АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-47889/2020

г. Краснодар

15 марта 2024 года

28 февраля 2024 года

 

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 февраля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 февраля 2024 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Сороколетовой Н.А., судей Андреевой Е.В. и Мацко Ю.В., при ведении протокола помощником судьи Мащенко О.И. и участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции (онлайн-заседание) от конкурсного управляющего ООО Проектно-строительная фирма «Спецфундаментстрой» ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 08.12.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью проектно-строительная фирма «Инициатива» на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.09.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2023 по делу № А32-47889/2020, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью Проектно-строительная фирма «Спецфундаментстрой» (далее – должник) общество с ограниченной ответственностью «Ивист» (далее – кредитор) и конкурсный управляющий должника ФИО5 (далее –конкурсный управляющий) обратились в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО4 и ООО ПСФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда от 21.09.2023, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 28.11.2023, признаны доказанными наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО6, ФИО4 и ООО ПСФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами ООО ПСФ «Спецфундаментстрой».

В кассационной жалобе ФИО3, ФИО4, ООО ПСФ «Инициатива» просят обжалуемые судебные акты отменить в части признания доказанными оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Податели жалобы указывают, что задолженность по обязательным платежам возникла в связи с нарушением обязательств по их уплате за 2014 и 2016 годы, ФИО3 являлся руководителем должника с 20.10.2015, следовательно, положения абзаца пятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве к нему в части неуплаты налогов за 2014 год неприменимы; задолженность по уплате налогов за 2016 год не превышает 50% требований кредиторов третьей очереди; к обстоятельствам привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с заключением сделки по отчуждению гидромолота подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-Ф3; договоры в отношении гидромолота были заключены за пять лет до принятия заявления о банкротстве должника, а ФИО3 прекратил исполнение обязанностей руководителя должника 25.06.2018 и перестал быть его участником 13.07.2018, то есть более чем за два года до принятия заявления о банкротстве, следовательно, ФИО3, не являлся контролирующим должника лицом, применительно к указанным сделкам; заключение соглашения об отступном не может являться основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, так как было направлено на погашение требований кредитора, установленных вступившим в законную силу судебным актом; управляющий не привел доказательств ни значимости данной сделки, ни существенной её убыточности; вступившим в законную силу судебным актом установлено отсутствие вреда имущественным интересам кредиторов в результате договора цессии; ФИО4 никогда не являлась руководителем должника; на момент совершения сделки по отчуждению гидромолота (30.10.2015) она не являлась участником должника, и участником ООО ПСФ «Инициатива»; на момент заключения соглашения об отступном от 02.01.2018 ФИО4 принадлежала доля в размере 39% уставного капитала должника, то есть она не являлась контролирующим должника лицом по смыслу               статьи 61.10. Закона о банкротстве; вопреки выводам суда, определение по настоящему делу от 05.08.2021, акт выездной налоговой проверки, судебные акты по делу                     № А32-38841/2018 установили вхождение должника и ООО ПСФ «Инициатива» в одну группу лиц по состоянию на 2016 год (аффилированность через ФИО7), однако, это не имеет правого значения применительно к сделке с гидромолотом, поскольку возможность привлечения к субсидиарной ответственности в связи с совершением указанной сделки регулируется Законом о банкротстве в ред. Федерального закона           от 28.06.2013 № 134-Ф3 в части определения контролирующих должника лиц и оснований ответственности; согласно статье 2 Закона о банкротстве в указанной редакции                       ООО ПСФ «Инициатива» контролирующим должника лицом не является; в период совершения соглашения об отступном от 02.01.2018 ООО ПСФ «Инициатива» перестало являться контролирующим должника лицом, поскольку его единственный участник ФИО4 обладала 39% в уставном капитале должника, и, следовательно, не могла определять его деятельность.

Отзывы на кассационную жалобу не поступили.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего возражал против доводов кассационной жалобы.

Кассационная жалоба рассмотрена на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс), в отсутствие ее заявителей, иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 35 вышеназванного Кодекса.

По общему правилу арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражными судами первой и апелляционной инстанций, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы (часть 1 статьи 286 Кодекса).

