Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

http://5aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А24-2698/2023

г. Владивосток

26 марта 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20 марта 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 26 марта 2024 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.А. Солохиной,

судей Л.А. Бессчасной, Е.Л. Сидорович,

при ведении протокола секретарем судебного заседания К.А.Щёлкиным,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу акционерного общества "Комкон",

апелляционное производство № 05АП-520/2024

на решение от 13.12.2023 

судьи О.А.Душенкиной

по делу № А24-2698/2023 Арбитражного суда Камчатского края

по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 309414118100014) 

к акционерному обществу «Комкон» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 

о взыскании 1 463 834,38 руб., и по встречному иску о признании договора недействительным,

при участии:

от ИП ФИО2: присутствует лично (в режиме веб-конференции), диплом о высшем юридическом образовании (регистрационный номер 1133/5), паспорт;      от АО «Комкон»: представитель ФИО3 (в режиме веб-конференции), по доверенности от 30.12.2023, сроком действия по 31.12.2024, диплом о высшем юридическом образовании (регистрационный номер 91692), свидетельство о браке, паспорт;   

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – истец, ИП ФИО4) обратилась в Арбитражный суд Камчатского края с иском к акционерному обществу «Комкон» (далее – ответчик, общество, АО «Комкон») о взыскании 1 434 901,02 руб., включающих 1 033 334 руб. долга за услуги, оказанные в период с апреля 2022 года по февраль 2023 года, и 401 567,02 руб. неустойки за период с 12.05.2022 по 13.11.2023 (в ред. заявления от 30.10.2023). Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 309, 330, 779, 781 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по договору об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12. 

           В свою очередь, АО «Комкон», ссылаясь на положения статей 10, 166, 170, 174 ГК РФ, статей 81, 83 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон №208-ФЗ), предъявило встречные исковые требования о признании договора об оказании услуг от 21.04.2022 №ОАИ-К/12 недействительным по признаку его мнимости, заключению договора в ущерб интересам общества в условиях злоупотребления правом, при наличии заинтересованности в его заключении и отсутствии одобрения сделки. 

            В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции от ИП ФИО4 поступило ходатайство об увеличении размера исковых требований в части неустойки до 430 500,38 руб., начисленной за период с 12.05.2022 по 11.12.2023, а всего с учетом долга (1 033 334 руб.) – до 1 463 834,38 руб. (с учетом устных уточнений в судебном заседании). Также первоначальным истцом уточнены исковые требования в части неустойки путем указание на её взыскание по день фактической оплаты долга. Протокольным определением от 11.12.2023 суд в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) принял увеличение ИП ФИО4 размера исковых требований.

           Решением от 13.12.2023 в удовлетворении встречного иска АО «Комкон» суд отказал, исковые требования ИП ФИО4 удовлетворил частично: 

           - взыскав с АО «Комкон» в пользу ИП ФИО4 1 033 334 руб. долга, 420 700,39 руб. неустойки и 25 691 руб. расходов по оплате государственной пошлины; всего – 1 479 725,39 руб.; 

           - производить взыскание с АО «Комкон» в пользу ИП ФИО4 неустойки в размере 0,1 % в день от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 12.12.2023 по день фактической оплаты долга, исходя из суммы долга 1 033 334 руб. 

           В удовлетворении остальной части иска ИП ФИО4 суд отказал.

           Ответчик, не согласившись с принятым решением, подал апелляционную жалобу и просит его отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований ИП ФИО4.

           В обоснование жалобы приводит довод о том, что истец не являлась независимым контрагентом общества, поскольку заключение договора о правовом обслуживании было обусловлено тем, что она фактически руководила названным обществом, наряду со своим супругом ФИО5 в период, когда общество находилось под контролем ФИО6 – полностью зависимого от ФИО5 гражданина.

           Договор об оказании правовых услуг был заключен не в интересах АО «Комкон». Целью заключения данной сделки было решение личных проблем О-ных, вызванных корпоративным конфликтом. Считает, что спорный договор является мнимой сделкой, поскольку ИП ФИО2, как минимум, с сентября 2022 года по сентябрь 2023 года находилась в изоляции (сперва под стражей, а затем мера пресечения была изменена на домашний арест) в рамках возбужденного уголовного дела и не могла заниматься предпринимательской деятельностью. В настоящее время в отношении ИП ФИО4 действует мера пресечения в виде запрета совершения определенных действий.

