ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

20.05.2024

Дело № А40-216326/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 мая 2024 года 

Полный текст постановления изготовлен 20 мая 2024 года 

 

            Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой,

судей: Н.Я. Мысака, П.М. Морхата,

при участии в заседании:

ФИО1: лично, паспорт;

от ФИО1: ФИО2, представитель по доверенности от 11.04.2024,

со сроком действия 3 года;

от ФИО3: ФИО4, по доверенности от 05.02.2024, со сроком

действия 3 года;

от ФИО5: ФИО6, доверенность от 10.11.2023,

со сроком действия 3 года;

от ФИО7: ФИО6, по доверенности от 10.11.2023, со сроком действия

3 года;

от конкурсного управляющего ООО КБ «АРСЕНАЛ» - Государственной корпорации

«Агентство по страхованию вкладов»: ФИО8, доверенность №231

от 22.02.2024, со сроком действия до 31.12.2025;

от  Общероссийской общественной организации «Российская ассоциация героев»: ФИО9, доверенность от 29.11.2021, со сроком действия 3 года;

от ФИО10: ФИО9, доверенность от 24.04.2024, со сроком действия

3 года;

от ФИО11: ФИО9, доверенность от 29.03.2024, со сроком

действия 3 года;

от ФИО12: ФИО13, доверенность от 06.02.2023, со сроком действия

3 года;

от ФИО14: лично, паспорт;

от ФИО15: ФИО16, доверенность от 27.11.2023. со сроком действия

1 год;

от ФИО17: ФИО18, доверенность от 13.11.2023, со сроком действия

3 года;

от ФИО19: ФИО20 по доверенности от 17.09.2021, со сроком

действия 5 лет;

от ФИО21: ФИО22, по доверенности от 25.04.2022, со сроком

действия 3 года;

от ФИО23: ФИО24, по доверенности от 07.07.2023 со сроком

действия на 2 года,

рассмотрев 14.05.2024 в судебном заседании кассационные жалобы

Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев»,

ФИО15, ФИО1, ФИО25

Сергея Кимовича, ФИО11, ФИО5

Валерьевича, конкурсного управляющего ООО КБ «АРСЕНАЛ» - Государственной

корпорации «Агентство по страхованию вкладов»,

на определение от 12.10.2023

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 28.02.2024

Девятого арбитражного апелляционного суда,

о привлечении  контролирующих должника лиц с ранее привлеченными лицами, ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО26, ФИО27 и Общероссийскую общественную организацию «Российская Ассоциация Героев» (РАГ) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «АРСЕНАЛ»; о приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего ООО Коммерческий банк «АРСЕНАЛ» о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО КБ «АРСЕНАЛ», 

 

установил:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 15.01.2018 КБ «АРСЕНАЛ» (ООО) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов», о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 15 от 27.01.2018.

В суд поступило заявление конкурсного управляющего в лице ГК «АСВ» о взыскании с ФИО10, ФИО11, ФИО12, ООО «РАГ», ФИО15, ФИО1, ФИО19, ФИО23, ФИО14, ФИО28, ФИО5, ФИО7, ФИО26, ФИО29, ФИО3, ФИО21 убытков в размере 50 589 097 руб. 53 коп., основанное на одобрении договора купли-продажи земельных участков от 26.04.2017. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 по делу № А40-216326/17 к субсидиарной ответственности по обязательствам Коммерческого банка «АРСЕНАЛ» (общество с ограниченной ответственностью) привлечены ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО26, ФИО27 и Общероссийская общественная организация «Российская Ассоциация Героев» (РАГ), производство по заявлению в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В удовлетворении остальной части заявления отказано. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 оставлено без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27, Общероссийская общественная организация «Российская Ассоциация Героев» (РАГ), а также конкурсный управляющий ООО КБ «АРСЕНАЛ» - Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов», не согласившись с вынесенными судебными актами, обратились в Арбитражный суд Московского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

В кассационных жалобах, поданных в Арбитражный суд Московского округа, конкурсный управляющий Банком просит определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить в части не привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО19., ФИО23, ФИО14, ФИО28, ФИО7, ФИО29, ФИО3, ФИО30, ФИО12, приняв новый судебный акт об удовлетворении заявления, а ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийская общественная организация «Российская Ассоциация Героев» просят отменить судебные акты двух инстанций каждый в своей части и отказать в удовлетворении заявления ГК «АСВ» или направить обособленный спор на новое рассмотрение  в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы Общественная организация «Российская Ассоциация Героев» указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

  При этом кассатор ссылается на то, что при решении вопроса об отнесении сделки к крупной необходимо сопоставлять стоимость имущества, являющегося предметом сделки, с балансовой стоимостью активов должника, а не с размером его уставного капитала, в то время как суды при определении того, является ли вышеназванная сделка крупной, необоснованно сопоставили сумму сделки с размером уставного капитала должника. Заявитель полагает, что суд первой инстанции необоснованно переквалифицировал требование о привлечении к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков, а о переквалификации требования конкурсного управляющего узнал только после оглашения резолютивной части определения суда первой инстанции, чем полагает существенно нарушены его права, поскольку он не мог представить каких-либо возражений и пояснений по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, данный вопрос в контексте переквалификации судом не исследовался. Кроме того, заявитель указывает, что суды не установили, в чем заключались недобросовестность и (или) неразумность поведения каждого из ответчиков применительно к вменяемому им эпизоду, не определена степень влияния действий ответчиков на имущественное положение должника. Кроме того, кассатор полагает, что суды, делая вывод об убыточности договора купли-продажи, придали заранее установленную силу одному лишь Заключению эксперта, уклонившись от анализа и оценки иных имеющихся в деле доказательств рыночности сделки. 

