АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 294-60-00

      Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. Казань 

                                                                                                                       Дело №А65-21338/2020 

Дата принятия решения – 04 февраля 2021 года 

Дата объявления резолютивной части – 28 января 2021 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Мугинова Б.Ф., при ведении аудиопротоколирования и составлении протокола судебного заседания помощником судьи Вахитовой К.М., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Дурна Ахмета, г. Казань к  Индивидуальному предпринимателю Дурна ФИО1, г. Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), Индивидуальному предпринимателю Токташу Кемалу, г. Казань, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о признании договора меня от 08.02.2018 недействительным, признании договора дарения от 24.01.2018 недействительным, признании договора купли-продажи от 14.02.2019 недействительным и применения последствия их недействительности,

при участии в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО2, ФИО3, ФИО4 в лице законных представителей, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Татарстан,

с участием:

представителя истца – ФИО5 по доверенности от 24.09.2020,

представителя ответчика (ИП Дурна ФИО1) - ФИО6 по доверенности от 13.01.2020, ответчика ИП Дурна ФИО1 – лично с привлечением переводчика ФИО7 ,

ответчика - ИП ФИО14 Кемал лично, представителей ответчика – ФИО8 по доверенности от 25.01.2021 (до перерыва), ФИО9 по доверенности от 04.12.2020 (после перерыва),

УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд Республики Татарстан 07.09.2020 поступило исковое заявление Дурна Ахмета, г. Казань к  Индивидуальному предпринимателю Дурна ФИО1, г. Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), Индивидуальному предпринимателю Токташу Кемалу, г. Казань, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) о признании договора меня от 08.02.2018 недействительным, признании договора дарения от 24.01.2018 недействительным, признании договора купли-продажи от 14.02.2019 недействительным и применения последствия их недействительности.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.09.2020 исковое заявление принято к производству, назначено предварительное судебное заседание.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.10.2020 предварительное судебное заседание отложено.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.10.2020 дело назначено к судебному разбирательству.

Определениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.11.2020, от 16.12.2020, от 14.01.2021 судебное разбирательство отложено.

В судебном заседании представитель истца поддержал исковые требования.

Представитель ответчика (ИП Дурна ФИО1) признал иск.

Представитель ответчика (ИП ФИО14 Кемал) заявил ходатайство о приобщении к материалам дела дополнения к отзыву.

Представители истца и ответчика (ИП Дурна ФИО1) пояснили, что для формирования позиции с учетом дополнения к отзыву требуется время.

Представитель ответчика (ИП Дурна ФИО1) заявил ходатайство о вызове свидетелей: ФИО10, ФИО11 Эрол, Пырлак Ферхат, ФИО12 Нуъмонджон, ФИО13.

Представитель истца не возражал.

Представитель ответчика (ИП ФИО14 Кемал) считал, что обстоятельства, которые ответчик намерен подтвердить с помощью показаний свидетелей, не относимы к настоящему спору.

Арбитражным судом Республики Татарстан в соответствии со статьей 88, частями 1, 2 статьи 159, частью 5 статьи 184, частью 2 статьи 185 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вынесено протокольное определение об отказе в удовлетворении ходатайства о вызове свидетелей, поскольку потенциальные свидетельские показания не соотносятся с предметом доказывания.

Представитель истца дал пояснения по иску.

В порядке ст.163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании объявлен перерыв до 15 час. 05 мин. 28.01.2021 для формирования сторонами позиции с учетом дополнения к отзыву ответчика.

После перерыва представитель истца заявил ходатайство о приобщении к материалам дела возражений на отзыв ответчика, возражений на дополнение к отзыву, поддержал изложенные в них доводы.

Арбитражным судом Республики Татарстан в соответствии с  частями 1, 2 статьи 159, частью 5 статьи 184, частью 2 статьи 185 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вынесено протокольное определение об удовлетворении ходатайства и приобщении указанных документов к материалам дела.

Представитель ответчика (ИП Дурна ФИО1) заявил ходатайство о приобщении к материалам дела возражений на отзыв и дополнение к отзыву, поддержал изложенные в них доводы.