           По мнению апеллянта, договор об оказании услуг был заключен в условиях злоупотребления правом (в период длящегося конфликта, спровоцированного О-ными), в период участия ФИО2 в спорах от АО «Комкон» реальной защите подлежали интересы самих О-ных, а большая часть заявленных к взысканию услуг в действительности не оказывалась.

           Представитель общества в судебном заседании доводы апелляционной жалобы поддержал.

           ИП ФИО4 на доводы апелляционной жалобы возразила по основаниям, изложенным в письменном отзыве. Считает решение суда законным и обоснованным.

           Законность и обоснованность принятого решения проверена судом апелляционной инстанции в порядке главы 34 АПК РФ.

           Из материалов дела судебной коллегией установлено, что 21.04.2022 между АО «Комкон» (заказчик) и ИП ФИО4 (исполнитель) заключен договор об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИК/12, по условиям которого исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги в порядке и на условиях, установленных договором, а заказчик обязуется оплатить эти услуги. 

           Перечень оказываемых исполнителем услуг отражен в приложении №1, и согласно пункту 1.2 договора перечень ежемесячно оказываемых услуг определяется заказчиком по мере необходимости и подтверждается актами оказания услуг. 

           В соответствии с пунктом 1.3 договора за оказание услуг заказчик уплачивает исполнителю вознаграждение в размере, порядке и сроки, установленные договором, исходя из стоимости, указанной в приложении №1. 

           Согласно приложению №1 исполнитель обязуется оказывать финансово-экономическое, юридическое сопровождение общества и секретарско-референтское обслуживание (подробный перечень приведен в приложении), а общая стоимость этих услуг составляет 100 000 руб. Оплата услуг производится заказчиком ежемесячно до 10 числа следующего месяца в размере, установленном актом об оказании услуг за отчетный месяц. Стоимость определяется, исходя из фактического объема оказанных услуг, в связи с чем может корректироваться (пункт 3.1). 

           Заказчик в силу пункта 2.2.3 обязан своевременно подписывать акты об оказании услуг в течение 2 рабочих дней с даты получения. Акт об оказании услуг является одновременно отчетом о ходе оказания услуг по договору. Подписание акта об оказании услуг свидетельствует о принятии заказчиком отчета о ходе оказания услуг. 

           В случае уклонения или необоснованного отказа заказчика от подписания акта он считается подписанным заказчиком в последний день указанного двухдневного срока. 

           За нарушение заказчиком срока оплаты услуг исполнителя пунктом 5.3 договора установлена ответственность в виде неустойки в размере 0,1% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки платежа. 

           В период с даты заключения договора (21.04.2022) по февраль 2023  ИП ФИО4 оказала обществу согласованные услуги на общую сумму 1 033 334 руб., о чём сторонами составлены и подписаны без замечаний и возражений акты от 30.04.2022 № 12 на сумму 33 334 руб., от 31.05.2022 №26 на сумму 100 000 руб., от 30.06.2022 №40 на сумму 100 000 руб., от 31.07.2022 № 53 на сумму 100 000 руб., от 31.08.2022 № 66 на сумму 100 000 руб., от 30.09.2022 № 79 на сумму 100 000 руб., от 31.10.2022 № 83 на сумму 100 000 руб., от 30.11.2022 № 96 на сумму 100 000 руб., от 31.12.2022 № 109 на сумму 100 000 руб., от 31.01.2023 № 3 на сумму 100 000 руб., а также составлен акт от 28.02.2023 № 16 на сумму 100 000 руб., на котором имеется печать общества без подписи уполномоченного лица. 

           Ссылаясь на неоплату обществом принятого по договору исполнения, ИП ФИО4 05.05.2023 направила ему претензию, которая оставлена без ответа и удовлетворения, в связи с чем она обратилась с рассматриваемым иском в суд. 

           В свою очередь, ссылаясь на мнимость договора, положенного в основание первоначального иска, заключение договора в условиях заинтересованности без получения соответствующего одобрения, а также при злоупотреблении правом, общество обратилось с встречным иском о признании этого договора недействительными. 

           Учитывая, что требования по первоначальному иску основаны на условиях договора об оказании услуг от 21.04.2022 №ОАИ-К/12, действительность которого оспаривает общество, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости рассмотрения в первую очередь требований общества по встречному иску, поскольку оценка оспариваемого договора на предмет его действительности предопределяет правовую квалификацию отношений сторон и результат рассмотрения требований первоначального иска. 