ФИО15 в кассационной жалобе указывает на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, утверждая что апелляционный суд необоснованно не признал уважительной причиной прохождение ФИО15 воинской службы в зоне СВО, отказал в удовлетворении ходатайства  о восстановлении процессуального срока на подачу апелляционной жалобы.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010  № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО12 просит обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ГК «АСВ» о привлечении ФИО12 к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу ГК «АСВ» – без удовлетворения. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО19 просит обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ГК «АСВ» о привлечении ФИО19 к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу ГК «АСВ» – без удовлетворения. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО23 просит обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ГК «АСВ» о привлечении ФИО23 к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу ГК «АСВ» – без удовлетворения. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО7 просит обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ГК «АСВ» о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу ГК «АСВ» – без удовлетворения. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО21 просит обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ГК «АСВ» о привлечении ФИО21  к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационную жалобу  ГК «АСВ» – без удовлетворения. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому конкурсный управляющий ГК «АСВ» просит обжалуемые судебные акты в части установления наличия оснований для привлечения ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО26, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» к субсидиарной ответственности оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» - без удовлетворения. 

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО1 и его представитель доводы кассационной жалобы поддержали по мотивам, изложенным в ней.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ», вопрос об удовлетворении кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» оставил на усмотрение суда. 

Представитель ФИО5 доводы кассационной жалобы поддержал по мотивам, изложенным в ней, возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ». 

Представитель конкурсного управляющего ГК «АСВ» доводы своей кассационной жалобы поддержал по мотивам, изложенным в ней, возражал против удовлетворения кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и общероссийской Общественной организации «Российская Ассоциация Героев». 

Представители Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев», ФИО27, ФИО11, ФИО15 доводы своих кассационных жалоб поддержали по мотивам, изложенным в них. 

Представитель ФИО12 поддержал доводы кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев», возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ». 

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО14 поддержал доводы кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев», возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ». 

Представитель ФИО17 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ», вопрос об удовлетворении кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» оставил на усмотрение суда. 

Представитель ФИО19 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ». 

Представитель ФИО21 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ». 

Представитель ФИО23 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ГК «АСВ», вопрос об удовлетворении кассационных жалоб ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» оставил на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационных жалоб, исследовав материалы дела, заслушав лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

Как установлено судами и следует из материалов дела, обращаясь с настоящим заявлением, конкурсный управляющий Банком ссылался на то, что 26.04.2017 между должником (Банком) и ФИО31 (продавец) заключен договор купли-продажи 131 земельного участка (Московская обл., р-н Сергиево-Посадский, с/о Кузьминский, д. Ясниково, северная часть кадастрового квартала 50:05:0010526) по цене 60 000 000 рублей.

Сделка по покупке указанных земельных участков одобрена Советом директоров Банка, а также внеочередным общим собранием участников Банка, что подтверждается представленными в дело протоколами от 23.03.2017 № 23-03 и от 24.03.2017 г. № 81.

Из представленных протоколов следует, что 23.03.2017  проведено заседание Совета директоров Банка. На заседании присутствовали все члены Совета директоров Банка, а именно: ФИО11, ФИО19, ФИО15, ФИО23, ФИО10 В повестке заседания значился вопрос об одобрении советом директоров сделки по приобретению Банком 131 земельного участка, расположенных по адресу: Московская область, р-н Сергиево-Посадский, с/о Кузьминский, д. Ясников, по цене в размере 60 миллионов рублей. Совершение данной сделки одобрено членами Совета директоров Банка единогласно. Рассматриваемый протокол заседания совета директоров подписан ФИО11 (Председателем Совета директоров) и ФИО15 (Секретарем совета директоров). Согласно протоколу внеочередного собрания № 81 от 24.03.2017,  участниками,  проголосовавшими за одобрение вышеуказанной сделки, выступали: ФИО10, ООО «РАГ», ФИО14, ФИО28, ФИО11, ФИО5, ФИО7, ФИО26, ФИО29, ФИО3, ФИО30 С-А., ФИО12, ФИО15

Возникновение убытков в результате одобрений указанной сделки конкурсный управляющий ГК «АСВ» связывал и связывает с превышением покупной цены объектов недвижимого имущества над его реальной рыночной стоимостью, поскольку земельные участки впоследствии реализованы на торгах в настоящем деле о банкротстве по цене 9 410 902 руб. 47 коп. Размер убытков, по мнению управляющего, рассчитанный как разница между ценой приобретения и ценой их продажи в конкурсном производстве (60 000 000 руб. - 9 410 902 руб. 47 коп.), составил 50 589 097 руб. 53 коп. 

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь статьями 10, 61.16, 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, данными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» признали доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО26, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» к субсидиарной ответственности ввиду одобрения и подписания последними заведомо убыточной сделки, повлекшей причинение вреда должнику и его кредиторам, отказав в удовлетворении требований к остальным субсидиарным ответчикам. При этом суды руководствовались результатами проведенной судебной экспертизы по установлению рыночной стоимости земельных участков, согласно которой такая стоимость на 21.01.2022 составляла 17 425 200 рублей.

 

Между тем судами не учтено следующее.

 

I.                   Причины несостоятельности (банкротства), основания для взыскания убытков и (или) привлечения к субсидиарной ответственности. 

 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве РФ,  в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

        Согласно абзацу 5 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий  вправе от имени должника предъявлять иски о взыскании убытков, причиненной действиями (бездействием) руководителя должника.

 

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закон № 134-ФЗ), так и в действующей редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» сформулировано только два основания наступления субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц: 

1. Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом); 

2. Доведение организации до банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица. 

