АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121 http://fasszo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

08 октября 2025 года Дело № А13-5061/2024  

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Бычковой Е.Н., Казарян К.Г.,  

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 19.09.2025),  

 рассмотрев 25.09.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Вологодской области от 25.12.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 по делу № А13-5061/2024,  

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Вологодской области от 06.05.2024 принято к производству заявление ФИО3 о признании его несостоятельным (банкротом).  

Решением суда от 13.06.2024 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4.  

Финансовый управляющий ФИО4, представив отчет о своей деятельности, обратился в суд с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества гражданина и освобождении ФИО3 от исполнения обязательств перед кредиторами.  

Определением от 25.12.2024 завершена процедура реализации имущества гражданина, ФИО3 освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина, за исключением требований кредиторов, предусмотренных пунктами 4, 5, 6 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).  

ФИО1 обратилась с апелляционной жалобой на определение от 25.12.2024, в которой просила завершить процедуру реализации имущества гражданина без применения предусмотренного статьей 213.28 Закона о банкротстве правила об освобождении должника от обязательств перед кредиторами.  

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 определение от 25.12.2024 в обжалуемой части оставлено без изменения.  

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 25.12.2024 в части освобождения ФИО3 от дальнейшего исполнения требований кредиторов и постановление от 09.06.2025, принять новый судебный акт о неприменении к ФИО3 правила об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов.  

По мнению подателя жалобы, освободив ФИО3 от дальнейшего исполнения обязательств, суды не учли, что должник, имея официальный заработок, на протяжении длительного времени не предпринимал мер, направленных на погашение задолженности перед ФИО1, а воспользовался механизмом банкротства исключительно с целью списания задолженности перед кредитором.  

Податель жалобы утверждает, что неспособность должника исполнить принятые на себя заемные обязательства наступила не вследствие его тяжелого материального положения, объективных жизненных обстоятельств, либо в силу добросовестного заблуждения (необъективной оценки своих финансовых возможностей), а в результате субъективного злонамеренного поведения должника.  

ФИО1 считает, что поведение должника, злостно уклонившегося от погашения долга, сотрудничества с финансовым управляющим и судом, однако выезжавшего в период процедуры банкротства за пределы Российской Федерации, приобретшего дорогостоящий телефон, пользовавшегося дорогостоящим автомобилем и не раскрывшего сведения о том, за счет каких средств обеспечивает свою жизнь, не может быть квалифицировано как отвечающее общепринятым стандартам добросовестности.  

По мнению подателя жалобы, фактические обстоятельства свидетельствуют о злоупотреблении правом со стороны должника и являются безусловными основаниями для неприменения к должнику положений об освобождении от обязательств.  

Податель жалобы обращает внимание на отсутствие объективной возможности предъявления возражений относительно применения судом первой инстанции правила об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов ввиду позднего рассмотрения заявления ФИО1 о включении ее требования в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр).  

В отзыве арбитражный управляющий ФИО4 возражал против удовлетворения кассационной жалобы.  

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержала доводы кассационной жалобы.  

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.  

Законность определения от 25.12.2024 в части освобождения должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов и постановления от 09.06.2025 проверена в кассационном порядке исходя из доводов кассационной жалобы.  

Как следует из материалов дела, ФИО3 в обоснование заявления о признании себя несостоятельным (банкротом) указал на наличие у него задолженности перед ФИО1 в размере 835 550,84 руб., возникшей ввиду ненадлежащего исполнения должником обязательств по договору займа от 15.09.2013, подтвержденной вступившим в законную силу заочным решением Вологодского городского суда Вологодской области от 20.01.2020 по делу № 2-528/2020, и отсутствие возможности удовлетворить требования кредитора.  

В ходе процедуры банкротства в реестр включено требование единственного кредитора – Федеральной налоговой службы, общий размер требования которого составил 4626 руб., в том числе 2626 руб. задолженности по уплате налога на имущество физических лиц за 2023 год.  