Предметом кассационного обжалования явилось установление наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО4, ООО ПСФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В силу части 1 статьи 286 Кодекса законность обжалуемых судебных актов проверяется судом в указанной части.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, ИФНС по городу-курорту Геленджику Краснодарского края обратилась в суд с заявлением о признании ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 02.02.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

Суды установили, что ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» (ИНН 

<

***>,              ОГРН 

<

***>) и ООО ПСФ «Инициатива» (ИНН 

<

***>,                                              ОГРН 

<

***>) зарегистрированы в инспекции с 29.01.2003 по адресу: 353465, 

<

...>, а. Основной вид деятельности предприятий – строительство жилых и нежилых зданий. Руководителями как ООО ПСФ «Спецфундаментстрой», так и ООО ПСФ «Инициатива» являлись одни и те же лица (ФИО3 и ФИО4).

До 19.10.2015 доли в уставном капитале должника распределялись следующим образом: ФИО7 – 90% доли участия, ФИО8 – 5% доли участия,          ФИО9 – 5% доли участия.

При этом до 19.10.2015 руководителем должника являлся ФИО7, 19.10.2015 в соответствии с протоколом общего собрания участников ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» № 2 ФИО3 вошел в состав участников должника с долей участия в размере 39%.

20 октября 2015 года в соответствии с протоколом общего собрания участников  ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» № 3 полномочия ФИО7 (51% доли участия) в качестве руководителя должника прекращены. Руководителем должника утвержден ФИО3

ФИО7 умер 02.12.2016 (свидетельство о смерти № V-АГ 588083 от 03.12.2016).

В последующем с учетом перераспределения долей в ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» ФИО3 стал собственником 51% доли участия в обществе.

Согласно протоколу общего собрания участников ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» от 25.06.2018 ФИО3 (51% доли участия), ФИО4 (5% доли участия) и ФИО8 (5% доли участия) прекратили полномочия          ФИО3 в качестве руководителя должника и назначили на данную должность ФИО10, которая является номинальным руководителем. Из протокола общего собрания участников ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» от 13.07.2018 следует, что ФИО8 (5% доли участия), ФИО9 (5% доли участия) и ФИО4 (39%) приняли решение о продаже доли в уставном капитале должника в размере 51%                  ФИО6, являющей гражданином Республики Казахстан и не имеющей разрешения на работу в Российской Федерации.

Полагая, что бывшим руководителем должника не исполнена обязанность по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), передаче документов общества, вышеуказанными контролирующими должника лицами совершены сделки, в результате которых из владения должника выбыли активы, что привело к невозможности полного погашения требований кредиторов, конкурсный управляющий и кредитор обратились в суд с заявлением.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции руководствуясь статьями 65, 71 и 223 Кодекса, статьями 61.10, 61.11, 61.12 Федерального закона                         от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, изложенными постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) пришел к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО6, ФИО4 и ООО ПСФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Пересмотрев обособленный спор в порядке апелляционного производства, апелляционный суд оснований для отмены определения суда первой инстанции не усмотрел исходя из следующего.

Согласно части 1 статьи 223 Кодекса и статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности. Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов                  от 28.04.2009 № 73-ФЗ и от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и Федерального закона                          от 29.07.2017 № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480).

Положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) содержали нормы права, аналогичные положениям пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Абзацем 2 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановлении Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановлении Пленума № 53, следует, что установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

Пункт 2 постановления Пленума № 53 содержит положение о том, что субсидиарная ответственность по обязательствам несостоятельного должника является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица, в связи с чем в части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 3 постановления Пленума № 53, разъяснено, что необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Согласно пункту 7 постановления Пленума № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Как указано выше, 19.10.2015 ФИО3 вошел в состав участников должника с долей участия 39%, и назначен руководителем с 20.10.2015. После смерти ФИО7, имевшего 90% доли участия в уставном капитале должника, и перераспределения долей участников должника, с 25.06.2018 ФИО3 стал собственником 51% долей в уставном капитале должника.

ФИО4 с 08.07.2016 по 21.11.2017 являлась участником должника с долей участия 51%, с 15.08.2017 по 15.01.2019 доля участия ФИО4 составила 39%.

Кроме того, как указано выше, ООО ПСФ «Инициатива» зарегистрировано в одно время с должником по одному адресу, единоличным исполнительным органом которого с 29.11.2018 являлся ФИО3, с 12.07.2017 по 29.11.2018 – ФИО4

Согласно сведениями из ЕГРЮЛ в период с 06.12.2018 по 01.02.2021 ФИО6 являлась генеральным директором ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» и одним из учредителей общества с долей 51%.

Суды заключили, что перераспределение долей между участниками должника носило формальный характер, поскольку бенефициарами бизнеса являлись семья ФИО11 (ФИО7, ФИО4) и ФИО3

В рамках иных обособленных  споров по настоящему делу установлено, что ФИО7, правопреемником которого является ООО ПСФ «Инициатива», будучи мажоритарным участником должника, осуществлял дофинансирование общества в 2011 – 2012 годах, равно как и то обстоятельство, что  должник, ООО ПСФ «Инициатива», ФИО7 и ФИО4 входили в одну группу лиц.

