ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-30435/2017

город Ростов-на-Дону

18 декабря 2023 года

15АП-18638/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 декабря 2023 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Шимбаревой Н.В.,

судей Долговой М.Ю., Сурмаляна Г.А.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии:

от исполняющего обязанности конкурсного управляющего ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 27.03.2023;

от ФИО4: представитель ФИО5 по доверенности от 25.01.2023,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу исполняющего обязанности конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 19.10.2023 по делу № А32-30435/2017 о признании за кредитором статуса залогового кредитора по заявлению ФИО4 и об отказе в удовлетворении заявления исполняющего обязанности конкурсного управляющего ФИО2  о признании сделки должника недействительной к ФИО4 в рамках  дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Юг-ГарантСрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Юг-ГарантСрой» (далее – должник) ФИО4 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании за кредитором статуса залогового кредитора. 

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд со встречным заявлением о признании недействительными сделками - договоров участия в долевом строительстве № Л-А/1-5П/С-1Э/ от 16.10.2016, № Л-Б/1-5П/С-1Э/ от 26.10.2016, № Л-Б/1 -5П/С-1Э/ от 07.12.2016, № Л-А/1-4П/С-1Э/ от 07.12.2016, заключенных между ФИО4 и ООО «Юг-ГарантСтрой», и применении последствий недействительности сделок в виде исключения требований ФИО4 в размере 44 849 578 рублей 75 копеек задолженности из четвертой очереди реестра требований кредиторов ООО «Юг-ГарантСтрой» (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 19.10.2023 требования ФИО4 в сумме 44 849 578,75 руб. признаны обеспеченными залогом имущества должника. В удовлетворении встречного заявления управляющего отказано.

Определение в части признания за кредитором залогового статуса мотивировано тем, что между кредитором и должником заключены договоры долевого участия в строительстве в отношении нежилых помещений, в связи с чем, кредитором могло быть заявлено только денежное требование. При этом, правоприменительной практикой для целей гарантии защиты прав участника строительства сформирован подход о признании за кредитором, заключившим договор в отношении нежилого помещения, статуса залогового. 

Судебный акт в части отказа в признании сделок недействительными основан на том, что заключенные договоры долевого участия прошли государственную регистрацию и не могут быть признаны мнимыми, в связи с чем, при рассмотрении заявления об оспаривании применены нормы законодательства о банкротстве. Ввиду применения норм законодательства о банкротстве и вывода об оспоримости оспариваемых сделок, судом сделан вывод о пропуске годичного срока исковой давности.

Исполняющий обязанности конкурсного управляющего ФИО2 обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просил определение отменить, заявление об оспаривании сделок удовлетворить, требования ФИО4 исключить из реестра требований кредиторов.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что при установлении требований в качестве обеспеченных залогом суд первой инстанции не учел, что объект недвижимости не достроен. в эксплуатацию не введен, ввиду чего, по мнению конкурсного управляющего, в данном случае не мог быть установлен за кредитором статус залогового. Также конкурсный управляющий полагает, что судом первой инстанции необоснованно отклонено заявление об оспаривании сделки, поскольку не учтены выводы об обстоятельствах заключения договоров долевого участия в строительстве с ФИО4, изложенные в приговоре суда о привлечении ФИО6 к уголовной ответственности. 

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям. 

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.09.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения с применением правил параграфа 7 главы 9 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», временным управляющим утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 17.05.2019 в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО2.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 18.07.2019 требования ФИО4 в размере 44 849 578,75 руб. включены в четвертую очередь реестра требований кредиторов должника.

21.10.2022 в арбитражный суд поступило заявление ФИО4 о признании за кредитором статуса залогового кредитора в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Юг-ГарантСрой». Заявление мотивировано тем, что ввиду заключения договора долевого участия в строительстве в отношении нежилых помещений права ФИО4 подлежат защите посредством установления залогового обременения.

Процедура банкротства застройщика в соответствии с нормами параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) призвана обеспечить соразмерное пропорциональное удовлетворение требований всех участников строительства (подпункт 2 пункт 1 статья 201.1 Закона о банкротстве), имеющих к должнику (застройщику) как требования о передаче жилого помещения, так и денежные требования, квалифицируемые в соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 201.1 Закона о банкротстве.