Определением от 12.11.2024 заявление ФИО1 о включении требования в размере 835 550,84 руб. в реестр возвращено на основании пункта 4 части 1 статьи 129 АПК РФ.  

В дальнейшем определением от 28.01.2025 суд первой инстанции признал обоснованным требование ФИО1 в размере 780 608,27 руб. и подлежащим удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в третью очередь реестра.  

Из материалов дела усматривается, что ФИО3 состоит в браке, 

на иждивении имеет двух несовершеннолетних детей 2012 и 2019 годов рождения, официально трудоустроен в обществе с ограниченной ответственностью «Гермес», заработная плата составляет 23 000 руб., размер которой не превышает сумму прожиточного минимума для трудоспособного населения и несовершеннолетних детей.  

ФИО3 принадлежит 1/3 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: 160032, 

<

...>, являющуюся для должника единственным пригодным для проживания жилым помещением.  

По результатам инвентаризации финансовым управляющим не выявлено имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, в связи с чем расчеты с кредиторами не производились.  

Из пояснений управляющего и подготовленного им отчета об использовании денежных средств следует, что финансовым управляющим был открыт расчетный счет должника в публичном акционерном обществе «Сбербанк России»; по состоянию на 20.11.2024 расчетный счет заблокирован; денежные средства на обозначенный счет не поступали.  

Финансовый управляющий в обоснование ходатайства о завершении процедуры банкротства указал на то, что им проведен весь комплекс мероприятий, направленных на завершение реализации имущества  

должника.  

По результатам проведенного финансового анализа основания для оспаривания сделок должника, равно как и признаки фиктивного или преднамеренного банкротства финансовым управляющим не выявлены.  

Суд первой инстанции, оценив в порядке статьи 71 АПК РФ отчет финансового управляющего и документы, подтверждающие проведение процедуры банкротства должника, поддержал доводы управляющего о том, что все мероприятия, обусловленные Законом о банкротстве, выполнены, в связи с этим завершил процедуру реализации имущества гражданина.  

Определение от 25.12.2024 в части завершения процедуры реализации не было обжаловано в апелляционном порядке.  

В обоснование ходатайства об освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств финансовый управляющий указал на то, что в период проведения процедуры реализации имущества гражданина не установлены основания для неосвобождения должника от имеющихся обязательств; как указал ФИО4, фактов сокрытия или уничтожения имущества должника, сообщения должником недостоверных сведений финансовому управляющему не имелось.  

Не установив наличие названных в пункте 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве обстоятельств, суд первой инстанции освободил ФИО3 от дальнейшего исполнения требований кредиторов за исключением требований, предусмотренных пунктами 4–6 статьи 213.28 Закона о банкротстве.  

Апелляционный суд признал правомерным вывод суда первой инстанции о наличии достаточных оснований для освобождения должника от исполнения обязательств перед кредиторами, указав, что возражающим кредитором не представлено достоверных доказательств недобросовестности действий должника. Доводы кредитора об уклонении должника от представления финансовому управляющему необходимой для осуществления процедуры по делу о банкротстве информации апелляционный суд посчитал не подтвержденными материалами дела.  

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационной жалобы, суд округа пришел к следующему.  

Конституция Российской Федерации (статья 57) и общие положения гражданского законодательства об обязательствах определяют критерии добросовестности гражданина, указывая, что каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы, а при исполнении гражданско-правовых обязательств должен исполнять их надлежащим образом, не допускать одностороннего отказа от исполнения обязательства, учитывать права и законные интересы другой стороны обязательств, оказывать необходимое содействие для достижения цели обязательства и т.п. (пункт 3 статьи 307, статья 309, пункт 1 статьи 310 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).  

Как правило, обычным способом прекращения гражданско-правовых обязательств и публичных обязанностей является их надлежащее  

исполнение (пункт 1 статьи 408 ГК РФ, статья 45 Налогового кодекса Российской Федерации и т.д.). В то же время при определенных обстоятельствах гражданин, не способный удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, может быть признан банкротом по решению арбитражного суда (пункт 1 статьи 25 ГК РФ, параграф 1 главы X Закона о банкротстве) или во внесудебном порядке (параграф 5 главы X Закона о банкротстве).  

