ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

Дело № А68-3356/2019

20АП-1624/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 13.08.2024

Постановление в полном объеме изготовлено 26.08.2024

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Волковой Ю.А., судей Волошиной Н.А. и Мордасова Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Никматзяновой А.А., при участии в судебном заседании представителя ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 15.03.2024, паспорт), представителя ООО «Перспектива 2020» ФИО3 (паспорт, копия решения от 10.08.2023), конкурсного управляющего ООО «Кортекор Групп» - ФИО4 (паспорт, коп.опр от 14.04.2021), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ООО «Перспектива 2020» на определение Арбитражного суда Тульской области от 06.02.2024 по делу                                        № А68-3356/2019 (судья Балахтар Е.А.), принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Перспектива 2020» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО1 (ИНН 

<

***>) о привлечении субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Тульской области от 26.02.2020 общество с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО5.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 01.03.2021 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп». Назначен вопрос об утверждении конкурсного управляющего.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 14.04.2021 конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» утвержден ФИО4.

Конкурсным кредитором обществом с ограниченной ответственностью «Перспектива 2020» в  суд первой инстанции подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника, в котором кредитор  просил привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника ООО «Кортекор Групп» и взыскать в пользу ООО «Кортекор Групп» сумму в размере 21 900 262,72 руб.

В ходе производства по делу требования неоднократно уточнялись.

Согласно уточнению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 (вх. нарочно от 28.09.2023), заявитель просил суд первой инстанции  признать наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 по долгам ООО «Кортекор Групп» в связи со следующим:

1. Невыплата     своевременно    задолженности перед     ФИО6 и ФИО7,

2. Совершение подозрительных сделок в период с 2016 по 2019 год,

3. Использование дополнительного расчетного счета с целью уклонения от принудительного взыскания денежных средств по исполнительному листу в пользу ФИО6,

4. Непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности с ООО «Концерн Малая ЭнергоГенерация»

5. Непринятие мер по реализации сырья и материалов, неиспользованных для производства готовой продукции,

Также просил приостановить производство спору до окончания формирования конкурсной массы с целью определения размера субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 06.02.2024 по делу                                        № А68-3356/2019 заявление общества с ограниченной ответственностью «Перспектива 2020» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО1 о привлечении субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» удовлетворено частично. С ФИО1 (ИНН 

<

***>)  в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» взысканы  убытки в размере      3 380 481,32 руб. В удовлетворении остальной части требований отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Перспектива 2020» обратилось с апелляционной жалобой и дополнением к ней в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой просило обжалуемое определение отменить, принять новый судебный акт, признать наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 (ИНН 

<

***>) по долгам ООО «Кортекор Групп»; приостановить производство по настоящему обособленному спору до окончания формирования конкурсной массы в процедуре банкротства                           ООО «Кортекор Групп».

По мнению заявителя жалобы, судом первой инстанции сделан неправильный вывод о том, что основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в соответствии с п.п.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве отсутствуют, заявителем не доказаны как значимость оспоримых сделок, так и их существенная убыточность для должника. Так, по мнению заявителя,  судом не приняты во внимание сделки с ООО «НИИ Транснефть» и ООО «Концерн Малая ЭнергоГенерация».

Апеллянт также полагает, что судом первой инстанции сделан неправильный вывод о недоказанности заявителем как значимости данных сделок, так и их существенной убыточности для должника. Возврат денежных средств в конкурсную массу по оспоренным сделкам не может служить оправданием действий руководителя должника, приведших к банкротству, так как сумма возвращенных денежных средств значительно меньше общей суммы требований в реестре требований кредиторов должника. Также судом первой инстанции не принято во внимание мнение конкурсного управляющего о наличии признаков преднамеренного банкротства.

Кроме того указал, что суд первой инстанции не принял во внимание тот факт, что невыплата задолженности перед ФИО6 и ФИО7 произошла до принятия арбитражным судом заявления о банкротстве должника, а не после.

Также полагает, что судом первой инстанции не установлена недобросовестность руководителя должника при открытии указанного счета и оплате услуг по сделкам с                ООО «НИИ Транснефть», которые можно квалифицировать как сделки, влекущие за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в соответствии со ст.61.3 Закона о банкротстве.

ООО «Перспектива 2020» считает, что судом первой инстанции недостаточно исследована совокупность сделок и действий руководителя должника ФИО1, которые привели к кризисной ситуации. Кроме того, недостаточно исследованы действия руководителя ООО «Кортекор Групп» после наступления объективного банкротства, существенно ухудшившие финансовое положение должника, приведшие к тому, что утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, то есть действия, которые в соответствии с п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 являются основанием для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в полном объеме.

ФИО1 представил отзыв и дополнение к нему, в которых возражал против доводов апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемое определение без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Конкурсный управляющий ООО «Кортекор Групп» ФИО4 представил отзыв, в котором поддержал доводы апелляционной жалобы.

В судебном заседании представитель ООО «Перспектива 2020» просил апелляционную жалобу удовлетворить, определение суда – отменить.

Конкурсный управляющий ООО «Кортекор Групп» ФИО4 просил апелляционную жалобу удовлетворить, определение суда – отменить. 

Представитель ФИО1 просил апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, определение суда – без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, представителей в судебное заседание не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 и 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации жалоба рассмотрена в отсутствие иных неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке статей 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов жалобы.

Изучив материалы дела и доводы жалобы, Двадцатый арбитражный апелляционный суд считает, что определение не подлежит отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, согласно выписке из ЕГРЮЛ, ООО «Кортекор Групп» образовано 29.06.2011.

Основной вид деятельности: производство основных химических веществ, удобрений и азотных соединений, пластмасс и синтетического каучука в первичных формах (код ОКВЭД 20.1), дополнительные виды деятельности: производство красок, лаков и аналогичных материалов для нанесения покрытий, полиграфических красок и мастик; деятельность агентов по оптовой торговле промышленными и техническими химическими веществами; торговля оптовая химическими продуктами.