           В качестве правовых оснований для признания договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 недействительным общество ссылается на его мнимость, заключении его при злоупотреблении правом с целью причинения ущерба АО «Комкон», а также на наличие у оспариваемого договора признаков сделки с заинтересованностью, заключенной с нарушением порядка одобрения подобного рода сделок. 

           ИП ФИО4, возражая против встречного иска, указала на пропуск срока исковой давности по заявленным требованиям.

           Судебная коллегия, проверив обоснованность выводов суда, который не согласился с обоснованиями встречного иска, а также с доводами о пропуске срока исковой давности пришла к следующим выводам.

           Согласно статье 195 Гражданского кодекса РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

           В силу пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. 

           На основании статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ, которая, в свою очередь, устанавливает, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

           В силу пункта 1 статьи 197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком, однако правила статьи 195, пункта 2 статьи 196 и статей 198-207 ГК РФ распространяются также на специальные сроки давности, если законом не установлено иное (пункт 2 статьи 197 ГК РФ). 

           Так, применительно к способу защиты, связанному с оспариванием действительности сделки, статьей 181 ГК РФ установлены специальные сроки: 

           1) три года – по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ). Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения; 

           2) один год – по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. 

           Как указывалось ранее, заключенный сторонами договор оспаривается обществом как по признаку ничтожности (статья 10, пункт 1 статьи 170 ГК РФ), так и по признаку оспоримости (пункт 2 статьи 174 ГК РФ, часть 1 статьи 81 Федерального закона от 26.12.1995 №208-ФЗ 2Об акционерных обществах, далее – Закон №208-ФЗ). 

           Из материалов дела судом установлено, что исполнение договора об оказании услуг от 21.04.2022 № ОАИ-К/12 началось с даты его заключения, т.е. трёхлетний срок исковой давности в данном случае не пропущен, поскольку встречный иск подан в суд 13.11.2023. 

           Проверив доводы о пропуске срока исковой давности для оспаривания договора как оспоримого по основаниям, установленным в пункте 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, суд установил, что об обстоятельствах, с которыми общество связывает недействительность оспариваемой сделки как сделки с заинтересованностью, ему было известно еще задолго до заключения самого договора, поскольку из обстоятельств дел №А24-6040/2020, №А24-5930/2020, №А24-5846/2020, №А24-5950/2020 усматривается, что корпоративный конфликт между прежними акционерами АО «Комкон» с участием бывшего руководителя общества (супруга истца) начался еще в 2020 году. 

           Изложенное позволяет сделать вывод о том, что уже на дату заключения оспариваемого договора (21.04.2022) общество знало об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной, в связи с чем требование о признании её таковой на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, части 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ, предъявленное во встречном иске 13.11.2023, действительно, подано за пределами годичного срока исковой давности. 

           Между тем, как верно отметил суд первой инстанции, исключение из указанного правила предусмотрено абзацем третьим пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановления № 27), согласно которому срок исковой давности может исчисляться иным образом, только если был доказан сговор лица, осуществлявшего полномочия единоличного исполнительного органа в момент совершения сделки, с другой стороной сделки. Юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц. 

           Поскольку начало течения исковой давности связано с тем, когда юридическое лицо восприняло информацию об оспариваемой сделке, сведения, воспринятые директором, относятся на юридическое лицо и оно в подтверждение иного момента начала течения исковой давности не может ссылаться против третьих лиц на то, что директор был недобросовестный и действовал против интересов юридического лица, если только не будет доказан сговор директора с контрагентом по сделке. 

           Иное толкование нарушало бы права другой стороны сделки, которая по причинам, связанным исключительно с внутренними взаимоотношениями в юридическом лице, была бы ограничена в возможности ссылаться на истечение исковой давности со стороны юридического лица. Кроме того, это нарушало бы правовое равенство, поскольку юридические лица находились бы в привилегированном состоянии за счет возможности «продления» исковой давности по требованиям об оспаривании сделок посредством смены директора или предъявления таких исков новыми участниками (акционерами). 

           В рассматриваемом случае, общество не представило суду  доказательств наличия сговора при заключении оспариваемого договора между ИП ФИО4 и генеральным директором АО «Комкон» ФИО7, который являлся в спорный период единоличным исполнительным органом общества. 