Материальные основания возникновения права залога у лиц, заключивших с застройщиком договоры участия в долевом строительстве, регулируются специальными положениями гражданского законодательства, в частности Федеральным законом от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее – Законом № 214-ФЗ), а не Законом о банкротстве.

По смыслу пункта 2 статьи 2, статьи 4 Закона № 214-ФЗ положения статей 12.1 и 13 этого Закона об обеспечении исполнения обязательств застройщика применяются независимо от конкретного вида объекта долевого строительства (жилое или нежилое помещение).

Статьей 13 Закона № 214-ФЗ предусмотрены три типовых случая существования залогового обеспечения в пользу лиц, чьи средства были привлечены на строительство (создание) многоквартирного дома посредством заключения договоров участия в долевом строительстве:

согласно части 1 этой статьи на начальном этапе с момента государственной регистрации договора участия в долевом строительстве, находящимися в залоге у дольщиков считаются земельный участок, принадлежащий застройщику на праве собственности или право аренды земельного участка, а также строящийся на данном участке многоквартирный дом;

в силу части 2 названной статьи при прекращении строительства по каким-либо причинам и последовавшей за этим государственной регистрацией права собственности застройщика на не завершенный строительством объект, такой объект, являющийся неделимой вещью, также считается находящимся в залоге у дольщиков;

со дня получения застройщиком разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и до момента передачи дольщику объекта строительства все помещения в построенном здании считаются находящимся в залоге у участников строительства; однако такой залог не распространяется на помещения в здании, не являющиеся объектами долевого строительства, а также на помещения, уже переданные иным участникам строительства (части 3 и 8 статьи 13 Закона № 214-ФЗ).

Таким образом, по смыслу Закона № 214-ФЗ залоговые права дольщиков, их сущность и содержание, а также сам предмет залога трансформируются по мере продвижения строительства. Кроме того, из содержания приведенных норм следует, что во всех трех перечисленных ситуациях дольщики являются созалогодержателями в отношении имущества, перечень которого зависит от степени готовности дома. При этом, в статье 13 Закона № 214-ФЗ законодатель не делает различий между правовым положением дольщиков исходя из вида приобретаемого ими помещения (жилое или нежилое).

При обычном хозяйственном обороте исполнение договора завершается передачей помещения дольщику. Однако в ситуации, когда застройщик переходит в состояние несостоятельности, механизм исполнения обязательств перед дольщиками, обеспеченных залогом, определяется законодательством о банкротстве и различается в зависимости от того, какое помещение (жилое или нежилое) входило в предмет договора участия в долевом строительстве.

Законодательством о несостоятельности предусмотрены определенные правила, в результате использования которых к дольщикам в итоге может перейти право собственности на оплаченные ими жилые помещения (например, передача участникам строительства незавершенного строительством объекта, передача жилых помещений в уже построенном доме и т.д. (статьи 201.10 - 201.11 Закона о банкротстве).

В отношении нежилых помещений подобные правила не установлены. Лица, вложившие свои средства в приобретение нежилых помещений, законодательно лишены возможности потребовать от несостоятельного застройщика неденежного исполнения имущественного характера (передать нежилые помещения в натуре). Они вправе лишь заявить о включении в реестр денежного требования на общих основаниях. Такое требование подлежит включению в четвертую очередь реестра (подпункт 4 пункта 1 статьи 201.9 Закона о банкротстве). Однако каких-либо законных оснований полагать, что залоговое обеспечение в банкротстве застройщика сохраняется только в отношении жилых помещений, не имеется.

Залоговый кредитор по денежному требованию, преобразовавшемуся из требования о передаче нежилого помещения, вправе претендовать на распределение вырученных от реализации предмета залога денежных средств по правилам пункта 1 статьи 201.14 Закона о банкротстве, то есть на приоритетное получение шестидесяти процентов от стоимости предмета залога. Если дом введен в эксплуатацию и поскольку нежилое помещение не может быть передано покупателю в натуре, то оно включается в конкурсную массу, и застройщик обязан зарегистрировать за собой право собственности на него.