ФИО1 являлся директором ООО «Кортекор Групп» в период с 08.06.2015 по 26.02.2020 (дата открытия конкурсного производства).

Учредителями должника на дату открытия процедуры банкротства являлись:

1. ООО «Инвестхимпром» - размер доли участия 99,9% (учредитель с долей 99% ФИО1),

2. ФИО8 – размер доли участия 0,00125%,

3. ФИО7 – размер доли участия 0,00125%,

4. ФИО6 – размер доли участия 0,0075%.

ФИО6 обратилась в суд с заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о признании несостоятельным (банкротом), ссылаясь на наличие непогашенной задолженности перед ней по лицензионному договору.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 25.03.2019 заявление принято к рассмотрению, назначено рассмотрение обоснованности заявления о признании должника банкротом.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 10.07.2019 суд отказал во введении наблюдения в отношении ООО «Кортекор Групп»,  заявление ФИО6 оставлено без рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 18.09.2019 суд признал заявление кредитора общества с ограниченной ответственностью «Нортекс» к обществу с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» о признании должника несостоятельным (банкротом) обоснованным. Введено наблюдение. Временным управляющим утверждена ФИО5, ИНН 

<

***>, регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих 257, член ААУ «Гарантия».

Решением Арбитражного суда Тульской области от 26.02.2020 общество с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО5.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 01.03.2021 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп».

Определением Арбитражного суда Тульской области от 14.04.2021 конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» утвержден ФИО4.

18.09.2019 Определением Арбитражного суда Тульской области установлены требования общества с ограниченной  ответственностью     «Нортекс» в размере 8 782 382 рублей в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

15.11.2021 определением Арбитражного суда Тульской области произведена замена в реестре требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Кортекор Групп» кредитора общества с ограниченной ответственностью «Нортекс» на кредитора общество с ограниченной ответственностью «Перспектива 2020» на сумму требований в размере 8 782 382 руб.

Кредитор ООО «Перспектива 2020» обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности по долгам общества, ссылаясь на наличие оснований, предусмотренных пп.2 п.12 ст.61.11, пп.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному ст. 61.11 Закона о банкротстве, ООО «Перспектива 2020» в уточнениях (вх.нарочно от 28.09.2023) указывало, что руководитель ООО «Кортекор Групп» ФИО1 совершил действия (бездействие), которые привели к невозможности погашения требований кредиторов. Эти действия существенно повлияли на имущественное положение должника, явились необходимой причиной преднамеренного банкротства должника.

В качестве таких действий, повлекших преднамеренное банкротство, указаны следующие действия:

1. С 2015г. ФИО1 как руководитель должника не предпринимал своевременных действий по погашению задолженности перед ФИО6 и ФИО7, возникшей с 2013г., что в значительной мере повлекло за собой признание должника банкротом.

2. В период с 2016г. по 2019г. ООО «Кортекор Групп» совершены подозрительные сделки, часть из которых признана судом недействительными.

3. Должник после возбуждения дела о банкротстве открыл расчетный счет в АО «Тинькофф Банк» с целью сокрытия денежных средств от принудительного списания в пользу ФИО6 по исполнительному листу.

4. ФИО1 как руководитель должника не предпринимал каких-либо действий по взысканию имеющейся дебиторской задолженности ООО «Концерн Малая ЭнергоГенерация» в размере 3 380 481,32 руб.

5. Руководитель должника ФИО1 использовал сырье и материалы для производства в 2019г. готовой продукции, которая не продавалась в необходимых объемах, неиспользованное сырье и материалы не были своевременно реализованы, что привело к необходимости их утилизации за счет конкурсной массы, что составляет существенную ее часть.

Частично удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим.

В силу ч. 1 ст. 223 АПК РФ и п. 1 ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии с п. 1 ст. 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в п. 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную ст. 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее или имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника, членом исполнительного органа должника; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника (п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

В случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, или иными контролирующими должника лицами положений настоящего Закона о банкротстве данные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения (п. 1 ст. 61.13 Закона о банкротстве).

В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Согласно п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в Единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В соответствии с п.16. Постановления пленума ВС РФ от 21.12.2017г. №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 являлся директором ООО «Кортекор Групп» в период с 08.06.2015 по 26.02.2020 (дата открытия конкурсного производства), в связи с чем обладал статусом контролирующего должника лицом.

Заявитель просил привлечь ответчика к субсидиарной ответственности на основании п.п.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве в связи с причинением существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения ФИО1 сделок, указанных в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а именно:

1) Определением суда от 26.09.2022. по делу № А68-3356-16/19 признана недействительной сделка - платежи в пользу ФИО1 по договору аренды транспортного средства № 13-03/2015 от 01.05.2015г. за период с 01.04.2016 по 30.09.2018 в размере 2 070 000,00 рублей, применены последствия недействительности указанной сделки в виде взыскания денежных средств в конкурную массу (основание п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве).

2) Определением суда от 20.06.2022 по делу № А68-3356-12/19 признана недействительной сделка от 31.10.2018 по зачету однородных встречных требований между ООО «Кортекор Групп» и ООО «Асендел Кемикалс» в размере 307 477 руб., применены последствия недействительности указанной сделки в виде взыскания денежных средств в конкурную массу (основание п.3 ст.61.3 Закона о банкротстве).

3) Определением суда от 13.04.2022 по делу № А68-3356-13/19 признана недействительной сделка от 30.11.2018 по зачету однородных встречных требований между ООО «Кортекор Групп» и ООО «Асендел Кемикалс» в размере 1 596 270 руб., применены последствия недействительности указанной сделки в виде взыскания денежных средств в конкурную массу (основание п.3 ст.61.3 Закона о банкротстве)..

4) Определением суда от 13.01.2023 по делу №А68-3356-11/19 признана недействительной сделка от 19.08.2019 по зачету однородных встречных требований между ООО «Кортекор Групп» и ООО «Асендел Кемикалс» в размере 1 759 312,04 руб., применены последствия недействительности сделки в виде взыскания денежных средств в конкурную массу (основание п.3 ст.61.3 Закона о банкротстве).