           Ссылка встречного истца на пояснения ФИО7, согласно которым на должность руководителя общества он был приглашен именно ИП ФИО4, сама по себе не свидетельствует о наличии сговора. 

           При этом многочисленные судебные акты и протоколы допросов, на которые приводятся ссылки во встречном иске и в дополнении к нему, а также в доводах жалобы содержат лишь оценку взаимосвязанных действий бывшего руководителя общества ФИО5 (супруг ИП ФИО4) и бывшего акционера общества ФИО6 (в том числе с третьими лицами, не являющимися участниками спорных правоотношений), а также оценку взаимоотношений ИП ФИО4 со своим супругом в рамках гражданских правоотношений и хозяйственных операций, относящихся к другому юридическому лицу (ООО РПЗ «Сокра»). Вместе с тем, ни в одном из этих судебных актов и иных документов не содержится выводов о роли ФИО7 во всех указанных взаимоотношениях как одного из участников корпоративного конфликта, равно как и о наличии сговора ФИО7 с кем-либо из перечисленных лиц. 

           Также суду не представлены доказательства и тому, что прежнее руководство скрывало документы общества, включая оспариваемый договор, либо, что общество обращалось к бывшему директору с требованием о передаче документов о деятельности юридического лица, а он уклонялся от этой обязанности, а также то, что общество в связи с этим было вынуждено реализовать своё право на обращение с соответствующим требованием в суд. 

           Таким образом, оснований для исчисления срока исковой давности иным образом, отличным от общеустановленного порядка, в том числе по правилам, приведенным в абзаце 3 пункта 2 Постановления №27, не имеется.

           Проверив обоснованность доводов общества о наличии признаков заинтересованности при заключении спорного договора поскольку одной стороной сделки являлась ИП ФИО4, а другой стороной общество, которое, как полагает встречный истец, в спорный период было подконтрольно супругу ИП ФИО4 – ФИО5, судебная коллегия пришла к следующим выводам. 

           Согласно пункту 1 статьи 81 Закона № 208-ФЗ сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания. 

           Указанные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные и (или) подконтрольные им лица (подконтрольные организации): являются стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; являются контролирующим лицом юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица. Контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. 

           Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица. 

           Судом установлено, что на дату заключения оспариваемого договора руководителем общества являлся ФИО7, а его единственным акционером – ФИО8 

           ФИО5 в рассматриваемый период не являлся лицом, отвечающим признаками контролирующего лица, в смысле, придаваемом пунктом 1 статьи 81 Закона № 204-ФЗ. 

           Вопреки утверждению встречного истца, подконтрольность ФИО8 ФИО5 во взаимоотношениях, связанных с управлением АО «Комкон», судебными актами, на которые имеются ссылки во встречном иске, не устанавливалась. 

           Так, в постановлении Федерального Арбитражного суда Дальневосточного округа от 18.05.2023 по делу №А24-5930/2020 суд пришёл к выводу о согласованности действий указанных лиц при совершении конкретных сделок (договоры займа и соглашение об отступном), а не о том, что одно лицо давало другому лицу указания, связанные с руководством деятельностью АО «Комкон», в том числе с заключением договора на юридическое и иное сопровождение деятельности юридического лица именно с ИП ФИО4. 

           Суд первой инстанции, проанализировав общедоступные сведения, содержащиеся в Картотеке арбитражных дел на сайте https://kad.arbitr.ru/ установил, что ФИО5 оказывала АО «Комкон» правовые услуги ещё задолго до возникновения корпоративного конфликта в период, когда единственным акционером общества являлся ФИО9 (определения от 10.09.2018 по делу №А24-4270/2011, от 11.10.2019 по делу № А24-6968/2019, от 22.10.2019 по делу № А24-6969/2019, определения от 25.11.2019, от 15.01.2020 и решение от 17.02.2020 по делу №А24-7753/2019, определение от 28.07.2020 по делу №А24-1227/2020), однако каких-либо вопросов относительно легитимности оказываемых ею правовых услуг, в том числе в связи с её семейными связями, ранее не возникало. 

