ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-116072/2021

05 октября 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 26 сентября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 05 октября 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи И.Н.Барминой,

судей Д.В.Бурденкова, И.В.Юркова,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

 

при участии: 

финансового управляющего ФИО2 лично по паспорту на основании решения суда первой инстанции от 27.05.2022; 

от ФИО3 и ФИО4: представителя ФИО5 по доверенностям от 27.04.2022 и 06.04.2022 соответственно;

от конкурсного кредитора ФИО6: представителя ФИО7 по доверенности от 11.01.2022; 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-26859/2023) финансового управляющего имуществом должника на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.07.2023 по делу № А56-116072/2021 (судья Шпачев Е.В.), принятое

 

по требованию финансового управляющего имуществом должника

 к ФИО3 и ФИО4

о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки дарения

 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3, 

 

установил:

ФИО6 13.12.2021 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда первой инстанции от 13.01.2022 заявление ФИО6 принято к производству.

Решением арбитражного суда первой инстанции от 27.05.2022 заявление ФИО6 признано обоснованным, ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2.

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 28.05.2022 № 93.

Финансовый управляющий ФИО2 05.04.2023 обратился в суд первой инстанции с заявлением признании недействительным договора дарения от 29.12.2015, заключенного между ФИО3 и ФИО4. Просил применить последствия недействительности сделки в виде возвращения в конкурсную массу должника 1/3 доли в праве на жилое помещение общей площадью 58,3 кв.м., расположенное по адресу: 

<

...>, лит. А, кв. 542.

Определением арбитражного суда первой инстанции от 06.07.2023 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 отказано. 

Финансовый управляющий ФИО2, не согласившись с определением суда первой инстанции, обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение от 06.07.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым заявление о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указал, что на момент заключения оспариваемого договора дарения должник обладал признаками неплатежеспособности, о чем ответчик не мог не знать в силу своей заинтересованности; в результате заключения сделки из конкурсной массы гражданина выбыл ликвидный актив, что причинило существенный имущественный вред конкурсным кредиторам ФИО3; сделка является мнимой и совершена лишь для вида, в целях не допустить обращение взыскания на объект недвижимости. 

До начала судебного заседания от ФИО3 и ФИО4 в суд апелляционной инстанции поступили отзывы по доводам апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО2

В судебном заседании представитель финансового управляющего ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы. Представитель конкурсного кредитора ФИО6 придерживался правовой позиции финансового управляющего ФИО2 Представитель ФИО3 и ФИО4 просил приобщить к материалам апелляционного производства отзывы на апелляционную жалобу и оставить обжалуемый судебный акт без изменений. 

Рассмотрев ходатайство представителя ФИО3 и ФИО4 о приобщении отзывов на апелляционные жалобы, апелляционный суд в его удовлетворении отказал, поскольку отзывы направлены с нарушением части 2 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) без доказательств их заблаговременного раскрытия перед иными участвующими в деле лицами.

Законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверены в апелляционном порядке с применением части 3 статьи 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы, правовые позиции иных участвующих в деле лиц в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов обособленного спора, в ходе осуществления банкротных мероприятий финансовому управляющему ФИО2 стало известно о заключении 29.12.2015 ФИО3 (даритель) и ФИО4 (одаряемая; мать должника) договора дарения 1/3 доли в праве собственности на квартиру № 542 общей площадью 58,3 кв.м., расположенную по адресу: 

<

...>, лит. А.

В соответствии с положениями пункта 5 оспариваемого договора, право собственности на квартиру переходит к одаряемому с момента регистрации перехода права в установленном законом порядке.

Право собственности на рассматриваемую долю зарегистрировано ФИО4 25.01.2016.

В соответствии с правовой позицией финансового управляющего, вышеуказанный договор заключен заинтересованными сторонами при злоупотреблении правом, с целью вывода ликвидного имущества из конкурсной массы; сделка является мнимой и действительным основанием её заключения служило избежание должником обращения взыскания на имущество что является заведомо недобросовестным осуществлением гражданских прав; оспариваемый договор дарения от 29.12.2015 обладает признаками недействительности, предусмотренными статьями 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, арбитражный суд первой инстанции пришел к мотивированным выводам о реальности рассматриваемых правоотношений и отсутствии доказательств полагать злоупотребление сторон сделки принадлежащими им правами. 

Доводы подателя апелляционной жалобы отклонены, как не опровергающие выводов суда первой инстанции и не создающие оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Как следует из пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В тоже время, в соответствии с абзацем четвертым пункта 4 постановления Пленума от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума № 63) наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 возбуждено 13.01.2022, тогда как оспариваемый договор заключен 29.12.2015, переход права собственности осуществлен 25.01.2016.