Принимая во внимание изложенное суды пришли к выводу, что ООО ПСФ «Инициатива», ФИО6, ФИО3 и ФИО4 являлись лицами, контролировавшими деятельность должника.

Признавая требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника обоснованными, суды исходили из следующего.

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац пятый, в котором содержится следующая презумпция доведения до банкротства в результате действий контролирующего должника лица: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания в пункте 9 статьи 13 Закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности поданным после 01.09.2016 (в настоящем споре заявления поданы 13.10.2021 и 01.11.2021). Впоследствии соответствующая правовая презумпция была закреплена в подпункте 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суды установили, что после смерти ФИО7 руководство над должником перешло ФИО3, который стал применять схемы минимизации налогообложения, выразившиеся в искажении бухгалтерской и налоговой отчетности, неотражении и ненадлежащем отражении совершенных финансово-хозяйственных операций, а также совершении сделок; общество необоснованно получило налоговую выгоду, что привело к недоимке в бюджет и к последующему банкротству. Указанные обстоятельства подтверждаются приговором Геленджикского городского суда Краснодарского края от 09.07.2019 по делу № 1-285/19. Из данных реестра следует, что более 50% общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности составляют требования уполномоченного органа (80,7%), основанные на решении ИФНС по г. Геленджику от 20.06.2018, которым начислены налоги и сборы с 2014 по 2016 годы.

Учитывая, что ответчиком данная презумпция не опровергнута, суды заключили о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по указанным выше основаниям.

Суды также установили, что в период руководства должника со стороны             ФИО3 и ФИО4 совершены сделки, которые впоследствии признаны недействительными. Хозяйственные операции, осуществляемые указанными лицами, причинили значительный вред должнику и его кредиторам.

Так, 30.10.2015 ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» и ООО ПСФ «Инициатива» заключили договор купли-продажи № 01, согласно которому должник продал ООО ПСФ «Инициатива» сваебойное оборудование гидромолот S-280 IHC HYDROHAMMER (PILEDRIVING EQUIPMENT S-280 IHC HYDROHAMMER) по цене 1 млн. рублей.

В дальнейшем ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» (арендатор) и ООО ПСФ «Инициатива» (арендодатель) заключили договор аренды названного оборудования от 15.01.2016 № 03, по условиям которого размер ежемесячной арендной платы составил 6 710 132 рубля в месяц.

Определением суда от 02.11.2022 признаны недействительными взаимосвязанные сделки по отчуждению должником сваебойного оборудования гидромолота S-280 IHC HYDROHAMMER (PILEDRIVING EQUIPMENT S280 IHC HYDROHAMMER), оформленные договорами купли-продажи от 30.10.2015 № 01 и договором аренды                  от 15.01.2016 № 03, заключенные ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» и ООО ПСФ «Инициатива». Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО ПСФ «Инициатива» в конкурсную массу ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» денежных средств в размере 100 449 453 рублей 53 копеек; восстановлено право требования ООО ПСФ «Инициатива» к ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» в размере            1 млн. рублей.

02 января 2018 года ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» и ООО ПСФ «Инициатива» заключили соглашение об отступном, согласно которому ООО ПСФ «Инициатива» (сторона 1) в лице директора ФИО4 и ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» (сторона 2) в лице генерального директора ФИО3 пришли к соглашению о прекращении обязательств путем предоставления должником отступного взамен исполнения обязательств.

Задолженность должника перед кредитором ООО ПСФ «Инициатива» составляла  13 102 616 рублей 97 копеек по требованию бывшего руководителя должника, который за счет указанных денежных средств произвел дофинансирование должника.

В качестве отступного ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» передало в собственность ООО ПСФ «Инициатива» следующее имущество, принадлежавшее ему на праве собственности:

– нежилые помещения общей площадью 390,5 кв. м, расположенные по адресу Краснодарский край, г. Краснодар, Прикубанский внутригородской округ, ул. Героя ФИО12, дом №16, с кадастровым номером 23:43:0142047:14392 стоимостью (с НДС) 8 331 337 рублей 56 копеек;

– нежилое помещение (парковочное место), общая площадь 14,2 кв. м, расположенное по адресу Краснодарский край, Прикубанский округ, ул. 40-летия Победы, д. 125/1, подвальный этаж, с кадастровым номером 23:43:0142047:13045 стоимостью               (с НДС) 200 тыс. рублей;

