ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

15.10.2024 года                                                        дело № А35-11249/2018

г. Воронеж                                                                                                            

 

Резолютивная часть постановления объявлена 11.10.2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено  15.10.2024 года

 

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

 

председательствующего судьи                                        Безбородова Е.А.

судей                                                                                   Ореховой Т.И.

                                                                                             Потаповой Т.Б.

 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Жигульских Ю.В.,

 

при участии:

от ИП ФИО1: ФИО2 представитель по доверенности от 09.04.2024, удостоверение адвоката,

финансового управляющего ФИО3 Плиско И.В, паспорт гражданина РФ;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом,

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО3, финансового управляющего ФИО3 ФИО4 на определение Арбитражного суда Курской области от 16.05.2024 по делу № А35-11249/2018 по заявлению финансового управляющего должника ФИО4 к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО3 (ИНН 

<

***>), третьи лица – ФИО5, финансовый управляющий ФИО5 – ФИО6, ФИО7, ФИО8,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Курской области от 09.04.2019 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы о признании индивидуального предпринимателя ФИО3 несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 23 января 2020 года (резолютивная часть объявлена 16 января 2020 года) заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура банкротства - реструктуризация долгов гражданина.

Сведения о введении процедуры банкротства - реструктуризации долгов гражданина включены в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве 25 февраля 2020 года и опубликованы 14 марта 2020 года в официальном печатном издании, определенном регулирующим органом.

Определением суда от 09 ноября 2020 года (резолютивная часть объявлена 30 октября 2020 года) финансовый управляющий Индивидуального предпринимателя ФИО3 ФИО7 отстранен от исполнения возложенных на него обязанностей; финансовым управляющим должника утвержден ФИО8, член Ассоциации «Дальневосточная межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Определением суда от 11 мая 2021 года финансовый управляющий ИП ФИО3 ФИО8 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей.

Определением суда от 11 ноября 2021 года ФИО4, член ААУ «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса», утверждена финансовым управляющим должника ИП ФИО3.

Решением арбитражного суда от 31 марта 2022 года (резолютивная часть объявлена 31 марта 2022 года) ФИО3 признана несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО4, член ААУ «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса».

14 августа 2023 года финансовый управляющий должника ФИО4 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделкой перечисления должником денежных средств в пользу ИП ФИО1 по платежному поручению №147 от 24.03.2017 в размере 1 985 000 руб. и применении последствий ее недействительности в виде возврата указанной денежной суммы в конкурсную массу должника.

От должника поступило заявление о фальсификации доказательств - договора от 20.03.2017 и акта от 07.04.2017, представленных в материалы дела ИП ФИО1 в обоснование факта реальности сделки, на основании которой ответчик получил от должника оспариваемую денежную сумму, заявление о назначении по делу экспертизы с целью установления подлинности подписи должника в указанных документах, а также заявление о вызове в судебное заседание в качестве свидетеля ФИО9

В ходе рассмотрения спора представитель ИП ФИО1 возражал против удовлетворения заявленных требований, поддержал ходатайство о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделок должника, а также заявил ходатайство об исключении договора от 20.03.2017 и акта от 07.04.2017 из числа доказательств по делу ввиду отсутствия у ответчика оригиналов соответствующих документов по причине совершения сделки более 6 лет назад.

В судебном заседании, назначенном на 10.04.2024, суд первой инстанции в порядке статьи 161 АПК РФ исключил оспариваемые документы из числа доказательств по делу.

Определением Арбитражного суда Курской области от 16.05.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего должника – ФИО3 ФИО4 о признании недействительной сделкой перечисления денежных средств в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 по платежному поручению №147 от 24.03.2017 в размере 1 985 000 руб. и применении последствий ее недействительности отказано.

Не согласившись с данным определением, ФИО3, финансовый управляющий ФИО3 ФИО4 обратились в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции отменить.

В электронном виде через сервис «Мой арбитр» от УФНС России по Курской области, поступил  отзыв на апелляционные жалобы, содержащий ходатайство о рассмотрении апелляционных жалоб в отсутствие представителя. 

На основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционные жалобы рассматривались в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом.

В электронном виде через сервис «Мой арбитр» от ИП ФИО1 поступил отзыв на апелляционные жалобы, который суд приобщил к материалам дела.

В электронном виде через сервис «Мой арбитр» от УФНС России по Курской области поступил отзыв на апелляционные жалобы, который суд приобщил к материалам дела.

Финансовый управляющий ФИО3 ФИО4 поддержал доводы своей апелляционной жалобы, считает обжалуемое определение незаконным и необоснованным, просил его отменить.

