﻿АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075, http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-353/20 

Екатеринбург 

26 февраля 2020 г. Дело № А50-33598/2018  

Резолютивная часть постановления объявлена 19 февраля 2020 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 26 февраля 2020 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Шершон Н.В., судей Пирской О.Н., Столяренко Г.М. 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи  Абушкевичем К.В. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем  видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Пермского края  кассационную жалобу Кречетовой Татьяны Викторовны на определение  Арбитражного суда Пермского края от 17.09.2019 по делу № А50-33598/2018  и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 05.12.2019 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени  и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения  данной информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании в Арбитражном суде Пермского края приняли  участие представитель Кречетова Павла Андреевича – Морозова Е.А.  (доверенность от 15.04.2019), а также финансовый управляющий имуществом  Кречетова П.А. – Маркова Екатерина Михайловна (лично).  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 06.11.2018  на основании заявления акционерного общества «Райффайзенбанк»  (далее – Райффайзенбанк) возбуждено производство по настоящему делу  о несостоятельности (банкротстве) гражданина Кречетова П.А. (далее – Должник).  

Определением суда от 17.12.2018 указанное требование признано  обоснованным, в отношении Кречетова П.А. введена процедура  реструктуризации долгов, финансовым управляющим имуществом Должника  утверждена Маркова Е.М.  

Решением арбитражного суда от 05.04.2018 гражданин Кречетов П.А.  признан банкротом, открыта процедура реализации его имущества  с утверждением Марковой Е.М. в качестве финансового управляющего.  

Финансовый управляющий Маркова Е.М. обратилась 19.04.2019  в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании  недействительной сделкой по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Федерального  

закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Закон о банкротстве) и статей 10 и 168 Гражданского кодекса  Российской Федерации брачного договора от 10.03.2017 серии 59АА № 1782884,  заключенного между супругами Кречетовыми Павлом Андреевичем  и Татьяной Викторовной, применении последствий недействительности данной  сделки в виде признания за включенным в данный договор имуществом статуса  совместно нажитого имущества супругов Кречетовых.  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 17.09.2019,  оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 05.12.2019, указанная сделка признана  недействительной, применены последствия ее недействительности в виде  восстановления в отношении перечисленного в резолютивной части  обжалуемого определения Арбитражного суда Пермского края от 17.09.2019  имущества режима общей совместной собственности супругов.  

В кассационной жалобе Кречетова Т.В. просит указанные судебные акты  отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в арбитражный  суд первой инстанции с указанием на необходимость его коллегиального  рассмотрения. Заявитель жалобы ссылается на отсутствие у Должника в период  совершения сделки признаков неплатежеспособности, которые в контексте  его взаимоотношений как поручителя по обязательствам общества  с ограниченной ответственностью «Торговый дом» СтройСтальКомплект»  (далее – общество «ТД ССК») с единственным кредитором по настоящему  делу – Райффайзенбанком возникли лишь в сентябре 2017 года, когда  у вышеназванного общества возникли первые просрочки по кредиту и в адрес  Кречетова П.А. поступило требование о досрочном погашении кредита,  то есть задолго до совершения ныне оспариваемой сделки; Кассатор также  находит некорректным анализ обстоятельств платежеспособности Должника  с точки зрения экономического состояния контролируемого им общества  «ТД ССК», признанного банкротом, поскольку, во-первых, у Должника  в спорный период имелись доли участия в других – работающих организациях  (общества с ограниченной ответственностью «Эверест», «СтройСтальКомплект»,  «УЗМ» (далее – общества «Эверест», «ССК», «УЗМ»), а во-вторых,  банкротство общества «ТД ССК» явилось следствием поведения иного его  кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Инсаюр-Автотрейд-ТЛ»  (далее – общество «Инсаюр-Автотрейд-ТЛ»), который, в свою очередь,  кредитором Кречетова П.А. не является; в указанной связи Кречетова Т.В.  считает, что оснований для признания оспариваемой сделки недействительной  по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не имелось.  Кречетова Т.В. ссылается на отсутствие между ней и Кречетовым П.А.  фактических брачных отношений начиная с декабря 2016 года, объясняет  условия спорного брачного договора таким образом, что приобретенное  по большей части Кречетовой Т.В. в период осуществления  ею предпринимательской деятельности оставалось за ней, тогда как она  не посягала на имущество Кречетова П.А. и взыскание с него алиментов на двух  несовершеннолетних детей, обращает внимание на то, что по условиям  