           Доводы общества со ссылками на показания свидетелей в рамках уголовного дела о том, каким образом строились отношения подчиненности в группе компаний «41 Регион», на взаимоотношения ООО «РПЗ «Сокра» и ООО «Белкамторг», получившие оценку в рамках дела № А24-1205/2022, в обоснованно отклонены судом первой инстанции, как не содержащие выводов о подконтрольности АО «Комкон» гражданину ФИО5 

           Доводы жалобы о том, что ФИО5 сам считал себя владельцем АО «Комкон» также отклоняются за недоказанностью. Кроме того, обществом не представлены доказательства и тому, что вследствие заключения оспариваемого договора с ИП ФИО4, которая в течение длительного времени, задолго до возникновения корпоративного конфликта оказывала схожие услуги АО «Комкон», обществу причинены убытки, в то время как соблюдение данного условия является обязательным для признания сделки с заинтересованностью недействительной. 

           Указание на то, что спорные услуги противоречили интересам общества встречным истцом также не доказано. При этом из материалов дела не усматривается, что продолжая в спорный период осуществлять деятельность и взаимодействовать с различными органами и организациями, общество не нуждалось в услугах, перечень которых приведен в приложении № 1 к договору). 

           К доводу встречного истца о том, что подавая иски от имени общества, ИП ФИО4, действовала в согласованности с супругом ФИО5 и бывшим акционером ФИО8, ИП ФИО4 имела намерение защитить не интересы АО «Комкон», а интересы указанных лиц, судебная коллегия относится критически. 

           Так, отклоняя указанный довод, суд первой инстанции обоснованно обратил внимание на то, что дела №А24-1815/2021, №А24-1816/2021 возбуждены по иску общества о взыскании долга и неустойки по договору, причем с ООО «РПЗ «Сокра», участником которого являлся ФИО5, а интересы АО «Комкон» представлял работник ИП ФИО4 – ФИО10 

           В рамках дел № А24-4529/2021, №А24-4817/2021, №А24-5567/2021, №А24-6273/2021, №А24-718/2022 общество оспаривало заключенные им сделки как причиняющие имущественный ущерб АО «Комкон». В деле №А24-6006/2021 общество взыскивало причиненные ему убытки. В рамках дела № А24-4962/2021 спор был инициирован вследствие принятия по делу №А24-6040/2020 первоначального решения и, как следствие, попыткой нового руководства общества истребовать документы о деятельности юридического лица у бывшего директора. 

           В рамках дел №А24-5236/2021, №А24-3645/2022, №А24-4762/2022 общество оспаривало действия судебного пристава, в том числе связанные с наложением ареста на счета и имущество юридического лица. 

           Проведя анализ итоговых судебных актов, принятых по указанным делам суд установил, что они инициированы при отсутствии у общества в действительности защищаемого правового интереса. 

           Довод встречного истца о том, что ИП ФИО4 в этот же период оказывала правовые услуги иным лицам, в том числе имеющим претензии к АО «Комкон» не свидетельствует о том, что при совершении услуг непосредственно АО «Комкон» она имела своей целью причинить ущерб лицу, являющемуся заказчиком, поскольку действующее гражданское законодательство не содержит запрета на одновременное представление услуг различным контрагентам, даже если эти контрагенты между собой являются процессуальными оппонентами.

           Подводя итог изложенному, судебная коллегия также не усматривает ни наличие признаков злоупотребления сторон сделки при её заключении, ни их намерения причинить ущерб интересам АО «Комкон». 

           Довод общества об отсутствии согласия на совершение оспариваемой сделки само по себе не является основанием для признания её недействительной (абзац второй пункта 1 статьи 84 Закона №204-ФЗ). Кроме того, из материалов дела усматривается, что оспариваемый договор совершен от имени общества легитимным руководителем, чьи полномочия в спорный период не опровергнуты. 

           Проверив довод общества о ничтожности заключенного договора как мнимой сделки, суд установил, что по смыслу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. 

           Согласно разъяснениям пункта 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), исходя из смысла пункта 1 статьи 170 ГК РФ, мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения, однако следует учитывать, что стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. 

           Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. 

           По смыслу изложенного, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент её совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.         

           По своей правовой природе договор об оказании услуг от 21.04.2022 №ОАИ-К/12 подлежит регулированию положениями главы 39 ГК РФ, общими положениями о подряде (статьи 702-729) и положениями о бытовом подряде (статьи 730-739) в части, не противоречащей статьям 779-782 ГК РФ, а также общими нормами ГК РФ об обязательствах и договоре. 

           В силу статей 779, 781 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг. 