Завершение расчетов с кредиторами в процедурах судебного банкротства влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов («списание долгов») и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве). Тем самым гражданин получает возможность выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации, вернуться к нормальной экономической жизни без долгов и фактически начать ее с чистого листа.  

Однако, институт банкротства – это крайний (экстраординарный) способ освобождения от долгов, поскольку в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им. Процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств, а судебный контроль над этой процедурой помимо прочего не позволяет ее использовать с противоправными целями и защищает кредиторов от фиктивных банкротств.  

Законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывавшему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов.  

Проверка добросовестности осуществляется как при наличии обоснованного заявления стороны спора, так и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. При установлении недобросовестности одной из сторон суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (абзацы четвертый, пятый пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Положения абзаца четвертого пункта 4 статьи 213.28 Закона о  

банкротстве направлены на недопустимость использования механизма освобождения гражданина от обязательства в случаях, когда при возникновении или исполнении обязательства имело место поведение, не согласующееся с требованиями статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.  

Вопреки изложенному, освобождая ФИО3 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, суды не учли, что при определении добросовестности поведения должника следует принимать во внимание причины длительного неисполнения обязательств и причины возникновения неплатежеспособности.  

Как следует из материалов дела, обязательство ФИО3 перед ФИО1 основано на договоре займа от 15.09.2013, по условиям которого кредитор предоставил должнику 500 000 руб., а должник обязался возвратить кредитору сумму займа в срок до 31.12.2018.  

Требование ФИО1 к ФИО3 подтверждено вступившими в законную силу судебными актами:  

– заочным решением Вологодского городского суда Вологодской области от 20.01.2020 по делу № 2-528/2020, которым с должника в пользу кредитора взыскано 500 000 руб. основного долга по договору займа от 15.09.2013, 259 810,27 руб. процентов за период с 15.09.2013 по 26.11.2019, 10 798 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины;  

– определением Вологодского городского суда Вологодской области от 28.05.2020 по делу № 13-751/2020, которым с должника в пользу кредитора взыскано 10 000 руб. в возмещение расходов на оплату юридических услуг.  

С целью принудительного исполнения названных судебных актов судом общей юрисдикции выданы исполнительные листы от 05.03.2020  

ФС № 029057436 и 29.06.2020 ФС № 024211712, на основании которых судебным приставом-исполнителем возбуждены исполнительные производства от 22.11.2023 № 341189/23/35022-ИП и № 341207/23/35022-ИП соответственно.  

Означенные исполнительные производства окончены на основании пункта 7 части 1 статьи 47 Федерального закона от 02.10.2017 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с признанием ФИО3 несостоятельным (банкротом).  

Должник указанные судебные акты не исполнял, несмотря на представленные в материалы настоящего дела сведения о наличии постоянного места работы и стабильного заработка в период с 10.09.2010 по 18.09.2014 и с 01.10.2014 по 31.12.2014 (муниципальное автономное учреждение «Управление городского хозяйства города Вологды»), с 01.08.2016 по 01.12.2016 и с 03.04.2017 по 31.12.2017 (общество с  

ограниченной ответственностью «Спецдорстроймонтаж»), а также с 07.10.2019 по дату завершения процедуры банкротства (общество с ограниченной ответственностью «Гермес», в котором должник трудоустроен в качестве финансового директора).  

При вынесении обжалуемых судебных актов судами не принято во внимание, что в рамках настоящего дела должник не раскрыл сведения и не представил доказательств того, на какие цели и нужды были израсходованы полученные от ФИО1 заемные средства.  

Какие-либо приемлемые объяснения причин неисполнения гражданско-правовых обязательств должник не представил. В том числе ФИО3 не были раскрыты жизненные обстоятельства, стечение которых препятствовало ему исполнить обязательства.  

