ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-9848/2020, 10АП-9851/2020

Дело № А41-82771/16

28 октября 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена 21 октября 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  28 октября 2020 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Катькиной Н.Н.,

судей Диаковской Н.В., Терешина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от финансового управляющего ФИО2 ФИО3: ФИО4 по доверенности от 03.07.19,

от ФИО2: ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 23.05.18, зарегистрированной в реестре за № 77/555-н/77-2018-4-1305,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы финансового управляющего Гулуева Низами Айваз оглы Мальцева Дениса Викторовича и Кулиева Физули Айваз оглы на определение Арбитражного суда Московской области от 29 мая 2020 года по делу №А41-82771/16, по заявлению финансового управляющего Гулуева Низами Айваз оглы Мальцева Дениса Викторовича о признании сделки должника по отчуждению земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 недействительной и применении последствий недействительности сделки, с участием заинтересованных лиц: Кулиев Физули Айваз оглы, Алиев Тофик Магарам оглы, Ерыкин Владимир Владимирович, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Московской области,

УСТАНОВИЛ:

Финансовый управляющий ФИО2 ФИО3 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просил признать недействительной сделку по отчуждению недвижимого имущества - земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818, находящегося по адресу: Московская область, Ленинский район, д. Большое Саврасово, общая площадь участка 1 289 кв.м., совершенную между ФИО2 и ФИО8, последовательно заключенными сделками купли-продажи данного недвижимого имущества:

- между ФИО2 и ФИО6 по договору купли-продажи от 04.04.16,

- между ФИО6 и ФИО7 по договору купли-продажи от 25.05.16,

- между ФИО7 и ФИО6 по договору купли-продажи от 19.09.16,

- между ФИО6 и ФИО8 по договору купли-продажи от 16.01.18,

применении последствий недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу должника ФИО2, погашении записи о собственности и о регистрации перехода права собственности в ЕГРН от 18.04.16, от 06.06.16, от 27.09.16, от 17.01.18 по земельному участку с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 (т. 1, л.д. 2-4).

Заявление подано на основании пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона № 127ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)".

Определением Арбитражного суда Московской области от 26 июня 2018 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (Управление Росреестра) по Московской области (т. 2, л.д. 54).

Определением Арбитражного суда Московской области от 29 мая 2020 года заявление было удовлетворено в части, признаны недействительными сделками договор купли-продажи от 04.04.16, заключенный между ФИО2 и ФИО6,  договор купли-продажи от 25.05.16, заключенный между ФИО6 и ФИО9, договор купли-продажи от 19.09.16, заключенный между ФИО9 и ФИО6; применены последствия недействительности сделок: с ФИО6 в конкурсную массу ФИО2о было взыскано 1 415 250 рублей, в остальной части заявленных требований отказано (т. 4, л.д. 125-129).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, финансовый управляющий ФИО3 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить в части отказа в удовлетворении требований, ссылаясь на неправильное применение судом норм материального права (т. 4, л.д. 131-134).

ФИО6, также не согласившись с вынесенным судебным актом, обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить в части удовлетворения заявленных требований, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (т. 4, л.д. 143-144).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционных жалоб, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, 04.04.16 между ФИО2 (Продавец) и ФИО6 (Покупатель) был заключен договор купли-продажи, по условиям которого Продавец обязался передать в собственность Покупателя, а Покупатель – принять и оплатить земельный участок, земли населенных пунктов, с кадастровым номером 50:21:0060311:1818, расположенный по адресу: Московская область, Ленинский район, д. Большое Саврасово, разрешенное использование: для малоэтажного строительства, общей площадью 1 289 кв.м.; зданий, строений, сооружений на земельном участке не имеется (т. 1, л.д. 16-17).

Из пункта 4 договора следует, что стоимость земельного участка составляет 1 300 000 рублей, которые были уплачены Покупателем Продавцу до подписания договора.

Указанный договор был зарегистрирован в установленном законом порядке 18.04.16.