В таком случае право залога дольщика трансформируется далее, а именно: его требования становятся обеспеченными залогом не всех помещений в доме (как созалогодержателя), а лишь того помещения, которое подлежало передаче по условиям договора участия в долевом строительстве (как единоличного залогодержателя, если только на данное помещение не установлены другие залоги третьих лиц) (определение Верховного Суда РФ от 06.05.2019 № 302-ЭС18-24434 по делу № А58-476/2016).

В рассматриваемом случае требования ФИО4 были предъявлены на основании договоров участия в долевом строительстве №№ Л-А/1-5П/С-1Э от 26.10.2016, Л-Б/1-5П/С-1Э от 26.10.2016, Л-А/1-4П/С-1Э от 07.12.2016, Л-Б/1-5П/С-1Э от 07.12.2016, предусматривающих передачу нежилых помещений. 

Ранее, определением суда от 18.07.2019 требования ФИО4 трансформированы в денежные и включены в четвертую очередь реестра требований кредиторов без указания на наличие залогового статуса.

Обращаясь в суд 21.10.2022 с отдельным заявлением о признании его требований обеспеченными залогом, ФИО4 ссылается на то, что право залога возникло у него в силу закона на основании положений статьи 13 Закона № 214-ФЗ.

Возражая против возникновения у ФИО4 права залога в отношении строящегося объекта, конкурсный управляющий в качестве встречного требования предъявил заявление об оспаривании договоров участия в долевом строительстве и применении последствий их недействительности в виде исключения требований ФИО4 из реестра требований кредиторов.

Встречное заявление конкурсного управляющего мотивировано тем, что в рамках уголовного дела в отношении контролирующего должника лица – ФИО6 установлен факт совершения сделок по выводу в пользу ФИО4 имущества в отсутствие оплаты. Как указывает конкурсный управляющий, в рамках уголовного дела установлено, что договоры участия в долевом строительстве, заключенные между должником и ФИО4, были заключены по воле ФИО6 для целей реализации его преступного умысла и вывода средств, полученных преступным путем.

В этой связи, конкурсный управляющий полагает, что договоры участия в долевом строительстве являются мнимыми и не влекут правовых последствий, ввиду чего подлежат признанию недействительными на основании статей 169, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в статьях 61.2 (подозрительные сделки) и 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. При определении подлежащей применению нормы существенное значение имеет не только совокупность заявленных конкурсным управляющим обстоятельств, но и период ее совершения по отношению к дате возбуждения дела о банкротстве.

При этом, как следует из разъяснений, приведенных в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63), наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Данная позиция сформулирована Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016.

Оценив обстоятельства совершения договоров участия в долевом строительстве для целей определения подлежащих применению норм, суд первой инстанции установил, что договоры долевого участия в строительстве зарегистрированы Управлении Росреестра по Краснодарскому краю.

Также суд первой инстанции учел представленное в материалы дела заключение эксперта по проведенной дополнительной бухгалтерской судебной экспертизе по материалам уголовного дела № 117010300010010084, согласно которому ООО «Юг-ГарантСрой», без учета расторгнутых, заключены договоры участия в долевом строительстве на общую сумму 2 523 093 482,55 руб. По данным совокупного анализа представленных документов обязательства по оплате договоров участниками долевого строительства исполнены в сумме 1 316 507 614,64 руб., в том числе ФИО4 («58 606 274,89 руб. ФИО4 (уступка з/у)»), который согласно заключению эксперта не имеет задолженности перед ООО «Юг-ГарантСрой».

В связи с изложенным, суд первой инстанции пришел к выводу, что договоры участия в долевом строительстве исполнены ФИО4, прошли государственную регистрацию и не могут быть признаны мнимыми по смыслу статьи 170 ГК РФ, ввиду чего могут быть оспорены по оспоримым основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, суд первой инстанции не учел, что согласно разъяснениям, приведенным в абзаце четвертом пункта 9.1 постановления № 63, если суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается заявитель (например, статья 170 ГК РФ), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 Кодекса суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права.