Также должником совершены сделки, которые в судебном порядке конкурсным управляющим либо кредиторами не оспорены, но кредитор полагает, что признаки недействительности у сделок присутствуют и они также являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности:

1. Зачет однородных встречных требований от 28.06.2019 между ООО «Кортекор Групп» и ООО «Асендел Кемикалс» по договору № 22-03/2017 от 25.09.2017 и договору займа № 3 от 09.12.2016 в размере 317 463,00 руб. Данная сделка совершена в период после принятия судом к рассмотрению заявления о признании должника банкротом. Аналогичная сделка по зачету однородных встречных требований от 19.08.2019 признана определением суда от 13.01.2023 недействительной, применены последствия недействительности сделки.

2. Платежи ООО «Кортекор Групп» в пользу ООО «Научно-исследовательский институт транспорта нефти и нефтепродуктов Транснефть» в размере 1 274 439,65 руб. за оказание услуг по участию в лабораторных испытаниях по договору № 1132/П-07-01/02/2017 от 27.10.2017 и дополнительному соглашению от 18.07.2019.

Заявитель указывает, что ООО «Кортекор Групп» оплачивало услуги ООО «НИИ Транснефть» в 2015г. по участию в лабораторных испытаниях в размере 407 245,70 руб. при выручке предприятия в 2015г. в размере 86 772 тыс. руб., испытания проведены в 2016г. Аналогичные услуги ООО «НИИ Транснефть» оплачены в 2017г. в размере 964 513,71 руб. при годовой выручке 83 512 тыс., испытания проведены в 2018г.

ООО «Перспектива 2020» считает злоупотреблением со стороны ФИО1 оплату участия в лабораторных испытаниях в размере 1 274 439,70 руб. в адрес ООО «НИИ Транснефть» в период с января по сентябрь 2019г., в связи с тем, что готовой продукции было продано АО НПО «Тяжпромарматура» всего на сумму 106 405,43 руб., а в Арбитражный суд Тульской области 25.03.2019 поступило заявление о признании должника банкротом.

Судом первой инстанции исследованы обстоятельства возникновения неплатежеспособности должника и установлено следующее.

По итогам 2017 г. активы составили 44 704 тыс. руб., обязательства – 33 982 тыс. руб. , то есть активы превышают пассивы, неплатежеспособность не установлена.

В соответствии с бухгалтерским балансом за 2018 год активы (основные средства, запасы, дебиторская задолженность финансовые вложения) в размере 28 243 тыс. руб. стали меньше обязательств (кредиторской задолженности) в размере 30 639 тыс. руб.

Баланс за 2019 год не сдан.

По состоянию на текущую дату в реестр кредиторов включены требования кредиторов второй очереди в сумме 5 945 685,54 руб., из них:

- требования по лицензионному договору ФИО6 – 5 157 030,84 руб., дата вынесения решения о взыскании 20.04.2018.

- требования по лицензионному договору ФИО7 – 788 654,70 руб., дата вынесения решения о взыскании 20.04.2018.

В реестр кредиторов включены требования кредиторов третьей очереди в общей сумме 15 954 577,28 руб., их них требования по основному долгу следующих кредиторов:

- ООО «Перспектива 2020» - 8 782 382,00 руб., дата возникновения задолженности 11.09.2018,

- ОАО «Плазматех» - 4 498 090,08 руб., дата возникновения задолженности – начало 2018 года.

- АО «Соединительные отводы трубопроводов» - 590 000 руб., дата возникновения задолженности 28.02.2017.

Согласно отчету конкурсного управляющего от 25.08.2023, в конкурсную массу включено имущество балансовой стоимостью 13 188 241,50 руб., оценочной стоимостью          2 505 000,00 руб.

Имущество частично реализовано на торгах 15.06.2022, 14.03.2013.

В результате продажи имущества, поступления денежных средств от ответчиков по искам о признании сделок недействительными, в конкурную массу поступили денежные средства в сумме 7 968 872,28 руб.

Текущие расходы в процедуре составили 2 512 550,56 руб.

Остаток на расчетном счете 

<

***> 224,23 руб.

Конкурсная масса по состоянию на текущую дату в полном объеме не реализована.

Денежные средства между кредиторами не распределялись.

В результате проведённого анализа финансового состояния ООО «Кортекор Групп» временным управляющим сделаны следующие выводы: восстановление платежеспособности должника невозможно, целесообразно введение в отношении должника процедуры конкурсного производства, имущества должника достаточно для покрытия судебных расходов и расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

При проведении финансового анализа признаки преднамеренного банкротства ООО «Кортекор Групп» не установлены. Признаки фиктивного банкротства должника не выявлены.

Также в финансовом анализе указано, что поскольку на 01.01.2019 у ОО «Кортекор Групп» имелись неисполненные обязательства перед ООО «Нортекс», АО «Плазматех». ФИО6. ФИО7 и имелись признаки неплатежеспособности общества, совершение указанных в анализе сделок не явилось основанием возникновения неплатежеспособности ООО «КортекорГрупп».

Изучив данные баланса, реестра требований кредиторов, суд первой инстанции пришел к выводу, что признаки неплатежеспособности должника возникли по итогам 2018 года.

Вместе с тем, в материалах финансового анализа отсутствуют выводы о том, что необходимой причиной банкротства стали совершенные сделки должника и имеются признаки преднамеренного банкротства должника.

Порядок применения презумпции доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) разъяснен в п.23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Как установлено судом первой инстанции,  в ходе конкурсного производства конкурсным управляющим оспорены 4 сделки, совершенные между должником                       ООО «Кортекор Групп» и заинтересованными лицами в период с 2016 г. по 2019 г. на основании п. 2 ст.61.2, п.3 ст.61.3 Закона о банкротстве.

Платежи по договору аренды осуществлены в пользу ФИО1, зачеты произведены должником и ООО «Асендел Кемикалс» (учредитель 99,99% в капитале - ФИО1) с нарушением очередности платежей.

Общая сумма оспоренных сделок по обособленным спорам, к которым применены последствия недействительности, составляет 5 733 059,04 руб.

