ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-11660/2024

г. Челябинск

04 октября 2024 года

Дело № А76-15564/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25 сентября 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 04 октября 2024 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Матвеевой С.В., 

судей Волковой И.В., Забутыриной Л.В.,      

при ведении протокола секретарем судебного заседания Клочкович С.А., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 17.06.2024 по делу № А76-15564/2021.  

В судебное заседание явился представитель ФИО2 – ФИО3 (паспорт, доверенность).

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.06.2022 ФИО4 (далее – ФИО4, должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО5 - член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал» ИНН: 

<

***>; номер в сводном реестре арбитражных управляющих: 530; почтовый адрес управляющего: 454091, 

<

...>.

16.02.2023 финансовый управляющий ФИО5 обратилась в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением, в котором, с учетом уточнения предмета заявленных требований, просила:

1. Признать недействительным договор купли-продажи № 1 от 10.05.2016,  заключенный между ФИО4 и ФИО6 (далее – ФИО1);

2. Исключить из Единого государственного реестра недвижимости сведения о зарегистрированном праве собственности ФИО1, внесенные по записи регистрации 17.05.2016 74-74/032-74/032/201/2016-2244/1;

3. Признать недействительным договор купли-продажи № 1 от 21.05.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2 (далее – ФИО2);

4. Применить последствия недействительности договора купли-продажи № 1 от 21.05.2018, заключенного между ФИО1 и ФИО2: вернуть в конкурсную массу ФИО4:

- нежилое здание, площадью 144,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:20, расположенное по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание, площадью 192,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:21, расположенное по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание, площадью 10,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:25, расположенное по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание, площадью 89,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:18, расположенное по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание, площадью 125,8 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:17, расположенное по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание, площадью 819,2 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:19, расположенное по адресу: 

<

...>.

5. Исключить из Единого государственного реестра недвижимости сведения о зарегистрированном праве собственности ФИО2, внесенные по записи регистрации 23.05.2018 №74:32:0402001:25-74/032/2018-2.

Определением от 17.02.2023 заявление финансового управляющего должника принято к производству.

Определением от 09.04.2024 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО7.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 17.06.2024 (резолютивная часть от 05.06.2024) признан недействительным договор купли-продажи № 1 от 10.05.2016, заключенный между должником и ФИО1, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника 2 500 000 руб.

С определением суда от 17.06.2024 не согласилась ФИО1, обратилась в суд апелляционной инстанции с жалобой, в которой просила обжалуемый судебный акт отменить.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ФИО1 ссылается на то, что на момент совершения сделки не являлась заинтересованной стороной по отношению к должнику и не могла знать о наступлении у должника неплатежеспособности. Стоимость приобретения не является существенно заниженной или многократно отличающейся от кадастровой стоимости. То обстоятельство, что объекты недвижимого имущества реализованы должником ниже кадастровой стоимости, само по себе не может служить бесспорным доказательством того, что сделка была направлена на вывод активов должника. Имущество после отчуждения его должником все время находилось под контролем ФИО1, которая самостоятельно принимала решения относительно данного имущества, кроме того в момент приобретения указанных помещений ФИО8 был разработан бизнес-план по строительству завода утилизации и переработке резиновых автомобильных шин. Данный проект был предварительно одобрен местными органами власти и включал в себя значительные инвестиции в восстановление и реконструкцию приобретенных помещений. Все усилия по восстановлению и реконструкции помещений были приостановлены, а помещение было решено продать. Этот переезд и последующее решение продать помещение обусловлены личными обстоятельствами и не направлены на уклонение от обязательств перед кредиторами.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.08.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 25.09.2024. Суд определил ходатайство ФИО1 о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы рассмотреть в судебном заседании.

Поступивший до начала судебного заседания через электронную систему «Мой Арбитр» от финансового управляющего ФИО5 отзыв на апелляционную жалобу с доказательствами направления его в адрес лиц, участвующих в деле, приобщен к материалам дела в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (вх.№53340 от 12.09.2024).

В приобщении к материалам дела отзыва уполномоченного органа на апелляционную жалобу судом отказано, поскольку представлены доказательства незаблаговременного направления отзыва в адрес иных лиц (статья 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) (вх.№55256/55258 от 23.09.2024).

Во исполнение определения суда от 15.08.2024 к материалам дела приобщены доказательства направления апелляционной жалобы в адрес иных лиц. В ходатайстве апеллянт просил рассмотреть апелляционную жалобу в его отсутствие (вх.№51015 от 02.09.2024).

В судебном заседании представитель ФИО2 просил в удовлетворении апелляционной жалобы отказать. 

  Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены надлежащим образом, а именно: посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривалось судом апелляционной инстанции в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, не явившихся в судебное заседание и уведомленных о его времени и дате надлежащим образом.

