АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2299/25 

Екатеринбург

27 июня 2025 г.

Дело № А07-15873/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июня 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 июня 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кочетовой О. Г.,

судей Шершон Н. В., Артемьевой Н. А.,

при ведении протокола помощником судьи Московкиным М.Ю. рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 03.02.2025 по делу № А07-15873/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

– ФИО1 – лично (паспорт);

– представитель ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 19.04.2023 № 02АА 6130268, паспорт, диплом);

– ФИО3 – лично (паспорт).

определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 24.11.2021 на основании заявления ФИО3 возбуждено дело о признании общества с ограниченной ответственностью «СПЕЦПРОМТЕХНОЛОГИЯ» (далее – общество «Спецпромтехнология», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.04.2022  требование кредитора признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4, член Ассоциации «Дальневосточная межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 11.11.2022  общество «Спецпромтехнология» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО4, член Ассоциации «Дальневосточная межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Конкурсный управляющий ФИО4 (далее – заявитель) обратилась в арбитражный суд с заявлениями:

1) к ФИО1 (далее – ответчик-1) о взыскании 706 216 руб. убытков (заявление в суд направлено 02.08.2024);

2) к ФИО5 (далее – ответчик-2), ФИО1 о привлечении к ответственности в виде возмещения убытков в размере 1 257 401 руб. 49 коп. (заявление в суд направлено 25.07.2023);

3) к ФИО1 о привлечении к ответственности в виде возмещения убытков в размере 27 896 000 руб. (заявление в суд направлено 17.11.2023);

4) об истребовании документов у ФИО5, ФИО1

Указанные заявления объединены судом в одно производство для совместного рассмотрения.

В судебном заседании от 16.12.2024 заявитель уточнил требования, в соответствии с которыми арбитражный управляющий просил истребовать у ФИО1 и ФИО5 документы и материальные ценности должника; взыскать с ФИО1 и ФИО5 причиненные должнику убытки в размере 27 896 000 руб., 706 216 руб., 1 257 401 руб.                        49 коп.; при наличии оснований применения ответственности в виде субсидиарной ответственности просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Спецпромтехнология» ФИО1, ФИО5; приостановить производство по определению размера субсидиарной ответственности в связи с рассмотрением требования о включении в реестр требований кредиторов требования ФИО3

Конкурсный управляющий в судебном заседании пояснил, что им заявлены требования о взыскании убытков, однако он не возражает при наличии оснований для переквалификации указанных требований в виде привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Спецпромтехнология» ФИО1, ФИО5

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «КамИнвест+» (далее – общество «КамИнвест+»), ФИО6

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 03.02.2025 суд истребовал у ФИО5 документы в отношении общества «Спецпромтехнология» (ИНН 

<

***>) и обязал передать конкурсному управляющему общества «Спецпромтехнология» документы общества «Спецпромтехнология» в течение трех дней с даты вступления определения в законную силу, а именно: учредительные документы должника; печати, штампы должника; материальные и иные ценности должника; бухгалтерские и иные документы должника, отражающие экономическую ситуацию на предприятии поквартально за период с 01.01.2017 до 01.11.2022 с расшифровкой; протоколы и решения учредителя за период с 01.01.2017 по 11.11.2022; ежегодные отчеты ревизионной комиссии за период с 01.01.2017 до 1.11.2022; договоры, соглашения, контракты, заключенные должником за период с 01.01.2017 до 1.11.2022; акты об инвентаризации имущества и финансовых обязательств; реестр кредиторов и дебиторов с расшифровкой за период с 01.01.2017 до 1.11.2022; сведения об основных поставщиках и потребителях продукции, работ, услуг; сведения о наличии имущества у предприятия; сведения о выбытии имущества предприятия за период с 01.01.2017 до 1.11.2022; сведения об обременении или притязаниях третьих лиц на имущество; сведения о внутренней структуре предприятия, наличии филиалов и представительств, штатной численности работников, выданных доверенностях, участии предприятия в других организациях, холдингах, ассоциациях или союзах; сведения о наличии финансовых вложений с расшифровкой.

Признал доказанным наличие правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Приостановил производство в части определения размера субсидиарной ответственности до вступления в законную силу судебного акта по заявлению ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов общества «Спецпромтехнология». В остальной части в удовлетворении заявленных требований конкурсного управляющего общества «Спецпромтехнология» отказал.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, а также на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

По мнению заявителя кассационной жалобы, суды, не приняв во внимание разъяснения, изложенные в пункте 59 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), а также, проигнорировав тот факт, что конкурсный кредитор ФИО3 был осведомлен о возможности привлечения ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности с даты направления в суд заявления о признании должника банкротом, т.е. с 16.06.2021, пришли к неправильному выводу о том, что срок исковой давности управляющим не пропущен.