Арбитражным судом Республики Татарстан в соответствии с  частями 1, 2 статьи 159, частью 5 статьи 184, частью 2 статьи 185 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вынесено протокольное определение об удовлетворении ходатайства и приобщении указанного документа к материалам дела.

Представитель ответчика (ИП ФИО14 Кемал) возражал по существу иска.

Исследовав материалы дела, арбитражный суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела, истцу на праве собственности принадлежал земельный участок площадью 1 500 кв.м., кадастровый номер 16:50:350204:14, расположенный по адресу: РТ, 

<

...>.

Согласно исковому заявлению 05.01.2015 земельный участок передан в аренду ответчику - Индивидуальному предпринимателю Дурна ФИО1.

01.11.2015 между ответчиками заключено соглашение, квалифицированное Одиннадцатым арбитражным апелляционным судом в качестве договора простого товарищества (постановление от 30.06.2020 по делу А65-30213/2019).

По условиям данного соглашения его стороны договорились осуществлять деятельность по строительству рынка в пос. Салмачи. Земля принадлежит Дурна ФИО1 (на праве аренды). Все расходы, связанные с рынком и его управлением, возложены на ФИО14 Кемала. В качестве вознаграждения за это, без учета расходов, 45% от прибыли будет принадлежать ФИО14 Кемалу, 55% Дурна ФИО1. 

По утверждению истца, отраженному в иске, в мае 2017 года ответчик Индивидуальный предприниматель ФИО14 Кемал выразил желание купить половину земельного участка за 4 500 000 руб. В связи с тем, что истец находился в Турции, 07.05.2017 от его имени ответчик Индивидуальный предприниматель Дурна ФИО1, действуя на основании доверенности, заключил с ответчиком Индивидуальным предпринимателем ФИО14 Кемалом договор купли-продажи  земельного участка.

Так, согласно расписке от 07.05.2017 Дурна ФИО1 продал ФИО14 Кемалу половину земельного участка (15 соток), находящегося по адресу: РТ, 

<

...>. Также в расписке указано, что в 2016 году он получил от Такташ Кемала 3 000 000 руб.

Кроме того, на указанной расписке дописано, что 10.12.2017 ответчиком ФИО14 Кемалом передана сумма в размере 15 200 долларов США, задолженность составляет 11 000 долларов США (600 000 руб.). 

18.01.2018 истцом из земельного участка площадью 1 500 кв.м., кадастровый номер 16:50:350204:14, образованы четыре земельных участка:

- с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 общей площадью 650 кв.м. (17.07.2020 согласно ЕГРН земельные участки объединены с присвоением кадастрового номера 16:50:350204:1881); 

- с кадастровыми номерами 16:50:350204:1780 и 16:50:350204:1778 общей площадью 850 кв.м.

24.01.2018 между истцом и ответчиком Дурна ФИО1 заключен договор дарения земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 в пользу ответчика, который, по мнению истца, прикрывает собой сделку по выдаче доверенности.

08.02.2018 между ответчиками Дурна ФИО1 и ФИО14 Кемалом заключен договор мены, по условиям которого два земельных участка с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779, расположенные на ул. Лиственная, д. 21 (далее по тексту также – земельные участки), подлежат обмену на принадлежащие ответчику ФИО14 Кемалу земельный участок с кадастровым номером 16:50:140360:197 и расположенный на нем садовый дом с кадастровым номером 16:50:140360:544, расположенные в садоводческом товариществе «Беркут» (далее по тексту также – садовый дом и земельный участок под ним).

Первоначально истцом указано, что договор мены прикрывает собой договор купли-продажи, однако в ходе рассмотрения дела (после предложения суда обосновать в таком случае последствия признания сделки как прикрывающей куплю-продажу, учитывая, что истец просил возвратить недвижимое имущество первоначальным собственникам, тогда как купля-продажа (прикрываемая сделка) такой возврат не предполагает) истец изменил свою правовую позицию (в пояснении от 27.11.2020 и далее) и просил признать договор мены прикрывающим передачу земельных участков во временное безвозмездное пользование.

14.02.2019 ответчиком Дурна ФИО1 и истцом заключен договор купли-продажи садового дома и земельного участка под ним в пользу истца, который, по мнению истца, также прикрывает собой сделку по выдаче доверенности.