           Из материалов дела судом установлено, что ИП ФИО4, заключив оспариваемый договор, приступила к его выполнению и по поручению заказчика составляла процессуальные и иные документы, представляла интересы АО «Комкон» во взаимоотношениях с судебными и иными органами и организациями, а также во взаимоотношениях с работниками общества. 

           Вопреки доводам жалобы о том, что ИП ФИО4 в период с сентября 2022 года по сентябрь 2023 года находилась в изоляции, в связи с чем не имела возможности оказывать услуги в рамках заключенного договора, в материалы дела представлены жалобы, обращения, письма от имени общества в различные органы и организации, подготовленные кадровые документы по вопросам внутренней деятельности общества, собранные по поручению заказчика докладные записки работников общества, подготовленные проекты учредительных документов, документы о ведении учета входящей корреспонденции. 

           При этом судебными актами и протоколами по многочисленным судебным делам, информация о которых имеется в общем доступе на сайте https://kad.arbitr.ru/, подтверждается факт осуществления представительства интересов АО «Комкон» как непосредственно самой ИП ФИО4, так и привлеченными ею специалистами (работниками ИП ФИО4) ФИО10 и ФИО11, в том числе: 

           - 1) ИП ФИО4, как уже отмечалось ранее, представляла интересы АО «Комкон» задолго до начала корпоративного конфликта и заключения оспариваемого договора (при рассмотрении дел №А24-4270/2011, №А24-6968/2019, №А24-6969/2019, №А24-6967/2019, №А24-7753/2019, №А24-6969/2019, №А24-2127/2020), а в период действия оспариваемого договора являлась представителем общества при рассмотрении дел №А24-5567/2021 (заседания 21.04.2022, 28.04.2022), №А24-5976/2021 (заседание 17.05.2022), №А24-5729/2021 (заседание 19.05.2022), №А24-624/2022 (заседание 20.05.2022), №А24-4817/2021 (заседания 26.05.2022, 21.06.2022); 

           - 2) ФИО10, который наряду с ИП ФИО4 и ранее представлял интересы общества при рассмотрении дел №А24-7753/2019, №А24-4489/2021, №А24-5236/2021), в период действия оспариваемого договора представлял интересы общества при рассмотрении дел №А24-3645/2022 (заседания 01.09.2022, 08.09.2022), №А24-718/2022 (заседание 27.07.2022), №А24-4762/2022 (заседания 13.10.2022, 27.10.2022, 03.11.2022), №А24- 5846/2020 (заседание апелляционной инстанции 13.12.2022); 

           - 3) ФИО11, которая также наряду с ИП ФИО4 и ФИО10 и ранее представлял интересы общества при рассмотрении дел №А24-6968/2019, №А24-6969/2019, №А24-6967/2019 в период действия оспариваемого договора представляла интересы общества при рассмотрении дел №А24-6969/2019 (в заседании 02.06.2022), №А24-6968/2019 (в заседаниях 07.06.2022, 12.07.2022), №А24-5700/2022 (в заседании 20.01.2023). 

           При этом в условиях корпоративного конфликта в качестве представителей АО «Комкон» допускались все лица, представлявшие доверенности, выданные неоднократно сменявшимися в спорный период руководителями общества, в том числе перечисленные выше представители. Доказательств тому, что в спорный период (с 21.04.2022 по февраль 2023 года) представительство общества осуществлялось ФИО10 и ФИО11 не как работниками ИП ФИО4, а в связи с привлечением их к оказанию правовых услуг иными лицами, действовавшими от имени АО «Комкон», в материалы дела не представлено. 

           Доводы Общества о том, что в связи с действовавшими в отношении ИП ФИО4 ограничительными мерами, принятыми в рамках уголовного дела, она не могла оказывать услуги обществу, подлежит отклонению, поскольку как пояснила ИП ФИО4 и подтвердила соответствующими документами, включая штатное расписание, приказы о назначении, отчетность о застрахованных лицах, правовые услуги оказывались по договору в этот период ее работниками, что допускается пунктом 2.1.3 оспариваемого договора. 

           Содержание представленных документов и характер совершенных в интересах общества процессуальных действий свидетельствует о том, что инициатива по оказанию этих услуг исходила от заказчика оспариваемого договора, то есть от АО «Комкон», который выдавал доверенности, давал указания относительно документов, которые необходимо подготовить, и действий, которые необходимо совершить. 

