СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...> e-mail:17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № 17АП-13287/2024(5)-АК

Дело № А71-18519/2021

15 декабря 2025 года

г. Пермь

Резолютивная часть постановления объявлена 09 декабря 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 15 декабря 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Л.М. Зарифуллиной, судей И.П. Даниловой, Л.В. Саликовой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания К.А. Ивановой,

при участии в судебном заседании:

в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО1 – ФИО2, паспорт, доверенность от 16.01.2023,

от конкурсного управляющего должника ФИО3 – ФИО4, паспорт, доверенность от 02.09.2025,

в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд лица, участвующие в деле не явились, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу заинтересованного лица с правами ответчика ФИО1

на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09 августа 2025 года о взыскании убытков с бывшего руководителя должника, вынесенное судьей О.Г. Чемезовой в рамках дела № А71-18519/2021

о признании общества с ограниченной ответственностью «Гефест» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованного лица с правами ответчика ФИО1,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, акционерное общество «Тандер»,

установил:

в Арбитражный суд Удмуртской Республики 30.12.2021 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Палласит» (далее – ООО «Палласит») о признании общества с ограниченной ответственностью «Гефест» (далее – ООО «Гефест», должник) несостоятельным (банкротом), которое определением от 13.01.2022 принято к производству суда, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 30.03.2022 (резолютивная часть от 23.03.2022) заявление ООО «Палласит» признано обоснованным, в отношении ООО «Гефест» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3 (далее – ФИО3), член ассоциации Саморегулируемая организация «Объединение арбитражных управляющих «Лидер».

Соответствующие сведения опубликованы на сайте ЕФРСБ 24.03.2022 (сообщение № 8465239) и в газете «Коммерсантъ» № 57(7258) от 02.04.2022.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 28.09.2022 (резолютивная часть от 21.09.2022) ООО «Гефест» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Соответствующие сведения опубликованы на сайте ЕФРСБ 23.09.2022 (сообщение № 9702288) и в газете «Коммерсантъ» № 182(7383) от 01.10.2022.

В Арбитражный суд Удмуртской Республики 09.11.2022 поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО3 о взыскании с ФИО1 (далее – ФИО1) в пользу конкурсной массы должника 1 210 507,97 рубля убытков (с учетом уточнения, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)).

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 18.07.2023 в порядке статьи 51 АПК РФ к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено акционерное общество «Тандер» (далее – АО «Тандер».

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09.08.2025 (резолютивная часть от 02.08.2025) заявление конкурсного управляющего ООО «Гефест» ФИО3 удовлетворено. С ФИО1 в пользу конкурсной массы ООО «Гефест» взыскано 1 210 507,97 рубля убытков.

Не согласившись с судебным актом, заинтересованное лицо с правами ответчика ФИО1 подал апелляционную жалобу, в которой просит определение суда от 09.08.2025 отменить, в удовлетворении заявления отказать.

Заявитель жалобы ссылается на то, что ответчик прекратил трудовые

отношения с ООО «Гефест» с 01.10.2019, когда сначала ушел в неоплачиваемый отпуск до 20.03.2020, передав имеющийся у него логин и пароль от банк-клиента, ключи доступа по сдаче электронной отчетности, банковскую карту, без которой предприятие не смогло бы работать, временно исполняющей обязанности директора заместителя директора ФИО5 с 01.10.2019 по 01.03.2020, а потом уволился с предприятия, направив уведомление учредителю ООО «Гефест» ФИО6 об увольнении по собственному желанию с 30.12.2019. В обоснование довода о том, что ответчик с 01.10.2019 не являлся фактическим руководителем предприятия, не был на предприятии представлено решение Арбитражного суда Удмуртской Республики по делу № А71-8692/2023, которым установлено, что должник ФИО1 исполнял обязанности руководителя ООО «Гефест» лишь номинально, со дня назначения руководителем никаких действий от имени ООО «Гефест» не осуществлял. Выводы суда первой инстанции о том, что в деле № А71-8962/2023 предметом рассмотрения являлась правомерность и добросовестность действий ФИО1 на стадии исполнительного производства, тогда как в деле о банкротстве суду надлежит анализировать поведение контролирующих должника лиц в разрезе их влияния на имущественные интересы организации-должника и ее кредиторов не соответствуют обстоятельствам дела. В рамках дела № А71-8962/2023 судами трех инстанций сделаны выводы о том, что с 01.10.2019 ответчик не руководил предприятием. Вынося оспариваемый судебный акт, суд так и не установил, с какой даты необходимо считать ответчика уволенным, при том, что данный факт имеет существенное, если не основное значение для рассмотрения данного дела, так как с ответчика взыскивались суммы за период с 01.08.2019 по 22.09.2020 (гарантийная сумма АО «Тандер»). Полагает, что вывод суда о том, что как минимум до 12.06.2020 ФИО1 обязан был осуществлять свои обязанности по доверительному управлению в рамках заключенного с нотариусом договора, как обоснование срока его нахождения в должности директора общества несостоятелен; в данном случае суд подменяет трудовые отношения (директор) с гражданско-правовыми (доверительный управляющий), что недопустимо. Доказательством того, что руководство обществом с 01.10.2019 осуществляла ФИО5, которая распоряжалась его денежными средствами, находящимися как на расчетном счете предприятия, так и его банковских картах, является определение арбитражного суда Удмуртской Республики по делу № А71-18519/2021, которым с ФИО5 в пользу общества были взысканы денежные средства в размере 364 159,15 рубля, перечисленные ООО «Гефест» в пользу ответчика в период с 21.10.2019 по 26.02.2020. В данном обособленном споре суд сделал вывод о том, что фактическое руководство деятельностью должника со стороны ФИО5 суд полагает установленным с учетом приведенных выше доводов конкурсного управляющего, подтвержденных материалами дела и нашедших свое отражение в показаниях (ФИО1,