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий, заявляя о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка, ссылался на положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в применимой редакции с учетом особенностей, предусмотренных статьей 189.23 Закона о банкротстве, и приводил доводы в обоснование наличия второго из перечисленных оснований. 

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)). 

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53). 

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53). 

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя. 

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства. 

При рассмотрении спора о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, контролировавших кредитную организацию, необходимо учитывать, что особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»). 

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации. 

На уровне высшей судебной инстанции (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход о том, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); 

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). 

При этом противоправное поведение контролирующих лиц может включать в себя как виновное действие, так и виновное бездействие, на что прямо указано в положениях пункта 4 статьи 10 и пункта 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в применимой редакции. 

 

В соответствии с пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – Постановление № 53) при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

На основании пункта 22  постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

 

II.               Виновные (невиновные) действия (бездействие) контролирующих Банк лиц.  

Общероссийская общественная организация «Российская ассоциация героев».

 

Из материалов дела усматривается, что конкурсный управляющий при подаче заявления привел в обоснование заявленного требования совершение 26.04.2017 дефектной, порочной сделки, повлекшей наступление объективного банкротства Банка, и сформировал круг ответчиков исходя из совершенных ими действий по подписанию сделок и их одобрению в составе кредитного комитета (ФИО10, ООО «РАГ», ФИО14, ФИО28, ФИО11, ФИО5, ФИО7, ФИО26, ФИО29, ФИО3, ФИО30 С-А., ФИО12, ФИО15) – далее КДЛ.

Таким образом, основание для взыскания убытков с КДЛ, по мнению управляющего – доведение до банкротства, невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующих лиц, совершение заведомо убыточной для Банка сделки. 

Конкурсный управляющий указывал, что в исследуемый период времени  возникновение убытков связано с превышением покупной цены объектов недвижимого имущества над его рыночной стоимостью, поскольку земельные участки впоследствии реализованы на торгах в настоящем деле о банкротстве по цене 9 410 902 руб. 47 коп. Размер убытков, рассчитанный как разница между ценой приобретения и ценой их продажи в конкурсном производстве (60 000 000 руб. - 9 410 902 руб. 47 коп.), составил 50 589 097 руб. 53 коп.

Конкурсный управляющий ссылался в данном случае на то, что обязанность участников Банка, членов Правления Банка, членов Совета директоров Банка, Председателя правления Банка надлежащим образом организовать систему управления кредитной организацией, создать эффективный внутренний контроль за сектором банковского кредитования и соответствующими рисками, а также своевременно осуществлять проверку его соответствия характеру и масштабу осуществляемых операций, уровню и сочетанию принимаемых рисков прямо предусмотрена действовавшими в период совершения спорной сделки нормами права, а именно пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 7 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», статьями 11.1, 24 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», пунктами 1, 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», пунктом 3.4.2 Положения Банка России от 16.12.2003 № 242-П «Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах», а также внутренними документами Банка: Устав Банка, Положением о Правлении Банка, должностными инструкциями.

В рассматриваемом случае судами не было принято во внимание, что в качестве оснований для субсидиарной ответственности не могут быть признаны действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки; квалифицирующим признаком сделки (ряда сделок), при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются именно значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Вместе с тем при рассмотрении настоящего спора суды вышеуказанные выводы применительно к сделке с ФИО31 - не сделали, не установили, что данная сделка являлась настолько существенной в масштабах деятельности общества, что повлекла наступление признаков объективного банкротства либо значительно усугубила ситуацию имущественного кризиса. 

Одновременно суды вышли за пределы заявленных требований и привлекли Общероссийскую общественную организацию «Российская Ассоциация Героев» (РАГ) к субсидиарной ответственности за «иные порочные сделки», которые вообще не являлись предметом заявленных требований и не исследовались судами.

Кроме того, в данном случае переквалификация требований конкурсного управляющего с убытков на субсидиарную ответственность произведена судами  с нарушением положений процессуальных норм - статей 6, 8, 9, 49 АПК РФ, а также  пункта 20 Постановления № 53.

В данном случае переквалификация требований произведена судом первой инстанции на этапе вынесения судебного акта по существу, что является нарушением ст. ст. 9,10 и 133 АПК РФ.

Судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Арбитражный суд осуществляет руководство процессом, оказывает содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела (ч. 1. ч. 3 ст. 9 АПК РФ).

Как неоднократно указывал Верховный суд Российской Федерации, суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора, на стадии подготовки дела к судебному разбирательству (ст. 133 АПК РФ).

С учетом положений пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (ВС РФ) от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53) о возможности переквалификации судом вида ответственности, не вынесение судом вопроса о переквалификации на обсуждение сторон противоречит принципу непосредственности судебного разбирательства (ст. 10 АПК РФ). 

Обстоятельства, которые не были предметом исследования в судебном заседании, не могут быть положены арбитражным судом в основу принимаемого судебного акта.

Таким образом, при переквалификации требований суд первой инстанции был обязан:

вынести на обсуждение лиц. участвующих в деле, вопрос о переквалификации требований о взыскании убытков в требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, предусмотренной пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве;

при необходимости отложить судебное заседание для получения пояснений сторон по вопросу о переквалификации требований'".

Вопрос о переквалификации заявленных требований в любом случае подлежит разрешению до завершения рассмотрения спора по существу.

Если же судом не ставился на обсуждение сторон вопрос о переквалификации заявленного требования о возмещении убытков на требование о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, разрешение спора (удовлетворение или отказ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего) является преждевременным, о чём свидетельствует многочисленная судебная практика.