оспариваемой сделки Должнику перешло имущество, а также бизнес – доли  участия в вышеуказанных обществах, то есть оспариваемая сделка была  обоюдовыгодной и не являлась безвозмездной; обращение взыскания  на залоговое имущество, перешедшее Должнику, объясняет как защитой  от посягательств Управляющего на принадлежащее Кречетовой Т.В.  имущество. Кроме того, Заявитель жалобы настаивает на отсутствии у сторон  оспариваемой сделки злонамеренных целей уменьшения имущества Должника  в ущерб его кредиторам, ссылается на недоказанность данного обстоятельства  противной стороной.  

В отзыве на кассационную жалобу Кречетов П.А. приводит те же доводы.  

В свою очередь, финансовый управляющий Маркова Е.М. в своем отзыве  просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении  кассационной жалобы отказать.  

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке,  установленном статьями 284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, суд округа пришел к следующим выводам.  

Как установлено судами при рассмотрении данного спора и следует из  материалов дела, между Кречетовой Т.В. и Кречетовым П.А. заключен брачный  договор от 10.03.2017, в котором они установили, что все имущество, нажитое  ими в период брака (а именно имущество, перечисленное в пункте 1.2 данного  договора) до момента заключения данного брачного договора является их  совместной собственностью вне зависимости от того, кто является титульным  собственником имущества, а пунктом 1.3 этого договора изменили законный  режим совместной собственности супругов, установив раздельный режим  собственности таким образом, что в собственность Должника перешли  шлакоблочный гараж площадью 16,6 кв. м и земельный участок под ним  площадью 21 кв. м, а в собственность Кречетовой Т.В. – все остальное  поименованное в брачном договоре имущество (часть 1-этажного нежилого  кирпичного здания площадью 923,1 кв.м, жилые помещения со встроенным  гаражом площадью 315,2 кв.м, кирпичный пристрой к гаражу с холодным  металлическим складом площадью 553,8 кв.м, жилое здание площадью 259,6  кв.м, жилой дом площадью 18,6 кв.м, объект незавершенного строительства -  фундамент жилого дома, объект незавершенного строительства -  незавершенный строительством жилой дом, земельные участки под указанными  объектами и три иных земельных участка площадью 1100 кв.м каждый, а также  четыре транспортных средства: автомобили марки MERCEDES-BENZ GLK220  2013 г.в., BMW 530D XDRIVE GT 2015 г.в., TOYOTA LAND CRUSER 150  (PRADO) 2015 г.в., TOYOTA-TUNDRA, 2009 г.в.).  

Ссылаясь на то, что указанный брачный договор совершен с  заинтересованным лицом в условиях неплатежеспособности возглавляемого  Должником общества «ТД ССК», по обязательствам которого перед  Райффайзенбанк Должник являлся поручителем, в целях причинения  имущественного вреда кредиторам, финансовый управляющий Маркова Е.М.  обратилась в суд с рассматриваемым заявлением.  

Удовлетворяя требования Управляющего, суды исходили из следующего. 

В соответствии с положениями статей 61.1, 213.32 Закона о банкротстве  совершенные должником или другими лицами за счет должника сделки могут  быть признаны недействительными как по основаниям и в порядке, указанным в  Законе о банкротстве, так и в соответствии с гражданским и/или семейным  законодательством.  

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов,  может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка  была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании  должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате  ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если  другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту  совершения сделки (подозрительная сделка).  

Для признания сделки недействительной по данному основанию  необходимо доказатьналичие совокупности следующих обстоятельств: сделка  была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;  в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам  кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной  цели должника к моменту совершения сделки; недоказанность хотя бы одного  из которых является основанием для отказа в признании сделки  недействительной по данному основанию (пункт 5 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63  «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального  закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63)).  