Кассатор также полагает, что апелляционный суд не дал правовой оценки его доводу о нарушении судом первой инстанции норм статьи 39 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выраженном в вынесении определения о привлечении к субсидиарной ответственности без назначения предварительного судебного заседания, чем было нарушено право ФИО1 на надлежащую судебную защиту при рассмотрении судом вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности. Кроме того, по мнению кассатора, суд первой инстанции, приняв уточнение требований конкурсного управляющего, не учел, что данное ходатайство управляющего было направлено в адрес ФИО1 непосредственно перед судебным заседанием, назначенным на 16.12.2024, чем нарушил нормы пункта 4 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающие заблаговременное ознакомление лиц, участвующих в деле, при том, что суд апелляционной инстанции, в свою очередь, отказал в приобщении возражения ФИО1 на отзыв ФИО3 к материалам дела ввиду неисполнения обязанности по заблаговременному направлению указанных документов в адрес лиц, участвующих в деле.

По мнению кассатора, вывод судов о том, что ФИО1 в период с 24.01.2018 по дату признания должника несостоятельным (банкротом) являлся контролирующим должника лицом, несмотря на отсутствие в регистрационном деле договора купли-продажи доли, сделан неправомерно, поскольку законодательством Российской Федерации не установлена обязанность сторон сделки либо нотариуса направить копию договора купли-продажи доли в уставном капитале общества в налоговый орган. Кассатор утверждает, что при наличии необходимости либо сомнений данный договор мог быть предоставлен в суд ФИО1 по первому требованию.

Кроме того, по мнению кассатора, апелляционный суд оставил без внимания тот факт, что при вынесении определения от 03.02.2025 суд первой инстанции не рассмотрел вопрос о взыскании госпошлины, поскольку, отказывая управляющему в удовлетворении требования о взыскании убытков, суд по собственной инициативе должен был разрешить вопрос по оплате управляющим госпошлины в размере 261 798 руб., тогда, как, при подаче требования вопрос о предоставлении отсрочки в суд заявлен не был.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО3 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, решением единственного участника ФИО1 от 21.11.2016 было создано общество «Спецпромтехнология», обязанности директора были возложены на его учредителя – ФИО1, предприятие было зарегистрировано 24.11.2016. 

Решением единственного участника должника ФИО1 от 23.01.2018 прекращены полномочия директора ФИО1 с 24.01.2018, директором должника с 24.01.2018 назначен ФИО5 

Решение о государственной регистрации сведений о юридическом лице принято 30.01.2018. 

Изменения в сведениях о юридическом лице об участнике должника – ФИО5, прекращении прав у участника – ФИО1, зарегистрированы 31.01.2018, однако в материалах регистрационного дела общества отсутствует договор купли-продажи или дарения доли между ФИО1 и ФИО5 

Конкурсный управляющий ФИО4 направила бывшему руководителю должника требование о передаче документации, имущества и  имущественных ценностей, что подтверждается запросами ФИО5 от 17.11.2022, 06.02.2023, а также ответом от ФИО5 от 20.04.2023. 

В обоснование требований об истребовании документов и материальных ценностей к ФИО1, как к бывшему руководителю и бывшему участнику должника, а также как к фактическому руководителю должника на дату признания должника банкротом, к ФИО5, как к участнику и руководителю должника на дату признания должника банкротом, заявитель указал, что ФИО5 является номинальным руководителем и участником должника, считает ФИО1 фактическим руководителем общества «Спецпромтехнология», полагал акт приема-передачи документов между ФИО1 и ФИО5 ненадлежащим доказательством передачи документов. 

Судом первой инстанции отказано в удовлетворении требования заявителя об истребовании документов и материальных ценностей у ФИО1 и удовлетворены требования, заявленные к ФИО5 Апелляционный суд поддержал данные выводы.

В обозначенной части судебные акты не обжалуются, в связи с чем, выводы судов в обозначенной части не проверяются и не оцениваются (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, суды руководствовались следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 Постановления № 53 указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно пункту 5 постановления Пленума № 53 предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Как установлено судами, общество «Спецпромтехнология» создано на основании решения его единственного участника ФИО1 от 21.11.2016. Обязанности директора были возложены на его учредителя – ФИО1, юридическое лицо зарегистрировано 24.11.2016.