– нежилое помещение (парковочное место), общая площадь 14,2 кв. м, расположенное по адресу Краснодарский край, Прикубанский округ, ул. 40-летия Победы, д. 125/1, подвальный этаж, с кадастровым номером 23:43:0142047:13046 стоимостью             (с НДС) 200 тыс. рублей;

– нежилой административно-бытовой корпус (2 этажа), общей площадью 454,8 кв. м, расположенный по адресу 

<

...>, кадастровый номер 23:300601000:0:48 стоимостью (с НДС)                               3 млн. рублей;

– склад (1 этаж), общей площадью 26 кв. м, расположенный по адресу 

<

...>, кадастровый номер 23:300601000:0:49 стоимостью (с НДС) 150 тыс. рублей;

– котельная (1 этаж), общей площадью 8,2 кв. м, расположенная по адресу 

<

...>, кадастровый номер 23:300601000:0:50 стоимостью (с НДС) 50 тыс. рублей. Одновременно передается право на земельный участок необходимый для использования недвижимого имущества, прочее движимое имущество согласно приложению № 2 общей стоимостью 668 121 рубль 59 копеек, оргтехника согласно приложению № 3 общей стоимостью 503 157 рублей 82 копейки.

Также, 08.06.2018 ООО ПСФ «Спецфундаментстрой» (цедент) и ООО ПСФ «Инициатива» (цессионарий) заключили договор № 02/06 уступки права (цессии), согласно которому цедент уступил цессионарию принадлежащие цеденту права требования к ФИО13 в размере суммы долга 3 млн. рублей, а также процентов за пользование займом в размере 3% годовых, начисленных на весь период действия договора займа, а также договорной неустойки в размере 0,01% за каждый день просрочки возврата займа, встречное предоставление по которому оформлено в виде погашения кредиторской задолженности перед ООО ПСФ «Инициатива».

При таких обстоятельствах суды заключили, что указанные сделки, совершенные аффилированными лицами, были направлены на вывод всего имущественного комплекса должника, в результате чего должник стал неплатежеспособным, что причинило вред кредиторам должника и привело к банкротству последнего (повлекло невозможность осуществления какой-либо производственной деятельности). Указанное также подтверждено в судебном заседании представителем ООО «ПСФ Инициатива» в рамках обособленного спора о признании сделки недействительной.

Принимая во внимание, что в период руководства ФИО3 хозяйственная деятельность должника фактически прекращена, что, в свою очередь, повлекло ухудшение финансового положения должника и привело к его банкротству, а также вызвало невозможность удовлетворения требований уполномоченного органа (заявитель по делу); в реестр требований кредиторов включена задолженность перед независимыми кредиторами в размере 12 237 685 рублей 86 копеек; имущество должника не позволяет рассчитаться с долгами общества, суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Оценив доводы конкурсного управляющего в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по факту необращения в суд с заявлением о признании должника банкротом суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Обстоятельства, при наличии которых руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, перечислены в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, при этом такое заявление должно быть направлено в суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 названного Федерального закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного Федерального закона.

Оценив представленные доказательства, суды сочли, что контролирующее должника лицо – ФИО3 должен был знать о наличии неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, при этом не предпринял необходимых мер для предотвращения возникновения новых обязательств, продолжил осуществлять деятельность, наращивая кредиторскую задолженность; доказательств наличия какого-либо плана вывода предприятия из экономического кризиса, направленного на восстановление платежеспособности должника и способного нивелировать негативные последствия, не представлено.

По результатам исследования доказательств суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к ответственности за неисполнение предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Учитывая, что в данном случае судом первой инстанции установлено наличие иных оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности как по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, так и по статье 61.11 Закона о банкротстве при том, что размер ответственности, подлежащий взысканию с ответчика за невозможность полного погашения требований кредиторов по обязательствам должника (пункт 4 статьи 10 (пункт 11 статьи 61.11) Закона о банкротстве), поглощает размер ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве), привлечение контролирующего должника лица к ответственности за неподачу заявления в суд о банкротстве общества (равно как и определение периода неплатежеспособности должника) не влияет на размер его ответственности по статье 61.11. Закона о банкротстве. В этой связи, установление размера требований, возникших после истечения срока на обращение с заявлением о признании должника банкротом, судами не производилось.