При этом из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве можно заключить, что нормы и выражения, следующие за первым  предложением данного пункта, устанавливают лишь презумпции, которые  могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для  признания сделки недействительной и описание которых содержится в первом  предложении пункта.  

Из этого следует, что, например, сама по себе недоказанность признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения  сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не  блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.  В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может  быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует  иметь в виду, что в силу абзаца 35 статьи 2 Закона о банкротстве под ним  понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или)  увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные  последствия совершенных должником сделок или юридически значимых  действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате  возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по  обязательствам должника за счет его имущества.  

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с  целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана  заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или  должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о  признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  По смыслу пункта 3 обозначенной нормы заинтересованным лицом по  отношению к должнику – гражданину, в частности, является его супруга.  

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах,  связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным  Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из  недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10  Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при  банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию  арбитражного управляющего или кредитора может быть признана  недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве  сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов  кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы.  

При этом в соответствии с устойчиво сложившейся судебной практикой  по вопросу квалификации оспариваемых сделок в условиях конкуренции  общегражданских (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской  Федерации) и специальных, закрепленных в главе III.1 Закона о банкротстве,  составов правонарушения признание причиняющей вред кредиторам сделки  ничтожной по основаниям статей 10 и 168 названного Кодекса возможно только  лишь в случае выхода обстоятельств ее совершения за пределы признаков  недействительности сделок с предпочтением или подозрительных сделок.  

Разрешая настоящий спор, суды прежде всего установили, что  оспариваемая сделка совершена в пределах трехгодичного периода  подозрительности до даты принятия заявления Райффайзенбанка о признании  Должника банкротом, что является одним из условий признания сделки  недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Установив, что включенные в третью очередь реестра требований  кредиторов Кречетова П.А. в качестве обеспеченных залогом его имущества  требования Райффайзенбанка в общем размере 43 503 988 руб. 56 коп., возникли  к Должнику после совершения оспариваемой сделки, однако учитывая, что  таковые проистекают из договора поручительства от 01.12.2016 № 7033/S1,  совершенного им в обеспечение исполнения обществом «ТД ССК» обязательств  по кредитному договору от 01.12.2016 № 7033-PRM на сумму 46 800 000 руб. с  датой погашения 28.12.2017 (с учетом изменений, в том числе, от 06.07.2017   № 2), суды, исходя из обеспечительной природы обязательств поручительства и  наличия у кредитора права предъявления требований как к основному  должнику, так и к поручителю (статья 361, пункт 1 статьи 363, пункт 1 статьи  323 Гражданского кодекса Российской Федерации), обоснованно заключили о  том, что в рассматриваемом случае даже в отсутствие у Должника в период  совершения спорной сделки признаков неплатежеспособности и/или  

недостаточности имущества является существенным и подлежит установлению  момент, когда для него с достаточной степенью стало очевидным возможное  предъявление к нему кредитных требований со стороны Райффайзенбанка.  

В этой связи судами приняты во внимание обстоятельства, установленные  в рамках дела о несостоятельности общества «ТД ССК» ( № А50-5278/2018) при  рассмотрении сделки по выплате дивидендов Кречетову П.А., являвшемуся  учредителем и директором данного общества, согласно которым общество  «ТД ССК» на протяжении длительного времени (с конца 2014 года) являлось  должником общества «Инсаюр-Автотрейд-ТЛ» по обязательствам из договора  поставки от 22.11.2012 № 160/К-28/2012 в общем размере свыше 84 млн. руб.,  что послужило основанием для предъявления последним иска в Арбитражный  суд Самарской области ( № А55-10185/2016), производство по указанному делу  определением от 08.07.2016 прекращено в связи с утверждением мирового  соглашения на условиях признания обществом «ТД ССК» задолженности  в размере 55 400 000 руб. и установления графика погашения задолженности  в срок до 31.12.2016, а также передачи обществу «Инсаюр-Автотрейд-ТЛ»  в залог, в том числе, недвижимого имущества Должника, которое впоследствии  исполнено не было, а соответствующая задолженность, на взыскание которой  в июле 2017 года выдан исполнительный лист и возбуждено исполнительное  производство, включена в реестр требований кредиторов общества «ТД ССК» и  до настоящего времени не погашена, в том числе в результате совершения  признанных недействительными сделок по выплате Должнику дивидендов.  

