АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

Нижний Новгород

Дело № А79-6376/2022

18 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 05.02.2025.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Прытковой В.П.,

судей Белозеровой Ю.Б., Елисеевой Е.В.

в отсутствие представителей участвующих в деле лиц 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1  и

ФИО2

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 29.05.2024  и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2024

по делу № А79-6376/2022 

по ходатайству финансового управляющего 

имуществом ФИО2, 

ФИО1 

ФИО3 

о завершении процедуры реализации имущества 

и   у с т а н о в и л : 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 и ФИО1 в Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии обратился финансовый управляющий их имуществом ФИО3 с заявлением о завершении процедуры реализации имущества граждан.

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии определением от 29.05.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2024, завершил процедуру реализации имущества должников, не применил правило об освобождении ФИО1 от дальнейшего исполнения обязательств перед акционерным обществом «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее – Банк) на общую сумму 713 690 рублей 06 копеек, а также об освобождении ФИО2 от дальнейшего исполнения обязательств перед Банком на общую сумму 564 570 рублей 42 копеек. 

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО2 и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просят их отменить, принять новый судебный акт об освобождении должников от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме. 

В обоснование кассационной жалобы заявители приводят следующие доводы. 

В материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие недобросовестность должников или наличие в их поведении признаков злоупотребления правом. ФИО2 и ФИО1 сообщили Банку достоверные сведения о доходах, получаемых от ведения личного подсобного хозяйства, размер которых подтвержден справкой из сельсовета о наличии сельскохозяйственных животных. 

Для отказа в применении правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств необходимо установить, что ФИО2 заведомо и умышленно не отразила в анкете на получение кредита сведения о наличии у нее обязательств перед иными кредитными организациями. Банк, будучи профессиональным участником кредитного рынка, должен был предпринять исчерпывающие и активные меры по проверке сведений, указанных заемщиками в анкете и на их основании сформировать профессиональное суждение относительно предоставления или отказа в предоставлении кредита, а также оценить качество ссуды и сформировать резерв на возможные потери. 

Суды двух инстанций не учли, что на момент заключения кредитного договора от 17.12.2019 Банк не мог не знать о наличии у ФИО1 обязательств по кредитному договору от 05.04.2019, равно как и при одобрении ФИО2 предоставления кредита по договору от 23.08.2021 – о наличии у нее обязательств по кредитному договору от 15.07.2020. Указанные обстоятельства не препятствовали одобрению и выдаче новых кредитов. 

Вывод суда о том, что ФИО1 последовательно наращивал кредиторскую задолженность, не основан на материалах дела. Договоры с публичным акционерным обществом «Сбербанк» заключались в целях стабилизации финансового положения, обязательства перед банками длительное время исполнялись должником надлежащим образом. 

Неприменение правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств должно быть обусловлено наличием у должников субъективного желания намеренно сокрыть информацию или ввести кредитора в заблуждение в целях получения необходимого результата. 

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что в случае сообщения должниками сведений о наличии кредитных обязательств решения по вопросу кредитования были бы иными.

Суды не дали оценки тому обстоятельству, что невозможность исполнения обязательств по кредитным договорам обусловлена объективными причинами и не связана с недобросовестностью должников.  ФИО1 и ФИО2 получали доход от ведения личного подсобного хозяйства, в 2022 году на территории Приволжского федерального округа в целом и Чувашской Республики в частности наблюдались вспышки болезней животных, вследствие чего доходы от продажи производимой продукции упали, а расходы на содержание животных стали непосильными. Должники предприняли меры по стабилизации финансового положения, которые не были успешными. Кроме того, у должников на иждивении  имеются трое несовершеннолетних детей, а ФИО1 осуществляет уход за нетрудоспособной бабушкой.

Отзывы на кассационную жалобу в суд округа не поступили.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии решением от 16.11.2022 по делу № А79-6376/2022 признал ФИО2 несостоятельной (банкротом), ввел в отношении неё процедуру реализации имущества, утвердил финансовым управляющим ФИО3

Суд первой инстанции решением от 21.11.2022 по делу № А79-6377/2022 признал ФИО1 несостоятельным (банкротом), ввел в отношении него процедуру реализации имущества, утвердил финансовым управляющим ФИО3

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии определением от 21.11.2022 объединил дела о банкротстве супругов в одно производство,  присвоил объединенному делу № А79-6376/2022.

Реестр требований кредиторов сформирован в общей сумме 2 277 903 рубля 47 копеек, из которых требования Банка 1 278 260 рублей 48 копеек. 