ФИО7 и Кедровой М.И). Таким образом, по мнению апеллянта, совокупностью доказательств, находящихся в материалах данного обособленного спора, спора о взыскании с ФИО5 убытков в деле № А71-8692/2023 установлено, что ответчик с 01.10.2019 не руководил ООО «Гефест» и не распоряжался его денежными средствами. С момента ухода ответчика в октябре 2019 года препятствий в деятельности общества не возникло, что говорит о том, что общество свободно распоряжалось своими денежными средствами, денежными средствами общества, как счетом, так и банковскими картами распоряжалась ФИО5 Так, ООО «МБ- Ирбис» пояснило, что заказчиком и плательщиком банковской картой 22.02.2020 за ремонт автомобиля, принадлежащего ФИО5, была сама ФИО5

При подаче апелляционной жалобы ФИО1 уплачена государственная пошлина в размере 30 000,00 рублей, что подтверждается платежным поручением № 301462 от 21.10.2025, приобщенным к материалам дела.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего должника ФИО3 поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указывает на то, что ФИО1 осуществлял активную деятельность по управлению должником. 09.10.2019 ФИО1 подписал справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 и акт о приемке выполненных работ к договору № ИжвФ/50118/19 от 23.08.2019, заключенному с АО «Тандер» (ИНН 

<

***>). 17.10.2019 ФИО1 подписал счет на оплату № 140 от 17.10.2019 по договору № П6/1203 от 23.08.2019, заключенному между должником и ООО «Агроторг». 17.10.2019 ФИО1 подписал документы по договору № П-6/1203 от 23.08.2019, заключенному между должником и ООО «Агроторг», а именно: счет-фактуру № 120 от 17.10.2019; акт по форме КС-2 от 17.10.2019; справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 от 17.10.2019. 21.11.2019 ФИО1 подписал сопроводительное письмо № 124, направляемое в ООО «Агроторг». 12.12.2019 ФИО1 подписал договор о переводе прав и обязанностей по сделкам № 05/19. 22.01.2020 ФИО1 направил учредителю ФИО6 письмо о внеочередном собрании участников общества. 20.02.2020 ФИО1 подписал дополнительное соглашение № 2 к договору № П-6/1203 от 23.08.2019, заключенному между должником и ООО «Агроторг». Кроме того, в 2020 году ФИО1 была сдана налоговая отчетность за 2019 год. Права и обязанности директора общества возникают и прекращаются на основании решения уполномоченного органа управления данного общества (подпункт 2 пункта 2.1 статьи 32, подпункт 4 пункта 2 статьи 33, статья 39, пункт 1 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»). Следовательно, полномочия прекращаются с момента,

когда уполномоченный орган управления общества принял такое решение. При этом, закон не связывает прекращение полномочий руководителя общества с моментом, когда в ЕГРЮЛ внесены соответствующие сведения. Иных оснований прекращения полномочий директора закон не предусматривает. ФИО1 исполнял обязанности руководителя должника и после 01.10.2019, о чем свидетельствует нижеследующее: согласно сведениям из ЕГРЮЛ, ФИО1 исполнял обязанности руководителя должника в период с 16.07.2019 по 26.09.2022; ФИО1 после 01.10.2019 продолжал подписывать различного рода документы и сдавать налоговую отчетность, в том числе, различного рода справки по форме КС-2 и КС-3, счета-фактуры, сопроводительные письма, договоры и прочее; один из свидетелей, опрошенных в рамках дела, пояснил, что вся документация по договорам (перечисленная в предыдущем пункте), в том числе справки по форме КС-2 и КС-3, подписывались ФИО1 лично; в наследственном деле имеется договор доверительного управления наследственным имуществом от 09.07.2019, заключенный между нотариусом (учредитель управления) и ФИО1 (доверительный управляющий) в целях охраны и управления имуществом, оставшимся после смерти ФИО9 в интересах его наследников (выгодоприобретателей), 11.03.2020 ФИО1 направил в адрес нотариуса заявление (уведомление) об отказе от осуществления доверительного управления, заявление получено нотариусом 12.03.2020, в соответствии с пунктом 3 раздела 5 договора, при отказе одной стороны от договора доверительного управления имуществом другая сторона должна быть уведомлена об этом за три месяца до прекращения договора, если договором не предусмотрен иной срок уведомления, таким образом, договор доверительного управления должен был считаться расторгнутым с 12.06.2020; в наследственном деле имеется отчет о доверительном управлении имуществом от 31.10.2019, подписанный ФИО1, и полученный нотариусом 13.02.2020; в наследственном деле имеется налоговая декларация по налогу на прибыль организаций за 2019 год, подписанная ФИО1 и датированная 28.10.2019; в наследственном деле имеется претензия к наследственному имуществу от 09.10.2019, подписанная ФИО1 в качестве директора ООО «Гефест». Передача корпоративной карты третьему лицу не освобождает руководителя от надлежащего исполнения своих обязанностей и, тем более, от ответственности за причиненные обществу убытки. ФИО1 был обязан следить за расходами по корпоративной карте, выданной на его имя и отчитываться по произведенным расходам, вне зависимости от того, у какого лица находилась карта. Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства передачи документов и корпоративной карты ФИО5 При этом, отношения, сложившиеся между ответчиком и ФИО5, не влияют на рассмотрение настоящего дела, однако, учитывая обстоятельства и доказательства по делу, носят близкий доверительный характер. Документы, на которые ссылается арбитражный суд в