Из материалов дела следует, что при включении требований ФИО4 в реестр требований кредиторов суд в определении от 18.07.2019 установлено заключение между должником ООО «Юг-ГарантСтрой» и ФИО4 следующих договоров участия в долевом строительстве:

- № Л-А/1-5П/С-1Э/ от 26.10.2016 в отношении 9 нежилых помещений общей стоимостью 9 784 138,61 руб.;

- № Л-Б/1-5П/С-1Э/ от 26.10.2016 в отношении 25 нежилых помещений общей стоимостью 29 571 775,25 руб.;

- № Л-Б/1-5П/С-1Э/ от 07.12.2016 в отношении 5 нежилых помещений общей стоимостью 4 247 972,74 руб.;

- № Л-А/1-4П/С-1Э/ от 07.12.2016 в отношении 8 нежилых помещений общей стоимостью 11 798 640 руб. 

Договорами было  предусмотрено, что с письменного согласия застройщика расчеты по договору могут производиться любыми иными не запрещенными действующим законодательством Российской Федерации способами, в т.ч., но не исключительно, путем взаиморасчетов по денежным обязательствам сторон. 

Как указывал ФИО4, оплата по договорам произведена в полном объеме посредством проведения зачетов на основании соглашений от 29.11.2016, от 06.02.2017. 

Оценивая наличие встречных обязательств должника перед ФИО4, суд в определении от 18.07.2019 установил, что ФИО6 соглашением об отступном от 12.08.2014 приобретено право собственности на земельный участок с кадастровым номером 23:43:0403017:1372, на котором в последующем должником осуществлялось строительство многоквартирного жилого дома Литер А. 

Данный земельный участок ФИО6 на основании договора аренды № 01 от 25.09.2014 был передан в аренду должнику, а затем продан должнику по договору купли-продажи от 05.09.2016 за 186 707 808 руб. (в редакции дополнительного соглашения от 25.10.2016). Договор купли-продажи должником не был исполнен, право требования к должнику ФИО6 уступлено в пользу ФИО4 по договору от 26.10.2016 за 47 592 329 руб. 

С учетом представленного в материалы дела заключения специалиста о рыночной стоимости земельного участка на дату заключения договора, а также принимая во внимание сумму прекращенных обязательств и сумму непогашенной задолженности, суд первой инстанции установил, что фактически уступка по договору (и как следствие, оплата) произведена в пределах 48 053 328,86 руб.

Таким образом, ФИО4 оплата по договорам ДДУ денежными средствами не производилась, а была зачтена в счет обязательств должника за ранее предоставленный Гайворонским  земельный участок.

Однако после включения требований ФИО4 в реестр требований кредиторов определением  от 18.07.2019 в отношении ФИО6, ФИО7 и ФИО8 вынесен приговор Советского районного суда г. Краснодара от 28.04.2021 по делу № 1-2/2021 по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ. Копия данного приговора представлена конкурсным управляющим в материалы обособленного спора (т. 1 л.д. 38-229).

При описании объективной стороны совершенного ФИО6 и иными лицами преступления Советский районный суд г. Краснодар в приговоре от 28.04.2021 указал следующее:

28.12.2012, находясь в помещении Департамента имущественных отношений Краснодарского края по адресу: 

<

...>, на основании Приказа Департамента  имущественных отношений  Краснодарского края  от 28.12.2012 №2518 «О предоставлении открытому акционерному обществу «Завод строительных материалов и конструкций» в собственность за плату земельного участка в городе Краснодаре для эксплуатации зданий и сооружений завода», между Департаментом имущественных отношений Краснодарского края (Продавец) и ОАО «Завод строительных материалов и конструкций» в лице ФИО8 (Покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка, находящегося в государственной собственности №97, в соответствии с которым Продавец передал в собственность вышеуказанный земельный участок Покупателю на условиях льготной выкупной цены в сумме 3 515 963, 37 рублей, о чем 12.02.2013 в ЕГРПН внесена запись регистрации 23-23-01/031/2013-192. Денежные средства в счет договора купли-продажи, во исполнение общей преступной договоренности между членами преступного сообщества, оплачены 10.01.2013 ИП Гайворонским.