Требования кредиторов не погашались ввиду отсутствия у должников имущества, на которое может быть обращено взыскание. Поступившие в конкурсную массу денежные средства (доход ФИО2) выплачены ей в качестве прожиточного минимума и израсходованы на погашение расходов на проведение процедуры банкротства. 

Финансовый управляющий представил в суд первой инстанции ходатайство о завершении процедуры реализации имущества должника, а также отчет о результатах проведения процедуры, иные документы, предусмотренные Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Банк ходатайствовал о неприменении к должникам правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

Суды первой и апелляционной инстанций, удовлетворив ходатайство финансового управляющего и завершив процедуру реализации имущества должника, исходили из того, что все необходимые мероприятия проведены, причин для её продления не имеется. Суды не освободили должников от исполнения обязательств перед Банком, так как установили, что ФИО1 намеренно наращивал кредиторскую задолженность, а ФИО2 не сообщила кредитору о наличии у нее обязательств перед иными кредиторами. 

Обсудив кассационную жалобу, проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов в пределах изложенных в ней доводов, Арбитражный суд Волго-Вятского округа счел, что они подлежат отмене в обжалуемой части в силу следующего. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее – освобождение гражданина от обязательств).

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо неисполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении о завершении реализации имущества должника указать на неприменение в отношении этого должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

Соответственно, отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами, добросовестность участников гражданских правоотношений, разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Суды пришли к выводу о том, что ФИО1 и ФИО2 при заключении кредитных договоров с Банком действовали недобросовестно.

В отношении ФИО1 суды установили наращивание им кредиторской задолженности, в отношении ФИО2 – сообщение недостоверных сведений об отсутствии у нее обязательств перед другими кредиторами.

Судебные инстанции сочли установленные факты достаточными для неприменения к должникам правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед Банком.

Вместе с тем, судами не учтено следующее.

В соответствии с правовой позицией, изложенной Верховным Судом Российской Федерации в определении от 24.10.2022 № 307-ЭС22-12512, последовательное наращивание гражданином кредиторской задолженности путем получения денежных средств в кредитных организациях может быть квалифицировано как его недобросовестное поведение лишь в случае сокрытия им необходимых сведений (размер дохода, место работы, другие кредитные обязательства и т.п.) либо предоставления заведомо недостоверной информации.

В рассматриваемом случае из материалов дела не следует, что ФИО1 предоставил Банку  недостоверные сведения при заключении кредитных договоров.

Вывод судов о том, что должник намеренно нарастил кредиторскую задолженность основан лишь на том обстоятельстве, что ФИО1, имея обязательства перед Банком по кредитным договорам от 05.04.2019 и от 17.12.2019, заключил кредитные договоры с публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – Сбербанк) от 09.09.2021 и от 06.01.2022, задолженность по которым включена в реестр требований кредиторов должника. 

Между тем, само по себе наличие у должника обязательств перед несколькими кредитными организациями не свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на наращивание кредиторской задолженности.  

Из материалов дела и определений о включении требований в реестр требований кредиторов ФИО1 следует, что должник после получения кредитов в Банке длительное время вносил регулярные платежи, о чем свидетельствует математический расчет задолженности, в частности, по кредитному договору от 05.04.2019 на сумму 350 000 рублей размер невыплаченного основного долга составил 169 099 рублей 30 копеек, по кредитному договору от 17.12.2019 на сумму 450 000 рублей – 281 209 рублей 79 копеек. Также должник исполнял обязательства по кредитным договорам, заключенным со Сбербанком (вносил платежи по кредитной карте, выданной 09.09.2021, а также по кредитному договору от 06.01.2022). Прекращение исполнения обязательств произошло с марта по май 2022 года одновременно перед всеми кредиторами.

Кредитные договоры со Сбербанком заключены должником в 2021 и 2022 годах, то есть принятие ФИО1 на себя кредитных обязательств объективно не носило массовый характер, что могло бы свидетельствовать о наращивании кредиторской задолженности без намерения возвращать полученные денежные средства.  

Суды первой и апелляционной инстанций сделали вывод о том, что должники при возникновении обязательств перед Банком действовали незаконно, так как предоставили ложные сведения о своей кредитной нагрузке, не сообщив о наличии иных кредитных обязательств.

Вместе с тем, в отношении ФИО1 данный довод не мотивирован ссылкой на какие-либо доказательства. Как следует из заявления должника о собственном банкротстве, а также подтверждено впоследствии определениями о включении требований в реестр требований кредиторов, у ФИО1 отсутствуют обязательства с более ранней датой возникновения, чем перед Банком.