Согласно части 1 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца после принятия арбитражным судом первой инстанции обжалуемого решения, если иной срок не установлен настоящим Кодексом.

В соответствии с частью 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть месяцев со дня принятия решения или, если ходатайство подано лицом, указанным в статье 42 настоящего Кодекса, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов обжалуемым судебным актом.

В силу части 3 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ходатайство о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы рассматривается арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 117 настоящего Кодекса.

Согласно частям 1, 2 статьи 117 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальный срок подлежит восстановлению по ходатайству лица, участвующего в деле, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом. При этом арбитражный суд восстанавливает пропущенный процессуальный срок, если признает причины пропуска уважительными и если не истек предусмотренный статьей 259 названного Кодекса предельный допустимый срок для восстановления.

Поскольку в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации не установлены какие-либо критерии для определения уважительности причин пропуска процессуальных сроков, уважительными причинами пропуска процессуального срока для обжалования признаются такие причины, которые объективно препятствовали участнику процесса своевременно совершить соответствующие юридические действия.

Согласно части 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть месяцев со дня принятия решения или, если ходатайство подано лицом, указанным в статье 42 настоящего Кодекса, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов обжалуемым судебным актом.

Учитывая изложенное, руководствуясь принципом обеспечения доступа к правосудию, принимая во внимание изложенные подателем жалобы обстоятельства пропуска срока, суд апелляционной инстанции полагает возможным ходатайство о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы удовлетворить и восстановить пропущенный процессуальный срок на обжалование судебного акта.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов обособленного спора, между ФИО4 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи № 1 от 10.05.2016, в соответствии с которым в собственность ФИО1 перешли следующие объекты недвижимого имущества: нежилое здание, площадью 144,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:20, расположенное по адресу: 

<

...>,  кадастровая стоимость: 748 647,41 руб.;  нежилое здание, площадью 192,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:21, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровая стоимость: 792 899,53 руб.; нежилое здание, площадью 10,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:25, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровая стоимость: 157 644,79 руб.; нежилое здание, площадью 89,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:18,  расположенное по адресу: 

<

...>,  кадастровая стоимость: 355 667,68 руб.; нежилое здание, площадью 125,8 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:17, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровая стоимость: 499 155,53 руб.; нежилое здание, площадью 819,2 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:19, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровая стоимость: 499 155,53 руб.

Общая сумма по договору составила 800 000,00 руб.

Переход права собственности зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 17.05.2016 (запись о регистрации № 74-74/032-74/032/201/2016-2244/1).

В дальнейшем между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи № 1 от 21.05.2018, в соответствии с которым в собственность ФИО2 перешли следующие объекты недвижимого имущества:  нежилое здание, площадью 144,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:20, расположенное по адресу: 

<

...>; нежилое здание, площадью 192,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:21, расположенное по адресу: 

<

...>;  нежилое здание, площадью 10,6 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:25, расположенное по адресу: 

<

...>;  нежилое здание, площадью 89,7 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:18, расположенное по адресу: 

<

...>;  нежилое здание, площадью 125,8 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:17, расположенное по адресу: 

<

...>;  нежилое здание, площадью 819,2 кв.м., кадастровый номер 74:32:0402001:19, расположенное по адресу: 

<

...>.

Общая стоимость недвижимого имущества по договору составила 2 500 000 руб.

Переход права собственности зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 23.05.2018 (запись о регистрации №74:32:0402001:25-74/032/2018-2).

Полагая, что договор купли-продажи № 1 от 10.05.2016 является притворной сделкой, прикрывающей вывод активов должника, совершен с единой целью – вывод имущества должника для предотвращения обращения взыскания на него, без встречного предоставления при наличии злоупотребления правом, в связи с чем последующий договор купли-продажи № 1 от 21.05.2018 также является недействительным, финансовый управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлениями о признании указанных договор купли-продажи недействительными сделками.

В суде первой инстанции ФИО2 просила в удовлетворении заявления финансового управляющего должника отказать;  заявила о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для предъявления исковых требований.

Суд первой инстанции заявление финансового управляющего удовлетворил в части, признав, что сделка с ФИО1 совершена при явном злоупотреблении правом. При этом ответчика ФИО2 суд признал добросовестным приобретателем.

Доводы ответчика о пропуске срока исковой давности судом отклонены.

Изучив материалы дела и доводы апелляционной жалобы, апелляционная коллегия приходит к следующим выводам.

Статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьей 32 Закона о банкротстве предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу части 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ № 63), по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.); банковские операции, в том числе списание банком денежных средств со счета клиента банка в счет погашения задолженности клиента перед банком или другими лицами (как безакцептное, так и на основании распоряжения клиента).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной подозрительной сделки, совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в течение трех лет до дня принятия к производству заявления о признании должника банкротом.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо совершена при наличии определенных в абзацах 3 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве условий.