Как усматривается из отчета конкурсного управляющего, по состоянию на текущую дату денежные средства по вступившим в законную силу судебным актам возвращены ФИО1 в конкурсную массу должника в полном объеме -                              5 733 059,04 руб.

В соответствии со ст. 46 ФЗ от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом: связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26 декабря 1995 года N 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Согласно данным бухгалтерского баланса ООО «Кортекор Групп» на 31.12.2016 активы должника на конец отчетного периода составляли 52 069 тыс.руб., на 31.12.2017 - 51 399 тыс.руб., на 31.12.2018 – 37 154 тыс.руб. Баланс за 2019 год не сдан.

Общая сумма по оспоренным сделкам и Зачету однородных встречных требований от 28.06.2019 между ООО «Кортекор Групп» и ООО «Асендел Кемикалс» по договору №22-03/2017г. от 25.09.2017 и договору займа № 3 от 09.12.2016 в размере 317 463,00 руб. не превышает пороговое значение крупной сделки.

Относительно платежей ООО «Кортекор Групп» в пользу ООО «Научно-исследовательский институт транспорта нефти и нефтепродуктов Транснефть» в размере               1 274 439,65 руб. за оказание услуг по участию в лабораторных испытаниях по договору №1132/П-07-01/02/2017 от 27.10.2017 и дополнительному соглашению от 18.07.2019 от ответчика получены письменные пояснения. Данные сделки в установленные сроки не оспорены, в суде первой инстанции  совокупность доказательств недействительности сделки на основании ст.61.2 закона о банкротстве заявителем не представлена.

Принимая во внимание возврат денежные средств в конкурсную массу по оспоренным сделкам, размер зачтенных обязательств, суд первой инстанции пришел к верному выводу о недоказанности заявителем как значимости данных сделок, так и их существенной убыточности для должника.

Кроме того, указанные сделки не являлись необходимой причиной банкротства, что отражено в выводах финансового анализа.

Учитывая изложенные обстоятельства, основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в соответствии с п.п.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве суд первой инстанции не усмотрел.

Заявитель также просил привлечь ответчика к субсидиарной ответственности на основании п.п. 2 п.12 ст.61.11 Закона о банкротстве.

Согласно п.п. 2 п.12 ст.61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если: должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

В качестве действий и (или) бездействий, существенно ухудшивших финансовое положение должника, указаны следующие действия:

1. С 2015 г. ФИО1 как руководитель должника не предпринимал своевременных действий по погашению задолженности перед ФИО6 и ФИО7, возникшей с 2013 г., что в значительной мере повлекло за собой признание должника банкротом.

2. Должник после возбуждения дела о банкротстве открыл расчетный счет в                     АО «Тинькофф Банк» с целью сокрытия денежных средств от принудительного списания в пользу ФИО6 по исполнительному листу.

3. Руководитель должника ФИО1 использовал сырье и материалы для производства в 2019г. готовой продукции, которая не продавалась в необходимых объемах, неиспользованное сырье и материалы не были своевременно реализованы, что привело к необходимости их утилизации за счет конкурсной массы, что составляет существенную ее часть.

4. ФИО1 как руководитель должника не предпринимал каких-либо действий по взысканию имеющейся дебиторской задолженности ООО «Концерн Малая ЭнергоГенерация» в размере 3 380 481,32 руб.

Как указано в п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

1. Заявитель указывал, что с 2015г. ФИО1 как руководитель должника не предпринимал своевременных действий   по погашению     задолженности перед ФИО6 и ФИО7, возникшей с 2013г., что в значительной мере повлекло за собой признание должника банкротом.

По мнению заявителя, задолженность перед ФИО6 и ФИО7 за 2013, 2014 годы по лицензионному договору о предоставлении права использования результата интеллектуальной деятельности, охраняемого патентом на изобретение                    № 2407756 от 19.12.2012, в размере 4 000 882,38 руб. признавалась ООО «Кортекор Групп», что подтверждается справкой ООО «Кортекор Групп» № 2 от 25.05.2015, приложенной к ходатайству ООО «Перспектива 2020» о приобщении к делу дополнительных документов от 30.05.2023.

Задолженность перед ФИО7 за 2013 г. и 2014 г. в размере 500 809,49 руб. была ей выплачена в 2015 г., что также подтверждается документами, приложенными к ходатайству ООО «Перспектива 2020» от 30.05.2023.

В дальнейшем, лицензионные платежи ФИО7 за период 2015-2017 годы не выплачивались, задолженность перед ФИО6 не погашена за период с 2013 - 2017г.

Таким образом, ФИО1 как руководитель должника не предпринял никаких действий по погашению задолженности перед ФИО6 за 2013, 2014 годы в размере 3 601 120,34 руб., хотя имел для этого все возможности. Выручка должника в 2015г. составила 86 772 тыс. руб., а прибыль в размере 9 636 тыс. руб.

На основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Судом области установлено, что заявитель ссылается на период 2013-2017, в данный период признаки наступления объективного банкротства отсутствуют.

В период 2013-2015 г. не проводились начисления лицензионных платежей в пользу правообладателя ввиду наличия спора по этому поводу, так как с 2015 г. патент не использовался.

Сумма задолженности перед ФИО6 и ФИО7 в размере                                  9 285 710,34 руб. была установлена решением Новомосковского городского суда Тульской области 20.04.2018 в рамках гражданского дела № 2-20 на основании проведенной судом экспертизы.

В дальнейшем после вынесения решения денежные средства в пользу                    ФИО6 взыскивались по исполнительному листу.

Одномоментное списание средств по исполнительному листу 17.09.2018 привело к невозможности расплатиться с другим кредитором, вместе с тем виновные действия руководителя должника в данной ситуации отсутствуют. Суд первой инстанции также принял во внимание, что сумма задолженности была определена на основании заключения эксперта и установлена решением суда общей юрисдикции 20.04.2018.