Представитель ИП ФИО1 с доводами апелляционных жалоб не согласен, считает обжалуемое определение законным и обоснованным, просил оставить его без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела и доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта. При этом суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, на основании платежного поручения №147 от 24.03.2017 должник - ФИО3 перечислила в пользу ИП ФИО1 денежные средства в сумме 1 985 000 руб., отразив в назначении платежа, что указанная сумма является оплатой за аренду светового оборудования.

Ссылаясь на то обстоятельство, что указанный платеж является недействительной сделкой, совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, финансовый управляющий обратился в суд с требованием о признании данной сделки недействительной. Требования заявлены в порядке пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая обжалуемый судебный акт, арбитражный суд первой инстанции правомерно исходил из следующего. 

  Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что по правилам указанной главы Закона о банкротстве, могут быть оспорены действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный и безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.), а также банковские операции, в том числе списание банком денежных средств со счета клиента банка в счет погашения задолженности клиента перед банком или другими лицами (как безакцептное, так и на основании распоряжения клиента).

Пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Заявление о признании должника банкротом принято к производству суда 09 апреля 2019 года.

Оспариваемое перечисление осуществлено 24.03.2017, то есть в течение трехлетнего срока до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО3.

Следовательно, спорная сделка совершена в период подозрительности и может быть оспорена по основанию, заявленному финансовым управляющим (пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: 

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; 

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; 

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: 

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; 

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно абзацу 33 статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (абзац 34 статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Из материалов дела усматривается, что на дату совершения соответствующего перечисления у должника имелись неисполненные обязательства перед другими кредиторами:

-  ФНС в общем размере 1 138 010 руб. 67 коп., задолженность перед которой образовалась, в том числе за периоды 2016-2017 годы (определением Арбитражного суда Курской области от 23.01.2020 требования ФНС в размере 107 851 руб. 03 коп. основного долга включены в реестр требований кредиторов должника в состав второй очереди, требования в размере 740 730 руб. 64 коп. основного долга, 98 275 руб. 03 коп. пени, 9 102 руб. 10 коп. штрафа - в реестр требований кредиторов должника в состав третьей очереди, из них 98 275 руб. 03 коп. пени, 9 102 руб. 10 коп. штрафа учтены в реестре отдельно; определением Арбитражного суда Курской области от 09.04.2021 требования ФНС в размере 47 061 руб. 00 коп. основного долга включены в реестр требований кредиторов должника в состав второй очереди, требования в размере 34 187 руб. 20 коп. основного долга, 99 007 руб. 27 коп. пени и 1 796 руб. 40 коп. штрафа - в реестр требований кредиторов должника в состав третьей очереди, из них 99 007 руб. 27 коп. пени и 1 796 руб. 40 коп. штрафа учтены в реестре отдельно).

-  АО «Банк Русский Стандарт» по кредитному договору №92299972 от 07.10.2011 (определением Арбитражного суда Курской области от 17.06.2020 требования АО «Банк Русский Стандарт» в размере 50 965 руб. 30 коп. основного долга включены в реестр требований кредиторов должника в состав третьей очереди).

Вместе с тем, как правомерно установлено судом первой инстанции, ни цель причинения вреда имущественным правам кредиторов оспариваемой сделкой, ни аффилированность сторон сделки финансовым управляющим не доказана.

Так, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств (пункт 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Вместе с тем, доказательства аффилированности должника и ИП ФИО1 в материалах дела отсутствуют, равно, как и отсутствуют сведения, подтверждающие осведомленность ответчика об имущественном положении должника.

Возможность ответчика установить указанное обстоятельство из открытых источников (в частности, из информации, размещенной в Картотеке арбитражных дел, на сайте ФССП) материалами дела также не подтверждена, поскольку спорное перечисление было осуществлено в марте 2017 года, заявление о банкротстве должника поступило в суд в декабре 2018 года, а исполнительных производств в отношении должника по состоянию на дату совершения сделки не имелось.

Настаивая на удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки по перечислению денежных средств недействительной, должник неоднократно указывал в письменных пояснениях, что ответчик - ИП ФИО1 ему не знаком и никаких договоров на аренду светового оборудования между ним и ИП ФИО1 не заключалось.

Вместе с тем, судом первой инстанции правомерно отклонены указанные доводы в части отсутствия между сторонами договорных отношений, поскольку, перечисляя со своего расчетного счета денежные средства в пользу ИП ФИО1, должник не мог не знать об обстоятельствах расчетов с указанным контрагентом.

При этом риски предоставления должником доступа к своему расчетному счету иным лицам (в частности, бывшему супругу ФИО5) несет сам должник.

Кроме того, в случае ошибочности осуществленного перечисления должник, равно, как и его финансовые управляющие, последовательно сменявшие друг друга, имели возможность потребовать от ответчика возврата неосновательного обогащения в заявленной сумме.