Далее, ФИО6 и ФИО8, действуя во исполнение общего преступного плана, направленного на хищение обманным путем денежных средств неопределенного круга граждан, после вынесения Арбитражным судом Краснодарского края решения от 18.11.2013 о признании ОАО «Завод строительных материалов и конструкций» несостоятельным (банкротом) и об открытии конкурсного производства, заключили между собой (ФИО6 с одной стороны и ОАО «Завод строительных материалов и конструкций» в лице ФИО8 с другой стороны) соглашение об отступном от 12.08.2014, согласно которому Завод взамен исполнения обязательств, вытекающих из договора о предоставлении займа на сумму 20 364 953, 09 рублей, заключенного между сторонами и включенного в реестр кредиторов, а также взамен возврата денежных средств в сумме 4 768 134 рублей предоставило отступное: земельные участки кадастровыми номерами 23:43:0403017:1371 площадью 22142 кв.м, 23:43:0403017:1372 площадью 10952 кв.м, 23:43:0403017:1373 площадью 9026 кв.м., которые в период времени с 28.12.2012 по 12.08.2014 самостоятельно выделены из ранее приобретенного на льготных условиях земельного участка площадью 42 120 кв.м с кадастровым номером 23:43:0403017:3, по адресу: 

<

...>, а также имеющиеся на данном участке здания, строения и сооружения (имущественный комплекс).

После оформления права собственности на земельный участок ФИО7, ФИО6, ФИО8 и неустановленное лицо, приступили к непосредственной реализации преступного умысла, направленно на систематическое хищение денежных средств неопределенного круга граждан, желающих приобрести в собственность на этапе строительства недвижимое имущество.

01.10.2014, находясь в г. Краснодаре, непосредственно после получения права на земельные участки с кадастровыми номерами 23:43:0403017:1371 площадью 22142 кв.м, 23:43:0403017:1372 площадью 10952 кв.м., 23:43:0403017.1373 площадью 9026 кв.м., которые в период времени с 28.12.2012 по 12.08.2014 самостоятельно выделены из ранее приобретенного на льготных условиях земельного участка площадью 42 120 кв.м с кадастровым номером 23:43:0403017:3 по адресу 

<

...>, ФИО6, действуя согласно отведенной ему преступных роли, с целью документального прикрытия, заключил с ООО «Юг-ГарантСтрой» в лице его генерального директора, которым выступало неустановленное лицо, договор инвестирование строительства многоквартирного жилого дом. Согласно которому ООО «Юг-ГарантСтрой», выступая застройщиком-инвестором, взяло на себя обязательство за счет собственных (заемных средств реализовать инвестиционный проект по строительству многоквартирных жилых домов, в том числе, со встроенно-пристроенными на 1-ом этаже помещениями общественного назначения (1 очередь) на территории земельного участка с кадастровым номером 23:43:0403017:1372 площадью 10952 кв.м, а ФИО6, выступающий соинвестором, передает в качестве вклада в инвестиционный проект право аренды земельного участка, что фактически не соответствовало действительности, а делалось с целью обмана граждан и привлечения их денежных средств для строительства, без намерения выполнить взятые на себя обязательства по окончанию строительства жилого комплекса «Кино».

Следовательно, в приговоре суда установлен факт намеренного создания общества и передачи ему земельного участка для целей реализации преступного умысла и хищения чужих денежных средств обманным путем. При этом земельный участок, переданный созданному обществу, был приобретен на льготных условиях, право собственности передавалось без намерения получения денежных средств лицам, входящим в группу, для целей реализации преступного умысла. 

