ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тула                                                                                                      Дело № А54-9213/2017

Резолютивная часть постановления объявлена   24.07.2019

Постановление изготовлено в полном объеме    29.07.2019

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Тимашковой Е.Н., судей Мордасова Е.В. и Стахановой В.Н., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, при участии представителей истца – закрытого акционерного общества «Центрально-Черноземная плодово-ягодная компания» (г. Воронеж, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) – ФИО2 (доверенность от 23.07.2019 № 75/19), ответчика – акционерного общества «Страховая компания Опора» (г. Рязань, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) – ФИО3 (доверенность от 22.07.2019) и третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, – союза «Единое объединение страховщиков агропромышленного комплекса – Национальный союз агростраховщиков» (г. Москва, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) – ФИО4 (доверенность от 25.02.2019              № 16), ФИО5 (доверенность от 09.01.2019 № 7) и ФИО6 (доверенность от 09.01.2019 № 5) и общества с ограниченной ответственностью страховой брокер «Эклектика» (г. Москва, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) –                        ФИО7 (доверенность от 22.07.2019) и ФИО8 (доверенность от 22.07.2019 № 22-07-2019), в отсутствие представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, – Центрального Банка Российской Федерации (г. Москва, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), извещенного о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу закрытого акционерного общества «Центрально-Черноземная Плодово-Ягодная Компания» на решение Арбитражного суда Рязанской области от 17.04.2019 по делу № А54-9213/2017 (судья Савин Р.В.), 

УСТАНОВИЛ:

закрытое акционерное общество «Центрально-Черноземная плодово-ягодная компания» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Рязанской области с исковым заявлением к акционерному обществу «Страховая компания Опора» (далее – ответчик) о признании недействительным пункта 5.3 договора сельскохозяйственного страхования (урожай сельскохозяйственных культур) от 27.10.2016 № 74001000400524 и взыскании страхового возмещения в сумме 204 319 916 рублей.

Определениями суда первой инстанции от 26.02.2018 и 25.09.2018 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены союз «Единое объединение страховщиков агропромышленного комплекса – Национальный союз агростраховщиков» (далее – союз агростраховщиков), общество с ограниченной ответственностью страховой брокер «Эклектика» (далее – ООО СБ «Эклектика») и Центральный Банк Российской Федерации (далее – ЦБ РФ).

Решением Арбитражного суда Рязанской области от 17.04.2019 в удовлетворении требований отказано. 

Не согласившись с принятым судебным актом, истец обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять по делу новый судебный акт. В обоснование своей позиции указывает на то, что суд первой инстанции неправильно отказал в удовлетворении заявления в части признания недействительным пункта 5.3 спорного договора. Отмечает, что судом первой инстанции не исследовано и не оценено экспертное заключение ФГБУ «Всероссийский научно-исследовательский институт сельскохозяйственной метеорологии» от 29.03.2018 № 2018-2. Считает, что суд первой инстанции пришел к выводу о том, что спорные яблони не могут погибнуть при температуре почвы -1,8 °C без учета представленных им доказательств. Заявляет о несогласии с выводом суда первой инстанции о том, что экспертное заключение ведущих специалистов Федерального научного центра им. И.В. Мичурина не является ненадлежащим доказательством, подтверждающим факт гибели завязей на территории истца в результате отрицательной температуры почвы, зафиксированной 11.05.2017. Полагает, что суд первой инстанции необоснованно отверг в качестве допустимого доказательства акт обследования от 13.05.2017 (в редакции истца) и констатировал злоупотребление правом в действиях истца. 

Также указывает, что вывод суда первой инстанции о недостоверности представленного им комиссионного акта обследования от 16.05.2017 является неправильным. Обращает внимание на то, что при установлении размера ущерба суд первой инстанции не дал оценки его первичной документации по результатам сбора урожая в 2017 году. Полагает, что им не нарушен пункт 8.5.7 правил страхования об извещении страховщика не позднее чем за 10 рабочих дней о дате определения урожайности на корню и дате начала проведения уборочных работ, поскольку  начало уборочных работ состоялось в сроки, указанные в заявлении на страхование от 25.10.2016, в связи с чем уведомления не требовалось. Считает, что на всей территории страхования имелись плодоносящие насаждения.

От ответчика, союза агростраховщиков, ЦБ РФ и ООО СБ «Эклектика» в суд апелляционной инстанции поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых они, считая принятое решение законным и обоснованным, просят оставить его без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца заявил ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с неполучением от союза агростраховщиков и ООО СБ «Эклектика» отзывов на апелляционную жалобу.

Разрешая данное ходатайство в соответствии со статьей 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для его удовлетворения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 158 АПК РФ арбитражный суд откладывает судебное разбирательство в случаях, предусмотренных настоящим кодексом, а также в случае неявки в судебное заседание лица, участвующего в деле, если в отношении этого лица у суда отсутствуют сведения об извещении его о времени и месте судебного разбирательства..

Между тем апелляционная инстанции не находит оснований для отложения судебного заседания по причине неполучения отзывов, поскольку истец не был лишен возможности ознакомиться с ними с момента их поступления в суд апелляционной инстанции. С ходатайством о направлении данных отзывов в адрес истца любым доступным путем, в том числе факсом, на электронную почту и т. п., он к суду апелляционной инстанции не обращался.

Таким образом, в удовлетворении названного ходатайства судом апелляционной инстанции отказано.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и изложенные в отзывах возражения, суд апелляционной инстанции считает, что решение суда не подлежит отмене по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что между ответчиком (страховщик) и истцом  (страхователь) 27.10.2016 заключен договор сельскохозяйственного страхования (урожая сельскохозяйственных культур) № 74001000400524, согласно пункту 1.1 которого договор заключен на основании письменного заявления страхователя на страхование (приложение № 1 к договору) и в соответствии с правилами страхования (стандартными) урожая сельскохозяйственных культур, посадок многолетних насаждений, осуществляемого с государственной поддержкой от 21.04.2016 (далее – правила страхования), являющихся приложением № 2 к договору.

Из пункта 2.1 договора усматривается, что объект страхования – имущественные интересы страхователя (выгодоприобретателя), связанные с риском утраты (гибели) урожая сельскохозяйственной культуры на всей площади посева/посадки в хозяйстве страхователя в результате воздействия событий, указанных в пункте 2.4 договора. Застрахованная площадь посадки составляет 1280,9 га, цена реализации – 1963,6 руб/ц, средняя 5 летняя урожайность (с площади посадки) – 135,9 ц/га, страховая стоимость – 341 812 315 рублей.

В соответствии с пунктам 2.4 и 2.4.1 договора страхование урожая сельскохозяйственной культуры производится на случай утраты (гибели) урожая сельскохозяйственной культуры в результате воздействия следующих событий: воздействие опасных для производства сельскохозяйственной продукции природных явлений: атмосферная, почвенная засуха, суховей, заморозки, вымерзание, выпреванне, градобитие, пыльная буря, ледяная корка, половодье, наводнение, подтопление, паводок, оползень, переувлажнение почвы, сильный ветер, ураганный ветер, землетрясение, лавина, сель и природный пожар.

Событие считается состоявшимся, если оно полностью соответствует критериям для данного явления, указанным в приложении № 3 к договору, и произошло в период, указанный в пункте 2.6 договора.

В пункте 4.1 правил указано, что страховым риском является предполагаемое событие, обладающее признаками вероятности и случайности, на случай наступления которого осуществляется страхование.

Согласно пунктам 4.2 и 4.2.1 правил риском является риск утраты (гибели) урожая сельскохозяйственной культуры, утраты (гибели) посадок многолетних насаждений в результате воздействия следующих событий: воздействие опасных для производства сельскохозяйственной продукции природных явлений: 1) атмосферная, почвенная засуха, 2) суховей, 3) заморозки, 4) вымерзание, 5) выпревание, 6) градобитие, 7) пыльная буря,   8) ледяная корка, 9) половодье, 10) наводнение, 11) подтопление, 12) паводок,                      13) оползень, 14) переувлажнение почвы, 15) сильный ветер, 16) ураганный ветер,                     17) землетрясение, 18) лавина, 19) сель и 20) природный пожар.