           Кроме того, факт оказания ИП ФИО4 услуг обществу по правовому сопровождению также следует из пояснений ФИО7, заключившего оспариваемый договор от имени АО «Комкон», данных в ходе его допроса в качестве свидетеля в рамках уголовного дела, что следует из представленного обществом протокола. 

           При таких обстоятельствах, доводы общества о мнимости сделки опровергаются имеющимися в деле доказательствами, из которых следует, что ИП ФИО4 и АО «Комкон» с момента заключения договора исходили из его действительности и имели целью его исполнение. 

           При таких обстоятельствах, ввиду отсутствия основного квалифицирующего признака мнимости сделки в виде порока воли обеих сторон при её заключении, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу об отсутствии признаков мнимости оспариваемого договора и оснований для признания его недействительным на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. 

           При этом отвечая на вопрос суда первой инстанции, представитель общества уточнила, что мнимость оспариваемой сделки заключается в том, что все услуги оказывались ИП ФИО4 не в рамках оспариваемого договора (не в интересах АО «Комкон»), а в личных целях самой ИП ФИО4 и аффилированных с ней лиц, обусловленных корпоративным конфликтом. Аналогичные доводы содержатся и в апелляционной жалобе. 

           Вместе с тем, содержание подготовленных ИП ФИО4 в рамках оспариваемого договора внутренних документов, связанных с деятельностью общества, процессуальных документов, иных жалоб, обращений, писем, характер совершенных от имени или в интересах общества действий не подтверждает данный довод встречного истца. При этом само по себе наличие в спорный период в обществе корпоративного конфликта между бывшими участниками (акционерами) не опровергает данный вывод. 

           Как верно отметил суд первой инстанции, несогласие нынешнего руководства АО «Комкон» и его нового единственного акционера, с легитимностью полномочий ФИО8 как акционера общества, который в спорный период во взаимоотношениях с третьими лицами действовал от имени АО «Комкон» открыто, будучи уверенным в законности своих полномочий, не отменяет сам факт того, что в период корпоративного конфликта общество не прекращало деятельность, являлось полноправным участником гражданского оборота, а значит, нуждалось в финансово-экономическим, юридическом, кадровом и прочем обслуживании, для чего и привлекло ИП ФИО4, которая, как отмечалось ранее, оказывала обществу соответствующие услуги задолго до начала корпоративного конфликта. 

           С учетом изложенного, признаков мнимости оспариваемого договора, а также его заключения с целью причинить ущерб обществу, либо при  злоупотреблении правом судом не установлено. 

           При отсутствии доказательств причинения оспариваемой сделкой ущерба обществу, отсутствии оснований для признания сделки недействительной, встречные исковые требования удовлетворению не подлежат. 

           Таким образом, с учетом доказанного факта наличия между сторонами заключенного договора об оказании услуг от 21.04.2022 №ОАИ-К/12 и отсутствия оснований для признания его недействительным, исковые требования ИП ФИО4 заявлены обоснованно. 

           Оказание в спорный период услуг в рамках рассматриваемого договора подтвержден представленными в материалы дела документами, а также составленными сторонами и подписанными без замечаний и возражений актами оказания услуг. 

           Судом установлено, что акт от 23.02.2023 №16 обществом не подписан. Вместе с тем, оказание услуг в данный период подтверждено представленными в материалы дела документами, подготовленными работниками ИП ФИО4, достоверность которых ответчиком не опровергнута.

           Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2015 №305-ЭС15-3990, акты выполненных работ, хотя и являются наиболее распространенными в гражданском обороте документами, фиксирующими выполнение работ, в то же время не являются единственным средством доказывания соответствующих обстоятельств. Законом не установлено, что факт выполнения работ (оказания услуг) может доказываться только актами выполненных работ (статья 68 АПК РФ). Выполнение работ подрядчиком и сдача заказчику может доказываться иными документами. Отсутствие актов по каждому этапу работ, при наличии других доказательств, свидетельствующих об их выполнении подрядчиком, не освобождает заказчика от обязанности их оплатить. 

           Кроме того, согласно правовой позиции, приведенной в пункте 8 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 №51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», односторонний акт сдачи или приемки результата работ может быть признан судом недействительным лишь в случае, если мотивы отказа от подписания акта признаны им обоснованными (пункт 4 статьи 753 ГК РФ). 