На основании анализа данных обстоятельств суды пришли к выводам о  том, что кредитный договор между обществом «ТД ССК» и Райффайзенбанком  и договор поручительства с Кречетовым П.А. совершены в условиях известной  последнему в силу его контролирующего над обществом «ТД ССК» положения  недостаточности активов последнего для исполнения всех имеющихся у него  обязательств; Должник в сложившихся обстоятельствах не мог не осознавать,  что неисполнение условий мирового соглашения, утвержденного в деле   № А55-10185/2016, повлечет возбуждение исполнительного производства и  сопутствующие ему ограничения (в частности, наложение ареста на денежные  средства общества «ТД ССК»), что станет препятствием к надлежащему  исполнению обязательств последнего перед иными его кредиторами, в том  числе Райффайзенбанком, что, в свою очередь, повлечет предъявление  последним требований о взыскании кредитной задолженности, в том числе к  Кречетову П.А. как поручителю. Изложенное в совокупности с условиями  оспариваемого брачного договора, по которому существенно большая и  наиболее ликвидная часть имущества Должника переходит в раздельную  собственность его супруги, позволило судам заключить, что целью совершения  оспариваемого брачного договора в марте 2017 года являлось уменьшение  объема обеспечения, за счет которого Райффайзенбанк мог рассчитывать на  погашение своих кредитных обязательств, то есть причинение имущественного  вреда данному кредитору, при том, что надлежащих и достаточных  доказательств, свидетельствующих об ином, в материалы дела не представлено,  и данная цель совершения сделки фактически достигнута.  

При этом судами детально исследованы и мотивированно отклонены:  довод Должника о том, что еще в июле 2017 обществу «ТД ССК» выдан  очередной транш,– с указанием на то, что из содержания решения Мещанского  районного суда г. Москвы от 15.03.2018 по делу № 2-4527/2018 следует, что из  40 979 070 руб. 42 коп. основного долга, впоследствии включенного в реестр  требований кредиторов должника за исключением указанного транша,  выданного 06.07.2017, в размере 6 661 018 руб. 62 коп., вся остальная сумма  получена обществом-заемщиком в период с декабря 2016 года по февраль 2017  года, то есть как раз в период, предшествующий заключению спорного  брачного договора; возражения Кречетовой Т.В., сводящиеся к прекращению  фактических брачных отношений между Кречетовыми начиная с декабря 2016  года,– по мотиву неподтвержденности материалами дела данного довода, а  также того, что само по себе данное обстоятельство в условиях длительности  таковых, предполагающей осведомленность Кречетовой Т.В. обо всех  существенных фактах деятельности Должника, касающейся экономической  составляющей их совместной жизни, а также дачи ею нотариально  удостоверенного письменного согласия на передачу в залог Райффайзенбанка  недвижимого имущества, что предполагало как минимум ее осведомленность об  обязательстве, в обеспечение которого данный залог совершен, не опровергает  презумпции осведомленности Кречетовой Т.В. о противоправной цели  заключения Должником спорной сделки; возражения о направленности  оспариваемой сделки на урегулирование алиментных обязательств Должника,–  отметив, что по общему правилу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса  Российской Федерации брачный договор не может регулировать права и  обязанности супругов в отношении детей, а также то, что такая позиция  противоречит доводам самой же Кречетовой Т.В. о приобретении имущества за  счет ее личных средств, поскольку в таком случае представляется сомнительной  экономическая целесообразность зачета Должником части такого имущества в  счет исполнения его алиментных обязательств.  