В приложении № 7 к правилам определено понятие заморозков, согласно которому заморозками является понижение температуры воздуха и/или поверхности почвы (травостоя) до значений ниже 0 °С на фоне положительных средних суточных температур воздуха в периоды активной вегетации сельхозкультур или уборки урожая приводящее к их повреждению, а также частичной или полной гибели урожая: сельхозкультур.

В силу пункта 2.5 договора территория страхования (месторасположение объекта страхования): Воронежская область, Новоусманский район в границах бывших земельных угодий совхоза «Новоусанский» и ОАО «Крыловское», согласно карте расположения полей.

В пункте 2.7 договора стороны согласовали срок его действия: с 00 часов 00 минут дня, следующего за днем уплаты первого страхового взноса в объеме, предусмотренном пунктом 2.3 договора, до 24 часов 00 минут 27.10.2017.

На основании пункта 5.3 договора все споры, разногласия или требования, возникающие из договора или в связи с ним, касающиеся его исполнения, нарушения, прекращения или недействительности, подлежат разрешению в Третейском суде финансовых и кредитных организаций (

<

...>) в соответствии с его положением и регламентом. Решение Третейского суда является для сторон окончательным. Решение Третейского суда признается сторонами, обжалованию не подлежит и исполняется в добровольном порядке в сроки, установленные в решении Третейского суда. Стороны подтверждают, что неисполненное добровольно в срок решение Третейского суда подлежит принудительному исполнению в установленном законодательством порядке. Стороны обязуются соблюдать конфиденциальность информации, связанной с рассмотрением спора в Третейском суде.

Истец 12.05.2017 обратился к ответчику с заявлением о событии, имеющем признаки страхового случая.

Заявления о событии, имеющем признаки страхового случая, представленные в материалы дела истцом (т. 1, л. 41 и т. 3, л. 130 – 131) и ответчиком (т. 2, л. 122 – 124), имеют отличия в определении периода события (с 10.05.2017 по 11.05.2017 у истца и 11.05.2017 у ответчика), характере и степени повреждений (25 – 90 % у истца и 25 – 30 % у ответчика), предполагаемом размере ущерба (86 333 694 рубля 47 копеек у истца и отсутствие указанной графы в копии заявления, представленной ответчиком).

Из текста этих заявлений следует, что в результате понижения температуры воздуха и поверхности почвы (травостоя) до значений ниже 0 °С на фоне положительных средних суточных температур воздуха в периоды активной вегетации с/х культур поврежден урожай семечковых (яблонь).

С целью обследования посадок в хозяйстве истца ответчиком привлечен агроном-эксперт ФИО9.

По результатам проведенного обследования комиссией в составе директора истца ФИО10 и эксперта ФИО9 составлен акт обследования № 1 урожая сельскохозяйственных культур.

Данный акт также представлен сторонами в материалы дела в различных редакциях (т. 3, л. 127 – 129 и т. 2, л. 125 – 128).

Воронежским ЦГМС – филиала ФГБУ «Центрально-Черноземеное УГМС» 15.05.2017 выдана справка № 513 о том, что в пос. Новоусманский, д. Михайловка и                   с. Крыловка Новоусманского района Воронежской области не производятся наблюдения в виду отсутствия метеостанций. По данным близлежащей метеостанции М-2 Воронеж 11.05.2016 зафиксирована минимальная температура поверхности почвы -1,8 °С; минимальная за сутки температура воздуха 0,8 градусов °С.

Как усматривается из данной справки, при обследовании яблоневых садов в                     пос. Новоусманский, д. Михайловка и с. Крыловка Новоусманского района комиссией, с участием агрометеоролога отдела агрометнаблюдений Воронежского ЦГМС, отмечено повреждение образовавшейся завязи.

Комиссией в составе председателя комиссии ФИО11 – начальника отдела по сельскому хозяйству администрации Новоусманского муниципального района, членов комиссии: ФИО12 – ведущего консультанта отдела растениеводства департамента аграрной политики Воронежской области, ФИО13 – агрометеоролога ЦГМС, ФИО14 – помощника главы администрации Новоусманского муниципального района по делам ГО и ЧС, ФИО15 – старшего специалиста отдела по сельскому хозяйству администрации Новоусманского муниципального района, ФИО16 – специалиста по защите растений Новоусманского филиала ФГБУ «Россельхозцентр», ФИО10 – генерального директора истца, ФИО17 – начальника управления растениеводства истца, ФИО18 – главного агронома отделения Крыловское истца, 16.05.2017 составлен акт обследования многолетних насаждений (яблони) Крыловского отделения, согласно которому в результате обследования комиссией зафиксирован факт гибели генеративных органов и образовавшейся завязи плодов яблони на общей площади 1280,9 га в результате ночных заморозков с минимальной температурой, опустившейся до отметки -2,1 °С в районе                  д. Михайловка и с. Крыловка, а также в районе 1-го отделения с-за Новоусманский в Новоусманском районе Воронежской области 11.05.2017 в период с 03 часов 00 минут до 06 часов 00 минут. На момент обследования поражение завязи плодов яблони составило 60 – 90 %.

Истец 31.05.2017 обратился к ответчику с заявлением об авансовой выплате в размере 86 333 694 рублей 47 копеек.

Также составлен предварительный расчет убытка, составивший 25 900 108 рублей при сумме рассчитанного убытка в размере 86 333 694 рублей.

Истец 20.06.2017 обратился к ответчику с заявлением, в котором требовал произвести предварительную выплату в части расходов, понесенных по предотвращению или уменьшению убытка в размере 12 950 054 рублей.

На основании заявления о предварительной выплате составлен предварительный расчет произведенных расходов страхователя по предотвращению убытков в размере                12 950 054 рублей. Указанная сумма подлежала выплате частями. Первый платеж на сумму 2 590 011 рублей – до 04.07.2017.

В предварительном расчете также отражено, что ночные заморозки 11 мая могут привести к снижению фактического урожая по сравнению с запланированным от 15 % до 20 %.

Платежными поручениями от 03.07.2017 № 9358 на сумму 2 590 011 рублей и от 24.07.2017 № 10335 на туже сумму ответчик произвел выплату по договору страхования в общей сумме 5 593 951 рубля.

С целью определения урожайности на корню проведено обследование объекта страхования с привлечением экспертной организации ООО «АНЭ «ОцЭкс», эксперта ФИО19, по результатам которого составлен акт обследования № 2 посевов/посадок сельскохозяйственных культур/определения урожайности на корню от 08.09.2017 с приложением фотоматериалов, содержащих привязку GPSкоординат.

Истцом 24.10.2017 в органы статистики сдана форма статистического учета 29-сх.

Истец 25.10.2017 обратился к ответчику с заявлением о страховой выплате в размере 209 913 867 рублей.

В период с сентября по ноябрь 2017 года ответчик направлял истцу многочисленные запросы о предоставлении документов, предусмотренных пунктом 9.5 и 9.6 правил страхования.

Истец запрашиваемые документы представил частично, уведомив ответчика об отсутствии или неправомерности требования о предоставления остальной части документов.

Истцом в адрес ответчика 08.11.2017 направлена претензия с требованием об осуществлении страховой выплаты, которая оставлена последним без удовлетворения.

Указанные обстоятельства явились основанием для обращения истца в арбитражный суд с исковым заявлением.

Рассматривая спор по существу и отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим. 

Относительно требования истца о признании недействительным пункта 5.3 договора суд первой инстанции правильно указал следующее.

Согласно пункту 5.3 договора все споры, разногласия или требования, возникающие из договора или в связи с ним, касающиеся его исполнения, нарушения, прекращения или недействительности, подлежат разрешению в Третейском суде финансовых и кредитных организаций (

<

...>) в соответствии с его положением и регламентом. Решение Третейского суда является для сторон окончательным. Решение Третейского суда признается сторонами, обжалованию не подлежит и исполняется в добровольном порядке в сроки, установленные в решении Третейского суда. Стороны подтверждают, что неисполненное добровольно в срок решение Третейского суда подлежит принудительному исполнению в установленном законодательством порядке. Стороны обязуются соблюдать конфиденциальность информации, связанной с рассмотрением спора в Третейском суде.