Суд округа находит обоснованными доводы подателя жалобы о том, что из материалов дела не следует, что задолженность сформировалась по обстоятельствам, находящимся вне сферы контроля ФИО3  

Мотивы и причины, по которым в течение длительного времени 

ФИО3, находясь в трудоспособном возрасте, уклонялся от исполнения вышеназванных судебных актов и не производил перечислений в пользу ФИО1, должник финансовому управляющему и суду не раскрыл. Из материалов дела не следует, что ФИО3 имел либо имеет проблемы со здоровьем.  

В отсутствие документального опровержения со стороны должника доводов ФИО1 об отсутствии объективных причин неисполнения обязательств и ведении образа жизни, не соотносимого с размером официального дохода ФИО3, у судов не имелось правовых оснований игнорировать доводы ФИО1 о том, что при исполнении обязательств перед ней ФИО3 действовал недобросовестно.  

Между тем именно на должника возлагается бремя доказывания наличия обстоятельств, опровергающих доводы о злостном уклонении от погашения кредиторской задолженности; должник был обязан подтвердить, что как в рамках исполнительного производства, так и в ходе процедуры банкротства, погашал обязательства настолько, насколько позволяли его доходы, чего ФИО3 в данном случае сделано не было.  

Более того, на протяжении всего дела о банкротстве ФИО3 не проявлял процессуального интереса к делу, не явился ни в одно судебное заседание, никаких пояснений/возражений на требование ФИО1 и апелляционную и кассационную жалобы не представил.  

Доказательства того, что должник принимал меры по сотрудничеству с судом при проведении процедур банкротства, в деле отсутствуют. План реструктуризации суду не был представлен, напротив, в заявлении о собственном банкротстве должник просил ввести процедуру реализации имущества гражданина, минуя процедуру реструктуризации долгов.  

Несмотря на размер получаемого от официальной трудовой деятельности дохода, должник изыскал возможность финансирования процедуры банкротства.  

За период проведения в отношении должника процедуры банкротства имущество должника не было обнаружено, сделки не оспаривались, конкурсная масса не была сформирована, расчеты с кредиторами не производились.  

Источники средств, за счет которых ФИО3 обеспечивает свои жизненные потребности с учетом размера его заработной платы и наличия на иждивении двух несовершеннолетних детей, должником не раскрыты.  

Между тем процедура банкротства должника и принимаемые в связи с этим меры реабилитационного характера возлагают на должника обязанность раскрыть свое имущественное положение, цели получения средств и их расходование.  

Процессуальное поведение должника, инициировавшего процедуру собственного банкротства и не раскрывшего названных сведений, не может быть расценено как добросовестное.  

Каких-либо мер по опровержению приведенных ФИО1 возражений должник не предпринял.  

Из материалов дела следует, что суд апелляционной инстанции с целью проверки доводов ФИО5 о сокрытии должником сведений о своем имущественном положении направил запросы в Управление Федеральной службы безопасности по Вологодской области и Управление по вопросам миграции Управления министерства внутренних дел по Вологодской области о предоставлении сведений о пересечении  

ФИО3 границы Российской Федерации. 

На основании поступивших ответов на запросы судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО3 пересекал государственную границу Российской Федерации в сентябре 2024 года (в период введения в отношении должника процедуры реализации имущества) в связи с поездкой в Объединенные Арабские Эмираты.  

Очевидно, что такая поездка неизбежно сопряжена с определенными финансовыми затратами.  

Апелляционный суд ограничился выводом о том, что ФИО3 в условиях отсутствия в рамках настоящего дела судебного акта о временном ограничении права на выезд из Российской Федерации пересек границу однократно, на период, не превышающей десяти дней. Основываясь на голословных и документально неподтвержденных пояснениях финансового управляющего, апелляционный суд заключил, что выезд совершен за счет денежных средств родственников должника.  

Однако материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих приведенный вывод апелляционного суда.  