На основании договора купли-продажи от 25.05.16 ФИО6 передал вышеуказанный земельный участок с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 ФИО9, который по договору купли-продажи от 19.09.16 вновь продал его ФИО6 (т. 3, л.д. 4-5, 13-14).

16.01.18 между ФИО6 (Продавец) и ФИО8 (Покупатель) был заключен договор купли-продажи земельного участка, по условиям которого Продавец продал, а Покупатель купил земельный участок, земли населенных пунктов, с кадастровым номером 50:21:0060311:1818, расположенный по адресу: Московская область, Ленинский район, д. Большое Саврасово, разрешенное использование: для малоэтажного строительства, общей площадью 1 289 кв.м.; зданий, строений, сооружений на земельном участке не имеется (т. 4, л.д. 89).

В соответствии с пунктом 2.1. договора стоимость Объекта составляет 4 000 000 рублей, часть стоимости Объекта в сумме 1 200 000 рублей оплачивается за счет собственных денежных средств Покупателя, часть стоимости оплачивается за счет целевых кредитных денежных средств в сумме 2 800 000 рублей, представленных в соответствии с кредитным договором № 

<

***> от 16.01.18 ПАО «Сбербанк России».

Определением Арбитражного суда Московской области от 23 декабря 2016 года было возбуждено производство по делу о банкротстве ФИО2

Определением Арбитражного суда Московской области от 16 октября 2017 года в отношении ФИО2 была введена процедура банкротства - реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Решением Арбитражного суда Московской области от 09 февраля 2018 года ФИО2 был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества должника, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, финансовый управляющий ФИО3 указал, что вышеназванные сделки недействительны, поскольку земельный участок был отчужден по заниженной цене в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Принимая обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из отсутствия достоверных доказательств отчуждения имущества по заниженной цене, при этом указал на отсутствие доказательств проведения расчетов по договорам от 04.04.16, от 25.05.16 и от 19.09.16, в связи с чем пришел к выводу о безвозмездном отчуждении ФИО2 спорного имущества ФИО6, ФИО6 ФИО9 и ФИО9 ФИО6, указав также на отсутствие доказательств заинтересованности ФИО8 по отношению к ФИО2 или ФИО6, ФИО9

Апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению.

Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным процессуальным законодательством, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

К отношениям, связанным с банкротством индивидуальных предпринимателей, применяются правила, установленные параграфами 1.1, 4 главы X настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, установленных настоящим параграфом (ст. 214.1 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 63 от 23.12.10 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

В связи с этим по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Обращаясь в арбитражный суд с настоящими заявлениями, финансовый управляющий ИП ФИО2 указал, что должник в целях причинения вреда имущественным правам своих кредиторов произвел отчуждение принадлежавшего ему ликвидного имущества по заниженной цене.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 8 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

В пункте 9 Постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Следовательно из толкования статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания сделки должника подозрительной необходимо доказать два факта: совершение сделки должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления; неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки.

Как указывалось выше, производство по настоящему делу было возбуждено определением Арбитражного суда Московской области от 23 декабря 2016 года, отчуждение спорного земельного участка ИП ФИО2 произвел 04.04.16 по договору купли-продажи, заключенному с ФИО6, то есть пределах периода подозрительности, определенного пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Таким образом, целью продажи является передача собственного имущества за соразмерное встречное представление.

По условиям договора купли-продажи от 04.04.16, заключенного между ИП ФИО2 (Продавец) и ФИО6 (Покупатель), земельный участок, расположенный по адресу: Московская область, Ленинский район, д. Большое Саврасово, с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 общей площадью 1 289 кв.м. был отчужден за 1 300 000 рублей.

На основании определения Арбитражного суда Московской области от 07 августа 2019 года по настоящему обособленному спору была назначена судебная экспертиза по определению рыночной стоимости имущества, проведение которой поручено эксперту АНО «СОЮЗЭКСПЕРТИЗА» ТПП РФ ФИО10 (т. 3, л.д. 132133).