Из материалов дела усматривается, что, заявляя требование о признании данного пункта недействительным, истец указывает, что согласно пункту 13 статьи 52 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ  «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (далее – Закон № 382-ФЗ) по истечении одного года со дня установления Правительством Российской Федерации порядка, предусмотренного частями 4 – 7 статьи 44 настоящего закона, постоянно действующие арбитражные учреждения, постоянно действующие третейские суды, не соответствующие требованиям статьи 44 настоящего закона и не получившие права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения (за исключением Международного коммерческого арбитражного суда и Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Российской Федерации), не вправе осуществлять деятельность по администрированию арбитража.

Также истец полагает, что поскольку по состоянию на 01.11.2017 Третейский суд финансовых и кредитных организаций не соответствует требованиям статьи 44 указанного закона, третейская оговорка является недействительной.

Однако, как верно отметил суд первой инстанции, истцом не учтено, что в силу части 4 статьи 52 Закона № 382-ФЗ  действительность арбитражного соглашения и любых иных соглашений, заключенных сторонами арбитража по вопросам арбитража, определяется в соответствии с законодательством, действовавшим на дату заключения соответствующих соглашений. В рамках производства в судах по вопросам, связанным с указанным разбирательством, применяются нормы, предусмотренные частью 10 настоящей статьи.

По состоянию на дату заключения договора (27.10.2016) Третейский суд финансовых и кредитных организаций был вправе осуществлять функции арбитражного учреждения.

В силу пункта 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

На основании статей 5 и 7 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ                                    «О третейских судах в Российской Федерации» спор может быть передан на рассмотрение третейского суда при наличии заключенного между сторонами третейского соглашения. Третейское соглашение может быть заключено сторонами в отношении всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между сторонами в связи с каким-либо конкретным правоотношением. Третейское соглашение подлежит заключению в письменной форме, и считается заключенным, если оно содержится в документе, подписанном сторонами.

Судом первой инстанции верно указано, что в рассматриваемом случае договор страхования,  содержащий печати и подписи сторон, а также третейское соглашение, не оспоренное в предусмотренном законом порядке, недействительным или утратившим силу не признан, следовательно, правовых оснований для выводов о недействительности третейской оговорки не имеется ввиду отсутствия доказательств ее ничтожности.

При заключении договора отсутствовали какие-либо пороки воли сторон, дающие основание предполагать, что истец или ответчик, заключая договор, находились под влиянием обмана или заблуждения, насилия или угрозы.

Договор не нарушает закон или иной нормативно-правовой акт, не противоречит основам порядка и нравственности, не является мнимой или притворной сделкой, не противоречит целям деятельности сторон и заключен в полном соответствии с полномочиями, предоставленными органу юридического лица.

При этом при заключении договора истец не был лишен возможности влиять на его содержание, предлагать иные условия, а также составлять протокол разногласий.

Помимо этого, в период действия договора сторонами подписаны два дополнительных соглашения от 15.11.2016 № 1 и от 26.04.2017 № 2, однако истцом не заявлялись предложения по изменению пункта договора, предусматривающего третейскую оговорку, а до обращения в суд иском им не заявлялось о недействительности данного пункта.

Указанное свидетельствует о том, что условия договора согласованы сторонами и третейское соглашение заключено при обоюдном волеизъявлении истца и ответчика.

То обстоятельство, что по состоянию на 01.11.2017 и на дату обращения истца с исковым заявлением в арбитражный суд Третейский суд финансовых и кредитных организаций не соответствует требованиям, содержащимся в статье 44 Закона № 382-ФЗ, и не получил права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения, само по себе не может служить основанием для признания условия пункта 5.3 договора недействительным.

Как разъяснено Верховным Судом Российской Федерации в определении от 16.11.2017 № 305-ЭС17-924, нерассмотрение исковых требований заявителя по существу в случае, когда определенный в договоре постоянно действующего третейский суд не функционирует, является нарушением гарантированное статьями 46 и 47 Конституции Российской Федерации права на судебную защиту в том суде, к подсудности которого оно отнесено законом, и права на доступ к правосудию.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правильно указал, что по причине невозможности исполнения пункта 5.3 договора настоящий спор подлежит рассмотрению Арбитражным судом Рязанской области.

Довод апелляционной жалобы относительно отказа суда первой в удовлетворении заявления в части признания недействительным пункта 5.3 договора является несостоятельным ввиду следующего. 

Из материалов дела усматривается, что истец не отразил никаких правовых оснований, указывающих на недействительность данного пункта договора, кроме того, что с 01.11.2017 Третейский суд финансовых и кредитных организаций не вправе рассматривать судебные споры в связи с его несоответствием Правилам предоставления права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения.

Заявляя такой довод, истец не учитывает вышеуказанный пункт 4 статьи 52 Закона             № 382-ФЗ.

Причем апелляционная коллегия отмечает, что, несмотря на отказ суда первой инстанции в признании пункта 5.3 договора страхования недействительным, права истца нарушены не были ввиду того, что суд рассмотрел исковое заявление по существу.

В отношении требования истца о взыскании страхового возмещения суд первой инстанции верно указал следующее.

В соответствии со статями 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами.

Согласно пункту 1 статьи 927 ГК РФ страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования, заключаемых гражданином или юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией (страховщиком).

Статьей 929 ГК РФ определено, что по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

На основании подпункта 1 пункта 2 данной статьи по договору имущественного страхования может быть застрахован риск утраты (гибели), недостачи или повреждения определенного имущества.

К числу обстоятельств, требующих обязательного доказывания страхователем по делу о взыскании страхового возмещения в связи с наступлением страхового случая относятся: факт наступления страхового случая, факт наличия и размера ущерба, причиненного страхователю возникновением страхового случая, а также наличие причинно-следственной связи между наступившим страховым случаем и убытками, заявленными к возмещению.

Отсутствие хотя бы одного из вышеперечисленных обстоятельств свидетельствует об отсутствии у страховщика обязанности произвести страховую выплату.

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Бремя доказывания факта наступления страхового случая возложено на страхователя или выгодоприобретателя по договору страхования, тогда как обязанность доказать отсутствие страхового случая лежит на страховщике.

Как предусмотрено статьей 943 ГК РФ, условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования). Условия, содержащиеся в правилах страхования и не включенные в текст договора страхования (страхового полиса), обязательны для страхователя (выгодоприобретателя), если в договоре (страховом полисе) прямо указывается на применение таких правил и сами правила изложены в одном документе с договором (страховым полисом) или на его оборотной стороне либо приложены к нему.

Из пункта 1.1 договора усматривается, что он заключен на основании письменного заявления страхователя на страхование (приложение № 1 к договору) и в соответствии с правилами страхования (стандартными) урожая сельскохозяйственных культур, посадок многолетних насаждений, осуществляемого с государственной поддержкой от 21.04.2016, которые являются приложением № 2 к договору.

Следовательно, содержащиеся в правилах страхования положения, не включенные в текст договора сельскохозяйственного страхования, обязательны как для истца, так и для ответчика.

При заключении договора имущественного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о характере события, на случай наступления которого осуществляется страхование (страхового случая)                               (статьи 942 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона от 27.11.1992 № 4015-1                              «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховым случаем является свершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

Из пунктов 2.4 и 2.4.1 договора усматривается, что страхование урожая сельскохозяйственной культуры производится на случай утраты (гибели) урожая сельскохозяйственной культуры в результате воздействия следующих событий: воздействие опасных для производства сельскохозяйственной продукции природных явлений: заморозки.