решении по делу № А71-18519/2021 и ФИО1 в рамках рассматриваемого спора (заявление ФИО1 о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы; приказ ООО «Гефест» от 01.10.2019 № 2 о назначении временно исполняющим обязанности директора заместителя директора ФИО5; уведомление от ФИО1 учредителю ООО «Гефест» ФИО6 об увольнении по собственному желанию; заявление ФИО1 от 30.12.2019 на прекращение действия сертификата ключа проверки электронной подписи от ООО «Гефест») составлены ФИО1 в одностороннем порядке и определить время их изготовления не представляется возможным. При рассмотрении дела № А71-8962/2023 Арбитражный суд Удмуртской Республики вышел за пределы исковых требований и указанное решение не носит преюдициальный характер в рамках рассмотрения настоящего спора. ФИО1 было заявлено требование о признании незаконным и отмене постановления судебного пристава-исполнителя. Вопрос о наличии у ФИО1 документов и имущества ООО «Гефест», а также неисполнения им фактического руководства организацией ООО «Гефест» не входил в предмет доказывания в рамках рассмотрения заявления ФИО1 о признании незаконным и отмене постановления судебного пристава-исполнителя. С учетом правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.07.2011 № 3318/11 по делу № А40-111672/09-113-880 и в определении Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 302-ЭС19-473(13) по делу № А33-4262/2017, согласно которой преюдициальное значение вступившего в законную силу судебного акта освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора, а также выводов Арбитражного суда Уральского округа, содержащихся в постановлении от 26.12.2023 по делу № А71-8962/2023, спор о взыскании с ФИО1 убытков подлежит разрешению без учета установленных судебными актами по делу № А71-8962/2023 обстоятельств и содержащейся в них оценки доказательств. Выводы суда первой инстанции, изложенные в обжалованном определении, соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству. Доводы в апелляционной жалобе о необоснованности таких выводов суда направлены на их переоценку, основаны на ошибочном толковании норм материального права и не свидетельствуют о незаконности обжалуемого судебного акта.

В судебном заседании представитель заинтересованного лица с правами ответчика ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал, просил определение суда отменить, отказать в удовлетворении заявления о взыскании убытков. Дополнительно пояснив, что акт приема-передачи документов не оформлялся; по каким причинам не была заблокирована карта, выданная на имя ФИО1 в связи с прекращением трудовых отношений с обществом- должником, пояснить не смог.

Представитель конкурсного управляющего должника ФИО3 с доводами апелляционной жалобы не согласилась, просила определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, согласно сведениям из ЕГРЮЛ общество с ограниченной ответственностью «Гефест» (ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица при его создании 09.12.2014 управлением Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике.

Основным видом деятельности должника является строительство жилых и нежилых зданий (ОКВЭД 41.20), дополнительными видами деятельности – строительство прочих инженерных сооружений, не включенных в другие группировки (ОКВЭД 42.99), торговля розничная строительными материалами, не включенными в другие группировки, в специализированных магазина (ОКВЭД 47.52.7), деятельность в области архитектуры, связанная с созданием архитектурного объекта (ОКВЭД 71.11.1).

В период с 09.12.2014 по 16.07.2019 обязанности руководителя должника исполнял ФИО9 (далее – ФИО9).

В период с 16.07.2019 по 26.09.2022 обязанности руководителя должника исполнял ФИО1 (запись о недостоверности сведений о руководителе должника в ЕГРЮЛ не вносилась).

В ходе анализа операций по счетам конкурсным управляющим выявлены подозрительные операции по корпоративной карте № ***2609 по расчетному счету должника № ***6520, которая была выдана на имя ФИО1, в общей сумме 938 830,33 рубля: 01.08.2019 – 50 000,00 рублей - выдача по карте № ***2609; 05.08.2019 – 7 333,53 рубля оплата по карте № ***2609; 12.08.2019 – 11 000,00 рублей оплата по карте № ***2609; 20.09.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 20.09.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 20.09.2019 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 24.09.2019 – 6 745,83 рубля оплата по карте № ***2609; 04.10.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 11.10.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 11.10.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.10.2019 – 5 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.10.2019 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.10.2019 – 5 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.10.2019 – 10 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 21.10.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 11.11.2019 – 5 873,77 рубля оплата по карте № ***2609; 12.11.2019 – 6 255,58 рубля оплата по карте № ***2609; 22.11.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609;

22.11.2019 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 22.11.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 25.11.2019 – 1 890,00 рублей оплата по карте № ***2609; 30.11.2019 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 30.11.2019 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.02.2020 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.02.2020 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 12.02.2020 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 20.02.2020 – 40 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 20.02.2020 – 20 000,00 рублей выдача по карте № ***2609; 25.02.2020 – 129 731,62 рубля оплата по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 2 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609; 03.03.2020 – 7 500,00 рублей выдача по карте № ***2609.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника ссылается на то, что в период исполнения ФИО1 обязанностей руководителя с расчетного счета ООО «Гефест» в пользу ответчика произведено выведение денежных средств, при этом, документы, подтверждающие расходование указанных денежных средств на нужды должника конкурсному управляющему не представлены.

Кроме того, конкурсный управляющий должника ссылается на следующие обстоятельства.

Между должником (генподрядчик по договору) и АО «Тандер» (ИНН 

<

***>; заказчик по договору) был заключен договор подряда № ИжвФ/50118/19 от 23.08.2019 на проведение ремонтных работ, согласно пункту 1.1 которого заказчик поручает, а генподрядчик принимает на себя обязательства выполнить ремонтные работы «под ключ» во всех помещениях объекта согласно Приложению № 14 к настоящему договору, в объеме и на условиях предусмотренных настоящим договором и приложениями к нему, а заказчик обязуется принять выполненные работы и оплатить их.

Из справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 от 09.10.2019 следует, что стоимость выполненных работ составила 6 936 625,55 рубля.

Согласно платежным поручениям в адрес должника заказчиком перечислены денежные средства: по п/п № 249270 от 29.08.2019 - 2 200 038,35 рубля, по п/п № 303637 от 31.10.2019 - 4 389 755,92 рубля.

Общая сумма оплаты по договору составила 6 589 794,27 рубля в

соответствии с пунктом 3.7.1 договора, согласно которому в счет обеспечения выполнения генподрядчиком работ, из суммы, указанной в акте о приемке выполненных работ производится гарантийное удержание в размере 5 (пяти) процентов от стоимости выполненных работ, указанных в пункте 3.1.1.1 и пункте 3.1.1.2 договора.

