АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-10889/2024

г. Краснодар

13 октября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  13 октября 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Истоменок Т.Г. и Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании ФИО1, в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на решение Арбитражного суда Ростовской области от 23.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2025 по делу № А53-10889/2024 (Ф08-5553/2025), установил следующее. 

ООО «Экспорт-Трейд» (далее – общество) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Оникс+» (далее – должник) в размере 3 181 344 рублей 14 копеек.

Решением суда от 23.03.2025, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 05.06.2025, заявление удовлетворено.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению заявителя жалобы, преюдициальный способ обоснования вины ответчика противоречит положениям части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) и не соответствует части 2 статьи 69 Кодекса, поскольку ФИО1 не привлекалась к участию в деле № А53-46703/2019. Суды не проверили наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании пункта 3 статьи 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Суды неправомерно указали на презумпцию вины при установлении недобросовестности ответчика, ограничившись указанием на непредставление им доказательств добросовестности своих действий. Суды не  установили причины банкротства должника, указав на передачу всей документации от руководителя арбитражному управляющему, но возложив обязанности нести субсидиарную ответственность на ответчика.

В судебном заседании ФИО1 поддержала доводы жалобы.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, определением суда от 13.04.2022 по делу № А53-30262/2021 требования общества признаны обоснованными, в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО3 Определением суда от 13.04.2022 в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование общества в размере 3 155 740 рублей 14 копеек основного долга, 38 779 рублей расходов по уплате государственной пошлины. Определением суда от 29.08.2022 из реестра требований кредиторов должника исключено требование общества в части на сумму 13 175 рублей по причине их погашения со стороны должника в ходе исполнительного производства. В рамках рассмотрения дела о банкротстве должника судом установлено, что у него отсутствует имущество, необходимое для компенсации расходов по делу о банкротстве, дальнейшее проведение процедуры нецелесообразно, кредитор отказался от дальнейшего финансирования процедуры банкротства должника. Определением суда от 10.10.2022 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника прекращено в связи с отсутствием финансирования процедуры банкротства.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, указало, что должник зарегистрирован в качестве юридического лица 18.04.2016, о чем в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена соответствующая запись. Согласно данным ЕГРЮЛ ФИО1 является единственным участником и учредителем должника, обладающим 100% доли в уставном капитале общества, а также занимает руководящую должность директора должника. По мнению общества, дата внесения в ЕГРЮЛ записей о том, что ФИО1 является единственным участником, учредителем и директором должника (08.07.2021) не свидетельствует о том, что перечисленные полномочия ранее были возложены на иных лиц. В связи с отметкой в выписке из ЕГРЮЛ о том, что 08.07.2021 представлены сведения о выдаче или замене документов, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации на территории Российской Федерации, (строки 94-96 выписки из ЕГРЮЛ) сделан вывод о формальной смене паспортных данных руководителя должника. Кроме того, в соответствии с договором на оказание транспортно-экспедиционных услуг от 01.07.2016, заключенным должником и обществом, генеральным директором должника, действующим на основании Устава, значится ФИО1 В связи с этим общество ссылается на то, что ФИО1 с даты создания должника (18.04.2016) имеет возможность определять действия должника: в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве); в силу должностного положения (подпункта 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Основаниями для привлечения ФИО1, по мнению заявителя, являются следующие обстоятельства: учредитель и директор должника ФИО1 является контролирующим должника лицом с 18.04.2016; непередача директором должника временному управляющему документации, предусмотренной законодательством о банкротстве, существенно затрудняет проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализацию конкурсной массы; управленческие решения и действия директора должника ФИО1 привели к несостоятельности (банкротству) должника; необращение руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом, принятие на себя новых обязательств в отсутствие возможности их исполнения повлекли за собой нанесение ущерба правам кредиторов организации. Общество указывает, что формирование убытков и задолженности должника перед ним вызвано действиями контролирующего должника лица, ссылаясь на то, что из решения суда от 03.07.2020 по делу № А53-46703/2019 усматривается фактическое возникновение задолженности должника перед обществом ввиду принятия соответствующего решения ФИО1

Удовлетворяя заявленные требования, суды обоснованно исходили из следующего.

По смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта первого статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона (пункт 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление № 53).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Суды установили, что ФИО1 является единственным участником и учредителем должника, обладающим 100% доли в уставном капитале общества, а также занимает руководящую должность директора должника. Отметив, что дата внесения в ЕГРЮЛ записей о том, что ФИО1 является единственным участником, учредителем и директором должника (08.07.2021) не свидетельствует о возложении перечисленных полномочий ранее на иных лиц, а также учитывая, что 08.07.2021 представлены сведения о выдаче или замене документов, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации на территории Российской Федерации, (строки 94-96 выписки из ЕГРЮЛ), суды пришли к выводу о формальной смене паспортных данных руководителя должника. При таких обстоятельствах суды обоснованно признали, что в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО1 является контролирующим лицом должника с даты его создания должника (18.04.2016) и имеет возможность определять действия должника: в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве); в силу должностного положения (подпункта 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Согласно подпункту 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам статьи 61.11 Закона о банкротстве также в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников вынесены после 01.09.2017.