Аналогичное условие закреплено в пунктах 4.2 и 4.2.1 правил страхования, согласно которым страховым риском является риск утраты (гибели) урожая сельскохозяйственной культуры, утраты (гибели) посадок многолетних насаждений в результате воздействия следующих событий: воздействие опасных для производства сельскохозяйственной продукции природных явлений:  заморозки.

Причем понятие заморозков определено в приложении № 7 к правилам страхования.

Так, заморозками является понижение температуры воздуха и/или поверхности почвы (травостоя) до значений ниже 0 °С на фоне положительных средних суточных температур воздуха в периоды активной вегетации сельхозкультур или уборки урожая приводящее к их повреждению, а также частичной или полной гибели урожая: сельхозкультур.

Следовательно, для подтверждения наступления опасного для производства сельскохозяйственной продукции природного явления  заморозков необходимо установить наличие отрицательных температур воздуха и/или почвы в периоды активной вегетации сельхозкультур и повреждение в результате указанных температур сельхозкультур.

На основании пункта 4.3 правил страхования страховым случаем признается утрата (гибель) урожая сельскохозяйственной культуры, утрата (гибель) посадок многолетних насаждений в результате событий, указанных в пункте 4.2 настоящих правил, произошедших в период страхования, установленный договором сельскохозяйственного страхования, на территории страхования.

Указанное свидетельствует о том, что для наступления страхового случая необходимо установить наличие природного явления – заморозков и утрату (гибель) урожая сельскохозяйственной культуры в результате указанного события.

Судом первой инстанции установлено, что в подтверждение понижения температуры ниже 0 °С истцом представлена справка Воронежского ЦГМС – филиала ФГБУ «Центрально-Черноземеное УГМС» от 15.05.2017 № 513, в соответствии с которой в пос. Новоусманский, д. Михайловка и с. Крыловка Новоусманского района Воронежской области наблюдения не производятся в виду отсутствия метеостанций. По данным близлежащей метеостанции М-2 Воронеж 11.05.2016 зафиксирована минимальная температура поверхности почвы -1,8 градусов °С и минимальная температура воздуха за сутки 0,8 градусов °С.

Также в материалах дела имеется справка Воронежского ЦГМС – филиала                 ФГБУ «Центрально-Черноземеное УГМС» от 17.12.2018 № 1086, свидетельствующая о том, что температура воздуха в 0,8 градусов °С наблюдалась в течении 3 часов, в период с 03 часов 00 минут до 06 часов 00 минут 11.05.2017 (т. 59, л. 36).

В связи с этим суд первой инстанции верно указал, что имеющимися в материалах дела документами подтверждается наличие отрицательной температуры на поверхности почвы в период активной вегетации сульхозкультур (семечковых).

Согласно пояснениям ответчика температура почвы не применима для установления опасного природного явления для производства семечковых (яблок). При этом температура воздуха не опускалась ниже 0,8 градусов °С.

В материалы дела представлены сведения оригинаторов сортов яблок, урожай которых застрахован спорным договором.

В соответствии с заявлением на страхование урожая сельскохозяйственных культур истцом застрахован урожай следующих сортов: «Синап орловский», «Орловское полосатое», «Лобо», «Спартан», «Антоновка обыкновенная», «Мелба», «Уэсли», «Папировка», «Жигулевское», «Память Мичурина», «Пепин шафранный», «Красное ранее», «Богатырь», «Северный синап» и «Вишневая».

Как усматривается из представленных писем оригинаторов указанных сортов, цветки и завязи выращиваемых истцом яблонь могли погибнуть при температуре от -2 до -3,5 °С.

Кроме того, описывая период цветения указанных сортов, оригинаторы связывают его длительность с температурой воздуха.  Сведения о критичности отрицательных температур почвы для завязей, цветков и бутонов в указанных письмах отсутствуют.

В связи со сказанным суд верно отметил, что из представленных в материалы дела документов следует, что завязи, цветки и бутоны выращиваемых сортов семечковых не могли быть повреждены при температуре почвы -1,8 °С. При этом отрицательной температуры воздуха в спорный период не зафиксировано.

Относительно представленного истцом экспертного заключения ведущих специалистов Федерального научного центра им. И.В. Мичурина суд справедливо указал, что оно выполнено на основании обобщенных результатов обследования насаждений яблони Тамбовской, Липецкой, Воронежской и Белогородской областей. Помимо температур, указанных в справке Воронежского ЦГМС, в экспертном заключении учитывались и иные негативные факторы зимнего периода 2016/2017 годов, функционального состояния яблонь, сложных погодных условий марта и апреля. При этом выводы экспертов носят вероятностный характер.

Таким образом, данное заключение справедливо признано судом первой инстанции ненадлежащим доказательством, подтверждающим факт гибели завязей на территории истца в результате отрицательной температуры почвы, зафиксированной 11.05.2017, и не опровергает доказательств, представленных иными лицами, участвующими в деле.

Также в обоснование факта повреждения и гибели цветков и образовавшейся завязи истцом в материалы дела представлен акт обследования № 1, из которого усматривается, что 13.05.2017 проведено обследование посадок садов семечковых (яблони) застрахованных по спорному договору на площади 1280,9 га. В ходе обследования установлено, что в результате неоднократного воздействия ночных заморозков с понижением температуры воздуха до отрицательных значений 11 мая произошло повреждение и гибель цветков и образовавшейся завязи. Анализ повреждений показал, что в первую очередь пострадали генеративные органы цветков (пыльники и пестики), цветоложе с семяпочкой. Повреждения генеративных органов внешне проявилось в потере тургора, побурении и утрате жизнеспособности. При поперечном разрезе семяпочки также наблюдается побурение содержимого и разрыв тканей, что делает невозможным дальнейшее формирование и развитие плодов. Степень оценивается при подсчете 100 соцветий на каждом квартале каждого помологического сорта и составила 40 – 70 % в среднем по саду, что приведет к снижению фактического урожая по сравнению с запланированным от 25 до 90 %.

Между тем ответчиком в материалы дело также представлен акт обследования № 1, но в другой редакции.

Так, из акта № 1 представленного ответчиком следует, что 13.05.2017 проведено обследование посадок садов семечковых (яблони) застрахованных по договору на площади 1280,9 га. В ходе обследования установлено, что в результате неоднократного воздействия ночных заморозков, с понижением температуры воздуха до отрицательных значений 11 мая произошло повреждение и гибель цветков и образовавшейся завязи. Анализ повреждений показал, что в первую очередь пострадали генеративные органы цветков (пыльники и пестики), цветоложе с семяпочкой. Повреждения генеративных органов внешне проявилось в потере тургора, побурении и утрате жизнеспособности. При поперечном разрезе семяпочки, также наблюдается побурение содержимого и разрыв тканей, что делает невозможным дальнейшее формирование и развитие плодов. Степень оценивается при подсчете 100 соцветий на каждом квартане каждого помологического сорта и составила 25 – 30 % в среднем по саду, что приведет к снижению фактического урожая по сравнению с запланированным от 15 до 20 %. На яблонях наблюдается слабая степень повреждения вредителями. Рекомендуется произвести обработку. Также рекомендуется произвести внекорневую подкормку посадок путем опрыскивания листьев и цветов слабыми водными растворами необходимых макро- и микроэлементов.

Данные акты подписаны представителями истца и ответчика и скреплены печатями сторон.

Однако сведения в указанных актах противоречат друг другу.

Суд первой инстанции правильно отклонил доводы сторон о том, что протоколом допроса свидетеля ФИО20 или протоколом осмотра электронного почтового ящика подтверждается достоверность представленных истцом или ответчиком актов.

Так, суд верно указал, что протокол допроса свидетеля ФИО20 от 06.03.2018 серии 36АВ 2484470, составленный Червонной Г.Ю., временно исполняющей обязанности ФИО21, нотариуса нотариального округа городского округа город Воронеж Воронежской области, не является доказательством, подтверждающим достоверность сведений одного акта и опровергающим сведения другого.

Причем копии актов обследования № 1, обозрение которых происходило в присутствии исполняющего обязанности нотариуса, к указанному протоколу не приложены.