В соответствии с п.2 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации  притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Из разъяснений, изложенных в п.87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Из содержания приведенной нормы следует, что притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

Таким образом, в предмет доказывания по делу о признании притворной сделки недействительной входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление всех сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Как следует из материалов дела, истец требует признания договора мены прикрывающим передачу земельных участков во временное безвозмездное пользование. Аналогичной позиции придерживается ответчик Дурна ФИО1, являющийся отцом истца.

Между тем, ответчик Индивидуальный предприниматель ФИО14 Кемал утверждает, что волеизъявление сторон было направлено на передачу земельных участков в собственность.

Учитывая изложенное, в рамках настоящего дела на суд возлагается обязанность по установлению действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора, а именно на передачу объектов недвижимости в собственность либо в безвозмездное пользование.

В объяснении начальнику ОП №9 «Сафиуллина» УМВД по г. Казани от 29.01.2020 ФИО14 Кемал пояснил, что 07.05.2017 приобрел земельный участок 6,5 соток.

В судебном заседании 18.12.2019 по делу А65-30213/2019 ФИО14 Кемал и в судебных заседаниях по настоящему делу также утверждал, что купил 50% земли за 4,5 млн. руб. 

Действительно, как верно обращено внимание представителем ответчика Дурна ФИО1, у ответчика ФИО14 Кемала имеется представление о том, что земельный участок и садовый дом он передал Дурна ФИО1 не в собственность, а по его просьбе лишь для вида в целях исключения налогообложения, имеющего место при купле-продаже, что, однако, не противоречит его позиции относительно юридической судьбы земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779. 

Поскольку в данном деле требования истца направлены на судебное признание исключительно такого волеизъявления, как передача Дурна Ахметом (в лице его доверенного представителя Дурна ФИО1) земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 в безвозмездное пользование, а не в собственность, сами по себе позиции сторон относительно юридической судьбы земельного участка и садового дома не имеют принципиального значения, так как по существу могут касаться лишь предоставления встречного исполнения за земельные участки (передача земельного участка и садового дома могла представлять собой отступное в счет остатка задолженности за земельные участки, а при отсутствии таковой (при подтвержденности доводов ФИО14 Кемала об оплате в полном объеме) – могла представлять собой формальную передачу, как то полагает ФИО14 Кемал).

При этом последовательные утверждения ответчика ФИО14 Кемала о направленности волеизъявления сторон на передачу земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 в собственность (в отличие от противоречивой позиции иных сторон спора) соотносятся с обстоятельствами, указанными в расписке от 07.05.2017, подписанной ответчиком Дурна ФИО1, в которой речь идет непосредственно о земельном участке и о внесении оплаты в качестве стоимости доли в праве на земельный участок.  

По смыслу ст.432 Гражданского кодекса Российской Федерации условие об установлении предмета договора считается согласованным, если обе договаривающиеся стороны имеют об этом предмете одинаковое представление и могут его определить.

Подписывая расписку, стороны пришли к соглашению о том, в отношении какого именно земельного участка заключен договор. Расписка содержит данные, позволяющие определенно установить отчуждаемое недвижимое имущество, в частности, в расписке указан адрес земельного участка, а также отражено, что предметом является половина, то есть ½ доли земельного участка. Несоблюдение условий о форме сделки не свидетельствует о несогласованности волеизъявления сторон.

Объект, который подлежит передаче, определен сторонами настолько подробно, насколько это было возможно на дату его подписания, а именно путем указания размера доли в праве, учитывая, что земельный участок не был разделен. 

При таких обстоятельствах доводы истца Дурна Ахмета и ответчика Дурна ФИО1 о незаключенности договора от 07.05.2017 арбитражным судом отклоняются за необоснованностью. 

Кроме того, если сторона приняла от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердила действие договора, она не вправе недобросовестно ссылаться на то, что договор является незаключенным (пункт 3 статьи 432 ГК РФ).