Согласно заключению эксперта № 026-21-00062 от 02.09.19 по состоянию на 04.04.16 рыночная стоимость земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 составляла с учетом округления 1 415 250 рублей (т. 4, л.д. 12-53).

По сведениям ЕГРН кадастровая стоимость земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 составляет 4 556 266 рублей 97 копеек.

Как правильно указал суд первой инстанции, причиной различия между кадастровой и рыночной стоимостью является тот факт, что к объектам исследования при определении кадастровой стоимости применяется метод массовой оценки, не учитывающий индивидуальные особенности каждого объекта недвижимого имущества.

Из заключения эксперта следует, что на земельном участке с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 какие-либо строения отсутствуют, коммуникации не проведены. В таблице сравнения объекта оценки и объектов-аналогов указано, что земельные участки сопоставлялись по следующим единицам сравнения: площади, цене предложения, рыночной стоимости 1 кв.м. земельного участка, имеющимся правам, условиям финансирования, категории земель, разрешенному использованию, дате предложения, местоположению, наличию инженерных коммуникаций. 

Рыночная стоимость объектов-аналогов составила 1 415 250 рублей. При этом экспертом отражено, что на объектах-аналогах №1 и №2 имеются коммуникации (проведено электричество). 

Применив корректировки на снижение цены в процессе торгов, на местоположение, на наличие коммуникаций, на общую площадь участка, на наличие строений, экспертом сделан вывод о том, что рыночная стоимость земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 составляет 1 415 250 рублей. 

Доказательств, свидетельствующих о недостоверности выводов, сделанных в экспертном заключении, в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости установления действительной стоимости земельного участка в соответствии с определенной экспертом рыночной стоимостью этого имущества по состоянию на дату его отчуждения.

Как указывалось ранее, стоимость земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 сторонами договора от 04.04.16 была определена в размере 1 300 000 рублей.

Таким образом, с учетом правовой позиции, сформулированной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.06.11 N 913/11 по делу N А27-4849/2010, отклонение цены договора от рыночной стоимости переданного должником имущества несущественно, поскольку составляет менее 30%.

Однако, сами по себе указанные обстоятельства не свидетельствуют о заключении сделки при равноценном встречном исполнении.

Так, в соответствии с пунктом 4 договора купли-продажи от 04.04.16, заключенного между ФИО2 и ФИО6, окончательный расчет между сторонами произведен до подписания договора.

Согласно разъяснениям, данным в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 35 от 22.06.12 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", который апелляционный суд считает возможным применить в данном случае по аналогии (постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2018 по делу N А40-66398/16), при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

Презумпция добросовестности сторон при совершении сделок является опровержимой. 

В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку купли-продажи, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что продавец и покупатель при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения вреда кредитору путем воспрепятствования обращению взыскания на имущество и имущественные права по долгам (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 по делу № 309-ЭС14-923). 

В силу специфики дел о банкротстве в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов и предотвращения злоупотребления правом со стороны должника, судом может быть проявлена активность в истребовании дополнительных доказательств, свидетельствующих о добросовестности сторон при заключении договора. 

В частности, при наличии сомнений в реальности правоотношений сторон суд не лишен возможности потребовать представления дополнительных подтверждающих документов. 

Указанный правовой подход является универсальным в рамках рассмотрения споров при банкротстве и подлежит применению при судебной оценке не только при рассмотрении вопроса о включении требования в реестр, но и при необходимости установления соответствия действительности любых правоотношений сторон, связанных с движением наличных денежных средств.

Материалы настоящего дела не содержат каких-либо доказательств произведения расчета между сторонами оспариваемого договора.

Из выписки со счета ИП ФИО2 не усматривается поступление денежных средств, полученных от продажи спорного имущества (т. 1, л.д. 21-24).