В материалы дела не представлены доказательства, позволяющие установить идентичность актов, обозреваемых при допросе ФИО9, актам, представленным сторонами.

Помимо этого суд правильно отметил, что протокол осмотра электронной почты ответчика не является доказательством, подтверждающим достоверность сведений одного из актов.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

На основании пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом                          (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Согласно пункту 5 данной статьи добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Как верно отметил суд первой инстанции, в рассматриваемом случае представленные сторонами акты подписаны их представителями и скреплены их печатями без замечаний и возражений.

На основании пункта 8.5.10 правил страхования при наступлении события, имеющего признаки страхового, страхователь (выгодоприобретатель, если он намерен воспользоваться правом на страховую выплату) обязан зафиксировать и по запросу страховщика предоставить фото-, видеоматериалы, подтверждающие наступление событий, предусмотренных договором сельскохозяйственного страхования, а также документы, указанные в разделе 9 настоящих правил, подтверждающие причинно-следственную связь между наступлением события, предусмотренного договором сельскохозяйственного страхования в соответствии с пунктом 4.2 настоящих правил, и убытками, произошедшими в связи с утратой (гибелью) урожая сельскохозяйственной культуры, утратой (гибелью) посадок многолетних насаждений. При этом ответственность за сбор документов, подтверждающих то, что убытки понесены страхователем в результате страхового случая, возлагается на самого страхователя.

Судом первой инстанции на основании статьи 10 ГК РФ действия истца по составлению, подписанию и заверению своей печатью различных по своему содержанию актов правомерно признаны недобросовестными, поскольку это противоречит обязанности, установленной в пункте 8.5.10 правил страхования.

Согласно пункту 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.11.2003 № 75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования» страховщик при осуществлении профессиональной деятельности на рынке страховых услуг вправе использовать любые допускаемые законом способы для восполнения недостаточности предоставленных страхователем сведений, проверки их достоверности, в том числе путем осмотра и запроса дополнительных документов.

Как указано в пунктах 8.3.1 – 8.3.4 правил страхования, страховщик имеет право выяснять самостоятельно причины и обстоятельства заявленного страхователем (выгодоприобретателем) события, имеющего признаки страхового, в том числе с выездом на место, а также направлять запросы в компетентные органы (росгидромет, станции защиты растений, карантинную инспекцию, научно-исследовательские учреждения и                т. п.); проводить обследования сельскохозяйственных культур и посадок многолетних насаждений как перед принятием их на страхование, так и в течение периода вегетации и уборки сельскохозяйственных культур; требовать от выгодоприобретателя выполнения обязанностей по договору сельскохозяйственного страхования, включая обязанности, лежащие на страхователе, но не выполненные им, при предъявлении выгодоприобретателем требования о страховой выплате по договору сельскохозяйственного страхования; привлекать к обследованию посевов/посадок, урегулированию убытков независимые экспертные организации (экспертов). 

Привлечение независимых экспертов в случае наличия разногласия сторон осуществляется в соответствии с Федеральным законом № 260-ФЗ в действовавшей на момент заключения договора сельскохозяйственного страхования редакции.

Руководствуясь статьей 10 ГК РФ, суд первой инстанции также верно признал недобросовестными действия ответчика по направлению на осмотр представителя, а также дальнейшему заверению своей печатью различных по своему содержанию актов, как противоречащими положениям 8.3.1 –  8.3.4 правил страхования и логике действий страховщика при сообщении о наступлении случая имеющего признаки страхового.

Помимо этого, суд справедливо критически отнесся к доводам ответчика об отсутствии у ФИО20 полномочий действовать от его имени ввиду того, что ответчик не отрицает факт направления указанного лица для осмотра посадок семечковых. Составленные ФИО20 акты заверены печатью ответчика и фактически приняты для дальнейшего рассмотрения заявления истца.

При этом суд правильно отметил, что, осуществляя профессиональную деятельность на рынке страхования, действуя добросовестно, объективно и осмотрительно, ответчик был обязан контролировать действия своего представителя, получать результат действий представителя от него самого, а также проверять полученные от истца сведения.

Кроме того, из материалов дела усматривается, что суд первой инстанции неоднократно разъяснял сторонам о праве на заявление о фальсификации каждого из актов и праве на проведение экспертизы подписей представителей в указанных актах.

Однако стороны соответствующих ходатайств не заявили.

Также стороны не представили в материалы дела доказательства утраты печатей и обращения в правоохранительные органы с соответствующим заявлением.

С учетом того, что сведения в указанных актах противоречат друг другу, принимая во внимание недобросовестное поведение сторон при оформлении указанных актов, суд первой инстанции правомерно не принял ни один из указанных актов в качестве относимого и допустимого доказательства факта повреждения и гибели цветков и образовавшейся завязи яблонь в результате отрицательной температуры почвы 11.05.2017.

Также судом правомерно не приняты приложенные к указанным актам фотоматериалы ввиду того, что в соответствии с протоколом осмотра доказательств от 30.03.2018 серии 77 АВ 7393015, дата проведения съемки в свойствах указанных фотографий не соответствует дате проведения осмотра (т. 48, л. 1 – 72).

Причем в материалы дела не представлены надлежащие доказательства, свидетельствующие о соответствии даты съемки дате проведения осмотра.

Помимо этого, как следует из материалов дела, в качестве доказательств факта гибели генеративных органов и образовавшейся завязи плодов яблони истцом представлен акт обследования многолетних насаждений от 16.05.2017.

Согласно части 2 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности (части 3 данной статьи).

Истцом в материалы дела представлена справка Воронежского ЦГМС – филиала ФГБУ «Центрально-Черноземеное УГМС» от 15.05.2017 № 513, согласно которой при обследовании яблоневых садов в пос. Новоусманский, д. Михайловка и с. Крыловка Новоусманского района комиссией, с участием агрометеоролога отдела агрометнаблюдений Воронежского ЦГМС, отмечено повреждение образовавшейся завязи.

Однако, как справедливо отмечено судом первой инстанции, в соответствии с датой проведения осмотра указанной в акте, обследование с участием агрометеоролога отдела агрометнаблюдений Воронежского ЦГМС проводилось 16.05.2017.

Указанное свидетельствует о том, что обследование проведено на день позже даты выдачи справки, в которой указано о факте его проведения.

При этом материалы дела не содержат надлежащих доказательств, свидетельствующих об участии агрометеоролога отдела агрометнаблюдений Воронежского ЦГМС в комиссионном обследовании  садов истца до 16.05.2017.

Более того, из рассматриваемого акта следует, что минимальная температура опускалась до отметки -2,1 °С, в то время как согласно представленным в материалы дела справкам Воронежского ЦГМС минимальная температура на поверхности почвы составила -1,8 °С, а минимальная температура воздуха 0,8 °С.

К тому же в указанном акте содержатся сведения об обследовании комиссией трех кварталов с номером 76 и двух кварталов с номером 94, однако из представленных истцом документов следует, что у него имеется лишь один квартал с номером 76 и один квартал с номером 94.

Судом первой инстанции установлено, что в материалах дела содержится аналогичный акт, составленный при схожих обстоятельствах 09.06.2016 (т. 48, л. 89 – 90).

При этом из указанных актов усматривается, что различие в годах закладки кварталов многолетних насаждений составляет 10 лет.

В суде первой инстанции в судебном заседании, проводимом 04.03.2019, в качестве свидетеля опрошен один из членов комиссии – ФИО14, предупрежденный об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, который пояснил, что не знает, какие именно кварталы обследованы, на основании каких документов зафиксирована температура в -2,1°С. Карта и схема расположения посадок ему не выдавалась, результаты произведенного им осмотра не фиксировались, а видео- и фотосъемки не производились. О достоверности сведений в части объекта осмотра ему известно со слов агронома истца.

Также суд справедливо отметил, что составление комиссионного акта обследования с участием представителей местной администрации без вызова представителя страховщика не предусмотрено ни договором страхования, ни правилами страхования.