Учитывая изложенные обстоятельства, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что невыплата задолженности в более ранние периоды до вынесения решения суда, установившего размер долга, не является виновными действиями руководителя, в указанный период признаки банкротства у должника отсутствовали, что исключает субсидиарную ответственность по основанию п.п.2 п.12 ст.61.11 Закона о банкротстве.

Также заявитель в качестве действий (бездействия) КДЛ, существенно ухудшивших финансовое положение должника после возникновения объективного банкротства, и влекущих необходимость привлечения к субсидиарной ответственности, указывал на следующее.

1. ООО «Кортекор Групп» 17.04.2019 (после возбуждения дела о банкротстве -25.03.2019) открыло расчетный счет в АО «Тинькофф Банк» с целью сокрытия денежных средств от принудительного списания в пользу ФИО6 по исполнительному листу.

На указанный счет в период с 17.04.2019 по 20.09.2019 поступило 3 612 718,55 руб. (1 100 000,00 от ООО «НИАП-Катализатор» и 2 512 718,55 от Филиала АО НПО «Тяжпромарматура» - АЗТПА за продукцию, поставленную в 2018 г.), которые использовались, в том числе, на оплату лабораторных испытаний ООО «НИИ Транснефть», необходимость проведения которых отсутствовала.

Открытие счета, по мнению заявителя, существенно ухудшило финансовое положение должника.

Указанный довод правомерно отклонен судом первой инстанции, поскольку Законом о банкротстве не предусмотрены специальные требования к должнику после возбуждения дела о банкротстве. Запрет на открытие счета после возбуждения дела о банкротстве законодательно не установлен. При наличии основания для признания проведенных по счету платежей недействительной сделкой по ст.61.2-61.3 Закона о банкротстве, кредиторы, конкурсный управляющий вправе обратиться в суд с настоящим заявлением. Платежи по спорному счету в установленном порядке ни кредиторами, ни конкурсным управляющим, не оспаривались, недействительной сделкой не признаны.

Также в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по пп.2 п.12 ст.61.11 Закона о банкротстве заявитель указывал на следующие обстоятельства.

Руководитель должника ФИО1 использовал сырье и материалы для производства в 2019г. готовой продукции, которая не продавалась в необходимых объемах, неиспользованное сырье и материалы не были своевременно реализованы, что привело к необходимости их утилизации за счет конкурсной массы, что составляет существенную ее часть. Данные действия, по мнению заявителя, существенно ухудшили финансовое положение должника, и являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В соответствии с оборотно-сальдовой ведомостью по счету № 10 за ноябрь 2020 г. у должника имелись запасы,     часть из которых, впоследствии, была передана ФИО5 на хранение в ООО «НИАП-Катализатор».

Стоимость идентифицированных химических компонентов и тары составила 4 664 510,60 руб. (Оборотно-сальдовая ведомость по счету № 10 за ноябрь 2020 г., таблица стоимости химических компонентов и тары приложены к дополнению к заявлению от 28.12.2022)

Кроме того, в соответствии с оборотно-сальдовой ведомостью по счету № 43 за ноябрь 2020 г. у должника имелась нереализованная продукция стоимостью 6 819 559,98 руб., а именно композиция полимерная антикоррозийная КОРТЕКОР-867. (Копия оборотно-сальдовой ведомости по счету № 43 за ноябрь 2020 г. приложена к дополнению к заявлению от 28.12.2022)

В соответствии с книгами продаж за период с 01.01.2019 по 30.09.2019 готовая продукция в 2019 г. ООО «Кортекор Групп» была реализована на сумму 106 405,43 руб. АО НПО «Тяжпромарматура» 21.02.2023 (копия товарной накладной от 21.02.2023).

Товарные запасы для производства полимерной композиции последний раз приобретались ООО «Кортекор Групп» в 2018 г., срок годности этих компонентов истекал в 2019 и 2020 годах, по мнению заявителя, их необходимо было использовать для производства готовой продукции с целью дальнейшей реализации или продать до истечения срока годности.

В соответствии с товарными накладными от 01.04.2019, 03.06.2019, 28.06.2019, 05.07.2019, 02.08.2019, 02.09.2019 ООО «Кортекор Групп» передало                                              ООО «Инвестхимпром» химических компонентов, тары, ленты клейкой с логотипом КОРТЕКОР ГРУПП для производства композиции полимерной КОРТЕКОР-867 на сумму 1 844 193,86 руб. Остальное сырье и материалы реализованы не были, что привело к необходимости их утилизации в процедуре банкротства..

По мнению заявителя, руководитель должника ФИО1 использовал сырье и материалы для производства в 2019г. готовой продукции, которая не продавалась в необходимых объемах, неиспользованное сырье и материалы не были своевременно реализованы, что привело к необходимости их утилизации за счет конкурсной массы, что составляет существенную ее часть.

Оценив указанные доводы заявителя, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что указанные действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Неиспользованное сырье и материалы при открытии конкурсного производства были переданы конкурсному управляющему ООО «Кортекор Групп» ФИО5 в установленном порядке, составлены инвентаризационные описи. По состоянию на дату передачи имущества конкурсному управляющему срок годности материалов не истек, что подтверждается сторонами. При таких обстоятельствах довод заявителя о необходимости утилизации сырья бывшим руководителем до введения процедуры банкротства, не обоснован. Нарушений требований Закона о банкротстве в действиях руководителя не установлено.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Первичная документация, в том числе, договоры, акты выполненных работ, счета были переданы конкурсному управляющему в установленном порядке.

Документов о совершении руководителем/учредителем должника действий, свидетельствующих о намеренном уклонении от исполнения обязательств, не представлено.

Как верно указал суд первой инстанции, истцом, вопреки положениям статьи 65 АПК РФ, не доказана недобросовестность либо неразумность действий ответчика, что исключает причинно-следственную связь между вменяемыми действиями и наступившими последствиями в виде неплатёжеспособности должника. Следовательно, не доказана необходимая совокупность условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Таким образом, ООО «Перспектива 2020» не доказана вся необходимая совокупность юридически значимых обстоятельств для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в порядке ст. ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, в связи с чем, оснований для удовлетворения требований не имеется.