Подобное  нарушение процессуальных норм фактически нарушило конституционное право ответчиков на судебную защиту и доступ к правосудию (ст. 46 Конституции РФ), и привело к вынесению незаконного судебного акта.

Суд апелляционной инстанции вопрос о законности переквалификации надлежащим образом не исследовал, равно как не осуществил проверку требований ГК «АСВ» на предмет их соответствия предмету доказывания, установленного для споров о субсидиарной ответственности.

Кроме того, суды не применили подлежащие применению положения ст. 1080 ГК РФ и пункта  22 Постановления № 53, исключающие возможность солидарного привлечения к субсидиарной ответственности за невзаимосвязанные  действия.

Исходя из правовой позиции Верховного суда РФ, субсидиарная ответственность является персональной, поскольку установлена в качестве санкции не за действия должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия контролирующего лица, следствием которых стало банкротство юридического лица.

Привлечение лица к субсидиарной ответственности за чужие виновные действия (бездействие), является недопустимым

Согласно пункту 22 Постановления  № 53 солидарная субсидиарная ответственность за доведение до банкротства наступает, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.

Если же согласованность, совместность и скоординированность действий ответчика с иными привлекаемыми лицами не будет доказана, то он не может быть привлечен к субсидиарной ответственности в солидарном порядке".

Верховный суд Российской Федерации в своем  Определении от 05.10.2023 по делу № А40-206341/2018 также указал на недопустимость солидарного привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за несколько невзаимосвязанных эпизодов лишь на основе предположения о том, что все эпизоды охватывались общей противоправной целью причинения существенного вреда кредиторам.

В этом же Определении Верховный суд РФ сформулировал рекомендации для правильного разрешения подобных споров.

Так, прежде чем разрешить вопрос о квалификации требований (привлечение к субсидиарной ответственности или взыскание убытков) суд должен установить:

в чем заключались недобросовестность и (или) неразумность поведения каждого из ответчиков применительно ко всем вменяемым им эпизодам;

являлись ли их действия совместными или независимыми и в какой части;

степень влияния спорных эпизодов на имущественное положение должника.

Привлекая, в частности, РАГ к субсидиарной ответственности суды указали, что убытки от Договора, наряду с иными порочными сделками привели к фактической неплатежеспособности Банка, и как следствие к его банкротству, и что  ответчики  отвечают солидарно с ранее привлеченными лицами за совместно причиненный вред.

Следовательно, по мнению судов, имело место привлечение РАГ солидарно с иными лицами к субсидиарной ответственности по двум эпизодам: (1) одобрение Договора; (2) связь этих действий с неназваными «иными порочными сделками».

Указанные выводы  судов противоречат как статье 1080 ГК РФ, так и изложенным выше разъяснениям высшей судебной инстанции, поскольку неизвестно, на какие «иные порочные сделки» ссылается суд, поскольку этот вопрос никогда не был предметом исследования и сделки не названы в судебных актах; судами  не раскрыто,  в чем именно заключаюсь недобросовестное и неразумное поведение РАГ применительно к «иным порочным сделкам»; не был установлен совместный характер действий РАГ с действиями каких-либо лиц по совершению «иных порочных сделок». 

При этом РАГ в судах последовательно указывала, что никогда не являлась и не является аффиллированным лицом по отношению к ФИО32 или ФИО1. (привлеченным к субсидиарной ответственности определением от 29.05.2023); это исключает возможность применения к нему презумпции совместности и согласованности действий; ответчик никак не связан со сделками / действиями, которые вменялись в вину иным лицам в параллельном споре о привлечении к субсидиарной ответственности, не участвовали в их совершении и координации; Договор, одобрение которого вменяется РАГ, также не связан с вменяемыми иным лицам действиями / сделками, его совершение может рассматриваться лишь как самостоятельное (обособленное от других) основание для ответственности; у Договора отсутствуют признаки значимости и существенной убыточности для Банка, что делает невозможным привлечение к субсидиарной ответственности за его одобрение.

Исходя из применимой в настоящем споре статьи 10 Закона о банкротстве, действующих положений статей 61.11 и 61.20 Закона о банкротстве и п. 20 Постановления № 53, разграничение субсидиарной ответственности и ординарного взыскания убытков в банкротстве определяется степенью негативных последствий действий ответчика:

субсидиарная ответственность применима, если действия ответчика повлекли банкротство и причинили ущерб его кредиторам;

убытки взыскиваются в случае, если действия ответчика, хотя и повлекли ущерб для должника, но не стали причиной его банкротства.

Предмет требований, распределение бремени доказывания, объем ответственности существенно отличаются. Смешение таких видов ответственности является недопустимым, что подтверждается судебной практикой.

Суд первой инстанции вопрос о последствиях заключения Договора для финансового состояния Банка не исследовал и не оценивал, что нарушает пункт 20 Постановления № 53.

В свою очередь, суд апелляционной инстанции пришел к следующим ошибочным выводам:

о применимости в настоящем споре разъяснений п. 17 Постановления № 53 (о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение после момента объективного банкротства должника действий, существенно ухудшивших его финансовое положение) в связи с заключением и одобрением Договора после возникновения в Банке признаков несостоятельности (якобы с 01.12.2016);

о значимости Договора в масштабах деятельности Банка при его сопоставлении с размером уставного капитала Должника:

о наличии в такой ситуации оснований для привлечения РАГ к субсидиарной ответственности за одобрение Договора.

Вместе с  тем указанные выводы суда апелляционной инстанции сделаны с нарушением положений ст. 10 Закона о банкротстве, п. 17, 20, 23 Постановления № 53, а также противоречат фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Вывод о существенности, значимости и убыточности спорного Договора для Банка противоречит п. 23 Постановления № 53 и ст. 46 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью (Закон об ООО).