ФИО3, в свою очередь, не представил никаких пояснений об источниках финансирования вышеупомянутой поездки, а также не раскрыл цели поездки в Объединенные Арабские Эмираты.  

Такое поведение ФИО3 не отвечает стандарту добросовестного поведения и не является ожидаемым и разумным в условиях процедуры банкротства.  

Судами не учтено, что общеправовой принцип справедливости исключает формальный подход при разрешении дел в целом, и в частности дел о банкротстве физических лиц.  

Суд апелляционной инстанции, установив факт выезда гражданина-должника за границу, дал неверную правовую квалификацию поведению должника.  

Сокрытие должником от финансового управляющего и суда своего действительного имущественного положения создает препятствия для максимально полного удовлетворения требований кредиторов, свидетельствует о намерении получить не вытекающую из закона выгоду за счет освобождения от обязательств перед лицами, имеющими к нему требования.  

Применительно к рассматриваемому случаю изыскание должником финансовой возможности для выезда за пределы Российской Федерации в условиях игнорирования необходимости исполнения обязательств перед кредиторами, противоречит основным целям процедуры реализации имущества гражданина – пополнения конкурсной массы и расчетов с кредиторами.  

Мотивированного опровержения доводов ФИО1 о ведении должником роскошного образа жизни ФИО3 не представлено.  

Совокупность приведенных обстоятельств свидетельствует о злоупотреблении должником своими правами и его заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам, не соответствующим стандартам поведения разумных и добросовестных участников рассматриваемых правоотношений исходя из причин возникновения долга, а также ввиду длительного уклонения от погашения задолженности, а равно и от честного сотрудничества с финансовым управляющим и открытого взаимодействия судом.  

С учетом изложенного суд кассационной инстанции не находит законных оснований для квалификации поведения ФИО3 соответствующим стандарту добросовестности, что исключает применение к нему правил об освобождении от долгов.  

Целью процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина, является предоставление добросовестным должникам возможности освободиться от чрезмерной задолженности без возложения на соответствующего гражданина большего объема обязательств, чем он реально может погасить.  

В то же время с учетом положений статьи 10 ГК РФ процедуры, применяемые в деле о банкротстве гражданина, не должны использоваться для стимулирования недобросовестного поведения граждан, направленного на получение займов, кредитов заведомо без цели их возврата в расчете на полное освобождение от исполнения обязательств посредством банкротства.  

Основанием для отказа в освобождении от обязательств является противоправное поведение должника, направленное на умышленное уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами.  

ФИО3 не представлено никаких возражений против 

утверждения ФИО1 о том, что он использует настоящую процедуру банкротства в целях освобождения от обязательств.  

В данном случае должник не раскрыл обстоятельства, свидетельствующие о принятии им всех возможных мер к погашению задолженности перед кредиторами, равно как и не опроверг ни один из доводов, приведенных кредитором в обоснование позиции об отсутствии оснований для освобождения от долгов.  

При таких обстоятельствах вывод судов о наличии оснований для применения в отношении гражданина ФИО3 правила об освобождении от исполнения обязательств не может быть признан соответствующим установленным фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, что в силу части 1 статьи 288 АПК РФ является основанием для отмены определения от 25.12.2024 и постановления от 09.06.202025 в указанной части.  

Недобросовестное поведение должника, уклонение от раскрытия существенных для рассмотрения дела обстоятельств, процессуально пассивное поведение исключают получение привилегий посредством банкротства.  

Таким образом, кассационная жалоба подлежит удовлетворению.  

Расходы ФИО1 по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы с учетом результатов ее рассмотрения надлежит отнести на ФИО3  

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа  

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 25.12.2024 в части освобождения ФИО3 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина, и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.06.2025 по делу № А13-5061/2024 отменить.  

Не применять в отношении ФИО3 правило об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина.  

Взыскать с ФИО3, ИНН 

<

***>, в пользу ФИО1, ИНН 

<

***>, 20 000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.  

Председательствующий Т.В. Кравченко  

Судьи Е.Н. ФИО6 Казарян