Кроме того, должник не раскрыл судьбу этих средств, не указал обстоятельства, препятствующие направлению их на погашение требований кредиторов, что свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны ИП ФИО2 и заключение им оспариваемого договора исключительно в целях уклонения от исполнения обязательств перед своими кредиторами.

Как указано в абзаце втором пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 35 от 22.06.12 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Таким образом, указание в договоре от 04.04.16 на проведение расчетов между сторонами до заключения сделки не свидетельствует само по себе о реальной передаче денежных средств должнику покупателем имущества.

В материалы дела также не представлено доказательств, подтверждающих наличие у ФИО6 финансовой возможности приобретения спорного имущества.

Как правильно указал суд первой инстанции, расписка от 20.08.16 о получении ФИО6 денежных средств от ФИО11 в сумме 21 400 000 рублей не свидетельствует о проведении расчетов по договору от 04.04.16, поскольку составлена после проведения указанной сделки в период, когда собственником спорного имущества являлся ФИО9

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии доказательств того, что  спорное имущество было отчуждено ИП ФИО2 возмездно. 

Доказательств проведения расчетов по последующим договорам между ФИО6 и ФИО9 от 25.05.16 и от 19.09.16 также не представлено.

Поскольку договор купли-продажи от 04.04.16 был заключен ИП ФИО2 и ФИО6 при неравноценном встречном исполнении, суд первой инстанции правомерно удовлетворил требования в части признания данного договора и последующих сделок со спорным земельным участком между ФИО6 и ФИО9 недействительными сделками.

Данный вывод соответствует правовой позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 20 февраля 2020 года по аналогичному спору в рамках настоящего дела.

Финансовым управляющим ФИО3 заявлялись требования, согласно которым он оспаривал отчуждение спорного земельного участка и его приобретение конечным покупателем – ФИО8, как последовательно заключенные сделки купли-продажи данного недвижимого имущества.

Согласно правовому подходу, сформулированному в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2020 года № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

В отношении прикрывающих сделок документы, как правило, изготавливаются так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны действительно следуют условиям притворных договоров. Бенефициар, не имеющий формальных полномочий собственника, не заинтересован в раскрытии своего статуса перед третьими лицами, поэтому он обычно не составляет документы, в которых содержатся явные и однозначные указания, адресованные должнику и участникам притворных сделок, относительно их деятельности. В такой ситуации суду следует проанализировать поведение лиц, которые, по мнению конкурсного управляющего, участвовали в оформлении притворных договоров. О наличии их подконтрольности бенефициару как единому центру, чья воля определяла судьбу имущества должника, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов скоординированы в отсутствие к тому объективных экономических причин; по отдельности эти действия противоречат экономическим интересам и возможностям каждого из лиц; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.

Учитывая изложенное и объективную сложность получения управляющим отсутствующих у него прямых доказательств притворности, должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о совершении лишь одной прикрываемой сделки по прямому отчуждению должником своего имущества бенефициару, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на стороны цепочки последовательных договоров купли-продажи, ссылающихся на самостоятельный характер отношений по каждой из сделок.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каких-либо доказательств недобросовестности ФИО8 при заключении договора от 16.01.18 не представлено. 

По сведениям. представленным Медведковским отделом ЗАГС Управлением ЗАГС г. Москвы ФИО6 и ФИО2 не являются родственниками (т. 3, л.д. 134, т. 4, л.д. 57-63). Материалы дела также не содержат доказательств наличия родства или иных признаков, свидетельствующих о заинтересованности ФИО8 по отношению к должнику или ФИО6, ФИО9

Как правильно указал суд первой инстанции, оснований полагать, что цепочка последовательно заключенных сделок совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов не имеется, поскольку не доказано наличия каких-либо взаимоотношений между первоначальным собственником ФИО2 и конечным приобретателем ФИО8

Договоры купли-продажи от 04.04.16, от 25.05.16, от 19.09.16 были зарегистрированы в установленном законом порядке, в связи с чем апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии у ФИО8 оснований полагать, что земельный участок был отчужден ИП ФИО2 фактически безвозмездно.