В связи с тем, что акт от 16.05.2017 имеет существенные пороки составления, содержит недостоверные сведения, составлен без вызова страховщика и не в соответствии с условиями договора страхования, суд первой инстанции справедливо признал его недостоверным и не принял в качестве надлежащего доказательства, подтверждающего факт гибели генеративных органов и образовавшейся завязи плодов яблони.

В соответствии с пунктом 4.4 правил страхования событие, предусмотренное пунктом 4.2 правил страхования, считается состоявшимся, если оно соответствует критериям, установленным договором сельскохозяйственного страхования для данного события, и произошло на территории страхования в период страхования, установленный договором сельскохозяйственного страхования.

Вместе с тем истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ не доказан факт повреждения и гибели цветков и образовавшейся завязи семечковых (яблонь) в результате отрицательной температуры почвы, а также не доказан факт наступления страхового случая.

Кроме того, истцом не опровергнуты представленные ответчиком и союзом агростраховщиков документы, свидетельствующие о невозможности гибели цветков и завязей выращиваемых сортов яблок при температуре почвы -1,8 °С.

Из материалов дела усматривается, что в обоснование наличия и размера ущерба истцом представлена форма статистического учета № 29-сх (т. 1, л. 49), а также расчет исковых требований, произведенный в соответствии с главой 9 правил страхования (т. 1, л. 101).

Согласно пункту 9.1 правил страхования основанием для выполнения страховщиком обязательств по осуществлению страховой выплаты является убыток в связи с утратой (гибелью) урожая сельскохозяйственной культуры, посадок многолетних насаждений, возникший в результате страхового случая.

На основании пункта 9.3.1 правил страхования для расчета убытка необходимо определение урожайности-нетто.

Урожайность-нетто – урожайность, которая определяется как урожайность на корню, уменьшенная на величину нормативных потерь при уборке и доработке (при определении урожайности на корню методом отбора проб) или уменьшенная на величину нормативных потерь при доработке (при определении урожайности на корню методом прямого комбайнирования) (пункт 1.2.22 правил страхования).

Следовательно, для определения убытка, являющегося основанием для осуществления страховой выплаты, необходимо установить урожайность на корню.

Из названного пункта правил страхования усматривается, что урожайность на корню – урожайность, определенная перед началом своевременной уборки урожая сельскохозяйственной культуры на территории страхования. Урожайность на корню определяется с участием страховщика методом отбора проб или методом прямого комбайнирования.

Судом первой инстанции установлено, что в результате неисполнения истцом обязанности по уведомлению о дате уборки урожая, а также о дате определения урожайности на корню ответчик был лишен возможности определить урожайность на корню на всей территории страхования и определить размер убытка в порядке, предусмотренном правилами страхования.

Вместе с тем данное обстоятельство может являться самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, если истцом не представлены иные доказательства, на основании которых возможно достоверно определить размер убытка.

В силу пункта 4.5.5 правил страхования указанные в настоящем пункте события не относятся к страховым случаям, и выплата страхового возмещения не производится в соответствующей части убытков, если невыполнение страхователем (выгодоприобретателем) одного или нескольких обязательств, предусмотренных пунктом 8.5 правил страхования могло сказаться на возможности страховщика определить подлежащие страховому возмещению убытки, в том числе, если страховщик утратил возможность определения урожайности на корню, установления причин утраты (гибели) или повреждения посевов сельскохозяйственной культуры, посадок многолетних насаждений, установления нестраховых событий и их влияния на убыток.

Пунктом 8.5.7 правил страхования предусмотрена обязанность страхователя письменно известить страховщика способом, позволяющим зафиксировать факт сообщения, о дате определения урожайности на корню не позднее чем за 10 рабочих дней до начала проведения уборочных работ.

В связи со сказанным суд первой инстанции верно отметил, что истцом не исполнена обязанность, предусмотренная пунктом 8.5.7 правил страхования, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Вместе с тем, как установлено судом, после установления факта начала сборки урожая, с целью определения урожайности на корню, ответчиком проведено обследование объекта страхования с привлечением экспертной организации ООО «АНЭ «ОцЭкс»                          (эксперт ФИО19)

По результатам обследования составлен акт обследования посевов/посадок сельскохозяйственных культур/определения урожайности на корню от 08.09.2017 № 2 с приложение фотоматериалов, содержащих привязку GPSкоординат, из которого следует, что часть площади посадок убрана до срока съемной спелости сортов, на части участков наблюдается различная степень засоренности (очень сильно, средне и слабо), часть участков  находится в стадии развития с/х культуры «с признаками естественного отмирания и/или порчи».

В соответствии с дополнением к акту в посадках присутствуют «выпады» деревьев, что привело к недобору урожая. Сад преимущественно старый: 303 га посадок возраст составляет более 40 лет, 511,3 га – более 30 лет. Посадки изношены. Внешний вид соответствует возрастному периоду деревьев «усыхание и плодоношение». При осмотре посадок выявлены посадки многолетних насаждений с признаками естественного отмирания и/или порчи; пораженные болезнью или вредителями. В посадках яблони в кварталах № 57 (15,3 га), 58 (15,3 га) и 59 (21,6 га) какие-либо агротехнические мероприятия по обрезке, защите против сорно-полевой растительности, болезней и вредителей не проводились продолжительное время. Основная часть деревьев переросла или погибла. Проезд с/х техники по данным кварталам не возможен. Урожай яблок на данных кварталах отсутствует. На территории осматриваемых участков визуально установлены плодоносящие сады, не включенные в карту застрахованных посадок в соответствии с договором страхования. Во время осмотра установлено, что часть осмотренной площади посадок яблони убрана до срока съемной спелости сортов. Всего по Крыловскому отделению убрали без присутствия представителя страховщика/эксперта урожай на площади 288,7 га. Всего по Новоусманскому отделению на момент осмотра убрано без представителей страховщика/эксперта урожай на площади 164,1 га.

Согласно пункту 9.8 правил страхования при отсутствии акта обследования сельскохозяйственных культур (в том числе определения урожайности на корню) или при его составлении страхователем (выгодоприобретателем) и/или третьими лицами без участия представителей страховщика, если на то не было получено письменное согласие страховщика, сведения о сборе урожая сельскохозяйственных культур по форме статистической отчетности № 29-СХ (№ 2-фермер) не служат основанием для расчета убытка в соответствии с разделом 9 Правил страхования.

Суд первой инстанции правильно отметил, что данное условие служит гарантией защиты интересов страховщика от недостоверной информации о размере убранного урожая, содержащейся в форме № 29-сх (2-фермер). Форма заполняется самим страхователем, а при подаче в орган статистики достоверность содержащихся в ней сведений никем не проверяется.

Страховщик не может быть поставлен в заведомо слабое положение, когда в вопросе определения страховой выплаты он должен полагаться на сведения о размере урожая, предоставленные самим страхователем. При этом страхователь не вызывал страховщика для определения урожайности и убрал значительную часть урожая.

Ввиду того, что в ходе обследования, проведенного экспертом                                                  ООО «АНЭ «ОцЭкс», определена урожайность на корню только на площади 828,1 га, поскольку до прибытия эксперта урожай на площади 452,8 га полностью убран, то провести расчет урожая-нетто яблок на всей застрахованной площади (1280,9 га) невозможно.

В связи с этим, как справедливо указал суд первой инстанции, неисполнение истцом обязанности по извещению ответчика о датах сбора урожая привело к неполноте сведений в отношении объемов собранного истцом урожая. При этом истец не получал письменного разрешения на сбор урожая до определения урожайности на корню.

Указанное свидетельствует о том, что в рассматриваемом случае расчет размера убытков не может быть произведен по сведениям формы № 29-СХ, поскольку данные сведения, по своей сути, являются декларативными и предоставляются заинтересованным лицом без проверки противоположной стороной.