С учетом п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в применимой ред. Федерального закона № 134-ФЗ) и п. 23 Постановления № 53 основанием субсидиарной ответственности являются сделки, причинившие существенный вред кредиторам. Например, сделки:

значимые с точки зрения масштаба его деятельности и одновременно существенно убыточные,  в связи с существенным отклонением их условий от рыночных или в результате которых должник не может продолжать деятельность, приносившую ему весомый доход;

крупные сделки (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об ООО и т.д.). связанные с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения имущества цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Обозначенные критерии существенности сделки также используются для отграничения субсидиарной ответственности от убытков (см. п. 20 Постановления № 53) и для определения оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по пункту  17 Постановления № 53.

Вместе с тем  суды в нарушение п. 1 ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью сопоставили стоимость спорной сделки не с балансовой стоимостью активов Банка на последнюю отчетную дату, а с размером его уставного капитала, что является неверным.

Кроме того, выводы судов основаны на заключении эксперта по судебной оценочной экспертизе, в котором установлена рыночная стоимость земельных участков на  21.01.2022 - 17 425 200 рублей.

При этом в материалы дела были представлены многочисленные иные Отчеты об оценке рыночной стоимости спорных земельных участков, согласно которым стоимость данных участков была сопоставима с фактически реализованной или даже выше,  однако суды не привели мотивы, по которым они  отклонили  данные доказательства или  не приняли их. При этом суд отказал в назначении повторной экспертизы.

Судами также не был исследован вопрос относительно продавца земельных участков - ФИО31: по какой цене,  и у кого он приобретал спорные земельные участки изначально,  какое отношение он имел к Банку, являлся ли аффилированным лицом по отношению к Банку или к кому  либо из  ответчиков. 

Таким образом, суды не установили вышеуказанные обстоятельства, имеющие существенное значение для его правильного разрешения в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, взыскания убытков по обязательствам Банка ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев».

 

III.           Ответственность ФИО15.

 

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 20 Постановления от 22 июня 2021  N 16 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", суд первой инстанции на основании статьи 112 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации восстанавливает срок на подачу апелляционной жалобы, если признает причины его пропуска уважительными. К уважительным причинам могут быть отнесены объективные обстоятельства, препятствующие совершению заявителем соответствующих процессуальных действий (например, чрезвычайные ситуации и происшествия: наводнение, пожары, землетрясение, эпидемия и т.п.). К уважительным причинам пропуска срока на апелляционное обжалование могут быть также отнесено непривлечение судом лица, подающего жалобу, к участию в деле. При решении вопроса о восстановлении срока апелляционного обжалования судам первой инстанции следует учитывать своевременность обращения лица, подающего апелляционные жалобу, представление, с того момента, когда отпали препятствия для подготовки и подачи апелляционных жалобы, представления, в частности, для лиц, не привлеченных к участию в деле, с момента, когда они узнали или должны были узнать о нарушении их прав и (или) возложении на них обязанностей обжалуемым судебным постановлением.

По смыслу приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении вопроса о восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы лицу, не привлеченному к участию в деле, суду следует учитывать не только сам факт непривлечения лица к участию в деле, но и своевременность обращения в суд с заявлением о восстановлении срока, исходя из того, когда это лицо узнало или должно было узнать об обжалуемом судебном постановлении. Восстановление процессуального срока может иметь место тогда, когда оно обусловлено обстоятельствами объективного характера, исключающими своевременное совершение процессуального действия.

При этом суд, действуя в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения с учетом необходимости обеспечения баланса прав и законных интересов участников гражданского судопроизводства, соблюдения их гарантированных прав и требований справедливости, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного процессуального срока для обжалования судебных актов, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд с апелляционной жалобой.

Как указано в части 2 статьи 258 АПК РФ срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть месяцев со дня принятия решения или, если ходатайство подано лицом, указанным в статье 42 АПК РФ, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов обжалуемым судебным актом.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 16.11.2021 № 49-П «По делу о проверке конституционности статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 34 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина ФИО33», статья 42 АПК РФ и статья 34 Закона о банкротстве признаны в их взаимосвязи не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17, 19 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им судебной практикой, они не позволяют лицу, привлеченному к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, обжаловать судебный акт, принятый без участия этого лица, о признании обоснованными требований кредиторов должника и о включении их в реестр требований кредиторов за период, когда это лицо являлось контролирующим по отношению к должнику.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, отсутствие возможности пересмотреть нарушающий (затрагивающий) права третьих лиц судебный акт не согласуется с универсальным правилом скорейшего восстановления в правах посредством справедливого правосудия (статья 46 Конституции Российской Федерации).

Институциональные и процедурные условия пересмотра судебных актов должны отвечать требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности правосудия, исключать затягивание или необоснованное возобновление судебного разбирательства и тем самым обеспечивать правильность и своевременность разрешения дела и вместе с тем - правовую определенность, в том числе признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично- и частноправовых интересов (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 02.02.1996 № 4-П, от 03.02.1998 № 5-П, от 19.03.2010 № 7-П, от 12.11.2018 № 40-П, от 01.06.2021 3 25-П и др.).

Следовательно, законодатель, реализуя свои дискреционные полномочия, должен определить нормативные условия, при которых судебное решение, разрешившее спор по существу (в том числе в отношении прав и обязанностей лиц, не принимавших участия в деле) и вступившее в законную силу, но при этом содержащее фундаментальную ошибку, могло бы быть пересмотрено в соответствии с предусмотренными законом основаниями и в разумный срок (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 № 2-П и от 17.03.2010 № 6-П).