В силу статьи 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней.

Согласно пункту 3 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация прав на недвижимое имущество – юридический акт признания и подтверждения возникновения, изменения, перехода, прекращения права определенного лица на недвижимое имущество или ограничения такого права и обременения недвижимого имущества.

Государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

Государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество и сделки с ним в соответствии со статьями 130, 131, 132, 133.1 и 164 ГК РФ. В случаях, установленных федеральным законом, государственной регистрации подлежат возникающие, в том числе на основании договора, либо акта органа государственной власти, либо акта органа местного самоуправления, ограничения прав и обременения недвижимого имущества, в частности сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда, наем жилого помещения (пункты 5, 6 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»).

Датой государственной регистрации прав является день внесения соответствующих записей о правах в Единый государственный реестр прав.

В силу части 2 статьи 8.1 ГК РФ права на имущество, подлежащие регистрации, возникают, изменяются, прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для лиц, не являющихся сторонами сделки, считается, что подлежащие государственной регистрации права на имущество возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, а не в момент совершения или фактического исполнения сделки (пункт 2 статьи 8.1, пункт 2 статьи 551 ГК РФ).

Таким образом, для финансового управляющего и кредиторов должника, не являющихся сторонами оспариваемой сделки, отчуждение имущества должника в пользу ФИО4 возникло с момента государственной регистрации права собственности (25.01.2016). Следовательно, именно указанную дату следует считать датой заключения оспариваемых договоров. 

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции ФИО3 в возражениях заявил о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности по требованию о признании договора недействительным. 

Решением суда первой инстанции от 20.05.2022 (дата объявления резолютивной части) должник признан несостоятельным (банкротом), тогда как с заявлением об оспаривании сделки финансовый управляющий обратился 05.04.2023, то есть с соблюдением срока для оспаривания сделки как по общим, так и по специальным основаниям.

Однако указанный договор не подлежит оспариванию по специальным основаниям, предусмотренным положениями Закона о банкротстве, поскольку выходит за трехлетний период подозрительности. Возможность судебного оспаривания данной сделки по главе III.1 Закона о банкротстве исключена. При этом, учитывая отсутствие в заявлении обстоятельств, выходящих за рамки совокупности признаков, определенных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), данный договор не может быть оспорен по общегражданским основаниям, предусмотренным статьям 10, 168, 170 ГК РФ (правовая позиция Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Согласно правовой позиции, выраженной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.05.2016 № 301-ЭС15-8532, от 14.10.2020 № 303-ЭС20-14742, принимая во внимание ограничение в действующем законодательстве периода, за который совершенные должником сделки могут быть оспорены по специальным основаниям (период подозрительности), положения главы 12 ГК РФ, регламентирующие исковую давность и преследующие цель упорядочения гражданского оборота, создания определенности и устойчивости правовых связей, а также статьи 4 АПК РФ, признание недействительной сделки, совершенной ранее трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом не соответствует общему смыслу положений гражданского законодательства о давности оспаривания сделок.

Наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

В указанных разъяснениях идет речь о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок и сделок с предпочтением (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1), от 29.01.2020 № 308-ЭС19-18779(1,2)).

Оспариваемая финансовым управляющим сделка совершена за пределами трехлетнего периода подозрительности для признания сделок недействительными, предусмотренного статьей 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем не может быть признана недействительной по специальным основаниям.

Для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ необходимо выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в статье 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Кроме того, иной подход приводит к тому, что применение статьи 61.2 Закона о банкротстве нивелируется применением норм о злоупотреблении правом, что не может являться допустимым.

В рассматриваемом случае финансовым управляющим не приведены обоснования наличия в выявленных нарушениях обстоятельств, выходящих за пределы статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При таких обстоятельствах сделка выходит за пределы трехлетнего периода подозрительности, а потому не подлежит оспариванию по статье 61.2 Закона о банкротстве, а необходимость применения общегражданских норм (статей 10 и 170 ГК РФ) не доказана.

При этом, даже если полагать наличие оснований для рассмотрения сделки по существу, она не может быть признана недействительной по общегражданским основаниям в силу следующих обстоятельств. 