Решением единственного участника должника ФИО1 от 23.01.2018 прекращены полномочия директора ФИО1 с 24.01.2018 директором должника назначен с 24.01.2018 ФИО5 

Изменения в сведениях о юридическом лице зарегистрированы 31.01.2018 на основании решения от 30.01.2018.При этом судами отмечено отсутствие в материалах регистрационного дела должника договора купли-продажи или дарения доли между ФИО1 и ФИО5

 Исходя из положений п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, суды констатировали, что ответчики являлись контролирующими должника лицами в вышеуказанные периоды и по дату признания должника несостоятельным (банкротом). При этом в отношении ФИО5 суды, с учетом анализа фактических обстоятельств дела, пришли к выводу о его номинальном характере.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплено аналогичное правило.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

 Судами установлено, что согласно представленных сведений налогового органа от 29.08.2024 с 2020 года бухгалтерская отчетность и книги покупок и продаж должником не сдавалась; за 2016 год налоговые декларации и книги покупок и продаж сданы с нулевыми показателями; книги покупок и продаж за 2, 3, 4 квартал 2018 года и 2019 год сданы с нулевыми показателям.

В бухгалтерском балансе за 2017 г., подписанном ФИО5 14.03.2018, отражено наличие у должника на 31.12.2017 запасов на сумму                  13 000 руб., дебиторской задолженности на сумму 34 155 000 руб., в отчете о прибылях и убытках указано: выручка составляет 37 213 000 руб., убыток -                 4 793 000 руб.; в бухгалтерском балансе за 2018 год, подписанном ФИО5 20.03.2019, отражено наличие у должника на 31.12.2018 запасов на сумму 13 000 руб., дебиторской задолженности на сумму                             15 161 000 руб., в отчете о прибылях и убытках указано: выручка составляет 377 000 руб., прибыль - 21 000 руб.; в бухгалтерском балансе за 2019 год, подписанном ФИО5 14.02.2020, отражено наличие у должника на 31.12.2019 дебиторской задолженности на сумму 15 161 000 руб., прочих оборотных активов на сумму 12 735 000 руб., всего активов на сумму                                 27 896 000 руб., в отчете о прибылях и убытках указано: выручка составляет                    0 руб., прибыль (убыток) - 0 руб.; за 2018 год в книге покупок отражена стоимость покупок только за 1 квартал 2018 года, а именно три операции по покупкам должника у  общества «Интросвязь»: 16.01.2018 на сумму 2 914 455 руб., 24.01.2018 на сумму 844 200 руб., 31.01.2018 на сумму 247 667 руб.; за 2018 год в книге продаж отражена информация о реализации только за 1 квартал 2018 года, а именно продажа должника в общество «Каминвест+» 19.01.2018 на сумму 2 914 600 руб., 29.01.2018 на сумму 715 700 руб., 02.02.2018 на сумму  218 025 руб., 05.03.2018 на сумму 377 085 руб. 29 коп., директор которого ранее являлся ФИО1 до 14.05.2019, юридический адрес  общества «КамИнвест+» ранее совпадал с юридическим адресом должника.

 В соответствии с выписками по расчетному счету общества «Спецпромтехнология», после смены участника должника на ФИО5 на расчетный счет должника поступили денежные средства только 23.04.2018, как возврат авансовых денежных средств от Московской областной таможни.

Согласно пояснений конкурсного управляющего со ссылкой на ответ таможни от 03.10.2024 должником в Китае был приобретен товар в периоде с апреля по июнь 2017 г., возврат авансовых платежей связан с указанным товаром, иных поступлений от контрагентов по сделкам не было; поступившие 23.04.2018 денежные средства были списаны в уплату по решениям налоговых органов, в уплату комиссий за ведения счета банка, а также 03.05.2018 в  общество «Кинокомплекс» 20 000 рублей как финансовая помощь на возвратной основе, при этом лицами, участвующими в деле не оспаривается, что руководителем и учредителем  общества «Кинокомплекс» является ФИО1

