИО2, приобретая права требования от ФИО8, в полной мере должен был осознавать, что при реализации своего права в качестве кредитора в рамках дела о банкротстве ООО «Кетрямяки»  вопрос о квалификации соответствующего требования, как и квалификации спорных правоотношений может быть рассмотрен судом именно в отношении основного (первоначального) имущественного требования к должнику, в условиях необходимости дачи оценки наличия материально-правового требования к должнику, исходя из природы его возникновения, и оценки обоснованности такого требования в деле о банкротстве.     

Контролирующие должника лица, в частности его участники и бывшие органы управления,   несут риск хозяйственной деятельности Общества и риск доведения его до банкротства  больший, чем независимые кредиторы, у которых отсутствует возможность влиять на принятие вышеназванных управленческих решений. В свою очередь, надлежащей правовой формой финансирования уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, исходя из ее публичного раскрытия, является внесение в него дополнительных вкладов в порядке статьи 19 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». 

Соответственно, ФИО2, приобретший права требования к должнику от его мажоритарного участника ФИО8, не представил доказательств того, что спорные заемные отношения, лежащие в основе его требования,  возникли и исполнялись на обычных рыночных условиях, характерных для независимых контрагентов.

Учитывая, что иные мотивы выдачи многочисленных займов на беспроцентной основе контролирующим должника лицом не представлено, следовательно, правоотношения между кредитором и должником, оформленные договорами займа, являются корпоративными, а не гражданско-правовыми, в связи с чем, как полагает апелляционный суд, у суда первой инстанции имелись основания для переквалификации таких отношений в соответствии с п.2 ст.170 ГК РФ с заемных на  отношения по поводу увеличения уставного капитала, денежные требования по которым, применительно к правилам  ст.2 Закона о банкротстве, не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника.

Исходя из характера вышеназванных правоотношений, с учетом фактических обстоятельств формирования соответствующих обязательств заемного характера и расходования денежных средств до введения процедур банкротства, в условиях осуществления корпоративного контроля, заявленное требование  может быть в процедуре банкротства квалифицировано в качестве требования, направленного на  искусственное наращивание кредиторской задолженности по обязательствам, прикрывающим корпоративный характер соответствующих правоотношений, с целью осуществления контроля за процедурой банкротства.     

При таких обстоятельствах, как полагает апелляционный суд,  в рассматриваемом обособленном  споре имеются основания для отказа в защите права заявителя в виде отказа во включении требования в реестр требований кредиторов должника ООО «Кетрямяки» требования ФИО2

В связи с полным отказом в удовлетворении заявления по вышеизложенным основаниям, апелляционный суд не рассматривает по существу доводы подателя жалобы относительно необходимости уменьшения размера неустойки по ходатайству возражающего по требованию иного кредитора. Вместе с тем, апелляционный суд отмечает, что у лица, участвующего в деле о банкротстве, в рамках реализации права на подачу возражений по требованию кредитора, исходя из специфики рассмотрения дел о несостоятельности (банкротстве) имеется право на реализацию в деле о банкротстве права по подачу заявления об уменьшении неустойки, как меры гражданско-правового характера, заявляемой в соответствующем требовании кредитора по отношению к должнику.

Учитывая изложенное, определение суда первой инстанции подлежит отмене, с принятием апелляционным судом  иного судебного акта об отказе в удовлетворении заявления кредитора о включении  в реестр требований должника. 

Руководствуясь статьями 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  Республики Карелия  от 29.01.2019 по делу №  А26-8228/2018 отменить.  

Принять по делу новый судебный акт.

В удовлетворении заявления ФИО2 о включении требования в размере 30 646 314 руб. в реестр требований кредиторов ООО «Кетрямяки» отказать.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.Ю. Тойвонен

Судьи

Л.С. Копылова

 И.Г. Медведева