Рассматривая требование о привлечении ООО СПФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суды исходили из совершения указанным юридическим лицом совместно с должником сделок по выводу в пользу общества имущества должника, реализации ими незаконных схем по оптимизации налогообложения (в рамках налоговой проверки установлено злоупотребление правами со стороны должника и ООО ПСФ «Инициатива»), что в дальнейшем привело к банкротству должника. Суды отметили, что несмотря на то, что ООО ПСФ «Инициатива» не оформило юридически контроль над деятельностью ООО ПСФ «Спецфундаментстрой», деятельность должника осуществлялась единым руководителем с ответчиком с полным выводом активов должника на ООО ПСФ «Инициатива». Материалами дела доказано, что все хозяйственные операции должника совершены в имущественных интересах                      ООО ПСФ «Инициатива».

Доводы подателей жалобы о том, что общество в соответствии с положениями Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-Ф3 не может быть отнесено к контролирующим должника лицам отклоняются судом округа с связи со следующим.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 12 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020)», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации в предыдущих редакциях данного закона отсутствовала. Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора.

Предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьи 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума № 53).

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В рассматриваемом случае, судами установлены необходимые условия для привлечения ООО ПСФ «Инициатива» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В отношении требований о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности суды отметили следующее.

Как указано выше, ФИО4 с 08.07.2016 по 21.11.2017 являлась участником должника с долей участия 51%, в результате сделки по отчуждению части своей доли в размере 12% ФИО3, продолжила осуществлять контроль над обществом совместно с последним, с 15.08.2017 по 15.01.2019 доля участия ФИО4 составила 39%.

Кроме того, ФИО4, являлась директором ООО ПСФ «Инициатива» с 12.07.2017 по 29.11.2018.

В рамках заключенного должником и ООО ПСФ «Инициатива» соглашения об отступном от 02.01.2018 произошел вывод всего ликвидного недвижимого имущества должника (производственная база); встречное исполнение по сделке оформлено в виде погашения кредиторской задолженности перед ООО ПСФ «Инициатива»                                            (13 102 616 рублей 97 копеек по требованию бывшего руководителя должника               ФИО7).

Как верно указали суды, долг должника перед обществом являлся корпоративным, поскольку образовался перед руководителем должника ФИО7, который осуществлял дофинансирование ООО ПСФ «Спецфундаментстрой». Спорная задолженность должника в размере 13 102 616 рублей 97 копеек не может подлежать удовлетворению в настоящем деле путем погашения ее через передачу аффилированному лицу ликвидного имущества должника (производственной базы с земельным участком, на котором она находится). Имущество должника, вопреки требованиям Закона о банкротстве распределено не между независимыми кредиторами пропорционально, а только в пользу одного кредитора, аффилированного с должником. При этом, фактически, оспариваемая сделка является безденежной (оплата произведена путем погашения корпоративного долга к аффилированному лицу, который не имеет прав наравне с независимыми кредиторами), в результате сделки должник лишился имущества, за счет которого мог погасить требования кредиторов.

При этом суды отметили, что в период заключения соглашения об отступном на стороне ООО ПСФ «Инициатива» имелось неосновательное обогащение на сумму, как минимум 77 166 518 рублей, в то время как объем обязательств должника перед ответчиком в рассматриваемом соглашении определен в размере 13 102 616 рублей              97 копеек.

Учитывая, что ФИО4 осуществляла активную роль в корпоративном контроле за деятельностью должника (утверждение руководителя, перераспределение долей между участниками должника), ответчик не доказал, что при отчуждении имущества он действовал добросовестно и разумно в интересах должника, в связи с чем суды пришли к выводу, что действия ответчика ФИО7 охватывают состав, предусмотренный положениями подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суд кассационной инстанции считает выводы судов соответствующими представленным доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права.

Поскольку на момент рассмотрения заявления о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности невозможно определить размер субсидиарной ответственности, суд первой инстанции обоснованно приостановил производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника (пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Возражений в части доказанности наличия совокупности обстоятельств, предусмотренных подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности доводы кассационной жалобы не содержат.

Приведенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению, так как выводов судов не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку по своей сути касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, основаны на ином толковании норм права, подлежащих применению при рассмотрении спора; доводы заявителя кассационной жалобы тождественны доводам, являвшимся предметом исследования суда первой и апелляционной инстанции и получившим надлежащую правовую оценку с подробным изложением мотивов их отклонения.

Нормы права при разрешении спора применены правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Кодекса безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены судебных актов в обжалуемой части.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.09.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2023 по делу № А32-47889/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок,не превышающий двух месяцев, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                 Н.А. Сороколетова

Судьи                                                                                                                Е.В. Андреева

Ю.В. Мацко