Учитывая, что с даты регистрации должника (18.04.2016) его единоличным исполнительным органом и единственным участником являлась ФИО1, а также принимая во внимание, что решением суда от 03.07.2020 по делу № А53-46703/2019, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 24.09.2020 и кассационного суда от 13.01.2021, с должника в пользу общества взысканы убытки в размере 3 155 740 рублей 14 копеек и расходы по уплате государственной пошлины в размере 38 779 рублей, которые включены определением суда от 13.04.2022 по делу № А53-30262/2021 в третью очередь реестра требований кредиторов должника, а также, что определение о прекращении производства по делу № А53-30262/2021 о несостоятельности (банкротстве) должника в связи с отсутствием финансирования процедуры банкротства вынесено 10.10.2022, суды исходили из обоснованности  обращения общества в арбитражный суд с настоящим иском.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчика, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (абзац 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

На уровне высшей судебной инстанции (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход о том, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное  –   состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

При этом противоправное поведение контролирующего лица может включать в себя как виновное действие, так и виновное бездействие (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30)). В указанном определении  отмечено, что процесс доказывания предусмотренных Законом о банкротстве оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.11.2021, указано, что субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная статьей 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 Гражданского кодекса. Соответствующий подход сформулирован в пунктах 2, 6, 22 постановления № 53.

При этом из пункта 20 постановления № 53, а также разъяснений, содержащихся в пункте 1, абзаце втором пункта 4, абзаце третьем пункта 17, абзаце десятом пункта 24 данного постановления, следует, что выбор между привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам и взысканием с них убытков осуществляется судом в зависимости от тяжести последствий неправомерных действий (бездействия) этих лиц для должника, связанных с размером их субъективно осознаваемого выхода за допустимые пределы делового решения разумного и добросовестного менеджера.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Кодекса самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Суды установили, что должник (экспедитор) и общество (заказчик) заключили договор от 01.07.2016 на оказание транспортно-экспедиционных услуг на перевозку грузов автомобильным транспортом, в соответствии с которым экспедитор принял на себя обязательства, на основании заявок заказчика, осуществлять организацию перевозки грузов автомобильным транспортом, а заказчик обязался в порядке и соки, предусмотренные договором, оплатить вышеуказанные услуги. В соответствии с данным договором генеральным директором должника, действующим на основании Устава, значится ФИО1

Общество (покупатель) и ООО «Компания БХЛ» (поставщик) заключили  договор поставки от 16.11.2018 № 1664 в редакции протокола согласования разногласий от 16.11.2018, согласно которому поставщик обязался поставлять товары бытовой химии в количестве и ассортименте, определяемых в заявке, а покупатель обязался принять товар и оплатить его на условиях данного договора.

С учетом заключенного договора от 01.07.2017 на оказание транспортно-экспедиционных услуг на перевозку грузов автомобильным транспортом, заявки на перевозку груза от 30.11.2018, доверенности от 21.11.2018 № 358 водитель должника ФИО4 30.11.2018 по УПД 5187 принял к перевозке на складе поставщика (ООО «Компания БХЛ») по адресу: Московская область, Городское поселение Видное, пгт. Апаринки, владение № 3 груз на общую сумму 3 155 740 рублей 14 копеек для доставки на склад заказчика по адресу: 

<

...>, в срок не позднее 04.12.2018. Груз оплачен обществом в сумме 3 155 740 рублей 14 копеек по платежному поручению от 27.11.2019 № 6694, однако в указанный срок на склад заказчика не доставлен. В связи с этим общество 10.12.2018 направило в адрес должника претензию с требованием о возмещении экспедитором убытков, причиненных утратой груза, которая оставлена без ответа и финансового удовлетворения.

Общество 18.06.2019 обратилось с заявлением в Отдел МВД России по району Свиблово г. Москвы (КУСП № 5199/12448 от 18.06.2019), с заявлением о похищении груза по статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлением от 05.07.2019 ОУР Отдела России по району Свиблово г. Москвы, лейтенантом полиции ФИО5 отказано в возбуждении уголовного дела о похищении груза по статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании пункта 1 части 1 статьи 24, статей 144, 145 и 148 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием состава преступления. Бабушкинской межрайонной прокуратурой г. Москвы рассмотрено заявление генерального директора общества ФИО6, поступившее 01.10.2019 о ненадлежаще проведенной проверке сотрудниками ОМВД России по району Свиблово г. Москвы, и решение 01.10.2019 отменено, материалы направлены в ОМВД России по району Свиблово г. Москвы для организации проведения дополнительной проверки.