Из заявления конкурсного управляющего и материалов дела следует, что с расчетного счета должника при наличии задолженности перед независимыми кредиторами, включенными в реестр (определения от 25.04.2022, 28.07.2022), осуществлялось перечисление денежных средств в пользу заинтересованных лиц по отношению к должнику в общем размере 4 523 400 руб., а именно:                  1) в пользу  общества «Арсенал-Авто+» 236 000 руб. (26.07.2017 в сумме                 106 000 руб., 29.11.2017 в сумме 130 00 руб., с назначением: финансовая помощь на возвратной основе. НДС не облагается; согласно выписки из ЕГРЮЛ директором  общества «Арсенал-Авто+» с 02.08.2012 по настоящее время является ФИО1, ФИО1 100% участник  общества «Арсенал-Авто+» с 23.12.2018; 2) в пользу общества «НПЦ Спецмедтехника» 01.12.2017 в сумме 450 000 руб., с назначением платежа финансовая помощь на возвратной основе. НДС не облагается; согласно выписки из ЕГРЮЛ директором  общества «НПЦ Спецмедтехника» с 03.02.2015 по настоящее время является ФИО1, ФИО1 участник общества «НПЦ Спецмедтехника» с 03.02.201515 с долей участия 45%.; в пользу ИП                   ФИО1  3 837 400 руб. (05.12.2017 в сумме 2 800 000 руб., 07.12.2017 в сумме 100 000 руб., 15.12.2017 в сумме 937 400 руб.), с назначением: возврат финансовой помощи на возвратной основе согласно договору №  2 от 20.02.2017.

На основании изложенного, суды пришли к выводу, что из материалов дела и анализа хозяйственной деятельности должника следует, что после смены участника общества и руководителя общества на ФИО5 должник фактически перестал осуществлять хозяйственную деятельность, отсутствовали поступления денежных средств должнику от хозяйственной деятельности должника, денежные средства в виде возврата аванса от таможни поступили от деятельности, приходящейся на период руководства ФИО1, в материалах дела отсутствуют доказательства осуществления хозяйственной деятельности должника в период руководства ФИО5, за исключением реализации в 1 квартале 2018 г. товара должником в  общество «Каминвест+», директором которого являлся ФИО1, согласно книги продаж должника.

Также судами, учтено, что  между  обществом «КамИнвест+» в лице директора ФИО1 (прежний кредитор) и обществом «Спецпромтехнология» в лице директора ФИО5 (новый кредитор) было заключено соглашение об уступке права требования денежных средств с  общества «Ремо НТ»  в сумме  1 257 401 руб.  49 коп., при этом в  отношении общества «Ремо НТ» открыто конкурное производство; общество «КамИнвест+» включено в реестр требований кредиторов  общества «Ремо НТ» 22.12.2017;  частичная замена кредитора общества «КамИнвест+» на  общество «Спецпромтехнология» по уступке произведена определением 30.05.2019 по делу №А71-430/17; в реестр требований кредиторов общества «Ремо НТ» включены требования кредиторов на сумму более 119 миллионов рублей, конкурсная масса сформирована на сумму 13 755 770 руб., текущие расходы составили 16 897 557 рублей; процедура конкурсного производства в отношении общества «Ремо НТ» завершена 18.06.2021, погашение требований кредиторов включенных в реестр не производилось.

В последующем, стороны произвели взаимозачет требований на основании соглашения 31.03.2019 между должником в лице директора ФИО5 и обществом «КамИнвест+» в лице директора ФИО1, согласно условиям которого стороны соглашения пришли к следующему: общество «Спецпромтехнология» имеет задолженность перед обществом «КамИнвест+» в размере 1 257 401 руб. 49 коп. по соглашению от 26.03.2019 об уступке требования к обществу с ограниченной ответственностью «Ремо НТ», а общество «КамИнвест+» имеет перед обществом «Спецпромтехнология» задолженность на сумму 1 300 956 руб. по договору поставки от 01.02.2018, по результатам произведенного зачета общество «Спецпромтехнология» погашает перед обществом «КамИнвест+» задолженность на сумму 1 257 401 руб. 49 коп. 

В дальнейшем общество «КамИнвест+» 16.11.2021 было исключено из ЕГРЮЛ.

 При рассмотрении спора, конкурсный управлявший ссылался на то, что заключение соглашения об уступке права требования к обществу «Ремо Н», находящемуся длительное время в процедуре конкурсного производства, вместо предъявления требования о взыскании к обществу «КамИнвест+», которое получило в период с 30.10.2018 по 30.09.2019 денежные средства от АО «Сарапульский радиозавод» по утвержденному мировому соглашению (дело № А71-12028/2018), привело к причинению вреда кредиторам должника.

Согласно отчету конкурсного управляющего от 19.09.2024 имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, у должника отсутствует; в удовлетворении требований конкурсного о взыскании задолженности с общества «Арсенал Авто+» (дело № А07-26255/23), ФИО1 (дело № А07-26254/23), общества НПЦ «Спецмедтехника» (дело № А07-26253/23) отказано. 