С учетом изложенного суд округа признает необоснованным вывод судов двух инстанций о том, что ФИО1 сообщил Банку недостоверные сведения по вопросу наличия у него обязательств перед иными кредиторами. 

Иные обстоятельства, предусмотренные в пункте 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, исключающие применение к ФИО1 правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами установлены не были. 

Следовательно, суды первой и апелляционной инстанций отказали в освобождении ФИО1 от дальнейшего исполнения обязательств перед Банком в отсутствие к тому законных оснований.

В отношении ФИО2 суды двух инстанций пришли к выводу о том, что она при заключении с Банком кредитных договоров от 15.07.2020 и от 23.09.2021 не отразила наличие обязательств перед коммерческим банком «Ренессанс Кредит» (общество с ограниченной ответственностью) (далее – общество «Ренессанс Кредит») по кредитным договорам от 11.05.2018 и от 04.07.2019, что свидетельствует о предоставлении кредитору заведомо ложных сведений и, соответственно, о наличии признаков злоупотребления правом. 

По смыслу Закона о банкротстве, разъяснений, изложенных в пунктах 45 и 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» под предоставлением заведомо ложных (заведомо недостоверных) сведений понимается умышленное указание в документах недостоверных данных с целью получения каких-либо выгод путем обмана, сопряженное, как правило, с нарушением прав и (или) законных интересов кредиторов. 

 Предоставление же недостоверных сведений без квалифицирующего признака «заведомой ложности» не носит характера умышленных действий, направленных на получение выгод путем обмана. 

Основные цели банкротства граждан имеют социальный характер, связаны с обеспечением для должника возможности заново выстроить экономические отношения, вследствие чего неприменение правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами, должно быть обусловлено таким недобросовестным поведением должника, которое повлияло на положительное решение кредитной организации о выдаче кредита и в дальнейшем привело к невозможности погашения задолженности.  

Банки являются профессиональными участниками кредитного рынка и имеют широкие возможности для оценки кредитоспособности гражданина, в том числе могут проверить сведения, изложенные потенциальным заемщиком в заявлении на получение кредита. 

При подаче заявления о своем банкротстве ФИО2 приложила к заявлению сведения из кредитной истории должника, подготовленные Объединенным кредитным бюро и Национальным бюро кредитных историй. 

В кассационной жалобе должники настаивают на том, что принимая положительное решение о выдаче ФИО2 кредитов, Банк руководствовался не только сведениями, отраженными в анкете, но и информацией, полученной по результатам проведения проверочных мероприятий с обращением к кредитной истории заемщика.

В соответствии с подпунктами «а», «б», «в», «е» пункта 2 части 3 статьи 4 Федерального закона от 30.12.2004 № 218-ФЗ «О кредитных историях» (далее – Закон о кредитных историях) кредитная история должна содержать, в том числе, сумму обязательства заемщика на дату заключения договора кредита; дату предоставления кредита; указание срока исполнения обязательств по договору; сумму и дату очередного платежа; даты и суммы фактического исполнения обязательств. 

Пользователем кредитной истории является индивидуальный предприниматель или юридическое лицо, получившие письменное или иным способом, установленным настоящим Федеральным законом, зафиксированное согласие субъекта кредитной истории на получение кредитного отчета в целях, указанных в согласии субъекта кредитной истории (пункт 7 статьи 3 Закона о кредитных историях).

Из пункта 1 части 1 статьи 6 и части 9 статьи 6 Закона о кредитных историях следует, что бюро кредитных историй предоставляет пользователю кредитной истории кредитный отчет по его запросу при наличии согласия субъекта кредитной истории.

Указанные нормативные положения в их совокупности и взаимосвязи свидетельствуют о том, что Банк, получивший в рассматриваемом случае от должника согласие на проверку кредитной истории (указанный факт подтвержден материалами дела), имел объективную возможность сделать запрос в бюро кредитных историй и получить в отношении ФИО2 кредитный отчет, содержащий исчерпывающую информацию обо всех имеющихся у нее обязательствах.

Банк, указав в ходатайстве о неприменении к должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств на то, что должник сообщил недостоверные сведения о своей кредитной нагрузке, в ходе рассмотрения настоящего дела не представил доказательств, свидетельствующих о том, что положительное решение о выдаче кредита принято им без учета сведений, отраженных в кредитном отчете.   