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или не наступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 7, 8 постановления № 25 если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

К числу ничтожных сделок пунктом 1 статьи 170 ГК РФ отнесены мнимые сделки, то есть сделки, совершенные лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обращено внимание, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

В обоснование заявленной правовой позиции финансовый управляющий ФИО2 указал, что в момент заключения оспариваемой сделки должник имел неисполненные финансовые обязательства перед кредитором-заявителем по настоящему делу о несостоятельности (банкротстве) в размере 7 613 686 руб. 88 коп., что обусловило цель договора – вывод ликвидного имущества в пользу заинтересованной стороны (матери), в целях избежания обращения взыскания на него.

В соответствии с доводами заявителя, начиная с 06.05.2015 у должника появились признаки неплатежеспособности, тогда как договор дарения подписан сторонами 29.12.2015, то есть при явной просрочке исполнения финансовых требований перед ФИО6

Вместе с этим заявитель также указывает, что в юридически значимый период должник являлся участником долевого строительства квартиры № 225, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, Кондратьевский пр-кт., д. 62, корп. 7, лит. А, на основании договора долевого участия от 30.05.2013 с привлечением ипотечных денежных средств по кредитному договору с публичным акционерным обществом «Банк «Санкт-Петербург» (далее – ПАО «Банк «Санкт-Петербург») от 30.05.2013.

Указанная квартира была передана застройщиком в пользу должника по акту приема-передачи от 28.10.2014 и в настоящее время принадлежит должнику. При этом регистрация права собственности гражданина осуществлена лишь 06.04.2018, а 23.05.2018 ФИО4 (одаряемая в рамках оспариваемой сделки) произвела полное досрочное погашение задолженности по ипотечному договору в размере 3 050 367 руб. 62 коп. 

Финансовый управляющий указал, что у ФИО4 отсутствовали собственные денежные средства для проведения вышеуказанного платежа, в связи с чем он полагает, что сделка осуществлена за счет должника в целях снятия залога с имущества. 

Совокупность представленных сведений по мнению заявителя указывает, что подобные действия были направлены на установление исполнительского иммунитета в отношении квартиры № 225, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, Кондратьевский пр-кт., д. 62, корп. 7, лит. А.

Вместе с тем, вопреки представленным финансовым управляющим доводам, заявителем в нарушении положений статьи 65 АПК РФ не доказано, что по состоянию на 29.12.2015 должник имел явные признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, притом, что как указал сам финансовый управляющий по тексту заявления, ФИО4 23.05.2018 за счет личных средств ФИО3 осуществлено погашение ипотечных обязательств перед ПАО «Банк «Санкт-Петербург» в размере 3 050 367 руб. 62 коп.

При этом в отзыве на заявление ФИО3 пояснил, что его ипотечные обязательства перед ПАО «Банк «Санкт-Петербург» погашены ФИО4 за счет полученных в заем денежных средств под залог квартиры, которая впоследствии была реализована. В настоящее время ФИО4 является залогодержателем объекта недвижимости, поскольку должник не имеет возможности с ней расплатиться. 

Более того, судом первой инстанции установлено, что на момент совершения оспариваемой сделки не только не имелось судебных решений о взыскании с ФИО3 денежных средств, но и срок возврата должником займа еще не наступил. Сам ФИО3 поясняет, что финансовые обязательства прекратил исполнять лишь в августе 2016 года, то есть спустя более чем пол года с момента подписания рассматриваемого договора. 

Следует дополнительно отметить, что само дело о несостоятельности (банкротстве) в отношении должника возбуждено 13.01.2022, то есть спустя 7 лет с даты подписания оспариваемого договора дарения от 29.12.2015 и 3,5 года с даты погашения ипотечных обязательств ФИО3 (23.05.2018).

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований полагать наличие у должника признаков неплатежеспособности в юридически значимый период. 

Из пояснений должника также следует, что целью сделки являлось передача в собственность ФИО4 объекта недвижимости, который внутри семьи М-вых принадлежит ответчику лично, как полученный работником предприятия персонально. 

Поскольку должником обоснована цель заключения договора, а заявителем не доказано наличие признаков неплатежеспособности гражданина в юридически значимый период, оснований для признания сделки недействительной по правилам статьи 10 ГК РФ не имеется. 

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции правильно и обоснованно в удовлетворении заявления финансового управляющего отказал.

Учитывая изложенное, оснований для отмены обжалуемого судебного акта по доводам апелляционной жалобы или в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ апелляционный суд не усматривает.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины относятся на конкурсную массу должника по правилам, установленным статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 110, 223, 268, 269 ч. 1, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

Определение арбитражного суда первой инстанции от 06.07.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО3 в федеральный бюджет 3000 руб. 00 коп. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.Н. Бармина

 

Судьи

 

Д.В. Бурденков

 

 И.В. Юрков