Иное искажало бы саму суть правосудия, являлось бы отступлением от гарантированных статьями 19 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов равенства всех перед законом и судом, осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон. В силу универсальности названных принципов данная правовая позиция распространяется на все виды судопроизводства.

Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 22.04.2014 № 12278/13, если лицу в судебном разбирательстве противопоставляется судебный акт по другому разбирательству, в котором оно не участвовало, правопорядок должен обеспечивать этому лицу право на судебную защиту, в том числе путем обеспечения возможности представить свои доводы и доказательства по вопросу, решенному этим судебным актом.

В соответствии с разъяснением, данным Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 17.11.2005 № 11-П, одним из важных факторов, определяющих эффективность восстановления нарушенных прав, является своевременность защиты прав участвующих в деле лиц. Это означает, что правосудие можно считать отвечающим требованиям справедливости, если рассмотрение и разрешение дела судом осуществляется в разумный срок. Этой же цели служат, согласно статье 113 АПК РФ, и сроки совершения процессуальных действий, назначаемые судом или установленные федеральным законом. К числу последних относится срок для подачи апелляционной жалобы (часть 1 статьи 259 АПК РФ).

Рассматривая вопрос о привлечении контролирующего должника лица к ответственности в виде возмещения убытков, суды установили, что в материалах дела содержатся доказательства, подтверждающие непосредственное участие и голосование ФИО15 по принятию заведомо убыточного решения по приобретению земельных участков по завышенной стоимости, его подпись имеется на соответствующих Протоколах.

Вместе с тем  апелляционный суд доводы ФИО15 о наличии безусловных оснований для отмены судебного акта суда первой инстанции, в связи с нарушением норм процессуального права и наличии оснований для рассмотрения спора  по правилам суда первой инстанции не оценил.

Из материалов дела следует, что в соответствии с определением Арбитражного суда города Москвы от 17.07.2023 судебное разбирательство по обособленному спору о привлечении к убыткам отложено на 13.10.2023 в 11 час. 30 мин.

Ответчик по объективным и независящим от него причинам участие в судебном заседании не принимал: ФИО15 с апреля 2022 года по настоящее время является добровольцем в составе добровольческого формирования, содействующего выполнению задач, возложенных на Вооруженные Силы Российской Федерации, в ходе специальной военной операции на территориях Украины, Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики,  а также на территориях Запорожской области и Херсонской области. Доступ к отрытым источникам информации размещенных в сети интернет,  в том числе к картотеке арбитражных дел (kad.arbitr.ru), по объективным причинам у ФИО15 отсутствует. Возможность пользования мобильной связью, в силу нахождения в зоне специальной военной операции, также ограниченна.

Впоследствии определением суда от 25.09.2023  устранена допущенная судом опечатка  в дате судебного заседании,  а именно,  вместо «на 13.10.2023 в 11.30» исправлено на «на 03.10.2023 в 11.30». Соответственно для лиц, не принимавших участие в судебном заседании, информация о верной дате судебного разбирательства была размещена менее чем за 15 дней до начала судебного заседания, назначенного на 03.10.2023.

Ответчик ФИО15, привлеченный к субсидиарной ответственности, был фактически лишен возможности обеспечить явку в судебное заседание как лично, так и своего представителя.

В связи с этим  суд кассационной инстанции, руководствуясь фундаментальным принципом обеспечения доступа к правосудию (статья 46 Конституции Российской Федерации) приходит к выводу о том, что в настоящем случае имелись процессуальные нарушения, допущенные судами.

Кроме того,  как обоснованно указывает ФИО15 суд апелляционной инстанции, ограничился формальным подходом к рассмотрению дела, при этом какой-либо правовой оценки обстоятельствам и доводам ФИО15 постановление суда апелляционной инстанции не содержит.

Заявитель также обоснованно ссылается на то, что вывод суда об убыточности договора сделан на основании экспертного заключения без учета совокупности иных представленных в материалы дела доказательств.

В силу ч. 4 - 5 ст. 71 АПК РФ, ч. 3 ст. 86 АПК РФ и п. 12 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» заключение эксперта является одним из доказательств по делу, не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и подлежит исследованию и оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

Исходя из правовой позиции, изложенной в Определении Верховного суда  РФ от 19.08.2019 по делу № А43-1397/2017, при принятии решения суды не могут ограничиваться выводами эксперта, не сопоставив их с иными доказательствами и объективными данными, имеющимися в материалах дела. Подобное сопоставление может поставить под сомнение выводы эксперта и стать причиной более детального исследования обстоятельств дела с целью устранения возникших противоречий.

При оценке договора, одобрение которого вменялось ответчикам в настоящем споре, как убыточной сделки суды руководствовались  заключением эксперта ФИО34 М. от 22.11.2022 № А40-216326/17-86-318. Экспертом было установлено, что рыночная стоимость земельных участков составила 17 425 200 рублей.

При этом судами не дана оценка иным имеющимся в материалах дела доказательствам, содержащим сведения о стоимости земельных участков:

1.      Заключение специалиста № 0712/081222-Э от 14.12.2022, которым определена рыночная стоимость земельных участков по состоянию на 26.04.2017 с учетом цели приобретения участков (для развития инвестиционного проекта -строительство коттеджных поселков). Стоимость 58 182 178,00 руб.;

2.      Отчеты об оценке № 17-Н-2803 от 22.03.2017 и № 17-Н-2903 от 22.03.2017, которыми определена рыночная стоимость земельных участков для целей заключения Договора. Стоимость 173 114 394 руб.;

3.      Письмо ЦБ РФ от 21.07.2017 № 36-7-3-1/2060 ДСП, содержащее данные о  стоимости земельных участков (49 708 000 руб.);

4.      Акт проверки от № А1К-И25-10-13/2012ДСП от 16.08.2017 (стр. 150), которым рабочей группой ЦБ РФ в ходе проверки деятельности Банка в период с 05.08.2016 по 16.07.2017 определена рыночная  стоимость земельных участков. Стоимость   42 192 310 руб.