В данном случае ответчиком Дурна ФИО1 приняты денежные средства, переданные ответчиком ФИО14 Кемалом в счет оплаты доли в праве на земельный участок, кроме того, впоследствии оформлен договор мены, предусматривающий передачу земельных участков в собственность, а также предприняты меры по регистрации перехода права собственности. 

В связи с указанным истец, являвшийся на 07.05.2017 собственником земельного участка, от имени которого при подписании расписки действовал представитель по доверенности, которую стороны полагали надлежаще оформленной до отказа ее принятия Росреестром (что следует из иска), и ответчик, являвшийся тем самым представителем, которые при этом состоят в прямой родственной связи (сын и отец), не вправе ссылаться на незаключенность договора купли-продажи в отношении покупателя, в отношении которого не доказано отсутствие волеизъявления на приобретение имущества в собственность. 

Более того, утверждение ответчика ФИО14 Кемала о волеизъявлении на переход права собственности на половину земельного участка соответствует и позиции, первоначально изложенной истцом в исковом заявлении. Как уже указывалось, по утверждению истца, отраженному в иске (абзацы второй и третий на второй странице), в мае 2017 года ответчик Индивидуальный предприниматель ФИО14 Кемал выразил желание купить половину земельного участка за 4 500 000 руб. В связи с тем, что истец находился в Турции, 07.05.2017 от его имени ответчик Индивидуальный предприниматель Дурна ФИО1 заключил с ответчиком Индивидуальным предпринимателем Токташем Кемалом договор купли-продажи  земельного участка.

Также арбитражный суд отмечает, что в материалах дела имеется доверенность от 17.11.2016, не принятая Росреестром, как это было указано в иске, выданная истцом на имя ответчика Дурна ФИО1 с целью продажи земельного участка.

При этом следует отметить, что позиция ответчика Дурна ФИО1 о том, что в расписке от 07.05.2017 речь по существу шла о продаже рынка, не соотносится с фактическими обстоятельствами дела, поскольку каких-либо оснований отчуждать возведенные объекты не имелось.

Ответчик Дурна ФИО1 полагает, что право собственности на возведенные в рамках договора простого товарищества объекты принадлежит ему как владельцу права пользования на земельный участок. В обоснование своей позиции ответчик ссылается на разъяснения, изложенные в п.7 постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2011 N 54 "О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем".

Действительно, указанными разъяснениями предусмотрено, что если объект недвижимости возведен на земельном участке, не оформленном в общую долевую собственность товарищей (или в аренду со множественностью лиц на стороне арендатора, как в данном случае), право собственности на вновь созданное недвижимое имущество на основании статьи 219 ГК РФ может возникнуть только у товарища, имеющего права на названный земельный участок.

Изложенное регулирование вызвано спецификой правоотношений, связанных с недвижимым имуществом и регистрацией права на него, одним из ключевых принципов которых является единство судьбы земельного участка и расположенного на нем объекта недвижимости, прочно связанного с землей. 

Между тем, в данном случае в рамках договора просто товарищества возведены не объекты недвижимого имущества, доказательства их создания именно как объектов недвижимости в материалах дела отсутствуют. 

Так, согласно подходу, сложившемуся в судебной практике при применении ст.130 Гражданского кодекса Российской Федерации, даже прочная связь с землей, наличие технического и кадастрового учета объекта не являются единственными признаками, по которым объект может быть отнесен к недвижимости. Вопрос о том, является ли конкретное имущество недвижимым, должен разрешаться с учетом назначения этого имущества и обстоятельств, связанных с его созданием.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 по делу N 304-ЭС15-11476, Обзоре судебной практики по вопросам, возникающим при рассмотрении дел, связанных с садоводческими, огородническими и дачными некоммерческими объединениями, за 2010 - 2013 годы, утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 02.07.2014, для признания вещи недвижимой необходимо также необходимо установить, что указанная вещь изначально создавалась как объект недвижимости в установленном законом и иными нормативными актами порядке на земельном участке, предоставленном для строительства объекта недвижимости, с получением разрешительной документации и соблюдением градостроительных норм и правил.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 22.12.2015 по делу N 304-ЭС15-11476, недвижимой признается вещь, которая в установленном порядке была создана именно как недвижимость.