Общество повторно (22.11.2019) обратилось в адрес должника с требованием возместить убытки, причиненные с утратой груза в сумме 3 155 740 рублей 14 копеек, которое также оставлено без удовлетворения.

Решением суда от 03.07.2020 по делу № А53-46703/2019, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 24.09.2020 и кассационного суда от 13.01.2021, с должника в пользу общества взысканы убытки в размере 3 155 740 рублей 14 копеек и расходы по уплате государственной пошлины в размере38 779 рублей.

Принимая во внимание положения части 2 статьи 16, статьи 69 Кодекса и части 2 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суды признали вышеизложенные обстоятельства преюдициальными применительно к рассматриваемому спору.

Отклоняя довод ФИО1 о неисследованности вопроса о пропаже самого груза, суды отметили, что в рамках дела № А53-46703/2019 судами установлен факт принятия ответчиком к автомобильной перевозке груза на общую сумму 3 155 740 рублей 14 копеек, что подтверждается представленными в материалы дела договором на оказание транспортно-экспедиционных услуг от 01.07.2016, УПД счетом-фактурой от 30.11.2018 № 5187, электронной перепиской от 27.11.2018. Электронной перепиской от 27.11.2018 в качестве лица, уполномоченного принять груз, указан водитель ФИО4, его персональные данные (паспортные данные, контактный номер телефона). Таким образом, именно ответчик, осуществляющий профессиональную деятельность по перевозке и экспедированию грузов, указав кандидатуру водителя, принял на себя риск наступления неблагоприятных последствий от его действий. Интересы должника представляла ФИО7 на основании доверенности, выданной директором должника ФИО1 Кроме того, в рамках дела № А53-46703/2019 в суде первой инстанции в судебном заседании 15.06.2020 в присутствии истца и ответчика прослушана аудиозапись телефонного разговора между генеральным директором должника ФИО1 и заместителем генерального директора общества ФИО8 от 05.12.2018, которая подтверждает факт участия ответчика в перевозке груза, утраченного в последующем ответчиком.

По ходатайству истца в судебном заседании также допрошен свидетель ФИО9 (бывший работник общества (менеджер по продажам)), которая пояснила, что согласовывала перевозку с сотрудниками ответчика по телефону и в электронной переписке, данные водителя и автомобиля предоставлены ответчиком по электронной почте, письменные заявки не оформлялись.

Суды пришли к вводу, что профессиональный перевозчик, не исполнивший или ненадлежащим образом исполнивший обязательство, являясь субъектом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, несет гражданско-правовую ответственность независимо от наличия или отсутствия вины и может быть освобожден от нее лишь при наличии обстоятельств, которые он не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело. Суды исходили из того, что вина перевозчика презюмируется, и для освобождения от ответственности он должен доказать, что проявил ту степень осмотрительности, которая от него требовалась. При этом, хищения, в том числе разбойные нападения, не относятся к чрезвычайным и непредотвратимым обстоятельствам, освобождающим экспедитора от утраты груза. Суды установили, что доказательства наличия обстоятельств, являющихся основаниями для освобождения от гражданско-правовой ответственности за утрату груза, ответчик в нарушение статьи 65 Кодекса не представил. Факт причинения обществу ущерба в результате ненадлежащего исполнения должником обязанности по обеспечению сохранности вверенного ему груза, подтвержден материалами дела № А53-46703/2019.

При этом суды также отметили, что ответчик не представил в материалы дела  доказательства принятия ФИО1, как руководителем должника мер по истребованию груза и (или) денежных средств в порядке регресса у водителя ФИО4

Суды указали, что ФИО1 не проявляла должной степени заботливости и осмотрительности к созданному ею обществу, не осуществляла контроль за деятельностью работников (водителей), ненадлежащее оформила правоотношения с ними (трудовой договор, гражданско-правовой договор), осуществляла предпринимательскую деятельность по перевозке груза в отсутствие доверенности при получении водителем груза, отсутствие товарно-транспортных и сопроводительных документов, отсутствие страхования рисков гражданской ответственности владельца транспортного средства по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории Российской Федерации, не отражала хозяйственные операций в книге покупок и продаж, бухгалтерской и учетной документации и т.д. При этом со стороны должника именно ФИО1 являлась инициатором сделки с кредитором, так и потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

Как разъяснено в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения главы 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 постановления № 53). Из этого следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из пункта 9 постановления № 53 следует, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Как верно отметили суды, в рамках дела № А53-46703/2019 установлено, что   противоправные действия (бездействие) руководителя должника ФИО1 привели к утрате переданного для перевозки товара, тем самым причинив убытки заказчику – единственному кредитору обществу. Кроме того, ФИО1, фактически не оформила правоотношения с водителем для выполнения перевозки груза (товара), создавая ситуацию, при которой юридическое лицо и его бенефициары не несут ответственность за переданное имущества грузоотправителя. ФИО1, как единственный участник и директор должника, также не принимала меры для страхования ответственности за порчу, утрату, хищение перевозимого груза.