В соответствии с пунктом 3.7.2 договора оплата гарантийной суммы осуществляется разовым платежом в период между 360 и 365 днем с даты подписания сторонами акта приемки законченного ремонтом объекта, путем перечисления денежных средств на счет генподрядчика (при условии устранения генподрядчиком замечаний приемочной комиссии, а равно и других обоснованных замечаний заказчика к результатам работ, за которые генподрядчик несет ответственность в гарантийный период работы объекта с учетом п.10.2). Гарантийная сумма может быть использована заказчиком для возмещения убытков, причиненных ему полным или частичным неисполнением и/или ненадлежащим исполнением генподрядчиком своих обязательств в течение гарантийного периода, с обязательным уведомлением генподрядчика об удержании соответствующих сумм.

В адрес должника 22.09.2020 было направлено уведомление об использовании гарантийной суммы, согласно которому имеются недостатки работ и в случае неустранения несоответствий в течение 14 календарных дней, генподрядчиком будет удержана гарантийная сумма в размере 271 677,64 рубля на устранение выявленных недостатков силами третьих лиц.

Должником недостатки в установленный срок устранены не были; гарантийная сумма не возвращена.

В период с 16.07.2019 по 26.09.2022 обязанности руководителя должника исполнял ФИО1

Таким образом, как указывает управляющий, в период исполнения ФИО1 обязанностей руководителя, должнику причинены убытки в виде потери суммы гарантийного платежа в размере 271 677,64 рубля.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, конкурсный управляющий должника ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о взыскании с ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 1 210 507,97 рубля убытков.

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО1 представлены возражения, в которых указывает на то, что в спорный период времени обязанности руководителя фактически исполняла ФИО5 (далее – ФИО5). ФИО1 с 01.10.2019 был отправлен в отпуск без сохранения заработной платы, а с 30.12.2019 уведомил учредителя ООО «Гефест» об увольнении по собственному желанию. С 01.10.2019 ФИО1 на территории предприятия не появлялся, имуществом предприятия, включая денежные средства, находящиеся на корпоративной карте, не пользовался. С момента ухода в отпуск ответчик передал заместителю директора ФИО5 всю имеющуюся у него

документацию, включая ключи доступа к электронной цифровой подписи для сдачи отчетности, а также дебетовую корпоративную карту. Картой пользовалась ФИО5 ФИО1 исполнял обязанности руководителя ООО «Гефест» лишь номинально, что подтверждается решением Арбитражного суда Удмуртской Республики по делу № А71-18519/2021.

Кроме того, ответчиком заявлено о пропуске конкурсным управляющим должника срока исковой давности для обращения в суд с заявленными требованиями.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из того, что факт причинения убытков в результате противоправного (неразумного и недобросовестного) поведения заинтересованного лица, причинно-следственная связь между противоправностью поведения заинтересованного лица и наступившими убытками для должника, а также их размер являются доказанными.

При этом, суд первой инстанции признал, что срок для обращения в суд с заявлением о взыскании убытков конкурсным управляющим не является пропущенным.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в силу следующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно положениям абзаца 5 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника, лиц, входящих в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, собственника имущества должника, лицами, действовавшими от имени должника в соответствии с доверенностью, иными лицами, действовавшими в соответствии с учредительными документами должника, предъявлять иски об истребовании имущества должника у третьих лиц, о расторжении договоров, заключенных должником, и совершать другие действия, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и направленные на возврат имущества должника.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3-6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 № 137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному)

принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 № 137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

В рассматриваемом случае обстоятельства, с которыми связано обращение конкурного управляющего должника ФИО3 в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 к ответственности в виде взыскания с него убытков, имели место после вступления в законную силу Закона № 266-ФЗ.

С учетом изложенного, к данным правоотношениям подлежат применению нормы главы III.2 Закона о банкротстве, действовавшие в указанный период времени.

Согласно пунктам 1 и 3 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им

юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

В пунктах 3 и 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением

контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление от 21.12.2017 № 53) разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о

банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами (пункт 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 7 постановления от 21.12.2017 № 53, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки. Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера убытков, предусмотренных Законом о банкротстве, имеет

значение причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчиков и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Аналогичный подход отражен и в обзоре Верховного Суда РФ (определение судебной коллегии от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713), согласно которому необходимо устанавливать наличие причинно-следственной связи между бездействием руководителя и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В постановлении Конституционного Суда РФ от 08.12.2017 № 39-П также указано, что наличие вины как элемента субъективной стороны состава правонарушения - общепризнанный принцип привлечения к юридической ответственности во всех отраслях права. Так, законодательство Российской Федерации о налогах и сборах относит вину, которая может выражаться как в форме умысла, так и в форме неосторожности, к числу обязательных признаков состава налогового правонарушения (статья 110 Налогового кодекса Российской Федерации).

Следовательно, ответственность установленная Законом о банкротстве в виде взыскания убытков, не является формальным составом, необходимо установить какие негативные последствия для процедуры конкурсного производства и формирования конкурсной массы повлекли действия (бездействия) ответчика, на которые управляющий ссылается в обоснование заявленных требований.

Согласно пункту 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального

закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве. Лица, в отношении которых подано заявление о возмещении убытков, обладают правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве, связанные с рассмотрением названного заявления.

Ответственность, установленная вышеперечисленными нормами права, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Таким образом, наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила статьи 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Предусмотренная данной нормой ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62), арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую

целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия), указать на причины возникновения убытков и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Из вышеуказанных положений законодательства и разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации следует, что, обращаясь в арбитражный суд с требованием о взыскании убытков с единоличного исполнительного органа общества, истец должен доказать факт возникновения убытков, их размер, противоправность действий (бездействия) руководителя общества (их недобросовестность и (или) неразумность) и причинно-следственную связь между его действиями (бездействием) и возникшими убытками.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. При этом размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности

лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15) (статья 1082 ГК РФ).

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В силу пункта 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества с ограниченной ответственностью, единоличный исполнительный орган такого общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на единоличный исполнительный орган общества с ограниченной ответственностью обязанностей заключаются не только в принятии им всех необходимых и достаточных мер для достижения максимального положительного результата от предпринимательской и иной экономической деятельности общества, но и в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на него действующим законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 44 Закона об ООО единоличный исполнительный орган общества несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе

при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

При определении интересов юридического лица следует учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ). Директор не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц. О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора помимо прочего могут свидетельствовать нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля (пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62).