С учетом изложенного суды заключили, что сколько-нибудь разумная и  характерная для подобного рода сделок цель ее совершения, исключающая  ранее приведенные выводы о злонамеренности поведения Должника и  Кречетовой Т.В., последними не подтверждена, его совершение не соотносится  ни с моментом рассмотрения спора о расторжении между ними брака, ни с их  пояснениями о том, что на дату его заключения каких-либо разногласий  относительно порядка раздела их имущества не имелось, а также с тем, что  спорным брачным договором не охвачено иное совместно нажитое имущество –  доли Должника в уставных капиталах ряда юридических лиц, земельный  участок площадью 2450 кв. м и нежилое здание площадью 904,7 кв. м,  в отношении которого Кречетова Т.А. обращалась в суд с заявлением о  получении выручки от его продажи с торгов, о принятии обеспечительных мер в  виде запрета проведения торгов, а также в суд общей юрисдикции с иском о  разделе данного имущества, что в совокупности с ранее изложенным расценено  судами как свидетельствующее о наличии у супругов Кречетовых обоюдного  умысла на совершение оспариваемой сделки в неправомерных целях.  

Таким образом, установив, что оспариваемый брачный договор совершен  в трехлетний период подозрительности, в целях причинения вреда  имущественным правам кредиторов путем уменьшения объема обеспечения по  договору поручительства между Должником и Райффайзенбанком в условиях  существенного риска возникновения неплатежеспособности основного  заемщика – общества «ТД ССК», при осведомленности Кречетовой Т.В. об  указанных целях совершения данной сделки, при этом повлек наступление  названных негативных последствий для кредиторов Должника, суды первой и  апелляционной инстанций пришли обоснованному выводу о том, что брачный  договор от 10.03.2017 между Кречетовой Т.В. и Кречетовым П.А. подлежит  признанию недействительной сделкой как по основаниям пункта 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве с применением последствий его недействительности в  виде восстановления законного режима общей совместной собственности  супругов в отношении упомянутого в нем имущества.  

По результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения  материалов дела, заслушав в судебном заседании пояснения участвующих в  споре лиц, суд округа считает, что суды обеих инстанций, в полном объеме  исследовав и оценив все приведенные сторонами спора доводы и возражения и  представленные в материалы дела доказательства, верно установили имеющие  существенное значение для правильного разрешения настоящего спора  фактические обстоятельства, дали им мотивированную правовую оценку,  выводы судов о наличии оснований для признания оспариваемой сделки  недействительной соответствуют установленным ими фактическим  обстоятельствам спора и имеющимся в деле доказательствам, основаны на  правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения.  

Все изложенные в кассационной жалобе Кречетовой Т.В. доводы  тождественны ранее приводимым ею в ходе рассмотрения настоящего спора по  существу возражениям, которые являлись предметом проверки и исследования  судов первой и апелляционной инстанций; данные доводы не свидетельствуют  о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов,  касаются исключительно вопросов исследования и оценки фактических  обстоятельств и доказательственной базы по спору, по существу представляя  собой персональное мнение Кречетовой Т.В. о том, как таковые надлежало  оценить, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за  пределы его компетенции и полномочий, установленных статьями 286 – 288  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Так, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской  Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О,  статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного  Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции,  предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов  право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм  материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно  исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.  

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и  второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают  доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе  принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности  судебного разбирательства, что недопустимо.  

С учетом приведенной правовой позиции, само по себе несогласие  подателя кассационной жалобы с выводами судов первой и апелляционной  инситанций, основанными на расхожей с ее позицией оценке фактических  обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, не может служить  основанием для изменения/отмены состоявшихся по спору судебных актов.  

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального  и/или процессуального права, являющихся основанием для изменения  или отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено,  следует признать, что обжалуемые определение Арбитражного суда Пермского  края от 17.09.2019 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 05.12.2019 являются законными и обоснованными,  отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежат.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 17.09.2019  по делу № А50-33598/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 05.12.2019 по тому же делу оставить без изменения,  кассационную жалобу Кречетовой Татьяны Викторовны – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию  Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев  со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьями 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Н.В. Шершон  

Судьи О.Н. Пирская  

 Г.М. Столяренко