Принимая во внимание положения статьи 931 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 9 Федерального закона от 27.11.1992 № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации», статей 1, 4 и 6 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», разъяснения, изложенные в абзаце втором пункта 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08.11.2022 № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», учитывая, что при заключении договора обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств объектом страхования является не имущество, в том числе, в виде автомобиля, а риск гражданской ответственности владельца транспортного средства вследствие причинения вреда при использовании транспортного средства, суды обоснованно исходили из того, что совокупность представленных в материалы доказательств, преюдициально установленные в рамках дела № А53-46703/2019 фактические обстоятельства, позволяют сделать вывод о причинении ущерба обществу исключительно в результате недобросовестных и неразумных действий контролирующего должника и конечного бенефициара ФИО1, на которую может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника.

Суды также отметили, что ответчик, достоверно зная о наличии задолженности перед обществом, не предпринял мер ни к погашению задолженности, ни к проведению специальных процедур, обеспечивающих права и имущественные интересы кредиторов, что свидетельствует о неразумности и недобросовестности их действий.

Кроме того, проанализировав бухгалтерскую отчетность должника и представленные ответчиком выписки с расчетного счета должника за 2016 – 2022 годы, суды установили, что должник фактически прекратил осуществление хозяйственной деятельности с начала 2020 года, однако на дату вынесения судом решения он не исключен из ЕГРЮЛ, в отношении него не введены ликвидационные процедуры, в том числе добровольная ликвидация. Таким образом, суды пришли к выводу о том, что должник является фактически недействующим юридическим лицом. Доказательства обратного суду не представлены. Доводы о наличии какого-либо экономически обоснованного плана развития должника, в результате исполнения которого предполагалось восстановление его платежеспособности, ответчиком не приведены.

В рамках рассмотрения дела о банкротстве также установлен факт отсутствия у должника имущества, необходимого для компенсации расходов по делу о банкротстве, нецелесообразность дальнейшего проведения процедуры и отказ кредитора от дальнейшего финансирования процедуры банкротства должника, в связи с чем, определением суда от 10.10.2022 по делу № А53-30262/2021 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника прекращено.

При указанных обстоятельствах является правильным вывод судов о том, что заявителем доказана причинно-следственная связь между виновными действиями (бездействиями) ФИО1 по допущенным нарушениям и наступившими последствиями для общества в виде прямого реального убытка, в связи с чем, требования являются обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме, с ответчика в пользу общества подлежат взысканию денежные средства в размере 3 181 344 рублей 14 копеек.

Судебные акты в части выводов судов об отсутствии вины ответчика в том, что он, как руководитель должника, не обратился с заявлением о признании последнего несостоятельным (банкротом), не обжалуются подателем жалобы, в связи с чем не являются предметом рассмотрения кассационного суда.

Довод кассационной жалобы о том, что используемый преюдициальный способ обоснования вины ответчика противоречит положениям части 1 статьи 168 Кодекса и не соответствует части 2 статьи 69 Кодекса, поскольку ФИО1 не привлекалась к участию в деле № А53-46703/2019, отклоняется окружным судом. На основании части 2 статьи 69 Кодекса обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Указанная норма не означает полного тождества составов заинтересованных субъектов в прежнем и новом арбитражном процессе. Свойством преюдиции обладают обстоятельства, составляющие фактическую основу ранее вынесенного по другому делу и вступившего в законную силу решения, когда эти обстоятельства имеют юридическое значение для разрешения спора, возникшего позднее. По смыслу изложенной нормы, исследованные судом при рассмотрении иного дела факты и обстоятельства, являются установленными для лиц, являвшимися участниками данного спора. При этом, вопреки доводам подателя жалобы, полного тождества лиц, участвующих в деле, равно как и тождества их процессуального статуса по делу, при определении обстоятельств в качестве преюдициальных нормой части 2 статьи 69 Кодекса в рассматриваемом случае не требуется.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств (часть 1 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71 Кодекса). Оспаривая судебные акты, заявитель жалобы документально не опроверг правильности выводов судов. Доводы кассационной жалобы не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Кодекса. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены. При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Ростовской области от 23.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2025 по делу № А53-10889/2024 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Председательствующий                                                                                      Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                     Т.Г. Истоменок

                                                                                                                                Е.Г. Соловьев