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих

имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано.

Статья 2 Закона о банкротстве определяет понятие вреда, причиненного имущественным правам кредиторов как уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Таким образом, наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила статьи 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Предусмотренная данной нормой ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В качестве оснований для взыскания убытков конкурсным управляющим указано на расходование ФИО1 с корпоративной карты должника в период с 01.08.2019 по 03.03.2020 денежных средств в общей сумме 938 830,33 рубля и неисполнение обязанности по устранению недостатков работ по договору № ИжвФ/50118/19 от 23.08.2019, заключенному с АО «Тандер», следствие чего контрагентом должнику не возвращена сумма в размере 271 677,64 рубля.

Как указывалось ранее, в период с 09.12.2014 по 16.07.2019 обязанности руководителя должника исполнял ФИО9

11.04.2019 ФИО9 умер.

В период с 16.07.2019 по 26.09.2022 обязанности руководителя должника исполнял ФИО1

Таким образом, ФИО1 является контролирующим должника лицом.

Ответчик, возражая против удовлетворения заявленных требований, сослался на то, что в спорный период времени обязанности руководителя фактически исполняла ФИО5 ФИО1 с 01.10.2019 был

отправлен в отпуск без сохранения заработной платы, а с 30.12.2019 уведомил учредителя ООО «Гефест» об увольнении по собственному желанию. С 01.10.2019 ФИО1 на территории предприятия не появлялся, имуществом предприятия, включая денежные средства, находящиеся на корпоративной карте, не пользовался. С момента ухода в отпуск ответчик передал заместителю директора ФИО5 всю имеющуюся у него документацию, включая ключи доступа к электронной цифровой подписи для сдачи отчетности, а также дебетовую корпоративную карту. Картой пользовалась ФИО5 Кроме того, ответчик ссылается на то, что он исполнял обязанности руководителя ООО «Гефест» лишь номинально, что подтверждается решением Арбитражного суда Удмуртской Республики по делу № А71-18519/2021.

В рамках дела № А71-8962/2023, на обстоятельства которого ссылается ответчик, суд исследовал факт невозможности выполнения ФИО1 в рамках исполнительного производства обязанностей по передаче конкурсному управляющему ООО «Гефест» документации должника, возложенной на него определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.02.2023 по делу № А71-18519/2021.

При рассмотрении указанного дела суд установил, что определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.02.2023 по делу № А71-18519/2021 удовлетворено заявление конкурсного управляющего ООО «Гефест» ФИО3 об истребовании у бывшего руководителя должника ФИО1 бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей. Бывший руководитель ООО «Гефест» ФИО1 обязан в течение трех дней с момента вынесения настоящего определения передать конкурсному управляющему ФИО3 документы и имущество (59 позиций). В случае неисполнения настоящего определения и непредоставления документов и имущества конкурсному управляющему взыскать с ФИО1 в пользу конкурсной массы ООО «Гефест» взыскать неустойку в размере 2 000,00 рублей за каждый день просрочки исполнения судебного акта с даты вступления настоящего определения суда в законную силу и до момента передачи всех документов и имущества конкурсному управляющему.

На основании указанного определения суда от 02.02.2023 арбитражным судом 21.02.2023 выдан исполнительный лист серии ФС № 031251827, который направлен в Индустриальный районный отдел судебных приставов города Ижевска управления Федеральной службы судебных приставов по Удмуртской Республике 07.03.2023.

Судебным приставом-исполнителем 10.03.2023 на основании данного исполнительного листа серии ФС № 031251827 от 21.02.2023 возбуждено исполнительное производство № 44373/23/18019-ИП с предметом исполнения: обязать бывшего руководителя ООО «Гефест» ФИО1 в течение трех дней с момента вынесения настоящего определения передать конкурсному

управляющему документы, в отношении должника (тип должника: физическое лицо: ФИО1, в пользу взыскателя: ФИО3).

Из объяснительной ФИО1 от 07.04.2023 следует, что требования от 31.03.2023 о передаче конкурсному управляющему документов не исполнены, так как документов в наличии не имеется.

При этом, согласно письменным пояснениям ФИО7 от 03.05.2023, он работает в ООО «Гефест» с должности главного инженера в период с 16.08.2018 по 31.03.2020. Помимо него в офисе работали ФИО10 (ФИО8) М., ФИО1, ФИО5 На дату трудоустройства ФИО7 директором предприятия был ФИО9 11.04.2019 он умер. С июля 2019 года директором ООО «Гефест» был назначен ФИО1 Задачей ФИО1 была сдача заказчикам объектов по договорам подряда в магазинах сетей «Пятерочка» и «Магнит». ФИО1 работал непосредственно на объектах, в офисе появлялся редко, только для оформления результатов работ, подписания документов. При поступлении на работу никакая документация по деятельности общества (хозяйственная, налоговая, бухгалтерская) ФИО1 не передавалась, она находилась в офисе, использовалась теми службами, к ведению которых относилась. Общий контроль вела ФИО5 После ухода ФИО1 в октябре месяце 2019г. сначала в отпуск, потом в связи с увольнением, вся документация продолжала храниться в офисе организации, фактическое руководство осуществляла ФИО5, которая и решала, что с этой документацией делать. Вся документация общества была в полном порядке, препятствий деятельности общества уход ФИО1 не создал. Все вопросы о местонахождении документов должны быть адресованы ФИО5

Аналогичные письменные пояснения дала ФИО8 – бухгалтер ООО «Гефест».