           В рассматриваемом случае мотивированного отказа от приемки услуг, оказанных исполнителем в феврале 2023 года, от общества не поступало, фактическое оказание услуг в этот период подтверждено иными относимыми и допустимыми доказательствами.

           При таких обстоятельствах, подписанный ИП ФИО4 в одностороннем порядке акт от 28.02.2023 №16 обоснованно принят судом первой инстанции в качестве доказательства оказания услуг в рассматриваемый период. Объем оказанных услуг и их общая стоимость с учетом приложения №1 к договору, указанной в актах, ответчиком по первоначальному иску документально не опровергнута. 

           С учетом отсутствия доказательств оплаты услуг, а также то, что наличие задолженности по их оплате подтверждается актом сверки от 02.02.2023, подписанном от имени общества ФИО10, который на дату его подписания являлся генеральным директором общества, что также ответчиком не оспорено, требование ИП ФИО4 о взыскании с АО «Комкон» задолженности по оплате оказанных в спорный период услуг на сумму 1 033 334 руб. обоснованно удовлетворены судом первой инстанции.  

           Также ИП ФИО4 заявлено требование о взыскании с общества договорной неустойки в сумме 430 500,38 руб., начисленной за период с 12.05.2022 по 11.12.2023. 

           Согласно статье 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, которая по своей правовой природе является мерой имущественной ответственности. Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (пункт 1 статьи 330 ГК РФ). 

           Поскольку факт неисполнения обществом обязательства по оплате оказанных ИП ФИО4 услуг установлен, соглашение о неустойке предусмотрено в пункте 5.3 договора, следовательно требование о взыскании пени заявлено правомерно. 

           Вместе с тем, проверив расчет неустойки, суд первой инстанции с ним не согласился в части, связанной с начислением  неустойки за услуги оказанные в феврале 2023 года. 

           Так, по условиям договора, обязанность по оплате услуг связана с получением заказчиком и подписанием акта об оказании услуг, и акт от 28.02.2023 №16 подлежал оплате до 10.03.2023 (пункт 3.1 договора) при условии его получения заказчиком в срок, позволяющий произвести оплату до истечения установленного договором срока. 

           По утверждению ИП ФИО4, названный акт передан обществу в лице представителя, назначенного новым руководством после смены единственного акционера, 03.03.2023 вместе с учредительными документами по описи от 03.03.2023. Однако в самой опись передача данного акта не отражена, а иных документов, подтверждающих факт его передачи именно 03.03.2023, суду не представлено. 

           При таких обстоятельствах, начисление неустойки на просрочку оплаты услуг по акту за февраль 2023 года за период, когда ответчик ознакомился с содержанием этого документа, с учетом установленного договором двухдневного срока на внесение возражений по нему нельзя признать обоснованным. 

           Поскольку с материалами дела общество согласно поданному им ходатайству ознакомлено 14.06.2023 и в двухдневный срок (до 16.06.2023) возражений по содержанию акта от 28.02.2023 № 16 не заявило, оплату не произвело, а приведенные им во встречном иске доводы признаны судом несостоятельными, суд первой инстанции с учетом положений статей 328, 404 ГК РФ, пришел к выводу о необходимости производить начисление неустойки на общую стоимость оказанных услуг по данному акту с 17.06.2023. 

           Таким образом, произведя самостоятельный расчет неустойки за период с 12.05.2022 по 11.12.2023 с учетом указанных обстоятельств, суд первой инстанции признал обоснованным размер неустойку в сумме 420 700,39 руб., с чем суд апелляционной инстанции согласен. 

           Также ИП ФИО4 заявлено требование о начислении неустойки по день фактического исполнения обязательства, что соответствует разъяснениям, изложенным в пункте 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».

           С учетом установленных в рамках настоящего дела обстоятельств, данное требование истца заявлено обоснованно и правомерно удовлетворено судом первой инстанции 

           В целом, доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда первой инстанции трактовке тех же обстоятельств дела и норм права, не опровергают правомерность и обоснованность выводов суда первой инстанции, не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

           Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ основанием к отмене или изменению решения, апелляционной инстанцией не установлено.

           На основании части 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы подлежат отнесению на её заявителя.

Руководствуясь статьями 258, 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Камчатского края от 13.12.2023  по делу №А24-2698/2023  оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Камчатского края в течение двух месяцев.

Председательствующий

Т.А. Солохина

Судьи

Л.А. Бессчасная

Е.Л. Сидорович