Также в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности ФИО1 заявитель указывал на следующие обстоятельства.

ФИО1 как руководитель должника не предпринимал каких-либо действий по взысканию имеющейся дебиторской задолженности с ООО «Концерн «Малая ЭнергоГенерация» (ОГРН 

<

***>, 

<

...>) в размере                            3 380 481,32 руб.

Судом первой инстанции установлено, что допущенные контролирующим лицом нарушения не явились необходимой причиной банкротства, в связи с чем нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве) применению не подлежат.

Вместе с тем, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред, исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление N 62) указано, что арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации (подпункты 1, 2 пункта 3 постановления N 62).

В соответствии с пунктом 4 статьи 32, пунктом 1 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. С целью осуществления своих полномочий руководитель юридического лица имеет доступ ко всей документации, связанной с деятельностью организации и отвечает за сохранность документов.

Как следует из материалов дела, ООО «Корртекор Групп» осуществило поставку товара «композиция полимерная антикоррозийная» покупателю Обществу с ограниченной ответственностью «Концерн Малая ЭнергоГенерация» (далее ООО «Концерн «МЭГ»)

На бухгалтерский учет ООО «Корртекор Групп» принят счет-фактура № 10 от 03.02.2016, в котором указана стоимость продаж ООО «Концерн «МЭГ» на сумму 4 380 481,32 руб. Поставка товара «композиция полимерная антикоррозийная» отражена в книге продаж ООО «Кортекор Групп» за период с 01.01.2016 по 31.03.2016.

Частичная оплата по счету № 11 от 03.02.2016 в общей сумме 1 000 000 руб. произведена 01.07.2016, что подтверждается банковской выпиской должника от 01.07.2016.

Размер дебиторской задолженности ООО «Концерн «МСГ» с 01.07.2016 составил 3 380 481,32 руб., отражен в актах сверок, оборотно-сальдовых ведомостях должника по счету 62 за 2016,2017,2018 г.

В дальнейшем оплата поставки с 01.07.2016 не производилась.

Дебитор ООО «Концерн «МСГ» исключен из ЕГРЮЛ 25.06.2018 в связи с добровольной ликвидацией.

В период с 01.07.2016 по 25.06.2018 в течение двух лет принудительное взыскание дебиторской задолженности в размере 3 3 380 481,32 руб. не производилось.

Ответчик указывал, что в счет образовавшейся задолженности сторонами было принято решение о зачете требования путем передачи оборудования ООО «Концерн «МСГ» в пользу ООО «Кортекор Групп» на сумму 3 380 481,32 руб. ООО «Кортекор Групп» отразило счет - фактуру в книге покупок, заявило НДС к вычету, однако при встречной налоговой проверке сумма НДС не была подтверждена у контрагента, в связи с чем было произведено сторнирование.

В обоснование этого довода представитель ответчика в судебном заседании предоставил переписку по электронной почте между ФИО1 и представителем ООО «Концерн «МЭГ» в период с 17.03.2018 по 28.03.2018, в которой ФИО1 сообщается о готовности «...на 3 380 481 набрать оборудования из предложенного списка» (Копии электронных писем ФИО1 и представителя ООО «Концерн «МЭГ» А.Шмидта приложены к отзыву на дополнительные возражения на заявление от 20.04.2023).

Конкурсным управляющим ООО «КортекорГрупп» в материалы дела представлена книга покупок ООО «Кортекор Групп» с 01.03.2018 по 30.08.2018, из которой не усматривается отражение в книге покупок счет-фактур на приобретение должником у ООО «Концерн «МЭГ» оборудования на сумму 3 380 481,32 руб.

Фактически данные доводы ответчика подтверждены только перепиской по электронной почте между директорами, в бухгалтерском учете ни финансовая операция по приобретению и зачет, ни сторнирование операции не отражены, документальное обоснование довода ответчика отсутствует.

Принудительное взыскание задолженности с ООО «Концерн «МСГ» не производилось в связи с прекращением дебитором деятельности и исключением из ЕГРЮЛ 25.06.2018, при этом доказательства направления ООО «КортекорГрупп» претензионных писем в адрес ООО «Концерн «МСГ» в материалах дела отсутствуют.

Вместе с тем, информация о предстоящей ликвидации ООО «Концерн «МСГ» является общедоступной, сообщение о предстоящей ликвидации было опубликовано в Вестнике государственной регистрации № 9 (674) Часть- 2 от 07.03.2018. Период ликвидации составляет не менее трех месяцев. В сообщении о предстоящей ликвидации был указан срок для заявления требований кредиторов к Обществу.

Суд полагает, что при должной степени осмотрительности, ответчик вправе был обратиться в регистрирующий орган с возражением о ликвидации ООО «Концерн «МСГ», что сделано не было.

Поскольку отсутствуют доказательства взыскания дебиторской задолженности ООО «Концерн «МСГ» в размере 3 380 481,32 руб. до даты ликвидации данного юридического лица; возможность ее взыскания утрачена, бездействие ФИО1 привело к невозможности ее взыскания в установленном законом порядке.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что невзыскание дебиторской задолженности длительный срок, в том числе при наличии сведений о добровольной ликвидации, повлекло за собой причинение вреда кредиторам и является основанием для взыскания с бывшего руководителя должника ООО «КортекорГрупп» убытков в     размере     невзысканной дебиторской задолженности 3 380 481,32 руб.

Довод жалобы о том, что ООО «Кортекор Групп» 17.04.2019 (после возбуждения дела о банкротстве -25.03.2019) неправомерно открыло расчетный счет в АО «Тинькофф Банк» с целью сокрытия денежных средств от принудительного списания в пользу ФИО6 по исполнительному листу, подлежит отклонению на основании следующего.

Как следует из материалов дела, на указанный счет в период с 17.04.2019 по 20.09.2019 поступило 3 612 718,55 руб. (1 100 000,00 от ООО «НИАП-Катализатор» и                    2 512 718,55 от Филиала АО НПО «Тяжпромарматура» - АЗТПА за продукцию, поставленную в 2018 г.), которые использовались, в том числе, на оплату лабораторных испытаний ООО «НИИ Транснефть».

