ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-247116/20-118-1796

г. Москва

23 марта 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 22 марта 2021 года

Полный текст решения изготовлен 23 марта 2021 года

Арбитражный суд г. Москвы

в составе судьи  А.Г. Антиповой

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ООО «Таурус»

к АО ВТБ Лизинг

третье лицо: ООО «Континент»

о взыскании неосновательного обогащения по договору лизинга от 18.01.2018 №АЛ101751/01-18СПБ в размере 800 000 руб., процентов по ст.395 ГК РФ за период с 14.09.2019 по 03.12.2020 в размере 53 737,48 руб.,

при участии

от истца: ФИО2 по дов. от 25.09.2020 г. (диплом ВСг 0793415 № 160 от 15.06.2007 г.), 

от ответчика: М.И. Глубокий по дов. № АЛ0000990 от 21.09.2020 г. (диплом 107704 0193102 № 173/мю от 21.06.2018 г.), ФИО3 по дов. № АЛ0000215 от 01.03.2020 г. (диплом),

от третьего лица: не явился,

УСТАНОВИЛ:

ООО «Таурус» обратилось с иском о взыскании с АО ВТБ Лизинг неосновательного обогащения по договору лизинга от 18.01.2018 №АЛ101751/01-18СПБ в размере 800 000 руб., процентов по ст.395 ГК РФ за период с 14.09.2019 по 03.12.2020 в размере 53 737,48 руб.

Ответчик не признал заявленные исковые требования по доводам, изложенным в отзыве.

Представитель третьего лица в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом в соответствии со ст. 123 АПК РФ. Дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица в соответствии со ст. 156 АПК РФ.

Истцом заявлено ходатайство об отложении судебного заседания для представления ответчиком судебной практики по аналогичным спорам.

Указанное ходатайство истца отклонено судом в связи с отсутствием оснований, предусмотренных ст.158 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон, суд установил, что предъявленный иск не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 18.01.2018 между АО ВТБ Лизинг (лизингодатель) и ООО «Континент» (лизингополучатель) заключен договор лизинга №АЛ101751/01-18СПБ, в соответствии с которыми лизингодатель приобрел в собственность и передал во временное владение и пользование лизингополучателю сроком на 42 месяца транспортное средство BMW Х6.

Стоимость предмета лизинга составила 4 500 000 руб., авансовый платеж – 1 440 000 р. 

В целях компенсации возможных потерь лизингодателя и лизингополучателя, связанных с рисками утраты или повреждения предмета лизинга в результате внезапных и непредвиденных событий, предмет лизинга подлежит страхованию (п. 12.1.1. Правил лизинга).

Предмет лизинга застрахован по риску ущерб/угон/полная гибель по полису №SYS1337316059 в СПАО «РЕСО-Гарантия». Страховая премия составила 197 550 руб. и оплачена лизингополучателем. 

Выгодоприобретателем по договору страхования по рисках гибель/угон являлся лизингодатель.

26.03.2019 автомобиль угнан, страховое возмещение получено лизингодателем 09.08.2019 в размере 3 708 287,50 руб.

03.09.2019 ответчик направил в адрес ООО «Континент» уведомление о необходимости заключить дополнительное соглашение о расторжении договора лизинга. При неподписании данного соглашения договор лизинга подлежал прекращению с 11-го календарного дня с даты получения уведомления.

Уведомление получено ООО «Континент» 03.09.2019, дополнительное соглашение ООО «Континент» подписывать отказалось из-за невыгодных для себя условий, в связи с чем, договора лизинга прекратил свое действие с 14.09.2019.

В обоснование предъявленных требований истец ссылается на то, что к моменту расторжения договора лизингополучатель оплатил лизингодателю 1 208 798,21 руб. в качестве платежей, не считая авансового платежа в 1 440 000 руб.

Согласно постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга", расторжение договора, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (пункты 3 и 4 статьи 1 ГК РФ).

Расторжение договора порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон, совершенные до момента расторжения (сальдо встречных обязательств), определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой.

При этом, расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (ст. 15 ГК РФ), а также иных предусмотренных законом или договором санкций. Расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной из них в отношении другой стороны в соответствии со следующими правилами.