Понятие «объект недвижимости» в отличие от термина «объект капитального строительства» (специального понятия градостроительного законодательства) является правовой категорией, подлежащей установлению исходя из совокупности признаков судом, а не экспертом (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.09.2013 N 1160/13).

Однако доказательств возведения объектов (рынка) в порядке, предусмотренном для строительства объекта недвижимости, с получением разрешительной документации и соблюдением градостроительных норм и правил в материалы дела не представлено.

Соответственно, независимо от наличия или отсутствия у возведенных по договору простого товарищества объектов признаков капитальности (при этом на кадастровом учете они не состоят, право собственности на них в ЕГРН не регистрировалось), на них не может быть распространен правовой режим, предусмотренный для объектов недвижимости. 

При таких обстоятельствах, поскольку оснований для применения исключения не имеется в связи с отсутствием предопределяющего критерия – недвижимого характера возведенных объектов, то применению подлежат общие правила о распределении имущества между товарищами. 

Так, в силу п.1 ст.1043 Гражданского кодекса Российской Федерации произведенная в результате совместной деятельности продукция и полученные от такой деятельности плоды и доходы признаются их общей долевой собственностью, если иное не установлено законом или договором простого товарищества либо не вытекает из существа обязательства.

При прекращении договора между товарищами делятся их общие права требования и имущество, находящееся в их общей долевой собственности. Это могут быть первоначальные имущественные вклады товарищей, результаты их совместной деятельности в виде продукции, плодов, доходов. Порядок раздела участники согласовывают самостоятельно. Если они не смогут этого сделать, любой из них вправе обратиться в суд с иском о выделении его доли в натуре (п. 2 ст. 1050, ст. 252 ГК РФ).

Однако постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2020 по делу А65-30213/2019 установлено, что договор простого товарищества не расторгнут. 

Соответственно, основания для раздела возведенных некапитальных строений ни на дату составления расписки, ни на дату оформления договора мены, не существовали, а объекты на указанные даты (до момента расторжения) находились в пользовании товарищей пропорционально долям, установленным в договоре. 

Истец и ответчик Дурна ФИО1 полагают, что право на земельный участок было передано формально исключительно в связи с невозможностью передачи рынка отдельно от земельных участков, однако, исходя из изложенного выше, данная позиция основана на неверном толковании норм права либо направлена на уклонение от исполнения обязательства, но в любом случае не может рассматриваться как обстоятельство, объективно способное обусловить переоформление на ответчика ФИО14 Кемала права собственности на часть земельного участка, принадлежавшего истцу, не являвшемуся участником договора простого товарищества. 

Исходя из изложенного, ни одного обстоятельства или доказательства, свидетельствующего о намерении всех сторон сделок на передачу земельных участков в безвозмездное пользование, не представлено, а доводы истца и ответчика Дурна ФИО1 относительно как мотивов оформления перехода права собственности на земельные участки, так и получения денежных средств не за земельные участки, а в рамках договора простого товарищества, являются необоснованными как противоречащие нормам права,  имеющимся в материалах дела доказательствам и установленными судом обстоятельствам. 

Более того, позиция аффилированных лиц - истца и ответчика Дурна ФИО1, заинтересованных в одном и том же исходе дела, не соотносится с фактическими обстоятельствами дела и существом сложившихся отношений. Так, если исходить из позиции данных сторон спора, то ситуация выглядела бы таким образом, что ответчик Дурна ФИО1 являлся лишь представителем интересов истца, а волеизъявление непосредственно истца как собственника земельного участка было направлено на предоставление ответчику ФИО14 Кемалу земельных участков в безвозмездное пользование, тогда как истец не является и не являлся стороной договора простого товарищества и, соответственно, не обладал каким-либо интересом в предоставлении участков в пользование без встречного исполнения. 