Помимо этого, согласно акту обследования № 2 посевов/посадок сельскохозяйственных культур/определения урожайности на корню при осмотре посадок выявлены посадки многолетних насаждений с признаками естественного отмирания и/или порчи; пораженные болезнью или вредителями, отсутствие в кварталах № 57 (15,3 га), 58 (15,3 га) и 59 (21,6 га) каких-либо агротехнические мероприятия по обрезке, защите против сорно-полевой растительности, болезней и вредителей продолжительное время, перерастание или гибель основной части деревьев.

Вместе с тем истцом по существу не опровергнуты обстоятельства, отраженные в акте обследования на корню. Также материалы дела не содержат надлежащие доказательства, свидетельствующие о том, что выявленные обстоятельства не повлияли на размер убытков.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, ответчик заявил о том, что при проведении осмотра истец предъявил к осмотру участки, не застрахованные по договору страхования, и мотивировал это тем обстоятельством, что GPS привязки, содержащиеся в фотоматериалах, подготовленных при составлении акта осмотра на корню, не соответствуют координатам нахождения застрахованных кварталов истца.

Также в материалы дела представлено экспертное заключение                                                    ООО «ИТЦ «Сканекс» о наличии выпадов многолетних насаждений на площади 281,53 га (т. 48, л. 114 – 263).

Причем ответчик и союз агростраховщиков указывают на то, что выпады (отсутствие) многолетних насаждений на площади 281,53 га значительно повлияло на объем собранного урожая.

Согласно пункту 8.5.10 правил страхования страхователь обязан зафиксировать и по запросу страховщика представить фото-, видеоматериалы, подтверждающие наступление событий, предусмотренных договором сельскохозяйственного страхования, а также документы, указанные в разделе 9 настоящих правил, подтверждающие причинно-следственную связь между наступлением события, предусмотренного договором сельскохозяйственного страхования в соответствии с пунктом 4.2 правил страхования, и убытками, произошедшими в связи с утратой (гибелью) урожая сельскохозяйственной культуры, утратой (гибелью) посадок многолетних насаждений. 

При этом ответственность за сбор документов, подтверждающих то, что убытки понесены страхователем в результате страхового случая, возлагается на самого страхователя.

Судом первой инстанции правомерно отмечено, что истец указанных документов не представил и доводов ответчика о несоответствии координат и выпадах в посадках семечковых (яблонь) не опроверг.

Из материалов дела усматривается, что судом предлагалось сторонам произвести осмотр спорных участков и составить комиссионный акт осмотра спорных участков, однако истец от осмотра категорически отказался. В отношении возможности проведения судебной экспертизы с осмотром указанных участков возражал. 

При этом указал на нецелесообразность проведения осмотра по причине раскорчевки спорных участков.

Между тем, возражая относительно данного довода, союзом агростраховщиков в материалы дела представлен отчет, проведенный ООО «АгроДронГрупп», с использованием беспилотного летательного аппарата коптерного типа, по результатам обследования яблоневых садов истца от 18.02.2019 (т. 62, л. 19 – 75), согласно которому часть спорных земельных участков имеет древесную растительность со значительными выпадами деревьев.

С учетом изложенного суд первой инстанции справедливо указал, что, поскольку истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлены доказательства, свидетельствующие о наличии причинной связи между зафиксированной в справке ЦГМС температурой почвы и утратой (гибелью) урожая семечковых, наличии и размера ущерба, а также причинно-следственной связи между наступившим страховым случаем и убытками, заявленными к возмещению, то им не доказано ни одно обстоятельство, требующее обязательного доказывания страхователем по делу о взыскании страхового возмещения в связи с наступлением страхового случая, а именно: факт наступления страхового случая, факт наличия и размера ущерба, причиненного страхователю возникновением страхового случая, и наличие причинно-следственной связи между наступившим страховым случаем и убытками, заявленными к возмещению.

К тому же истцом не опровергнуты представленные ответчиком и союзом агростраховщиков доказательства.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований. 

Довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не исследовано и не оценено экспертное заключение ФГБУ «Всероссийский научно-исследовательский институт сельскохозяйственной метеорологии» от 29.03.2018 № 2018-2 (т. 46, л. 75 – 79) является несостоятельным, поскольку отсутствие в решении упоминания данного документа не свидетельствует о том, что оно не было исследовано судом первой инстанции и оценено им в порядке статьи 71 АПК РФ.

При этом, как следует из этого письма, «по данным срочных наблюдений на метеостанции г. Воронежа за период с 10 по 12.05.2018 не зафиксировано опасное природное явление «заморозки» на семечковых культурах».

Довод истца о том, что суд первой инстанции пришел к выводу о том, что спорные яблони не могут погибнуть при температуре почвы -1,8 °C без учета представленных им доказательств, подлежит отклонению по следующим основаниям.

Как указывалось выше, согласно справке ФГБУ «Центрально-Черноземное УГМС» от 15.05.2017 № 513  минимальная температура воздуха 11.05.2017 опускалась до 0,8 °C, а минимальная температура на поверхности почвы – до - 1,8 °C.

Согласно справке ФГБУ «Центрально-Черноземное УГМС» от 01.03.2018                  № 06-15/130 (т. 45, л. 182) температура поверхности почвы измеряется при непосредственном контакте с поверхностью земли, а температура воздуха – в воздухе.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что общеизвестным фактом является то, что яблоки не растут на земле, т. е. не соприкасаются с поверхностью почвы. Данное обстоятельство в силу части 1 статьи 69 АПК РФ в доказывании не нуждается. К тому же ответчиком этот факт не оспаривается.

При этом из справки ФГБУ «Центрально-Черноземное УГМС» от 15.05.2017 № 513 усматривается, что в воздухе, где находятся цветки и завязи, заморозков не было, а на поверхности почвы заморозки присутствовали, но там отсутствуют цветки и завязи.

Указанное, по мнению апелляционного суда, свидетельствует о том, что данной справкой подтверждается невозможность влияния заморозков на цветки и завязи яблонь истца. 

Помимо этого, согласно материалам дела с целью исключения каких-либо сомнений по вопросу о влиянии температурных показателей, указанных в справке от 15.05.2017, союз агростраховщиков представил заключение от 19.06.2018, подготовленное ученым агрономом-селекционером кандидатом сельскохозяйственных наук                                  ФИО22 (т.  49, л. 68 – 76 и 113 – 197), из которого следует, что природные явления, описанные в справке от 15.05.2017, не могли привести к гибели цветков и завязей.

Данное заключение истцом не оспорено ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанций.

Кроме того, вывод об отсутствии влияния заморозков на цветки и завязи яблонь истца также подтверждается имеющимися в материалах дела заключениями ООО «АНЭ «ОцЭкс» от 30.03.2018 № 28-009-18, ФГБУ «Всероссийский научно-исследовательский институт сельскохозяйственной метеорологии» от 07.08.2018 № 2018-4 и письмами оригинаторов.

Вместе с тем апелляционная жалоба истца не содержит возражений относительно указанных документов. 

Также в апелляционной жалобе истец ссылается на критические температуры для плодов яблонь, указанные в письмах оригинаторов.

Однако, как следует из буквального толкования текста этих писем, в них приведена отдельно информация о критических температурах для цветков и завязей (от -2 °С до                -3,5 °С) и плодов яблонь (-1 °С). Причем цветки и завязи такого сорта как «Россошанское полосатое» (более половины площадей садов истца) выдерживают температуру воздуха до -6 °С. 

Поскольку истец ссылался на гибель цветков и завязей яблонь, суд первой инстанции обоснованно руководствовался критическими температурами для цветков и завязей яблонь.

Кроме того, температура воздуха, на которую ссылается истец (-1 °С), не была достигнута 11.05.2017.

Довод апелляционной жалобы о несогласии с выводом суда первой инстанции о том, что экспертное заключение ведущих специалистов Федерального научного центра им. И.В. Мичурина не является ненадлежащим доказательством, подтверждающим факт гибели завязей на территории истца в результате отрицательной температуры почвы, зафиксированной 11.05.2017, является несостоятельным ввиду следующего.

Как усматривается из указанного заключения, в нем не содержится выводов о том, что температура воздуха (0,8 °С) и поверхности почвы (-1,8 °С) привели к гибели цветков и завязей яблонь истца. 