Если полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового платежа) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга меньше доказанной лизингодателем суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу.

Если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу.

Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, определяется как закупочная цена предмета лизинга (за вычетом авансового платежа лизингополучателя) в совокупности с расходами по его доставке, ремонту, передаче лизингополучателю и т.п.

Если погибший или поврежденный предмет лизинга был застрахован в пользу лизингодателя, он обязан предпринять разумные усилия для получения страхового возмещения. При этом сумма полученного лизингодателем страхового возмещения идет в зачет требований лизингодателя к лизингополучателю об уплате лизинговых платежей (если договор лизинга не был расторгнут) или при расчете сальдо встречных обязательств (если договор лизинга был расторгнут).

Плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не определена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем на основе разницы между общим размером платежей по договору лизинга (за исключением авансового) и размером финансирования, а также срока договора по следующей формуле:

где: ПФ - плата за финансирование (в процентах годовых);

П - общий размер платежей по договору лизинга;

А - сумма аванса по договору лизинга;

Ф - размер финансирования;

С/дн - срок договора лизинга в днях.

Из представленного истцом расчета сальдо встречных обязательств по договору лизинга следует, что сумма платежей по договору лизинга составляет 6464910,66 руб. 

Авансовый платеж составляет 1440000 руб.

Стоимость предмета лизинга составляет 4500000 руб.

Размер представленного финансирования составляет 3060000 руб.

Срок договора лизинга – 1315 дней (с 18.01.2018 по 25.08.2021)

Фактический срок финансирования составляет 568 дней.

Плата за финансирование составляет 848721,87 руб.

Полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи составляют 1208798,21 руб.

Сумма страхового возмещения составляет 3708287,50 руб.

Таким образом, финансовый результат сделки составляет 1010023,84 руб. и является неосновательным обогащением на стороне АО ВТБ Лизинг.

Из указанной суммы ответчик добровольно выплатил ООО «Континент» 198344,85 руб. Таким образом, размер неосновательного обогащения составляет 810018,99 руб.

В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

ООО «Континент» уступило 800 000 руб. по соглашению о цессии от 17.11.2020 в пользу ООО «Таурус». Права (требования) перешли к ООО «Таурус» в день подписания соглашения - 17.11.2020. Оплату по соглашению ООО «Таурус» произвело в полном объеме.

Согласно п. 2 ст. 1107 ГК РФ на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (ст. 395 ГК РФ) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

В соответствии с п. 1 ст. 395 ГК РФ, в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

Из представленного истцом расчета процентов следует, что их размер за период с 14.09.2019 по 03.12.2020 составляет 53737 руб. 48 коп.

Направленная истцом в адрес ответчика претензия с требованием оплатить сумму неосновательного обогащения и начисленных процентов, оставлена ответчиком без исполнения.

Возражая против заявленных исковых требований, ответчик ссылается на отсутствие у истца права на обращение с настоящим иском в суд в связи с недействительностью договора цессии от 17.11.2020. Кроме того, ответчик ссылается на то, что в данном случае не применимы положения постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. № 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга", поскольку сторонами договора в п. 12.8.3 Правил лизинга предусмотрен иной механизм распределения финансовых рисков по сделки при гибели предмета лизинга. Из представленного ответчиком контррасчета следует, что на стороне лизингодателя отсутствует неосновательное обогащение.

Возражения ответчика о недействительности договора цессии (уступки права требования) от 17.11.2020 по причине отсутствия письменного согласия АО ВТБ Лизинг в нарушении п. 10.1 Правил лизинга, и п. 2 ст. 382 ГК РФ не состоятельны по следующим основаниям.

Действие договора лизинга от 18.01.2018 №АЛ101751/01-18СПБ прекращено по причине гибели транспортного средства в соответствии с Общими условиями договора лизинга (Правилами лизинга). 

Согласно правовой позиции ВАС РФ, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 16.05.2006 по делу № А32-3604/2005-50/60, если договор уступки требования заключен после прекращения действия договора, то предусмотренное договором условие о запрете цессии без согласия другой стороны прекратило свое действие, в связи с чем вывод о недействительности договора уступки требования по причине отсутствия согласия должника на уступку права поставщика противоречит п. 2 ст. 382 ГК РФ.