Доказательств того, что при оформлении кредитных договоров ФИО2 действовала явно в целях причинения вреда Банку, намеренно скрыла информацию о наличии кредитных обязательств перед обществом «Ренессанс Кредит», то есть действовала явно с умыслом или совершила мошенничество, злостно уклонялась от погашения кредиторской задолженности, в материалы дела не представлено, и суды таких обстоятельств также не установили.

Напротив, предоставив Банку согласие на получение кредитного отчета,  ФИО2 осознавала, что кредитору будет доступна вся размещенная в таком отчете информация, в том числе о наличии у должника обязательств перед иными кредитными организациями. 

Совокупность изложенных обстоятельств подтверждает отсутствие у ФИО2 намерения умышленно ввести Банк в заблуждение и скрыть информацию относительно её реальной кредитной нагрузки. 

Должники настаивали на том, что неспособность погасить принятые на себя обязательства обусловлена трудной финансовой ситуацией, которая связана с внешними причинами – существенным  уменьшением дохода от сельскохозяйственной деятельности.  

Указанные супругами Л-выми причины не противоречат установленным по делу обстоятельствам. Определениями о включении требований в реестр требований кредиторов подтверждено, что задолженность по основному долгу перед Банком по кредитному договору от 17.07.2020 на сумму 350 000 рублей составляет 253 277 рублей 43 копейки, по кредитному договору от 25.08.2021 на сумму 299 900 рублей – 272 736 рублей 51 копейка, перед обществом «Ренессанс кредит» по кредитному договору от 04.07.2019 на сумму 499 987 рублей – 285 298 рублей 57 копеек. Следовательно, ФИО2, как и ее супруг, продолжительное время вносила платежи по всем имеющимся у нее кредитам. 

Положения пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве содержат указание на конкретные обстоятельства, при установлении которых должник не подлежит освобождению от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами, что препятствует произвольному применению этой нормы с целью обеспечения экономических интересов кредитора.

Данные обстоятельства без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

При этом степень недобросовестности должна позволять однозначно судить о наличии у должника противоправных целей как при вступлении в правоотношения с кредитором, так и в последующих действиях, в том числе, в деле о банкротстве.

Приведенные судами двух инстанций обстоятельства, послужившие основанием для отказа в освобождении должников от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами, не подтверждают недобросовестность супругов Л-вых. Иного из материалов дела и фактических обстоятельств, установленных судами, не усматривается. 

Сам по себе факт наличия кредитных обязательств перед несколькими банками не может считаться обстоятельством, подтверждающим недобросовестность должников и отсутствие оснований для их освобождения от исполнения обязательств. Иной подход к разрешению данного вопроса нивелировал бы существо процедуры банкротства гражданина. 

По смыслу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения от долгов. В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является. Случай, когда должник оказывается в ситуации трудных жизненных обстоятельств, которые в итоге приводят к его финансовой несостоятельности – это ординарная ситуация, когда должны работать механизмы освобождения подобного гражданина от долгов.

Учитывая изложенное, а также длительное исполнение должниками обязательств перед Банком и иными кредиторами, отсутствие доказательств совершения супругами Л-выми действий, свидетельствующих об умышленном и недобросовестном наращивании долговой нагрузки в отсутствие намерения возвращать полученные денежные средства, а также неподтвержденность иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, суд округа приходит к выводу об отсутствии оснований для отказа в применении в отношении ФИО1 и ФИО2 правила об освобождении от исполнения обязательств перед Банком. 

  В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права. 

Поскольку судами первой и апелляционной инстанций установлены все юридически значимые обстоятельства, но неверно применены нормы материального права, регулирующие добросовестность должника, а также соответствующие разъяснения высшей судебной инстанции, о наличии иных оснований для неприменения к должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств Банк не заявлял, суд округа счел возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт об освобождении ФИО1 и ФИО2 от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 2 части 1), 288 (часть 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

отменить определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 29.05.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2024 по делу № А79-6376/2022 в части отказа в освобождении ФИО1  и ФИО2 от дальнейшего исполнения обязательств перед акционерным обществом «Российский Сельскохозяйственный банк».

Освободить ФИО1 и ФИО2 от дальнейшего исполнения обязательств перед акционерным обществом «Российский Сельскохозяйственный банк».

В остальной части определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 29.05.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2024 по делу № А79-6376/2022 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

           Председательствующий

В.П. Прыткова

 Судьи

Ю.Б. Белозерова

Е.В. Елисеева