Согласно письменным пояснениям ФИО1 от 04.05.2023, он работал в должности директора ООО «Гефест» с июля 2019 по 13.01.2020. В его трудовые обязанности входило общее руководство деятельностью предприятия, поиск новых объектов, ведение строительства, решение производственных вопросов на строительной площадке. К ФИО1 обратилась ФИО5 с просьбой стать руководителем предприятия на период разрешения вопроса о вступлении в наследство. Её муж, директор ООО «Гефест» ФИО9, умер 11.04.2019, ему принадлежало 80% в компании. При приеме на работу никакие документы ФИО1 не передавались, т.к. всю работу, связанную с финансами и отчетностью, вела ФИО5 Она же занималась привлечением финансирования для осуществления текущей деятельности предприятия и курировала всю работу с финансами. ФИО1 01.10.2020 в адрес учредителя ФИО5 было подано заявление об уходе в отпуск до марта 2020г., переданы ей логин и пароль от банк-клиента, для пользования счетом предприятия, сдачи отчетности. Уйдя с предприятия в отпуск в октябре 2019г., ФИО1 на

работу в ООО «Гефест» не возвращался, заработная плата с октября месяца 2019 г. ему не начислялась и не выплачивалась. Перед уходом он документацию никому не передавал, потому что не получал. После ухода ФИО1 руководила организацией ФИО5, которая и решала, что с этой документацией делать. Претензий от ФИО5 в адрес ФИО1 по поводу наличия или отсутствия документов не поступало. Вся документация общества была в полном порядке, препятствий деятельности общества уход ФИО1 не создал. Общество сдало отчет в налоговую инспекцию за 2019 год.

Как следует из представленных в дело доказательств, в том числе письменных пояснений ФИО1, ФИО7, ФИО8, ФИО1 исполнял обязанности руководителя ООО «Гефест» лишь номинально, со дня назначения руководителем никаких действий от имени ООО «Гефест» не осуществлял. Так, в подтверждение данных обстоятельств, в материалы дела также представлены следующие документы:

- заявление ФИО1 от 01.10.2019 о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы с 01.10.2019 по 01.03.2020;

- приказ ООО «Гефест» от 01.10.2019 № 2 о назначении временно исполняющим обязанности директора заместителя директора ФИО5 с 01.10.2019 по 01.03.2020, передать ей на указанный период полномочия: логин и пароль от банк-клиента, ключи доступа по сдаче электронной отчетности;

- уведомление от ФИО1 учредителю ООО «Гефест» ФИО6 об увольнении по собственному желанию с 30.12.2019;

- заявление ФИО1 от 30.12.2019 на прекращение действия сертификата ключа проверки электронной подписи от ООО «Гефест»;

- упрощенная бухгалтерская (финансовая) отчетность за 2019 год, поданная в Межрайонную ИФНС России № 8 по Удмуртской Республике 27.02.2020, согласно которой в качестве руководителя указан ФИО1, при этом данная отчетность подписана ФИО5;

- выписка по операциям на счете (специальном банковском счете) организации в ПАО «БыстроБанк» в отношении ООО «Гефест» за период с 01.08.2019 по 03.03.2020, согласно которой перечисление для зачисления на счет ФИО1 (заработная плата и прочее) не установлено.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу об отсутствии в действиях ФИО1 признаков злоупотребления правом при принудительном исполнении требований определения Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.02.2023 по делу № А71-18519/2021.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13.07.2023 по делу № А71-8962/2023, оставленным без изменения постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2023 и Арбитражного суда Уральского округа от 26.12.2023, признано незаконным постановление судебного пристава-исполнителя Индустриального районного

отдела судебных приставов города Ижевска Управления Федеральной службы судебных приставов по Удмуртской Республике ФИО11 от 04.05.2023 № 18019/23/344152, вынесенное в отношении ФИО1

Вместе с тем, как верно отмечено судом первой инстанции, в рамках дела № А71-8962/2023 предметом рассмотрения являлась правомерность и добросовестность действий ФИО1 на стадии исполнительного производства, в то время как в настоящем деле о банкротстве суду надлежит анализировать поведение контролирующих должника лиц в разрезе их влияния на имущественные интересы организации-должника и ее кредиторов в период осуществления ими своих должностных обязарнностей.

Вопреки доводам апеллянта, решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 13.07.2023 по делу № А71-8962/2023 не были установлены обстоятельства номинального руководства ФИО1 ООО «Гефест», которые являлись бы преюдициальными в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора.

В указанном судебном акте содержатся выводы суда о том, что совокупностью представленных в материалы дела доказательств подтверждается объективная невозможность исполнения ФИО1 судебного акта, возникшая после присуждения судебной неустойки определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.02.2023 по делу № А71-18519/2021, в связи с фактическим отсутствием у должника истребуемых документов и имущества, вследствие неисполнения им фактического руководства организацией ООО «Гефест» и непередачей ему указанных документов.

В опровержение довода ФИО1 о том, что с 01.10.2019 ответчик не осуществлял деятельность в ООО «Гефест» конкурсным управляющим должника представлены в материалы дела документы с подписями ФИО1

Так, 09.10.2019 ФИО1 подписал справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 и акт о приемке выполненных работ к договору № ИжвФ/50118/19 от 23.08.2019, заключенному с АО «Тандер»; 17.10.2019 ФИО1 подписал счет на оплату № 140 от 17.10.2019 по договору № П6/1203 от 23.08.2019, заключенному между должником и ООО «Агроторг»; 17.10.2019 ФИО1 подписал документы по договору № П-6/1203 от 23.08.2019, заключенному между должником и ООО «Агроторг», а именно: счет-фактуру № 120 от 17.10.2019; акт по форме КС-2 от 17.10.2019; справку о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3 от 17.10.2019; 21.11.2019 ФИО1 подписал сопроводительное письмо № 124, направляемое в ООО «Агроторг»; 12.12.2019 ФИО1 подписал договор о переводе прав и обязанностей по сделкам № 05/19; 22.01.2020 ФИО1 направил учредителю ФИО6 письмо о проведении внеочередного собрания участников общества; 20.02.2020 ФИО1 подписал дополнительное соглашение № 2 к договору № П-6/1203 от 23.08.2019,

заключенному между должником и ООО «Агроторг».

Кроме того, в 2020 году ФИО1 была сдана налоговая отчетность за 2019 год.

К материалам основного дела № А71-18519/2021 о банкротстве ООО «Гефест» приобщено представленное нотариусом наследственное дело ФИО9, являвшегося одним из учредителей должника.