На момент заключения договора цессии отношения между лизингодателем и лизингополучателем в рамках договора лизинга прекращены.

В соответствии с п. 3 ст. 388 ГК РФ соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.

По смыслу данной правовой нормы, уступка прав (требований) допускается во всяком случае, если денежное обязательство сторон, права из которого уступаются, связано с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. В настоящем случае уступаемое право требования по денежным обязательствам лизинговой компании связано с осуществлением сторонами по договору лизинга предпринимательской деятельности, что в силу закона свидетельствует о возможности переуступки прав по договору лизинга, из которого возникло обязательство, без каких-либо исключений.

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" разъяснено, что уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (пункт 3 статьи 388 ПС РФ). При этом, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Таким образом, согласно указанным разъяснениям, лишь в случае, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 ГК РФ), доказательств чему, ответчиком не предоставлено.

Предметом уступки является требование по денежному обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью (из договора лизинга). Несмотря на то, что стороны предусмотрели в договоре ограничение уступки требования, вытекающего из этого обязательства, необходимостью согласия на то другой стороны договора, нарушение такого ограничения влечет только последствие в виде возможной ответственности кредитора перед должником, но оно не лишает силу саму уступку такого требования.

Ответчиком не представлено правовых обоснований, в связи с чем  личность кредитора при расчете сальдо встречных обязательств по договору лизинга имеет для него существенное значение (п.2 ст.388 ГК РФ), учитывая что фактически договорные обязательства прекратились расторжением договора.

При таких обстоятельствах, основания для признания договора цессии недействительным отсутствуют.

При этом, представленный истцом расчет сальдо встречных обязательств арифметически и методологически неверен, поскольку в настоящем деле не подлежат применения положения постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17.

Договор лизинга от 18.01.2018 №АЛ101751/01-18СПБ заключен в соответствии с Правилами лизинга автотранспортных средств, утвержденными АО ВТБ Лизинг 27.11.2017, и является договором присоединения в силу ст. 428 ГК РФ.

19.06.2019 страховщик признал страховое событие страховым случаем. Сумма страхового возмещения, полученная 09.08.2019 лизингодателем от страховщика, составила 3708287,50 руб.

Согласно п. 12.8.3. Правил лизинга если при утрате (хищении, угоне) или гибели (невозможности или экономической нецелесообразности восстановления) предмета лизинга полученное лизингодателем от страховщика страховое возмещение не полностью покрывает сумму невыплаченных платежей, рассчитываемую в соответствии с п. 12.8.7. Правил, лизингополучатель выплачивает лизингодателю компенсирующий платеж, который равен разнице между суммой невыплаченных платежей и полученным лизингодателем страховым возмещением. Если полученное лизингодателем страховое возмещение превышает сумму невыплаченных платежей, лизингодатель выплачивает лизингополучателю компенсирующий платеж, равный разнице между полученным страховым возмещением и суммой невыплаченных платежей.

В соответствии со ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. При этом граждане и юридические лица свободны в заключении договора (п. 1 ст. 421 ГК РФ).

Возражения со стороны лизингополучателя на момент заключения договора лизинга отсутствовали, что свидетельствует о том, что лизингополучатель в полной мере осознавал все правовые последствия, заключаемого им договора лизинга, в том числе правовые последствия в случае гибели переданного имущества.

Стороны договорились, что в случае утраты/гибели предмета лизинга расчеты между сторонами осуществляются по правилам п. 12.8.3. Правил лизинга, в связи с чем, положения постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» не подлежат применению.

В соответствии со ст. 669 ГК РФ, ст. 22 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» риск случайной гибели предмета лизинга лежит на лизингополучателе.

При этом, утрата предмета лизинга или утрата предметом лизинга своих функций по вине лизингополучателя не освобождает лизингополучателя от обязательств по договору лизинга, если договором лизинга не установлено иное (ст. 26 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)»).

Закрепленный в п. 12.8.3. Правил лизинга механизм распределения финансовых рисков по сделке при гибели предмета лизинга, в результате которого лизингодатель получает от лизингополучателя те имущественные предоставления, как если бы договор лизинга был исполнен надлежащим образом, не нарушает баланс интересов сторон, так как в момент гибели предмет лизинга находился в сфере имущественной ответственности лизингополучателя, а лизингодатель был лишен возможности каким-либо образом повлиять на сохранность транспортного средства.