В отсутствие наличия доказательств заинтересованности ИП ФИО2, ФИО6, ФИО9 и ФИО8 оснований полагать, что действия указанных лиц по отчуждению спорного земельного участка носили согласованный характер и были направлены на уклонение должника от исполнения обязательств перед кредиторами путем вывода ликвидного имущества не имеется.

До настоящего времени спорный земельный участок находится в собственности ФИО8, что свидетельствует об отсутствии у указанного лица противоправной цели по сокрытию имущества ФИО2

Каких-либо допустимых доказательств того, что оспариваемый договор купли-продажи от 04.04.16 был совершен со злоупотреблением правом, а последующие сделки по отчуждению земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1832 направлены на создание видимости возникновения правовых последствий в виде государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не представлено, равно как и доказательств наличия доверительных отношений между должником и приобретателями спорного имущества, позволивших безвозмездно перепродавать имущество несколько раз в целях уклонения должника от исполнения своих обязательств перед кредиторами.

В силу пункта 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 35 совместного Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29.04.10 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", если имущество отчуждено лицом, которое не имело на это права, собственник может обратиться с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения приобретателя (ст. ст. 301, 302 ГК РФ). Если в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются предусмотренные статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).

Иное толкование положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации означало бы, что собственник может прибегнуть к такому способу защиты, как признание всех совершенных сделок по отчуждению его имущества недействительными, т.е. требовать возврата, полученного в натуре не только по одной (первой) сделке, совершенной с нарушением закона, но и по последующим (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделкам, когда спорное имущество было приобретено добросовестным приобретателем. Тем самым нарушались бы вытекающие из Конституции РФ установленные законодателем гарантии защиты прав и законных интересов добросовестного приобретателя. 

В рассматриваемом случае доказательств недобросовестности ФИО8 при приобретении спорного земельного участка не представлено, названное лицо до настоящего времени владеет и пользуется земельным участком, оснований полагать, что сохранились правомочия должника в отношении спорного имущества, не имеется, в связи с чем суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении требований о признании недействительным договора купли-продажи, заключенного между ФИО6 и ФИО8 16.01.18.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 29 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.10 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в случае, если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указание на это в заявлении об оспаривании сделки.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 25 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.10 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в случае признания на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве недействительными действий должника по уплате денег, передаче вещей или иному исполнению обязательства, а также иной сделки должника, направленной на прекращение обязательства (путем зачета встречного однородного требования, предоставления отступного или иным способом), обязательство должника перед соответствующим кредитором считается восстановленным с момента совершения недействительной сделки, а право требования кредитора по этому обязательству к должнику (восстановленное требование) считается существовавшим независимо от совершения этой сделки (абзац первый пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве в случае признания сделки в соответствии с настоящей главой недействительной все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по такой сделке подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.10 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом, принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации. Однако если к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи будет уже фактически полностью уплачена должнику стороной первой сделки, то суд отказывает в виндикационном иске (абзац четвертый пункта 16 Постановления № 63).

В абзаце пятом пункта 16 Постановления № 63 разъяснено, что при наличии двух судебных актов (о применении последствий недействительности сделки путем взыскания стоимости вещи и о виндикации вещи у иного лица) судам необходимо учитывать следующее. Если будет исполнен один судебный акт, то исполнительное производство по второму судебному акту оканчивается судебным приставом-исполнителем в порядке статьи 47 Федерального закона № 229-ФЗ от 02.10.07 «Об исполнительном производстве»; если будут исполнены оба судебных акта, то по позднее исполненному осуществляется поворот исполнения в порядке статьи 325 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, из буквального содержания изложенных разъяснений следует, что правоприменительная практика допускает судебную защиту и путем возмещения стоимости имущества, полученного по ничтожной сделке стороной сделки, так и путем его виндикацию

Данный вывод соответствует позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 29 декабря 2016 года по делу № А41-42990/11.