В наследственное дело представлен договор доверительного управления наследственным имуществом ФИО9 от 09.07.2019, заключенный между нотариусом (учредитель управления) и ФИО1 (доверительный управляющий) в целях охраны и управления имуществом, оставшимся после смерти ФИО9, в интересах его наследников (выгодоприобретателей). 11.03.2020 ФИО1 направил в адрес нотариуса заявление (уведомление) об отказе от осуществления доверительного управления. Заявление получено нотариусом 12.03.2020. В соответствии с пунктом 3 раздела 5 договора при отказе одной стороны от договора доверительного управления имуществом другая сторона должна быть уведомлена об этом за три месяца до прекращения договора, если договором не предусмотрен иной срок уведомления. Договор доверительного управления должен был считаться расторгнутым с 12.06.2020;

В наследственное дело представлены также отчет о доверительном управлении имуществом от 31.10.2019, подписанный ФИО1 и полученный нотариусом 13.02.2020; налоговая декларация по налогу на прибыль организаций за 2019 год, подписанная ФИО1 и датированная 28.10.2019; претензия к наследственному имуществу от 09.10.2019, подписанная ФИО1 в качестве директора ООО «Гефест».

Таким образом, как верно установлено судом первой инстанции, как минимум до 12.06.2020 ФИО1 обязан был осуществлять свои обязанности по доверительному управлению в рамках заключенного с нотариусом договора.

При изложенных обстоятельствах, проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО1 осуществлял деятельность по управлению имуществом должника, в том числе и после 01.10.2019.

Права и обязанности директора общества возникают и прекращаются на основании решения уполномоченного органа управления данного общества (подпункт 2 пункта 2.1 статьи 32, подпункт 4 пункта 2 статьи 33, статья 39, пункт 1 статьи 40 Закона об ООО).

Следовательно, полномочия прекращаются с момента, когда уполномоченный орган управления общества принял такое решение. При этом закон не связывает прекращение полномочий руководителя общества с моментом, когда в ЕГРЮЛ внесены соответствующие сведения.

Иных оснований прекращения полномочий директора закон не предусматривает.

Отметка о недостоверности сведений о единоличном исполнительном органе по инициативе ФИО1 в ЕГРЮЛ не вносилась.

Свидетели, опрошенные в рамках дела, пояснили, что не помнят, как происходило их увольнение, и кто подписывал документы об увольнении. Между тем, не исключают, что это был ФИО1

С учетом вышеуказанного, суд первой инстанции правомерно признал ФИО1 контролирующим должника лицом, обязанным осуществлять контроль за движением денежных средств на расчетных счетах общества и сохранностью активов общества. Следовательно, требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания с нее причиненных обществу-должнику убытков, заявлены обоснованно.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что ФИО1 не обратился в банк, выдавший карту на его имя, с целью переоформления ее на иное лицо (единоличный исполнительный орган), осуществляющее контроль за деятельностью общества, и не подал заявление о закрытии указанной карты в связи со сложением с себя полномочий руководителя общества.

Доказательств обратного, в материалы дела не представлено.

Из указанного следует, что действия ответчика, утратившего контроль над корпоративной картой (как утверждает ФИО1), не соответствуют стандарту разумного и добросовестного поведения.

Следовательно, ответчик не может быть освобожден от гражданско-правовой ответственности за утрату материальных (имущественных) активов должника в результате совершения противоправных действий, причинивших вред должнику.

Доводы апеллянта о номинальном характере своей деятельности рассмотрены судом первой инстанции и правомерно отклонены.

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители

не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления от 21.12.2017 № 53). Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 6 постановления N 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Принятие роли номинального руководителя не является поведением, поощряемым действующим законодательством, данное действие само по себе является недобросовестным. Следовательно, номинальный руководитель должника не освобождается автоматически от гражданско-правовой ответственности, необходимо собрать доказательственную базу, подтверждающую номинальность руководителя, а также раскрыть

необходимую информацию и помочь кредиторам и арбитражному управляющему пополнить конкурсную массу за счет возврата в нее имущества, полученного бенефициаром от должника. Таким образом, на номинального руководителя, привлекаемого к субсидиарной ответственности, возложена обязанность по доказыванию своего статуса, наличия обстоятельств, свидетельствующих о деятельном раскаянии такого лица, влекущих снижение размера ответственности и предоставления в суд соответствующих доказательств, которые оцениваются судом на предмет их относимости, допустимости, достоверности, а также устанавливается достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности.

При рассмотрении настоящего обособленного спора по ходатайству представителя ФИО1 судом первой инстанции истребованы:

- в торговом центре № 71 ООО «Метро Кэш энд Кэрри» информация о том, кому принадлежит карта клиента, оплата за покупку товаров по которой была оплачена корпоративной картой № ***2609 по расчетному счету

№ ***6520 ООО «Гефест». Указанная карта была выдана на имя ФИО1 Оплата по карте была произведена в следующие сроки и следующих суммах: банковский ордер № 724 от 05.08.2019 на сумму 7 333,53 рубля; банковский ордер № 861 от 12.08.2019 на сумму 11 000,00 рублей; банковский ордер № 558 от 24.09.2019 на сумму 6 745,83 рубля; банковский ордер № 943 от 11.11.2019 на сумму 5 873,77 рубля; банковский ордер № 366 от 12.11.2019 на сумму 6 255,58 рублей;

- в ООО «МБ-Ирбис» информация о том, кто приобрел товар или услугу, оплата по которому (по которой) произведена корпоративной картой № **2609 по расчетному счету № ***6520 ООО «Гефест». Указанная карта была выдана на имя ФИО1 Оплата по карте была произведена в следующий срок и следующей сумме: банковский ордер № 762 от 25.02.2020 на сумму 129 731,62 рубля;

- в ООО «Ижкор» информация о том, кто приобрел товар, оплата по которому была произведена корпоративной картой № ***2609 по расчетному счету № ***6520 ООО «Гефест». Указанная карта была выдана на имя ФИО1 Оплата по карте была произведена в следующий срок и следующей сумме: банковский ордер № 149 от 25.11.2019 на сумму 1 890,00 рублей;

- ПАО «Быстробанк» предоставлена расширенная банковская выписка (с расшифровкой назначения платежа) по корпоративной карте № ***2609 по расчетному счету № ***6520 ООО «Гефест» на имя владельца счета физического лица ФИО1 (с 01.08.2019 по 03.03.2020).