Кроме того, разумное обоснование оформления сделки, направленной, как утверждают Дурна Ахмет и Дурна ФИО1, на передачу земельных участков в безвозмездное пользование, не усматривается. Так, в силу п.1 ст.1043 Гражданского кодекса Российской Федерации часть земельного участка, право пользования которым с согласия истца внесено ответчиком Дурна ФИО1 в качестве вклада в договор простого товарищества, в период действия договора в силу закона уже принадлежало второму участнику договора – ФИО14 Кемалу. Соответственно, до  момента расторжения договора простого товарищества в силу самого факта его действия ФИО14 Кемал вправе пользоваться не только частью рынка, но и соответствующей частью земельного участка без какого-либо дополнительного документального оформления, в связи с чем доводы  Дурна Ахмета и Дурна ФИО1 о направленности воли сторон на предоставление земельных участков в пользование (по сути повторное предоставление) не могут быть признаны обоснованными. Предоставление же земельных участков в безвозмездное пользование на период после прекращения договора простого товарищества вовсе противоречит экономической целесообразности совершения сделок (после расторжения договора простого товарищества право аренды земельного участка подлежало возврату Дурна ФИО1, поскольку имущество, которое товарищ передал в пользование, а не в собственность, просто ему возвращается (ст. 1043, п. 2 ст. 1050 ГК РФ)).

В свою очередь, содержание расписки однозначно свидетельствует о волеизъявлении всех сторон на совершение сделки по купле-продаже части на тот момент не разделенного земельного участка по согласованной цене. Оснований для иного толкования содержания расписки не усматривается. 

Относительно обстоятельств, касающихся отражения в расписке сведений о произведенных расчетах, арбитражный суд отмечает следующее.

Отсутствие в расписке указания на договор простого товарищества либо на расходы по строительству рынка и указание в ней на земельный участок по конкретному адресу опровергают позицию ответчика Дурна ФИО1 о передаче денежных средств в счет расчетов на строительство рынка. Более того, строительство рынка было завершено задолго до оформления расписки (согласно постановлению по делу А65-30213/2019 объекты сдавались в аренду с начала 2017 года, к апрелю – в полном объеме), тогда как расходы на строительные материалы предполагаются, как правило, текущими.

Представителем ответчика Дурна ФИО1 неоднократно акцентировалось внимание на том, что денежные средства в размере 3 000 000 руб. наличными не передавались, поскольку был осуществлен трехсторонний зачет. Между тем, поскольку сам факт получения встречного исполнения признается ответчиком, то порядок проведения расчетов (наличными средствами, путем зачета или иным способом) не имеет правового значения. Получение денежных средств в размере 15 200 долларов США также признается ответчиком.

К доводам же ответчика Дурна ФИО1 и его представителя относительно того, что Дурна ФИО1, не понимающий русского языка, был введен в заблуждение при составлении расписки, поскольку, по его мнению, денежные средства получались не в счет оплаты стоимости земельных участков, а в качестве возмещения затрат по договору простого товарищества, арбитражный суд относится критически. Так, расписка от 07.05.2017, в которой прямо указано волеизъявление на продажу половины земельного участка и получение денежных средств в счет оплаты за нее, составлена на турецком языке, которым оба ответчика владеют как родным языком, соответственно, оснований полагать наличие заблуждения или отсутствие между ними взаимопонимания относительно совершаемой сделки, не имеется.

Исходя из совокупности изложенного, учитывая, что установлено существовавшее с 2017 года волеизъявление сторон на передачу земельных участков в собственность ФИО14 Кемалу, оснований для признания договора мены прикрывающим передачу земельных участков в безвозмездное пользование не установлено, в том числе с учетом того, что ответчиком ФИО14 Кемалом предоставлено встречное исполнение.

При этом арбитражный суд отмечает, что изменение истцом заявленных требований (изначально истец просил признать договор мены прикрывающим куплю-продажу) лишь подтверждает направленность воли сторон на передачу земельных участков в собственность. 

Признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки (п.7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.11.2019).

Соответственно, признание договора мены прикрывающим куплю-продажу не привело бы к возврату земельных участков, на что направлены интересы истца и первого ответчика.

Таким образом, волеизъявление сторон при совершении сделки купли-продажи 07.05.2017, а также при оформлении ее в виде договора мены 08.02.2018, было направлено на передачу земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 в собственность, а изменение позиции (после постановки судом вопроса относительно правового обоснования требования о возврате имущества) на волеизъявление на передачу в безвозмездное пользование вызвано исключительно целью получения решения суда о возврате земельных участков. 