Проанализировав представленные в материалы дела документы, в том числе из налогового органа, банков, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, суды пришли к выводу, что совершение должником действий по предоставлению 26.07.2017, 29.11.2017, 01.12.2017 денежных средств в виде безвозвратной финансовой помощи аффилированным лицам по отношению к должнику: обществу «Арсенал Авто+», обществу «НПЦ Спецмедтехника» на общую сумму 686 000 руб. повлекло невозможность погашения обязательств перед независимыми кредиторами и явилось объективной причиной банкротства должника, что влечет субсидиарную ответственность ФИО1 по обязательствам должника, возникшим в период его руководства и как к лицу, которое явилось конечным выгодоприобретателем полученных безвозмездно денежных средств, при наличии непогашенных обязательств перед иными независимыми кредиторами.

При этом судами отмечено, что предоставление самим ФИО1 финансовой помощи должнику 22.02.2017, 14.06.2017, 27.07.2017, а затем возврат должником ФИО1 денежных средств 05.12.2017, 07.12.2017, 15.12.2017 на общую сумму 3 837 400 руб., согласно обстоятельств дела, установленных в решении арбитражного суда по делу № А07-26254/23 свидетельствует, что предприятие в 2017 году уже испытывало финансовые трудности и ФИО1 осуществлялось компенсационное финансирование должника; дальнейшие действия ответчиков, связанные с заключением соглашения об уступке от общества «КамИнвест+» должнику прав требования к обществу «Ремо НТ», находившемуся в процедуре конкурсного производства, вместо взыскания задолженности с общества «КамИнвест+», директором которого являлся ФИО1, по поставленному товару, в том числе отраженному в книге продаж должника, существенно ухудшило финансовое состояние должника, не ведущего хозяйственную деятельность, что также является основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, в том числе ФИО1 как конечного выгодоприобретателя по указанной сделке - уступке, поскольку должнику по уступке был передан неликвидный актив, принадлежавший  обществу «КамИнвест+», а зачетом с участием заинтересованного лица - общества «КамИнвест+» в лице директора ФИО1 были прекращены обязательства по оплате поставки должником в общество «КамИвнест+». 

 Судами учтено, что действия ответчика ФИО5 по непередаче документов должника также способствовали невозможности погашения обязательств перед кредиторами ввиду невозможности формирования конкурсной массы должника, отраженной как актив в бухгалтерской отчетности должника, сданной в налоговый орган. Так, по данным бухгалтерского баланса за 2017 год в период руководства ФИО1 у должника имелась значительная дебиторская задолженность на сумму      34 155 000 руб., по данным отчетности за 2018 год и 2019 год размер дебиторской задолженности отражен в существенном меньшем размере - 15 161 000 руб., сведения по дебиторской задолженности арбитражному управляющему не представлены. При этом суды отметили, что номинальный характер участия ФИО5 в руководстве должника не является основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности.

 Учитывая изложенное, принимая во внимание представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения сторон, суды пришли к обоснованному выводу, что действия ответчиков по выводу активов общества в виде предоставления финансовой помощи заинтересованным лицам по отношению к должнику, фактический отказ от предъявления требования о взыскании денежных  средств с общества «КамИнвест+» по поставленному товару,  путем заключения соглашения об уступке прав требования к обществу «Ремо НТ», находящемуся в процедуре банкротства и имевшему при общей сумме кредиторской задолженности более 119 млн.руб. конкурную массу13 755 770 руб., не передача документов должника, помешавшая сформировать конкурсную массу, являются причиной невозможности погашения обязательств должника перед кредиторами, действия ответчиков являются недобросовестными и влекут субсидиарную ответственность ответчиков по обязательствам должника.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов спора полагает выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими обстоятельствам дела и положениям действующего законодательства.

Доводы заявителя кассационной жалобы нарушении судом первой инстанции норм процессуального права, выразившихся в самостоятельной переквалификации судом заявленных требований в субсидиарную ответственность, а также в неназначении предварительного судебного заседания, лишении его права предоставить доказательства, подлежит отклонению.