Согласно сведениям ООО «МБ-Ирбис» заказчиком и плательщиком услуг сервисного центра являлась ФИО5, данная информация подтверждается прилагаемыми документами: актом выполненных работ к заказу-наряду № КТ00072258 от 20.02.2020, электронной копией чека от 21.02.2020 и заверенной копией квитанции № 000054014.

Однако, как обоснованно отмечено судом первой инстанции, данное обстоятельство не исключает одновременное использование ФИО5 и ФИО1 корпоративной картой должника.

Иные поступившие документы и пояснения не дают ответа на поставленный судом вопрос о личности плательщика.

В рассматриваемом случае, именно ФИО1, на чье имя была выпущена корпоративная карта, был обязан осуществлять контроль движения денежных средств по данной карте, и отчитываться по произведенным расходам, вне зависимости от того, у какого лица находилась карта.

Факт выбытия из владения ответчика корпоративной банковской карты материалами дела не подтвержден.

Доказательства, свидетельствующие о передаче ФИО1 корпоративной карты ФИО5, в материалах дела отсутствуют.

Сведения о возврате денежных средств должнику ООО «Гефест» или документы об их расходовании на хозяйственную деятельность должника конкурсным управляющим не установлены, а ФИО1 в материалы дела не представлены (статьи 9, 65 АПК РФ)

Соответственно, материалами дела подтверждено необоснованное расходование ФИО1 денежных средств ООО «Гефест» в общей сумме 938 830,33 рубля.

Таким образом, в результате совершения ответчиком вышеуказанных действий из состава имущества должника выбыло ликвидное имущество, а именно денежные средства, что, в свою очередь, причинило вред должнику и лишило кредиторов должника возможности получить удовлетворение своих требований за счет данного имущества должника (учитывая, что реестр требований кредиторов сформирован в размере, превышающем 10,5 млн. рублей).

ФИО1, как руководитель общества, действуя разумно и осмотрительно, был обязан осуществлять контроль за расходованием денежных средств должника. Вместе с тем, такие действия с его стороны произведены не были. Доказательств обратного не представлено.

Кроме того, разрешение вопроса об устранении недостатков по договору подряда № ИжвФ/50118/19 на проведение ремонтных работ, заключенному с АО «Тандер», входило в прямые обязанности ФИО1 Однако, данный вопрос решен не был, что привело к потере ООО «Гефест» суммы гарантийного платежа в размере 271 677,64 рубля.

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о доказанности причинения бывшим руководителем должника ФИО1 убытков должнику на сумму 1 210 507,97 рубля, наличии причинно-следственной связи между его противоправными действиями (бездействием) и наступившими последствиями, причинением вреда должнику.

Поскольку совокупность условий, необходимых для привлечения

ФИО1 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков доказана, суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявленные конкурсным управляющим должника требования о взыскании с ФИО1 убытков в размере 1 210 507,97 рубля.

Исходя их совокупности установленных обстоятельств дела, представленных доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что судом первой инстанции надлежащая правовая оценка действиям ФИО1

Доказательств, опровергающих выводы суда первой инстанции, заявителем жалобы не представлено и судом не установлено.

При рассмотрении настоящего спора, ФИО1 было заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности для обращения в суд с заявлением о взыскании убытков.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Пунктом 1 статьи 196 ГК РФ предусмотрено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Кодекса.

Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 2 пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

Применительно к делу о банкротстве это означает, что в качестве такого нового и независимого руководителя следует рассматривать конкурсного управляющего, так как в силу положений ст. 19, 20, 20.2 Закона о банкротстве на должность арбитражного управляющего может быть назначено лишь лицо, не являющееся заинтересованным к должнику.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В рассматриваемом случае, применительно к обстоятельствам настоящего спора, реальную возможность узнать о нарушении прав и обратиться в суд за его защитой должник мог только с момента назначения действительно

независимого руководителя – конкурсного управляющего, утвержденного определением суда от 23.03.2022 (резолютивная часть).

Заявление конкурсного управляющего ФИО3 о взыскании убытков поступило в арбитражный суд 09.11.2022, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.

Вопреки доводам ответчика, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в данном случае обращение конкурсного управляющего в суд состоялось в пределах установленного законом исковой давности.

Исходя из совокупности установленных обстоятельств дела, представленных доказательств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что судом дана надлежащая правовая оценка действиям бывшего руководителя должника ФИО1

Судом установлена необходимая совокупность обстоятельств, являющаяся достаточной для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания с него убытков.

Доказательств, опровергающих выводы суда первой инстанции, заявителем жалобы не представлено и судом не установлено.

Выводы суда основаны на правильном понимании и толковании норм материального и процессуального права о распределении бремени доказывания. Доводы же апеллянта по существу сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, повторяют доводы возражений на заявленные требования. В связи с чем, для переоценки указанных доказательств оснований у суда апелляционной инстанции не имеется.

Таким образом, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. В связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, не влекущими изменение обжалуемого определения.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, апелляционная жалоба не содержит, доводы жалобы выражают несогласие с ними и в целом направлены на переоценку доказательств при отсутствии к тому правовых оснований, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены судебного акта в обжалуемой части не имеется.

При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном подпунктом 19 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на ее заявителя в соответствии со статьей 110 АПК РФ, поскольку в удовлетворении жалобы отказано.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 09 августа 2025 года по делу № А71-18519/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.

Председательствующий Л.М. Зарифуллина

Судьи И.П. Данилова

Л.В. Саликова

Электронная подпись действительна.

Данные ЭП:

Дата 20.08.2025 10:32:21

Кому выдана Данилова Ирина Петровна