Открытие счета, по мнению заявителя, существенно ухудшило финансовое положение должника.

Однако суд первой инстанции верно указал, что  Законом о банкротстве не предусмотрены специальные требования к должнику после возбуждения дела о банкротстве. Запрет на открытие счета после возбуждения дела о банкротстве законодательно не установлен. При наличии основания для признания проведенных по счету платежей недействительной сделкой по ст.61.2-61.3 Закона о банкротстве, кредиторы, конкурсный управляющий вправе обратиться в суд с настоящим заявлением. Платежи по спорному счету в установленном порядке ни кредиторами, ни конкурсным управляющим, не оспаривались, недействительной сделкой не признаны.

Кроме того, определением суда апелляционной инстанции от 24.06.2024 судебное заседание огладывалось, конкурсному управляющему ООО «Кортекор Групп» ФИО4 было предложено представить пояснения с документальным обоснованием о целях расходования ООО «Кортекор Групп» денежных средств с расчетного счета в                               АО «Тинькофф Банк» поступивших в период с 17.04.2019 по 20.09.2019, в общей сумме 3 612 718,55 руб. (1 100 000,00 от ООО «НИАП-Катализатор» и 2 512 718,55 от Филиала АО НПО «Тяжпромарматура» - АЗТПА за продукцию, поставленную в 2018г.).

Во исполнение указанного определения суда конкурсный управляющий                        ООО «Кортекор Групп» ФИО4 представил дополнительный отзыв, из которого следует, что поступившие на счет денежные средства направлялись ФИО1 не в свою пользу, а на текущую деятельность ООО «Кортекор Групп», в том числе в основном на уплату налогов и страховых взносов, выплату заработной платы сотрудникам.

Кроме того, не смотря на то, что это был новый счет, ФИО6 все равно была частично перечислена задолженность по исполнительному листу:

- 14 639,85 руб. – в пользу ФИО6 по исполнительному листу 20.09.2019;

- 838 293,24 руб.- в пользу ФИО6 по исполнительному листу от 02.08.2024:

-109 000,00 переведены как:

108 304,73 руб. - заработная плата сотрудников.

695,27 руб. - в пользу ФИО6 по исполнительному листу.

- 853 628,36 руб. - в пользу ФИО6 по исполнительному листу.

Кроме того, как следует из пояснения ФИО1, цель открытия дополнительного счета являлась не уклонение от погашения задолженности по исполнительному листу, а оплата за проведенные испытания образцов композиций полимерной антикоррозийной «Кортекор-867» производства ООО «Кортекор групп», для сохранения договора поставки № 41563 от 02.04.2012 с АО НПО «Тяжпромарматура» - основного контрагента ООО «Кортекор групп».

Тем самым, как пояснил ФИО1, он предпринимал меры для выхода из возникшей кризисной ситуации для продолжения финансово-хозяйственной деятельности общества.

Конкурсный управляющий ООО «Кортекор Групп» ФИО4 и                                 ООО «Перспектива 2020» акцентируют внимание на необоснованное перечисление денежных средств с расчетного счета в банке АО «Тинькофф Банк» в пользу ООО «НИИИ Транснефть» в размере 1 274 439,65 руб., указывают, что это сделка совершена с предпочтением с целью уклонения от погашения долга перед ФИО6

Указанные доводы суд апелляционной инстанции отклоняет на основании следующего.

Из пояснений ФИО1 следует, что между ООО «Кортекор групп» и                   АО НПО «Тяжпроарматура» был заключен договор поставки № 41563 от 02.04.2012 наружного защитного покрытия «Кортекор- 867», производства ООО «КОРТЕКОР ГРУПП» (далее по тексту антикоррозийное покрытие). Поставка антикоррозийного покрытия осуществлялась в соответствии с условиями оговоренными Спецификацией к каждой отгрузке.

В свою очередь АО НПО «Тяжпромарматура» осуществляло поставку трубопроводной арматуры (шаровые краны, шиберные и клиновые задвижки) для нефтяной, газовой, химической, энергетической и других отраслей промышленности,  при изготовлении которых, в соответствии с технологией и требованиям качества наружного защитного покрытия использовался состав «Кортекор -867» производство ООО «Кортекор групп». Поставка трубопроводной арматуры изготовленной с использованием наружного защитного покрытия «Кортекор - 867» осуществлялась в ПАО «Траснефть» и ОАО «Газпром».

Изготовители, поставщики ПАО «Транснефть» в соответствии с требованием нормативного документа ПАО «Транснефть» для гарантий качества поставляемого Товара, должны состоять в реестре ОВП (реестр основных видов продукции компании). Для подачи заявки и последующего продления срока нахождения в реестре,                                ООО «Кортекор групп» должно было предоставлять периодические испытания композиции полимерной антикоррозийной «Кортекор-867».

Именно в рамках реализации обязательного нахождения ООО «Кортекор групп» в реестре ОВП «НИИ Транснефть» ООО «Кортекор групп» осуществляло периодические платежи по Договору №1132/П/07-01-02/2017 от 27.10.2017,  заключенного с ООО «НИИ Транснефть» за проведенные испытания образцов композиций полимерной антикоррозийной «Кортекор-867» производства ООО «Кортекор групп», в том числе:

-                     платеж от 24.05.2019 в размере 500 000,00 руб.,  назначение платежа: окончательная оплата аванса за оказанные услуги по участию в лабораторных испытаниях образцов по дог.№ 1132/П/07-01-02/2017 от 27.10.2017, доп. соглашения №4 от 01.11.2018.

-                     платеж от 06.08.2019 в размере 293 647,70 руб., назначение платежа:  оплата по счету №2161 от 01.08.2019, аванс за оказание услуг по участию в лабораторных испытаниях согласно доп. соглашение № 5/НИИ-1132-П-2017 от 18.07.2019.