5.      Сведения о кадастровой стоимости земельных участков на дату заключения договора. Стоимость 200 929 041 руб. 24 коп.;

6.      Сведения об актуальной (текущей) кадастровой стоимости земельных участков в соответствии с оценкой, проведенной 01.01.2018 Стоимость 61 455 228 руб. 29 коп.

7.      Протокол № 5 заседания комитета кредиторов ООО «КБ «Арсенал» от 03.09.2018, которым была установлена начальная цена реализации земельных участков на публичных торгах в банкротстве. Стоимость 49 745 515 руб. 71 коп.

 

Суды обеих инстанций, в нарушение положений ст. 71, 168 и 170 АПК РФ, не дали правовой оценки указанным доводам ответчика, ограничившись формальным подходом к исследованию доказательств по делу.

 

IV.            Вопрос об ответственности ФИО1.

 

Ответчик ФИО1 на протяжении всего рассмотрения обособленного спора в судах обеих инстанций последовательно ссылался на то, что перед заключением договора, а также перед одобрением советом директоров и общим собранием участников была произведена оценка рыночной стоимости земельных участков.

Так, согласно отчетам об оценке земельных участков № 17-Н-2803 от 22.03.2017 и № 17-Н-2903 от 22.03.2017 рыночная стоимость земельных участков составила 173 114 394 рубля, кадастровая стоимость 200 929 041 руб. 24 коп., однако земельные участки были приобретены Банком за 60 000 000 рублей, в связи с чем, указанная сделка была выгодна для Банка и, как следствие, представляла для него интерес.

Указанные  отчеты об оценке не были оспорены и не были признаны сфальсифицированными, в связи с чем, не имеется оснований усомниться в обоснованности рыночной стоимости земельных участков, а приведенная в рамках настоящего обособленного спора экспертиза (заключение эксперта № А40-216326/17-89-318) определила цену земельных участков по состоянию на 21.01.2022, о чем суд указывает в определении от 12.10.2023 (ст. 5 абз. 3).

ФИО1 также указывает, что принятое во внимание заключение эксперта не может отвечать признакам относимости и допустимости доказательства, установленных ст. ст. 67 и 68 АПК РФ, поскольку Договор заключен 26.04.2017, а экспертиза определила цену по состоянию на 21.01.2022. 

Также ответчик обращает внимание, что актуальность рыночной стоимости, указанной в отчете № 17-Н-2803 от 22.03.2017, была подтверждена в результате проведенной Экспертным советом Некоммерческого партнерства Саморегулируемая организация оценщиков «Сообщество профессионалов оценки» экспертизы, что нашло свое отражение в экспертном заключении № 74/Э/2017 от 18.04.2017, которые тоже не было оспорено АСВ.

Указанные обстоятельства, по мнению кассатора, свидетельствуют о том, что у ответчика, а также членов совета директоров и участников Банка не было оснований сомневаться и не могло возникнуть подозрений в необоснованности рыночной стоимости земельных участков, поскольку оценка была проведена компетентными специалистами, а также была предметов исследования Экспертного совета Некоммерческого партнерства Саморегулируемая организация оценщиков «Сообщество профессионалов оценки».

Кроме того, суды подошли к разрешению вопроса о привлечения ответчика ФИО1  к субсидиарной ответственности формально, ограничившись лишь указанием  на то, что ответчик ранее, определением суда от 29.05.2023 уже был привлечен  к субсидиарной ответственности по иному обособленному спору в рамках дела  о несостоятельности (банкротстве) Банка.

Вместе с тем, как обоснованно указывает ФИО1, определение суда от 29.05.2023 не вступило в законную силу, в связи с подачей апелляционных жалоб на указанный судебный акт, определением апелляционного суда от 13.11.2023 производство по апелляционным жалобам приостановлено до рассмотрения Пресненским районным судом города Москвы уголовного дела № 1-0211/2023.

Вместе с тем, данные доводы не получили надлежащей правовой оценки со стороны судов. 

 

V.                Вопрос о субсидиарной ответственности ФИО10 и ФИО11.

 

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. 

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. 

При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом судам при разрешении споров о привлечении КДЛ Банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)).

Судами установлено, что согласно протоколу внеочередного собрания № 81 от 24.03.2017  участниками, проголосовавшими за одобрение вышеуказанной сделки выступали: ФИО10, ООО «РАГ», ФИО14, ФИО28, ФИО11, ФИО5, ФИО7, ФИО26, ФИО29, ФИО3, ФИО30 С-А., ФИО12, ФИО15

ФИО10 и  ФИО11, возражая против предъявленных к ним требований, обоснованно указывали, что основополагающий вывод об убыточности сделки и ее совершении после возникновения у Банка признаков объективного банкротства сделан в результате нарушений норм процессуального и материального права, поскольку сделан в нарушение установленного порядка определения значимости сделки (ст. 10 Закона о банкротстве, п. 20, 23 Постановления № 53) путем сопоставления ее цены с размером уставного капитала должника, а с не балансовой стоимостью активов Банка.

Кроме того, по мнению ответчиков, суды в нарушение ч. 4 и 7 ст. 71 и ч. 4 ст. 170 АПК РФ, делая вывод об убыточности договора, придали заранее установленную силу заключению эксперта № А40-216326/17-86-318, уклонившись от анализа и оценки иных имеющихся в деле доказательств рыночности сделки. 