Однако на протяжении почти 6,5 лет (сделка совершена в марте 2017 года, заявление о признании сделки должника недействительной подано в суд в августе 2023 года) указанные лица не обращались в суд с соответствующим заявлением о взыскании с ответчика неосновательного обогащения в размере 1 985 000 руб.

Учитывая значительность указанной выплаты, любое лицо, чье материальное положение необоснованно уменьшилось на столь существенную сумму, предприняло бы попытки к ее возврату.

Вместе с тем, как уже было отмечено выше, соответствующих действий должником осуществлено не было.

Указанное обстоятельство может свидетельствовать о том, что сделка по оплате светового оборудования, предоставленного ИП ФИО1 должнику, действительно имела место быть, а заявление об оспаривании платежа на сумму 1 985 000 руб., поддерживаемое и финансовым управляющим, и самим должником, направлено исключительно на обеспечение возможности прекращения производства по делу о банкротстве, поскольку в случае удовлетворения заявленного требования должник сможет полностью рассчитаться с кредиторами и получит сверх указанной суммы более 700 000 руб., а у финансового управляющего возникнет право на получение процентов по вознаграждению за счет пополнения конкурсной массы от оспаривания сделки должника.

Как правомерно установлено судом первой инстанции, факт реальности оспариваемой сделки подтверждается, в том числе, представленными в материалы дела доказательствами:

- сведениями с сайта www.ovation-kursk.ru о деятельности ИП ФИО1 в сфере концертного бизнеса; 

- документами, подтверждающими деятельность ИП ФИО1 по проведению концертов и предоставлению звукового и светового оборудования иным контрагентам: Комитету информатизации, государственных и муниципальных услуг Курской области, ООО «Европа», ОБУК «Курская областная государственная филармония», Некоммерческая организация Благотворительный фонд «Искусство, наука и спорт», ПАО «Михайловский ГОК», АО «Лебединский горно-обогатительный комбинат».

- предоставленной ФНС по запросу суда книгой учета доходов и расходов организаций и индивидуальных предпринимателей, применяющих упрощенную систему налогообложения, за 2017 год, в которой отражен доход ИП ФИО1 на сумму 1 985 000 руб., полученный от ИП ФИО3 по платежному поручению №147 от 24.03.2017.

С указанного дохода ИП ФИО1 исчислен и уплачен налог в доход бюджета.

При этом, как пояснял в судебном заседании суда первой инстанции бывший супруг должника - ФИО5, сделка по предоставлению ИП ФИО1 светового оборудования действительно имела место быть, а использование соответствующей техники позволило провести неофициально организованное мероприятие (корпоративную вечеринку) - гонки по бездорожью в песчаном карьере, находящемся по адресу: Курская область, Октябрьский район, в темное время суток.

Оценив в порядке статьи 71 АПК РФ, представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности факта реальности предоставления ИП ФИО1 светового оборудования должнику и недоказанности финансовым управляющим обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и пунктами 5-7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», позволяющих признать оспариваемое перечисление недействительной сделкой, направленной на вывод имущества должника в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

Доводы заявителей апелляционных жалоб о несогласии с вышеуказанным выводом суда первой инстанции подлежат отклонению, поскольку не опровергают законный и обоснованный вывод суда первой инстанции, сделанный на основании надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств, при правильном применении норм права.

Что касается вопроса о непредставлении ответчиком в материалы дела оригинала договора о предоставлении должнику светового оборудования, то судом первой инстанции правомерно отмечено следующее.

Порядок и сроки хранения бухгалтерской и иной финансовой документации регламентированы статьей 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон № 402-ФЗ).

Пункт 1 статьи 29 Закона №402-ФЗ возлагает на экономических субъектов обязанности по хранению первичных учетных документов, регистров бухгалтерского учета,  бухгалтерской (финансовой) отчетности, аудиторских заключений в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

В соответствии с пунктом 277 Приказа Росархива от 20.12.2019 № 236 «Об утверждении Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков их хранения», первичные учетные документы и связанные с ними оправдательные документы (кассовые документы и книги, банковские документы, корешки денежных чековых книжек, ордера, табели, извещения банков и переводные требования, акты о приеме, сдаче, списании имущества и материалов, квитанции, накладные и авансовые отчеты, переписка) подлежат хранению в течение 5 лет.

Аналогичные положения закреплены в подпункте 8 пункта 1 статьи 23 Налогового кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом случае с момента осуществления оспариваемой хозяйственной операций до подачи заявления об оспаривании сделки прошло более 6 лет.

Таким образом, на момент предъявления в суд рассматриваемого заявления нормативно установленный срок хранения первичных документов истек, что свидетельствует о затруднительности представления в суд соответствующих доказательств со стороны ответчика.