Исключение из реестра ОВП «НИИ Транснефть» ООО «Кортекор групп» повлекло бы за собой расторжения договора поставки № 41563 от 02.04.2012 с АО НПО «Тяжпромарматура» - основного контрагента ООО «Кортекор групп», прекращение поставок и извлечение прибыли.

ФИО9 также в своих пояснениях, представленных в суд апелляционной инстанции указал, что доказательством необходимости проведения периодических испытаний служит письмом исх. №ИНН 11-01-02-03/30986 от 19.12.2018, которым                     ПАО «Транснефть» уведомило ООО «Кортекор групп» о согласовании продлении срока проведения периодических испытаний композиций полимерной антикоррозийной «Кортекор-867» по ТУ 2226-002-92990246-2014 в срок до 11.06.2019. В случае не предоставления результатов периодических испытаний в срок до 11.06.2019 ООО «НИИ Транснефть» инициирует приостановку нахождения в реестре ОВП композиции полимерной антикоррозийной «Кортекор-867» производства ООО «Кортекор Групп», (том 3, л. д. 83).

Суд апелляционной инстанции отмечает, что действительно, указанную сделку можно квалифицировать как совершенную с предпочтением, поскольку она  совершена в процедуре наблюдения,  в связи с чем имеется высокий процент признания данной сделки недействительной. Однако по непонятным причинам конкурсный управляющий  ООО «Кортекор групп»  не подавал в суд соответствующее заявление, в связи с чем, в настоящее время им пропущен годичный  срок  исковой давности   для признания данной сделки недействительной, соответственно,  отсутствует  возможность   применения последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника  ООО «НИИИ Транснефть» денежных средств в размере 1 274 439,65 руб.

Суд апелляционной инстанции также обращает внимание на то, что в настоящее время конкурсный управляющий ООО «Кортекор Групп» подал заявление о взыскании убытков с ФИО1 в сумме 1 274 439,65 руб., причиненных  действием по оплате по      дополнительным      соглашениям           № 3       от 01.11.2018, № 4 от 01.11.2018,    № 5/НИИ-1132-П-2017 от 18.07.2019 по договору № 1132/П-07-01/02/2017 от 27.10.2017 между      ООО «Кортекор Групп» и ООО «НИИИ Транснефть».

Определением Арбитражного суда Тульской области от 17.07.2024 судебное заседание по рассмотрению указанного заявления отложено на 14.10.2024.

В соответствии  с пунктом 1 статьи  63 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения  требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением установленного настоящим Федеральным законом порядка предъявления требований к должнику. Кроме того, приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям, в том числе снимаются аресты на имущество должника и иные ограничения в части распоряжения имуществом должника, наложенные в ходе исполнительного производства, за исключением исполнительных документов, выданных на основании вступивших в законную силу до даты введения наблюдения судебных актов о взыскании задолженности по заработной плате, выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате компенсации сверх возмещения вреда. Основанием для приостановления исполнения исполнительных документов является определение арбитражного суда о введении наблюдения;

Поскольку открытие счета в АО «Тинькофф Банк» было осуществлено 17.04.2019, т. е. в период наблюдения, то списание денежных средств по исполнительному листу только в счет задолженности ФИО6 также привело бы к предпочтительному удовлетворению требований только одного кредитора –  ФИО6, т. е. данное списание при данных фактических обстоятельствах также было бы необоснованным.

Таким образом, на дату открытия счета 17.04.2019 (т.е. в период наблюдения) ФИО6 имела право на подачу заявления о включении в реестр требований кредиторов должника, а не на погашение преимущественно своих требований перед другими кредиторами.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом первой инстанции сделан правомерный вывод о том, что оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в соответствии с п.п.1 п.2 ст.61.11 Закона о банкротстве отсутствуют, заявителем не доказаны как значимость оспоримых следок, так и существенность, убыточность.

Как  было указано выше,  в ходе конкурсного производства конкурсным управляющим оспорены 4 сделки, совершенные между должником ООО «Кортекор групп» и заинтересованными лицами в период с 2016 г. по 2019 г. на основании п.2 ст.61.2. Общая сумма оспоренных сделок по обособленным спорам, к которым применены последствия недействительности, составляет 5 733 059,04 руб. Денежные средства по оспоренным сделкам, возвращены в конкурсную массу, тем самым восстановлен имущественный баланс интересов кредиторов. В масштабах деятельности должника сделки не являются существенными. Составляют сумму менее 20 - 25 % от общей балансовой стоимости имущества должника. Согласно данным бухгалтерского баланса ООО «Кортекор Групп» на 31.12.2016 активы должника на конец отчетного периода составляли 52 069 тыс.руб., на 31.12.2017 - 51 399 тыс.руб., на 31.12.2018г.-31 154 тыс.руб.

Указанные сделки не являлись необходимой причиной банкротства, о чем свидетельствуют выводы финансового анализа должника, который так же не выявил признаки фиктивного и преднамеренного банкротства должника.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в соответствии с п.п.2 п.12 ст.61.11 Закона о банкротстве отсутствуют, заявителем не доказана вся необходимая совокупность юридически значимых обстоятельств.

При этом судом области учтено, что сумма задолженности перед ФИО6 и ФИО7 в размере 9 285 710.24 руб. была установлена решением Новомосковского городского суда Тульской области от 20.04.2018 в рамках гражданского дела № 2-20. Размер лицензионных платежей в пользу правообладателя установлен экспертизой. Начисление и выплата должникам патентных платежей в период 2013 по 2017 г. не представлялась возможной.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об их необоснованности. Апелляционная инстанция соглашается с выводами суда первой инстанции, оснований для переоценки не имеется.

Фактически доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку обстоятельств дела, исследованных судом первой инстанции, по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции, но не содержат фактов, которые не были бы учтены судом при рассмотрении дела.

Несогласие с оценкой имеющихся в деле доказательств и с толкованием судом первой инстанции норм материального права, подлежащих применению в деле, не свидетельствует о том, что судом допущены нарушения, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Тульской области от 06.02.2024 по делу                                            № А68-3356/2019 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья

Судьи

Ю.А. Волкова 

Н.А. Волошина

Е.В. Мордасов