Помимо этого, в приговоре суда от 28.04.2021 по делу № 1-2/2021 установлено, что в период времени с 27.10.2014 по 23.05.2017 во исполнение совместного преступного умысла, действуя умышленно, из корыстных побуждений, ФИО6 в соответствии с отведенной ему преступной ролью, безвозмездно зарегистрировал на свое имя, а также на имя иных лиц из числа своих знакомых и родственников, в частности, на своего сына – ФИО9 и директора ИП ФИО6 - ФИО4, неосведомленных о преступных намерениях участников организованной группы, часть недвижимого имущества в строящихся многоквартирных жилых домах на основании договоров участия в долевом строительстве, после чего, от их имени осуществлял продажу недвижимости путем составления договоров уступки права требования по договорам долевого участия в строительстве. Из показаний подсудимого ФИО6 следует, что договоры долевого участия с ФИО4, который являлся братом его бывшей супруги, были заключены из-за договоренности ФИО6 и ФИО4 Указание в договорах долевого участия в строительстве на заключение договоров по уступке прав на земельный участок не соответствовало действительности.

Из указанных обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором Советского районного суда г. Краснодара от 28.04.2021 по делу № 1-2/2021, следует, что договоры долевого участия в долевом строительстве заключены с ФИО4 по воле ФИО6 и были направлены на погашение личных обязательств ФИО6   Данные договоры долевого участия также опосредовали преступные умысел ФИО6, поскольку, получив от ФИО4 денежные средства по личному обязательству, он направил полученные денежные средства на строительство отеля, а обязательства возложил на подконтрольное ему лицо.

Таким образом, вступившим в законную силу приговором суда установлено, что земельный участок был передан ФИО6 в пользу должника без намерения получить оплату для целей реализации преступного умысла по хищению денежных средств (мошенничества), а в последующем заключенные договоры долевого участия в строительстве с ФИО4 являлись безвозмездными, не предполагали оплату и совершались с целью легализации денежных средств. 

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Из содержания приведенных норм и разъяснений следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда другому лицу или реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом добросовестных участников гражданского оборота.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Как указано ранее, в ходе рассмотрения уголовного дела установлено создание общества и передача ему земельного участка с целью реализации преступного умысла по хищению денежных средств путем обмана, а также безвозмездное заключение договоров долевого участия с доверенными лицами (в том числе ФИО4) для целей легализации денежных средств. 

Таким образом, заключение договоров долевого участия в строительстве, представляющее собой форму реализации преступного умысла ФИО6, с точки зрения гражданского законодательства может быть признано злоупотреблением правом.

Поскольку договоры долевого участия, заключенные между должником и ФИО4, совершены со злоупотреблением правом, они признаются ничтожными сделками. В свою очередь, о применении последствий ничтожной сделки может быть заявлено в течение срока, установленного пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По правилам пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) составляет 3 года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

В силу части 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 названного Кодекса.

Согласно части 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Из материалов дела следует, что наличие преступного умысла в действиях ФИО6 при заключении договоров долевого участия в строительстве с ФИО4 установлено приговором Советского районного суда г. Краснодара от 28.04.2021 по делу № 1-2/2021. Следовательно, о нарушении прав должника и иных участников строительства фактом заключения указанных договоров могло стать известно не ранее вступления приговора суда в силу.

Согласно сведениям с сайта Советского районного суда г. Краснодара, приговор от 28.04.2021 по делу № 1-2/2021 в отношении ФИО6, ФИО7 и ФИО8 был обжалован в Краснодарский краевой суд 15.07.2021, по результатам рассмотрения апелляционной жалобы обвинительный приговор изменен 19.08.2021. Четвертым Кассационным судом общей юрисдикции 04.08.2022 судебные акты нижестоящих судом оставлены без изменения. 

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что окончательно состав объективной стороны вменяемого ФИО6 преступления (мошенничество - ч. 4,, ст. 159 УК РФ, и легализация (отмывание) денежных средств – п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ) сформулирован Краснодарским краевым судом 19.08.2021, в связи с чем с указанной даты следует исчислять трехлетний срок исковой давности.

Как установлено судом апелляционной инстанции, встречное заявление конкурсного управляющего об оспаривании договоров долевого участия, заключенных с ФИО4, предъявлено в судебном заседании от 07.12.2022.