Установление того обстоятельства, что договор мены по существу не обладает соответствующими его природе признаками и представляет собой способ оформления фактически сложившихся правоотношений сторон по купле-продаже и заключен с целью обеспечения возможности регистрации перехода права собственности, что было бы затруднительно на основании расписки от 07.05.2017, не способно явиться основанием для удовлетворения иска, поскольку таковое предполагает признание позиции истца (о направленности волеизъявления сторон на передачу земельных участков не в собственность, а в безвозмездное пользование) обоснованной, что в данном случае отсутствует. 

Отказ в удовлетворении иска при рассмотрении настоящего дела вызван не выводом об отсутствии у договора мены признаков прикрытия иной сделки, а исключительно тем, что позиция истца о направленности волеизъявления сторон на передачу земельных участков в безвозмездное пользование признана необоснованной, в отличие от позиции ответчика ФИО14 Кемала о направленности на передачу в собственность, соответственно, судебный акт не подлежит принятию в пользу истца.

Кроме того, указание в резолютивной части решения на ничтожность договора мены без применения имущественных последствий, касающихся земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 (объединенных в 16:50:350204:1881), которые в силу конструкции прикрываемой сделки (купли-продажи) не подлежат возвращению истцу, само по себе не отвечает смыслу действующего законодательств, поскольку охраняемый законом интерес в удовлетворении иска о признании сделки ничтожной без применения последствий применительно к п.3 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации не доказан и судом не установлен, напротив, воля истца и ответчика (его отца) направлена на возврат имущества, а не на констатацию ничтожности сделки. 

Более того, это может привести к созданию правовой неопределенности, поскольку формально договор, положенный в основу зарегистрированного права собственности ФИО14 Кемала на земельные участки, будет являться ничтожным, на что безусловно будут ссылаться Дурна Ахмет и ФИО1, тогда как оснований для недействительности самой регистрации и оснований для ее аннулирования не имеется, поскольку прикрываемый договор купли-продажи в любом случае предполагал такую регистрацию. 

Фактически, независимо от ничтожности прикрываемого договора мены, правоотношения сторон относительно земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 подлежат сохранению в неизменном виде; при этом определение последствий ничтожности договора мены, касающихся садового дома и земельного участка под ним, может быть осуществлено исключительно на основании самостоятельного иска Токташа Кемала, в предмет которого будет входить доказывание волеизъявления сторон на принятие их в качестве отступного в счет остатка долга за земельные участки либо неосновательность передачи садового дома и земельного участка под ним.

Ответчиком ФИО14 Кемалом заявлено о пропуске срока исковой давности. Между тем, данный довод является необоснованным и подлежит отклонению, поскольку требование истца основано на ничтожности, а не оспоримости сделки, что влечет применение трехлетнего, а не годичного срока исковой давности (п.1 ст.181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, истцом заявлено требование о признании договора дарения от 24.01.2018 и договора купли-продажи от 14.02.2019 ничтожными как прикрывающих выдачу доверенности. 

В соответствии с ч.5 ст.49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не принимает признание ответчиком Дурна ФИО1 иска, поскольку это может нарушить права другого лица, не заинтересованного по отношению к сторонам (Дурна Ахмету и Дурна ФИО1) и принявшего участие в совершении сделок, по существу объединенных в единую цепочку, - ФИО14 Кемала. В связи с этим суд рассматривает требование истца по существу.

Как следует из материалов дела, указанные сделки не имели самостоятельного назначения и заключались исключительно для обеспечения оформления перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 от Дурна Ахмета к ФИО14 Кемалу, что по существу сторонами не оспаривается и фактически было достигнуто.

Соответственно, они подлежат оценке в совокупности с вышерассмотренной сделкой, поскольку в отрыве от нее не имеют юридического смысла.

 Как уже указывалось, по утверждению истца, отраженному в иске (абзацы второй и третий на второй странице), в мае 2017 года ответчик Индивидуальный предприниматель ФИО14 Кемал выразил желание купить половину земельного участка за 4 500 000 руб. В связи с тем, что истец находился в Турции, 07.05.2017 от его имени ответчик Индивидуальный предприниматель Дурна ФИО1 заключил с ответчиком Индивидуальным предпринимателем ФИО14 Кемалом договор купли-продажи  земельного участка.