 

Ответчики также приводят довод о том, что конкурсный управляющий сам реализовывал спорные земельные участки на торгах изначально за 50 000 000 рублей, что говорит о непоследовательном и противоречивом поведении ГК «АСВ».

Указанные доводы также заслуживают внимания и проверки судов.

 

Суд кассационной инстанции также не может согласиться с выводами нижестоящих судов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и ФИО26 по обязательствам должника по вышеизложенным, аналогичным основаниям.

 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 22 Постановления № 53, несколько контролирующих должника лиц несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно, если они действовали совместно. В целях квалификации действий как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Равным образом, солидарная субсидиарная ответственность возникает и в случае, когда контролирующие лица действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).           

Если уже названные лица действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

Таким образом, для правильного разрешения требований о привлечении к субсидиарной ответственности судам следовало установить по вменяемому эпизоду какие ответчики действовали совместно, а какие независимо; при независимом характере действий - выяснить влияние каждого на имущественное положение должника, а также проанализировать совокупный экономический эффект от вменяемого эпизода по совершению убыточной сделки на предмет существенности.

Суды не учли, что само по себе подписание руководителем должника того или иного договора, документа, признанных впоследствии невыгодными, одобрение участником должника соответствующей сделки на общем собрании участников, не являются достаточными основаниями для вывода о недобросовестности или неразумности, и, как следствие, для привлечения их к ответственности. 

В этой части судам необходимо было учесть разъяснения, содержащиеся в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее - постановление № 62).

 Недобросовестность предполагается, в частности, при наличии конфликта интересов, при заключении сделки на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, то есть в ситуации, когда об указанных обстоятельствах руководитель, участник знал или должен был знать на момент совершения, одобрения сделки исходя из обычной деловой практики и масштаба деятельности подконтрольного юридического лица. О неразумности могут свидетельствовать разрешение вопроса без учета известной информации, несовершение принятых в деловой практике действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации, игнорирование требующихся внутренних процедур.

Следовательно, по вменяемому эпизоду судам следовало не просто констатировать факт подписания, одобрения ответчиками сделок, но и указать, в чем именно заключается их недобросовестность и (или) неразумность.

В пункте 20 постановления № 53 разъяснено, что при недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

 При этом вопреки выводам судов удовлетворение требования о взыскании убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью других способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки. 

Лишь  в случае, когда юридическое лицо уже фактически получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в удовлетворении требования о возмещении убытков должно быть отказано (пункт 8 постановления № 62). Однако факт возмещения или не возмещения убытков не был установлен судами.

Учитывая изложенное, и то, что, исходя из вышеназванных обстоятельств, выводы судов о наличии оснований для привлечения вышепоименованных ответчиков к субсидиарной ответственности сделаны при неправильном применении судами норм процессуального права, определении обстоятельств, имеющих значение для спора, недостаточно обоснованы, сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела, всех доказательств по делу и доводов лиц, участвующих в деле, что повлекло совершение ошибочных выводов и вынесение неправильных судебных актов, определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 по делу № А40-216326/2017  и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2024 подлежат отмене в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1, ФИО15, ФИО11, ФИО5, ФИО26, ФИО27 и Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При новом рассмотрении спора суду следует установить, в чем заключались недобросовестность и (или) неразумность поведения каждого из ответчиков применительно к вменяемому им единому эпизоду, выяснить, являлись ли их действия совместными или независимыми и в какой части, определить степень влияния спорного эпизода на имущественное положение должника, после чего разрешить вопрос о наличии оснований для привлечения к ответственности за доведение до банкротства или по корпоративным правилам (о взыскании убытков).

            Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

            Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            С учетом изложенного, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты в указанной части подлежат отмене, поскольку, устанавливая фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы сторон и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в указанной части подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

VI.            Вопрос относительно отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО19, ФИО23, ФИО14, ФИО28, ФИО7, ФИО29, ФИО3, ФИО30, ФИО12

 

        Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций в части отсутствия оснований для привлечения ФИО19., ФИО23, ФИО14, ФИО28, ФИО7, ФИО29, ФИО3, ФИО30, ФИО12      к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

         В данном случае суды изложили свои мотивы, по  которым они пришли к выводу о необходимости отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО19, ФИО23, ФИО14, ФИО28, ФИО7, ФИО29, ФИО3, ФИО30, ФИО12 со ссылками на нормы права и конкретные доказательства, представленные этими лицами, с учетом выводов экспертов относительно подписей на Протоколах.

             В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

            Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

          В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

             Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

            Суд кассационной инстанции считает, что исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и  апелляционной инстанции в указанной части правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства применительно к указанным ответчикам,  которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильному выводу, соответствующему фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в отношении указанных ответчиков.

            Согласно части 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

         Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

          Вместе с тем суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены постановления суда апелляционной инстанции в обжалуемой части по жалобе ГК «АСВ», предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

           Доводы кассационной жалобы ГК «АСВ» изучены судом, однако они подлежат отклонению как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

           Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

           Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационной жалобы ГК «АСВ» не имеется.  

            Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2024 по делу № А40-216326/2017 в части привлечения к субсидиарной ответственности Общероссийской общественной организации «Российская Ассоциация Героев», ФИО15, ФИО1, ФИО10, ФИО11, ФИО5, ФИО26 отменить. 

             В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. 

             В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2024 по делу № А40-216326/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО КБ «АРСЕНАЛ» - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - без удовлетворения.

             Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий-судья                          Е.Л. Зенькова                       

Судьи:                                                                     Н.Я. Мысак

                                                                                  П.М. Морхат