Между тем в этом заключении отмечаются иные факторы, которые, по мнению специалиста, могли оказать негативное влияние на яблони, а именно: многократные перепады суточных температур в феврале 2017 года и сложные погодные условия в             марте – апреле 2017 года. Причем эти факторы имели место до событий, которые, по мнению истца, привели к утрате урожая.

Следовательно, данное заключение подтверждает, что гибель цветков и завязей могла произойти в результате иных явлений, предшествовавших заявленным истцом явлений 11.05.2017. 

Относительно довода истца о том, что суд первой инстанции необоснованно отверг в качестве допустимого доказательства акт обследования от 13.05.2017 (в редакции истца) и констатировал злоупотребление правом в действиях истца, апелляционная коллегия отмечает, что данный довод противоречит положениям части 6 статьи 71 АПК РФ.

При этом из материалов дела следует, что истец ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанций не заявлял ходатайство о фальсификации представленного ответчиком акта обследования от 13.05.2017.

В связи с этим, поскольку истец не опроверг поступление спорных  документов со своего корпоративного адреса и не заявил ходатайства о фальсификации представленного ответчиком акта обследования от 13.05.2017, с учетом того, что ответчик не оспаривал подлинность печатей на обоих актах обследования от 13.05.2017, суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы, пришел к верному выводу о наличии злоупотребления правом в действиях обеих сторон и не принял ни один из указанных актов в качестве относимого и допустимого доказательства факта повреждения и гибели цветков и образовавшейся завязи яблонь.

В отношении довода апелляционной жалобы о том, что вывод суда первой инстанции о недостоверности представленного истцом комиссионного акта обследования от 16.05.2017 является неправильным, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Из текста апелляционной жалобы усматривается, что сам истец ставит под сомнение достоверность и относимость данного акта, поскольку отмечает, что нигде в акте не указано о дате проведения обследования.

Причем, заявляя об этом, истец в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил надлежащие доказательства, свидетельствующие о том, что обследование, по результату которого составлен акт от 16.05.2017, проводилось в другой день, на что справедливо указано судом первой инстанции в решении.

Помимо этого, указание истца на то, что вызов ответчика для составления комиссионного акта обследования не предусмотрен действующим законодательством, является несостоятельным, поскольку не основано на нормах материального права, регулирующего спорные правоотношения.

Довод истца о том, что при установлении размера ущерба суд первой инстанции не дал оценки его первичной документации по результатам сбора урожая в 2017 году, подлежит отклонению по следующим основаниям.

Как указывалось ранее, с целью доказать утрату урожая яблок истец представил форму 29-СХ за 2017 год, согласно которой валовый сбор урожая яблок составил                     67 171,75 ц. Однако данная форма заполняется непосредственно самим истцом, достоверность содержащихся в форме данных не проверяется территориальным органом Росстат. 

Между тем достоверность содержащихся в данном документе сведений опровергается документами первичного бухгалтерского учета истца.

Так, для подтверждения фактической уборки урожая истцом представлены документы со сторонними организациями на уборку урожая яблок (акты приема-передачи работ по уборке урожая (т. 5, л. 17  – 27)), согласно которым сторонними организациями убран урожай в размере 65 479,64 ц, а также внутренние документы на уборку урожая яблок силами самого истца (путевые листы трактора (т. 6, л. 12 – т. 39, л. 150) и накладные на передачу продукции в места хранения (т. 5, л. 66 –136)), согласно которым истцом убран урожай в размере 67 171,75 ц.

Из указанных документов следует, что общий объем убранного истцом урожая составляет 132 651,39 ц. 

Указанное, по мнению апелляционного суда, подтверждает тот факт, что в представленной истцом форме № 29-СХ содержится недостоверная информация о размере собранного урожая яблок.

Вместе с тем из материалов дела усматривается, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции истцом неоднократно изменялись данные относительно собранного урожая.

Так, в судебном заседании, проводимом 26.06.2018, истец указывал, что собственными силами убрал 2864,58 ц, а силами сторонних организаций – 64 307,17 ц                (т. 49, л. 218 – 220). В судебном заседании, проводимом 18.07.2018, истец указывал, что собственными силами убрал 1692,11 ц, а силами сторонних организаций – 65 479,64 ц               (т. 50, л.2).

В связи с наличием существенных противоречий относительно объема собранного истцом урожая в представленных им документах, суд первой инстанции справедливо указал, что истец надлежащим образом не доказал утрату урожая в каком-либо размере и правомерно не принял форму № 29-сх в качестве надлежащего доказательства.

В отношении довода истца о том, что им не нарушен пункт 8.5.7 правил страхования об извещении страховщика не позднее чем за 10 рабочих дней о дате определения урожайности на корню и дате начала проведения уборочных работ, поскольку начало уборочных работ состоялось в сроки, указанные в заявлении на страхование от 25.10.2016, в связи с чем уведомления не требовалось, апелляционный суд отмечает, что указание в заявлении на страхование срока начала уборочных работ не отменяет обязанность истца по уведомлению ответчика за 10 рабочих дней о дате определения урожайности на корню.

Более того, согласно пояснениям ответчика, изложенным в отзыве на апелляционную жалобу, объектом страхования явились 16 разных сортов яблонь. Письмами оригинаторов застрахованных сортов подтверждается, что застрахованные сорта разные по срокам созревания и датам начала уборки урожая (раннеспелые, среднеспелые и поздние). 

В связи с этим, с учетом специфики объекта страхования, срок, указанный в заявлении на страхование, не применим, поскольку истец в силу пункта 8.5.7 правил страхования должен был уведомлять о дате определения биологической урожайности на корню по каждому застрахованному сорту с учетом его сроков созревания и достижения биологической спелости.

Довод апелляционной жалобы о том, что на всей территории страхования 1280,9 га имелись плодоносящие насаждения, подлежит отклонению ввиду того, что противоречит имеющимся в материалах дела документам и не подтвержден надлежащими доказательствами.

Относительно ссылки истца в апелляционной жалобе на приказ Минсельхоза Российской Федерации от 16.11.2017 № 578, апелляционный суд отмечает, что спорный договор заключен 27.10.2016, т. е. за год до принятия данного приказа, в связи с чем он не распространяет свое действие на правоотношения, возникшие по спорному договору.

Кроме того, ни данный приказ, ни приказ Минсельхоза от 10.04.2015 № 133, действовавший на дату заключения договора страхования, не содержал условие о том, что размер площади посадок многолетних насаждений определяется по данным форм статистической отчетности. 

В устном выступлении в судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца заявил о том, что в решении суда первой инстанции в части указания даты объявления резолютивной части значится 17.04.2019, что свидетельствует о неправомерности судебного акта. 

Действительно, как следует из материалов дела, резолютивная часть решения объявлена Арбитражным судом Рязанской области 08.04.2019, что подтверждается протоколом судебного заседания от 08.04.2019 (т. 63, л. 136 и 141).

Однако в тексте решения суда от 17.04.2019 датой объявления резолютивной части значится 17.04.2019.

В связи с этим суд апелляционной инстанции отмечает, что неверное указание судом в решении даты объявления резолютивной части является технической ошибкой, которая не привела к принятию неправильного решения, и может быть устранена посредством применения положений статьи 179 АПК РФ.

Доводы подателя жалобы с учетов отзывов, представленных лицами, участвующими в деле, не могут быть признаны обоснованными, так как, не опровергая выводов суда области, сводятся к несогласию с оценкой установленных судом обстоятельств по делу, что не может рассматриваться в качестве основания для отмены судебного акта.

Таким образом, оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции по приведенным в апелляционной жалобе доводам не имеется.

Неправильного применения судом норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции является законным и обоснованным.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда  Рязанской области от 17.04.2019 по делу № А54-9213/2017    оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме.                                  В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.

Председательствующий судья

Судьи                                                                              

Е.Н. Тимашкова

Е.В. Мордасов

В.Н. Стаханова