Также арбитражный суд отмечает, что в материалах дела имеется доверенность от 17.11.2016, не принятая Росреестром, как это было указано в иске, выданная истцом на имя ответчика Дурна ФИО1 с целью продажи земельного участка.

Соответственно, изначально стороны действительно имели намерение на совершение сделки по выдаче доверенности на совершение сделки по отчуждению части земельного участка, принадлежавшего Дурна Ахмету, ФИО14 Кемалу. 

Между тем, впоследствии они изменили свое волеизъявление в связи со сложностями в оформлении доверенности, соответствующей российскому правопорядку.

Действуя по своему усмотрению, стороны изменили способ достижения поставленной цели (обеспечение передачи части земельного участка ФИО14 Кемалу) и 24.01.2018 заключили договор дарения земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 в пользу ответчика.

Таким образом, оснований полагать, что волеизъявление сторон было искажено, а не изменено в ходе оформления сделки, арбитражным судом не установлено, доказательства обратного отсутствуют.

14.02.2019, после получения садового дома и земельного участка под ним от ФИО14 Кемала,  ответчиком Дурна ФИО1 и истцом заключен договор купли-продажи земельного участка и расположенного на нем садового дома в пользу истца.

Между тем, каких-либо оснований полагать, что стороны в действительности не имели намерение оформить право собственности изначально за ответчиком, а впоследствии за истцом, из материалов дела также не усматривается.

Кроме того, в силу п.5 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Так, из материалов дела следует, что на основании договора дарения от 24.01.2018 и договора купли-продажи от 14.02.2019 в Единый государственный реестр недвижимости внесены записи о переходе права собственности, которые носят публичный характер и предполагаются достоверными для третьих лиц.

Обращаясь в Росреестр для осуществления регистрации перехода права собственности, истец и ответчик публично для неограниченного числа лиц  подтвердили свое волеизъявление на соответствующий переход.

При этом после регистрации перехода права собственности на Дурна ФИО1, последний от своего имени вступил в правоотношения с ФИО14 Кемалом, давая ему основания полагать, что является собственником отчуждаемых земельных участков.

Исходя из изложенного, являющиеся прямыми родственниками стороны сделок не вправе ссылаться на ничтожность заключенных между ними договора дарения от 24.01.2018 и договора купли-продажи от 14.02.2019, а также требовать установления в судебном порядке искажения выраженного ими в документах волеизъявления.

Также арбитражный суд отмечает, что требование о признании недействительной ничтожной сделки без применения последствий ее недействительности не может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, не доказало, что имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (п.3 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

О применении правовых последствий ничтожности, не зависящих от договора мены, каких-либо самостоятельных требований к Дурна ФИО1 (например, о взыскании убытков) Дурна Ахметом не заявлено, какой-либо правовой интерес в признании  договора дарения от 24.01.2018 и договора купли-продажи от 14.02.2019 ничтожными в условиях сохранения земельных участков с кадастровыми номерами 16:50:350204:1777 и 16:50:350204:1779 (объединенных в 16:50:350204:1881) за ФИО14 Кемалом истцом не раскрыт.

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения иска в рассматриваемой части также отсутствуют. 

По смыслу норм статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вопрос о распределении судебных расходов по уплате государственной пошлины разрешается арбитражным судом по итогам рассмотрения дела, независимо от того, заявлено ли перед судом ходатайство о его разрешении (п.18 постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2014 N 46 "О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах").

В соответствии с ч.1 ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца и возмещению не подлежат.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 – 169 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

Р Е Ш И Л :

Отказать в удовлетворении исковых требований.

Перечислить Индивидуальному предпринимателю Дурна ФИО1, г. Казань (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) с депозитного счета Арбитражного суда Республики Татарстан денежные средства в размере 4 000 руб.

Решение может быть обжаловано в Одиннадцатый Арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия.

СудьяБ.Ф. Мугинов