 Из материалов дела следует, что конкурсный управляющий обратился в суд с заявлениями о взыскании убытков с контролирующих должника лиц: 25.07.2023 подано заявление о взыскании убытков в размере 1 257 401 руб. 49 коп..; 17.11.2023 подано заявление о взыскании убытков в размере 27 896 000 руб.; 02.08.2024 подано заявление о взыскании убытков в размере 706 216 руб. Последнее поданное заявление было принято судом определением от 07.08.2024 и назначено предварительное судебное заседание на 20.09.2024, в котором был объявлен перерыв до 24.09.2024. 

Определением от 24.09.2024 суд первой инстанции завершил подготовку по обособленному спору и назначил его к совместному рассмотрению на 16.10.2024 с иными ранее поданными и объединенными в одно производство обособленными спорами о взыскании убытков. При этом, согласно размещенным в свободном доступе определениям суда от 02.05.2024, от 20.09.2024, от 24.09.2024, от 16.10.2024, суд неоднократно предлагал конкурсному управляющему в письменном виде изложить свою позицию и свое мнение на предмет возможности переквалификации заявленных требований. 

Согласно картотеке арбитражных дел, к судебному заседанию 16.12.2024 от конкурсного управляющего в материалы дела поступила обобщающая (консолидированная) позиция и уточнения к ней, в которых так же было указано на наличие оснований для переквалификации предъявленных требований из убытков в субсидиарную ответственность.

 Определением суда от 16.12.2024 судебное заседание отложено на 15.01.2025, ответчикам указано на необходимость предоставления отзыва и доказательств в обоснование возражений.

В судебном заседании 15.01.2025 объявлен перерыв до 21.01.2025. В определении от 15.01.2025 суд, в том числе указал: «в судебном заседании заявитель поддержал уточненные требования от 12.12.24., согласно которых просил истребовать у ФИО1 и ФИО5 документы и материальные ценности должника, взыскать с ФИО1 и ФИО5 причиненные должнику убытки в размере 27 896 000 руб.,706 216 руб.,                  1 257 401 руб. 49 коп., при наличии оснований применения ответственности в виде субсидиарной ответственности просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Спецпромтехнология» ФИО1, ФИО5, просил приостановить производство по определению размера субсидиарной ответственности в связи с рассмотрением требования о включении в реестр требований кредиторов требования ФИО3 Заявитель в судебном заседании пояснил, что им заявлены требования о взыскании убытков, однако он не возражает при наличии оснований для переквалификации указанных требований в виде привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Спецпромтехнология» ФИО1, ФИО5, возражал по ходатайству ФИО1 о приостановлении производства по спору»; лицам, участвующим в деле, указано  исполнить определение суда от 16.12.2024.

Вместе с тем, к дате следующего судебного заседания ответчик отзыв не представил, явку в судебное заседание не обеспечил (ст. 9 АПК РФ).

В части переквалификации судом предъявленной ответственности в субсидиарную стоит отметить, что в пункте 19 постановления Пленума № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Довод заявителя кассационной жалобы о пропуске срока исковой давности подлежит отклонению в силу следующего. 

Как разъяснено в пункте 59 постановления Пленума № 53, предусмотренный абзацем 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ), абзац 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Таким образом, применительно к настоящему делу исчисление срока исковой давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности не может быть начато ранее введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.

Поскольку конкурсное производство в отношении должника введено 01.11.2022, а с заявлениями, объединенными в совместное рассмотрение, конкурсный управляющий обратился в суд 17.11.2023, 25.07.2023, 02.08.2024, суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу о том, что срок исковой давности для обращения с заявлением не пропущен.

 Ссылка заявителя на то, что кредитор ФИО3 был осведомлен о возможности привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности с 16.06.2021, т.е. с момента направления в суд заявления о признании общества «Спецпромтехнология» несостоятельным (банкротом), не принимается, поскольку надлежащих доказательств осведомленности кредитора ФИО3 по состоянию на 16.06.2021 об основаниях и фактах, по которым ФИО1 был привлечен к субсидиарной ответственности, ФИО1 не представлено.

Довод заявителя кассационной жалобы о том, что судом первой инстанции не разрешен вопрос о взыскании государственной пошлины, отклоняется, поскольку судом первой инстанции заявленные требования о привлечении ответчиков к ответственности были удовлетворены, однако дана иная правовая квалификация первоначально заявленным требованиям. Кроме того, с учетом того, что производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности было приостановлено судом, вопрос о размере государственной пошлины не рассматривался.

Иные доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения.

Руководствуясь ст. 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 03.02.2025 по делу № А07-15873/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                             О.Г. Кочетова 

Судьи                                                                          Н.В. Шершон 

                                                                                     Н.А. Артемьева