Более того, исходя из обстоятельств спора, пояснений лиц, участвующих в деле, судом первой инстанции правомерно установлено, что между должником и ИП ФИО1 могли сложиться фактические отношения по предоставлению услуг (ответчик предоставил должнику световое оборудование, должник рассчитался за него).

При указанных обстоятельствах, утверждение финансового управляющего о недействительности оспариваемой сделки по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, правомерно отклонено судом первой инстанции.

В качестве основания недействительности спорной сделки финансовый управляющий также указал на положения статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Между тем, финансовым управляющим не учтено следующее.

В силу разъяснений абзаца 4 пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Основания для оспаривания сделки, которая влечет оказание предпочтение одному из кредиторов перед другими кредиторами, предусмотрены статьей 61.3 Закона о банкротстве.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный ст. ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Данный подход приводит к тому, что содержание специальных оснований недействительности нивелируется и теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом, что не соответствует целям законодательного регулирования.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, Определения Верховного Суда РФ от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17- 4886, 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069).

Как правомерно установлено судом первой инстанции, в рассматриваемом случае доказательств наличия в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, представлено не было, в связи с чем статьи 10, 168 ГК РФ не подлежат применению к спорным отношениям, поскольку в обоснование недействительности оспариваемой сделки финансовый управляющий ссылался на те же обстоятельства, что и в подтверждение доводов о ее оспоримости в соответствии с положениями специальных норм Закона о банкротстве.

Доводы заявителей апелляционных жалоб о несогласии с вышеуказанным выводом суда первой инстанции подлежат отклонению, поскольку не опровергают законный и обоснованный вывод суда первой инстанции, сделанный на основании надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств, при правильном применении норм права.

Возражая относительно заявленных требований, ответчик также сослался на пропуск финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки должника.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения, а истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Аналогичная правовая позиция изложена в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», согласно которому в случае, если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

В пункте 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве закреплено, что право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п. (пункт 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как следует из материалов дела, определением арбитражного суда от 23 января 2020 года (резолютивная часть объявлена 16 января 2020 года) заявление ФНС о признании ФИО3 несостоятельной (банкротом) было признано судом обоснованным, в отношении должника была введена процедура банкротства - реструктуризация долгов гражданина.

Определением суда от 11 ноября 2021 года ФИО4, член ААУ «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса», была утверждена финансовым управляющим должника - ИП ФИО3.

Поскольку с заявлением о признании недействительной сделки должника по перечислению денежных средств финансовый управляющий обратился 14.08.2023, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на оспаривание данной сделки должника.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования по причине пропуска срока исковой давности, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что действующее законодательство связывает начало течения срока исковой давности с моментом, когда финансовый управляющий, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований для оспаривания сделки должника.

Однако в рассматриваемом случае финансовым управляющим должника не были своевременно истребованы выписки по счетам должника. 

Так, согласно ответу АО «Райффайзенбанк», поступившему в материалы дела по запросу суда, требование финансового управляющего должника ФИО4 о предоставлении выписки по счету поступило в банк только 31.03.2023.

При этом утверждение финансового управляющего ФИО4 в рамках настоящего дела о банкротстве было осуществлено судом 11.11.2021.

Таким образом, финансовый управляющий только спустя 1 год и 4 месяца после своего утверждения направил в банк запрос о предоставлении выписки по счету должника, тогда, как в пункте 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» прямо отмечена обязанность финансового управляющего оперативно запрашивать всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Доказательств, подтверждающих наличие объективных препятствий для своевременного обращения в кредитное учреждение с соответствующим заявлением, финансовым управляющим в материалы дела не представлено.

Установление причин пропуска срока исковой давности является необходимым в случае заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности, в связи с чем, не принимается ссылка апелляционной жалобы ФИО3 на выход суда первой инстанции за пределы заявленных требований, при установлении причин пропуска срока исковой давности.  

При указанных обстоятельствах, учитывая, что финансовый управляющий в случае проявления требующейся от него осмотрительности, мог в течение годичного срока с момента своего утверждения узнать о совершенной должником сделке и своевременно обратиться в суд, однако, не совершил соответствующих действий, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что годичный срок исковой давности для оспаривания сделки должника пропущен.

Учитывая факт подачи финансовым управляющим заявления об оспаривании сделки должника за пределами срока исковой давности, судом первой инстанции правомерно отказано в удовлетворении заявленного требования.

Убедительных доводов, основанных на доказательствах и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционные жалобы не содержат, в связи с чем, удовлетворению не подлежат.

Нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции в любом случае, судом первой инстанции не нарушены.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Курской области от 16.05.2024 по делу № А35-11249/2018 оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления в законную силу, через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                          Е.А. Безбородов

 

Судьи                                                                                   Т.И. Орехова                                                                                                          

 

                                                                                              Т.Б. Потапова