Из разъяснений, изложенных в пунктах 5, 6, 7, 9 постановления Пленума ВАС РФ № 63, следует, что в силу этой нормы (пункт 2 статьи 61.2) для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 указанного  постановления).

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса (пункт 4 постановления Пленума ВАС РФ № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» – далее постановление Пленума ВАС РФ № 32). В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления Пленума ВАС РФ № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления Пленума ВАС РФ № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (части 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных  интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума ВАС РФ № 32).

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского  кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда. При этом с учетом разъяснений, содержащихся в названном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с частью 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

При этом осведомленность контрагента должника может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно (в том числе случаи, если контрагент является заинтересованным лицом)).

Судом апелляционной инстанции установлено, что сделка с ФИО1 от 10.05.2016 не подпадает под период подозрительности, указанный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку совершена за период более трех лет до возбуждения дела о банкротстве должника.

Документально подтверждено, что на момент заключения оспариваемого договора с ФИО1 должник отвечал признаку неплатежеспособности, поскольку на момент совершения сделки у должника уже имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, которые в последующем включены в реестр требований кредиторов (ФИО9,  ПАО «Сбербанк России», МРИ ФНС России № 3 по Челябинской области, ФИО10, Министерство дорожного хозяйства и транспорта Челябинской области,  ФИО11).

Кроме того, должник являлся руководителем и учредителем ООО «Онлайн Спецтранс» (ИНН 

<

***>), которое  решением Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-13751/2017 от  01.02.2018 признано несостоятельным (банкротом), и в отношении которого введена  процедура, применяемая в деле о банкротстве – конкурсное производство.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.09.2020 по делу № А76-13751/2017 с должника в пользу ООО «Онлайн Спецтранс» взысканы убытки в размере 9 435 800,00 руб. (присвоенные денежные средства).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.08.2020 по делу № А76-13751/2017 должник привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Онлайн Спецтранс» (вопрос о размере ответственности приостановлен до расчетов с кредиторами и завершения конкурсных мероприятий).

При этом, несмотря на указанные обстоятельства, должник совершает спорную сделку с ФИО1

Разумные экономические причины заключения спорного договора в ситуации наличия у должника признаков неплатежеспособности стороны не представили.

Факт того, что должник и ФИО1 по истечении трех месяцев с момента сделки зарегистрировали брачные отношения (16.08.2016), установлен и сторонами не оспаривается. 

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что стороны оспариваемой сделки не являлись заинтересованными лицами на момент ее заключения, подлежат отклонению в связи со следующим.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6) по делу N А12-45751/2015.

Указанные подходы в равной степени можно распространить на ситуацию, когда фактическая аффилированность между сторонами сделки прослеживается при отсутствии формальных признаков заинтересованности между физическими лицами, содержащимися в статье 19 Закона о банкротстве.

Исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что поведение сторон при сделке от 10.05.2016 напрямую свидетельствует об их фактической аффилированности, которая, согласно сложившейся судебной практике, не имеет признаков наличия формально-юридических связей между лицами, о несоответствии поведения сторон при совершении действий, направленных на отчуждение имущества, стандарту поведения независимых участников гражданского оборота. 

Факт отчуждения спорного имущества по заниженной цене подтверждают выписки из ЕГРН в отношении спорных объектов, содержащие сведения об их кадастровой стоимости.

Ходатайств о проведении судебной экспертизы с целью определения рыночной цены спорного имущества на момент его отчуждения лицами, участвующими в деле, не заявлено, доказательств в опровержение установленных судом обстоятельств цены спорного имущества, на основании представленных в материалы дела доказательств, заявителем жалобы не представлено.

Следует отметить, что в соответствии с правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 25.06.2013 N 10761/11, а также поддержанной в Определение Верховный Суд Российской Федерации от 05.12.2016 N 305-ЭС16-11170, от 22.02.2018 N 306-ЭС17-17171 кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости.

Свобода договора (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации) не является безграничной и не исключает разумности и справедливости его условий.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2016 N 308-ЭС16-11018 по делу N А22-1776/2013 разъяснено, что право сторон по своему усмотрению определять договорную цену закреплено в статьях 421 и 424 Гражданского кодекса Российской Федерации, а продажа имущества по цене ниже рыночной сама по себе не противоречит действующему законодательству. Вместе с тем отчуждение объектов недвижимости по цене, заниженной минимум в два раза, очевидно, свидетельствовало о том, что должник преследовал цель вывода ликвидного имущества. Это, в свою очередь, не могло не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения. 

Поэтому покупатель, проявляя обычную степень осмотрительности, должен был предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых должник за почти символическую цену продает недвижимое имущество.  