Закрепленный в положениях постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» порядок определения завершающей обязанности сторон при расторжении договора лизинга является диспозитивным.

Руководствуясь п. 12.8.3. Правил лизинга, лизингодатель направил в адрес лизингополучателя уведомление № АЛ/49664 от 03.09.2019 с проектом дополнительного соглашения №1 к договору лизинга для его подписания, согласно которому сумма компенсирующего платежа в пользу лизингополучателя составила 198 344,85 руб.

Расчет компенсирующего платежа на дату выплаты страховщиком страхового возмещения выглядит следующим образом: 3 708 287,50 - 2 779 931,41 - 365 005,62 - 365 005,62 - 365 005,62 = 198 344,85 руб., где: 3 708 287,50 руб. - сумма полученного страхового возмещения; 2 779 931,41 руб. - сумма невыплаченных платежей с учетом скидки (сумма невыплаченных платежей без учета скидки составляет 3 042 730,45 руб.); 365 005,62 руб. - задолженность по лизинговым платежам; 365 005,62 руб. - задолженность по компенсационным платежам; 198 344,85 руб. - сумма компенсирующего платежа, подлежащего выплате.

Платежным поручением №43006 от 29.11.2019 лизингодатель перечислил на счет лизингополучателя разницу между полученным страховым возмещением и суммой невыплаченных платежей по договору лизинга.

Условие, закрепленное сторонами в п. 12.8.3. Правил лизинга, является соглашением, в котором предусмотрены последствия прекращения договора лизинга в связи с утратой его предмета, распределены убытки и определена завершающая обязанность сторон.

Таким образом, условиями договора стороны определили порядок возмещения убытков и расходов в связи с утратой предмета лизинга, с учетом выплаченной страховщиком суммы страхового возмещения. Возражений со стороны ООО «Континент» на момент заключения договора не поступало, что свидетельствует о том, что лизингополучатель в полной мере осознавал все правовые последствия, заключаемого им договора лизинга, в том числе и при гибели переданного ему имущества. Соглашение о порядке определения завершающей обязанности сторон, содержащееся в п. 12.8.3. Правил лизинга, истцом не оспаривалось, недействительным не признавалось.

Действия сторон в результате гибели предмета лизинга урегулированы сторонами пунктом 12.8.3. Правил лизинга. Иного порядка проведения взаиморасчетов договором лизинга не предусмотрено, в связи с чем, расчет, представленный истцом, не может быть учтен при определении суммы компенсирующего платежа.

Ответчик осуществил необходимые взаиморасчеты с лизингополучателем в соответствии с условиями договора лизинга.

Возражения истца об ограниченных возможностях лизингополучателя в переговорных процессах при определении общих условий договора лизинга не состоятельны.

Истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что общие условия договора лизинга (Правила лизинга) противоречат императивным нормам гражданского законодательства.

АО ВТБ Лизинг не является монополистом на рынке оказания лизинговых услуг.

ООО «Континент», являясь субъектом предпринимательской деятельности, действуя в своем риске и по своей воле, подписало договор лизинга с его общими условиями. При этом, ООО «Континент» не ограничено в выборе контрагента среди компании лизингодателей с иными договорными условиями.

С учетом изложенного при расчете сальдо встречных обязательств необходимо применять порядок распределения имущественных последствий, установленный соглашением сторон, а не методику расчета сальдо, содержащуюся в постановлении Пленума ВАС РФ № 17.

Таким образом, учитывая вышеизложенные обстоятельства, правовых оснований для удовлетворения предъявленных исковых требований не имеется.

В соответствии с п. 1 ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

На основании ст.ст. 309, 310, 614, 619, 622, 1102 ГК РФ, и руководствуясь ст.ст. 110, 123, 156, 167-171 АПК РФ арбитражный суд

РЕШИЛ:

Отказать ООО «Таурус» в удовлетворении исковых требований.

Решение может быть обжаловано в сроки и порядке, предусмотренные ст. 181, 257, 259, 273, 276 АПК РФ. 

Судья                                                                                     А.Г. Антипова