Как указывалось выше, спорный земельный участок был отчужден ИП ФИО2 ФИО6 по цене в 1 300 000 рублей.

Согласно заключению эксперта № 026-21-00062 от 02.09.19 по состоянию на 04.04.16 рыночная стоимость земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1818 составляла с учетом округления 1 415 250 рублей.

Поскольку в заключении эксперта наиболее полно исследованы условия рынка, существовавшие в апреле 2016 года, и учтены характеристики спорного земельного участка, иных допустимых доказательств действительной стоимости названного участка не представлено, при этом определенная сторонами в договоре от 04.04.16 стоимость земельного участка (в размере 1 300 000 рублей) существенно не отличалась от установленной заключением эксперта рыночной стоимости этого участка, суд первой инстанции правомерно в порядке применения последствий недействительности сделки взыскал с ФИО6 в конкурсную массу ИП ФИО2 1 415 250 рублей, являющихся рыночной ценой спорного земельного участка на момент его отчуждения.

Довод апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО3 о том, что стоимость спорного земельного участка должна быть равна его кадастровой стоимости или стоимости, определенной в рецензионных заключениях ООО «Аналитик-Эксперт» от 30.09.19 и ООО «Генералов и Партнеры» от 30.09.19, подлежат отклонению.

Так, в пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 23 от 04.04.14 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» разъяснено, что заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со ст. 89 АПК РФ.

Имеющееся в материалах дела рецензионные заключения ООО «Аналитик-Эксперт» от 30.09.19 и ООО «Генералов и Партнеры» от 30.09.19 обоснованно не были приняты во внимание судом первой инстанции, поскольку составлены в одностороннем порядке по заказу финансового управляющего; в нарушение требований статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации эксперты ФИО12 и ФИО13 не были предупреждены в установленном порядке об уголовной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.06.19 № 306-ЭС18-23424 и от 25.04.19 № 306-ЭС18-23424 по делу № А12-1519/2017, постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.11.18 по делу № А40-175223/2017).

Отчет эксперта № 026-21-00062 от 02.09.19 был получен по результатам проведенной по делу судебной экспертизы, составлен в соответствии с нормами действующего законодательства, оснований не доверять выводам эксперта у суда не имеется.

Также не имеется оснований для определения рыночной стоимости спорного имущества равной его кадастровой стоимости, поскольку, как правильно указал суд первой инстанции, при определении кадастровой стоимости не были учтены индивидуальные характеристики участка.

Довод апелляционной жалобы ФИО6 о заключении договора от 04.04.16 по рыночной цене не является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку из материалов дела следует, что расчеты по договору фактически не производились, следовательно, имущество фактически было отчуждено должником безвозмездно.

Заявляя о наличии у него финансовой возможности для оплаты стоимости спорного земельного участка, ФИО6 ссылается на расписку ФИО2 от 22.04.16 о получении 1 200 000 рублей, факт отчуждения земельного участка с кадастровым номером 50:21:0060311:1829 Чекиму ФИО14 22.04.16 и получение займа в сумме 21 400 000 рублей 20.08.16 у ФИО11, однако, соответствующие документы в материалы настоящего обособленного спора и апелляционному суду представлены не были.

Кроме того, исходя из доводов ФИО6, денежные средства на оплату спорного земельного участка были получены им не ранее 22.04.16, в то время как согласно пункту 4 договора купли-продажи от 04.04.16, заключенного указанным лицом с ФИО2, оплата за спорный земельный участок была произведена до заключения договора. При этом согласно жалобе ФИО6 в счет оплаты спорного земельного участка ФИО2 по расписке от 22.04.16 было передано 1 200 000 рублей, в то время как по условиям договора от 04.04.16 стоимость участка составляет 1 300 000 рублей.

Иных доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу. апелляционные жалобы не содержат.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, в связи с чем апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 29 мая 2020 года по делу № А41-82771/16 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

Н.Н. Катькина

Судьи:

Н.В. Диаковская

А.В. Терешин