Судебная коллегия считает, что совершение сделки с ФИО1 по цене в несколько раз ниже рыночной, указывает на действия сторон в условиях недоступных обычным участникам хозяйственного оборота, то есть на фактическую аффилированность сторон.

Факт оплаты по договору от 10.05.2016 ответчиком не доказан.  

Суд, проверив финансовую возможность приобретения спорных объектов недвижимости за счет исключительно собственных средств ФИО1,  сделал обоснованный вывод об отсутствии такой возможности.

Какие-либо допустимые доказательства, подтверждающие происхождение средств, за счет которых ФИО1 в 2016 году приобрела спорное имущество, в материалы настоящего обособленного спора не  представлены.

Более того, как установлено арбитражным судом, ФИО1  предпринимательской деятельности не осуществляла. 

При наличии в собственности около двух лет данного недвижимого имущества,  ФИО1  доказательств внесения платы по коммунальным платежам не представила. 

Бизнес-проект, на который ссылается апеллянт, одобренный местными органами власти, суду не представлен.

Как и не представлено доказательств восстановления и реконструкции приобретенных помещений.

Финансовым управляющим должника получен ответ об отсутствии заключения с ФИО1 договоров аренды на земельные участки под объектами недвижимого имущества по адресу: 

<

...>, ранее зарегистрированного за должником.

При таких обстоятельствах судом сделан обоснованный вывод о том, что договор купли-продажи № 1 от 10.05.2016 с ФИО1 заключен должником с единственной целью - не допустить взыскания на имущество должника в рамках исполнительных производств, то есть прикрывает вывод активов должника. Данные обстоятельства, свидетельствуют о формальном характере заключения договора, о его мнимости, и о намеренных противоправных действиях ФИО4, направленных на вывод имущества. 

В результате совершения сделки должник вывел имущество, за счет которого могли быть произведены расчеты с кредиторами.

Следовательно, сделка совершена при явном злоупотреблении правом сторонами сделки, в связи с чем, является недействительной. 

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункты 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".

При этом для квалификации цепочки договоров как единой сделки необходимо установить, что отчуждение имущества конечному приобретателю изначально являлось целью всех участников этих договоров (субъективный умысел участников сделки).

Установленные обстоятельства, в том числе, отсутствие аффилированности ФИО2 по отношению к должнику и ФИО1, не позволяют сделать вывод о наличии у ФИО2 умысла на совершение ничтожной сделки и квалифицировать оспариваемые договоры купли-продажи между должником и ФИО1 и между ФИО1 и ФИО2 как единую сделку. 

Доказательства того, что после совершения оспариваемой сделки должник либо его супруга продолжили фактически пользоваться спорным имуществом, в материалы обособленного спора не представлено.

Обстоятельства дела свидетельствуют о том, что ФИО2 является не только титульным собственником, но также использует данное недвижимое имущество в соответствии с целями приобретения (произведен ремонт имущества, заключены договоры энергообеспечения объектов).

Согласно пояснениям ФИО2, приобретение объектов недвижимости являлось экономически обоснованным. Так, ФИО2 намеревалась использовать их для ведения предпринимательской деятельности, вложила денежные средства для развития производственного комплекса и ведения предпринимательской деятельности). 

При этом суд также отмечает процессуальное поведение ответчика ФИО2, которое не характерно для номинального собственника имущества: с момента привлечения ФИО2 к участию в деле в качестве соответчика она принимала активное участие в процессе, давала пояснения, представляла доказательства; обстоятельства приобретения ФИО2 у ФИО1 спорного имущества также раскрыты перед судом, в подтверждение чего представлены соответствующие доказательства. 

Таким образом, последующий приобретатель спорного имущества - ФИО2 является добросовестным приобретателем имущества, в связи с чем, в удовлетворении требований в данной части было обоснованно отказано.

Доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и обстоятельств, установленных судом первой инстанции, они не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального или процессуального права, связаны с оспариванием доказательственной стороны спора.

При этом, при рассмотрении дела в суде первой инстанции ФИО1 заняла пассивную позицию, уклонившись от участия в судебном разбирательстве; процессуальную обязанность по предоставлению отзыва на заявление не исполнила (пункт 1 статьи 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), свои возражения против удовлетворения заявления заявила лишь при апелляционном обжаловании.

Суд первой инстанции не допустил нарушения или неправильного применения норм процессуального права, в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации влекущих безусловную отмену судебного акта. 

Следовательно, определение арбитражного суда законно и обоснованно, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Судебные расходы распределены между сторонами в соответствии с правилами, установленными статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 17.06.2024 по делу № А76-15564/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                         С.В. Матвеева 

 

Судьи:                                                                               И.В. Волкова    

 

Л.В. Забутырина