По состоянию на 07.12.2022 трехлетний срок исковой давности, исчисляемый с 19.08.2021, не истек, в связи с чем  ходатайство ФИО4 о применении срока исковой давности подлежало отклонению.

Принимая во внимание, что срок исковой давности не пропущен, а договоры участия в долевом строительстве, заключенные с ФИО4, были направлены на реализацию преступного умысла ФИО6, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что договоры участия в долевом строительстве №№ Л-А/1-5П/С-1Э от 26.10.2016, Л-Б/1-5П/С-1Э от 26.10.2016, Л-А/1-4П/С-1Э от 07.12.2016, Л-Б/1-5П/С-1Э от 07.12.2016, подлежат признанию недействительными в связи с их ничтожностью.

В соответствии с пунктом 29 постановления № 63 если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Ввиду того, что договоры участия в долевом строительстве являются ничтожными, суд апелляционной инстанции в качестве применения последствий полагает необходимым признать отсутствующими  права требования ФИО4 к ООО «Юг-ГарантСтрой». основанные на факте их заключения.

В связи с признанием права требования ФИО4 к ООО «Юг-ГарантСтрой» отсутствующим, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отказать в удовлетворении заявления ФИО4 об установлении статуса залогового кредитора, поскольку данное требование основано на ничтожном договоре.

При этом, требование конкурсного управляющего об исключении данных требований из реестра требований кредиторов, обоснованно отклонено судом первой инстанции, поскольку не является последствием недействительности ничтожной сделки, а представляет собой самостоятельное требование. Судебный акт о включении требований ФИО4 в реестр подлежит пересмотру в порядке ст.311 АПК РФ.

Также судом апелляционной инстанции из приговора суда установлено, что ФИО4 оплата должнику не производилась, договоры долевого участия заключались с целью погашения личным обязательств ФИО6 В связи с этим, основания для восстановления встречной задолженности отсутствуют.

В соответствии со ст. 101 АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

Согласно ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Согласно абзаца 4 пункта 19 постановления № 63 судам необходимо учитывать, что по смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации по делам, рассматриваемым в арбитражных судах, государственная пошлина при подаче искового заявления по спорам, возникающим при заключении, изменении или расторжении договоров, а также по спорам о признании сделок недействительными уплачивается в размере 6 000 руб.

В соответствии со пп. 12. п. 1 статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче апелляционной жалобы на судебный акт, принятый по результатам рассмотрения в деле о банкротстве заявления о признании сделки недействительной, подлежит уплате государственная пошлина в размере 3 000 руб.

Судом апелляционной инстанции установлено, что при обращении в суд с апелляционной жалобой конкурсный управляющий уплатил государственную пошлину в размере 3000 руб., что подтверждается чеком-ордером от 30.10.2023.

Поскольку настоящим постановлением апелляционная жалоба конкурсного управляющего удовлетворена, судебные расходы по уплате государственной пошлины следует взыскать с ФИО4 в пользу ООО «Юг-ГарантСтрой».

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 19.10.2023 по делу № А32-30435/2017 отменить.

Отказать ФИО4 в удовлетворении его требования  о признании требования как обеспеченным залогом имущества должника. 

Признать недействительными:

- договор участия в долевом строительстве № Л-А/1-5П/С-1Э/ от 16.10.2016;

- договор участия в долевом строительстве № Л-Б/1-5П/С-1Э/ от 26.10.2016; 

- договор участия в долевом строительстве № Л-Б/1 -5П/С-1Э/ от 07.12.2016; 

- договор участия в долевом строительстве № Л-А/1 -4П/С-1Э/ от 07.12.2016,

заключенные между ООО «Юг-ГарантСтрой» и ФИО4.

Применить последствия недействительности ничтожных сделок. Признать отсутствующими  права требования ФИО4 к ООО «Юг-ГарантСтрой» по вышеуказанным договорам.

В остальной части определение Арбитражного суда Краснодарского края от 19.10.2023  по делу № А32-30435/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО4 в пользу ООО "Юг-ГарантСтрой" расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в сумме 3000 рублей.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Н.В. Шимбарева

СудьиМ.Ю. Долгова

Г.А. Сурмалян