ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-125927/2019

25 июля 2022 года

г. Санкт-Петербург

/суб.2

Резолютивная часть постановления объявлена   19 июля 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 июля 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи И.Н.Барминой,

судей М.Г.Титовой, И.Ю.Тойвонена,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

 

при участии:

от ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 18.12.2021, 

от ООО «ИНЛАБ-Ультразвук»: ФИО4, представитель по доверенности от 26.01.2022, ФИО5, представитель по доверенности от 26.01.2022, 

от арбитражного управляющего Греб Е.С.: ФИО6, представитель по доверенности от 11.03.2022, 

от ООО «Омск-Имущество»: ФИО7, представитель по доверенности от 07.12.2021, 

 

рассмотрев апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-10383/2022) ООО «Омск-Имущество» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.03.2022 по обособленному спору № А56-125927/2019/суб.2 (судья Рычкова О.И.), принятое

 

по заявлению ООО «Омск-Имущество»

о привлечении ФИО2, ФИО4, ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» к субсидиарной ответственности, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «Ультразвуковая техника – ИНЛАБ»,

установил:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.02.2020 ЗАО «Ультразвуковая техника – ИНЛАБ» (адрес: 190068, Санкт-Петербург, ул. Декабристов, 6, литер А, пом.10-Н, ОГРН: 

<

***>; далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО8.

В рамках дела о банкротстве 10.11.2021 конкурсный кредитор ООО «Омск-Имущество» (далее – Общество, заявитель) обратился с заявлением (с учетом уточнения) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника следующих лиц: 

- ФИО2 – бывшего руководителя должника с 23.07.2010 по 01.03.2020 

- ФИО4 – бывший технический директор должника, автор полезных моделей и изобретений, по которым патентообладателем является должник, директор ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» с 15.08.2013

- ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» (ИНН 

<

***>) – выгодоприобретателя должника, в пользу которого в 2019 году был полностью переведен бизнес должника в преддверии его банкротства.

Общество просит привлечь ответчиков солидарно субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 45 469 000 руб.

В обоснование заявления Общество сослалось на положения пункта 1 статьи 61.11 ФЗ от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), полагая, что ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, в связи с переводом бизнеса с одного лица на другое юридическое лицо, а также ФИО2 – в связи с утратой активов должника после возникновения признаков неплатежеспособности.

Определением от 11.03.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Общество обратилось с апелляционной жалобой на определение суда первой инстанции от 11.03.2022, которое просит отменить, принять по делу новый судебный акт, которым привлечь солидарно всех ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 45 469 000 руб.

В обоснование жалобы ее податель сослался на то, что бывшим руководителем должника ФИО2 не даны пояснения о судьбе дебиторской задолженности должника, которые являлись бы основанием для освобождения ее от субсидиарной ответственности за ее утрату. Податель жалобы считает, что судом первой инстанции не оценены доводы заявителя о необоснованном признании погашенной ответчиком дебиторской задолженности в размере 17 млн. руб. По мнению Общества, ООО «Инлаб-Ультразвук» имеет признаки зеркального юридического лица, на которое после возникновения задолженности перед ООО «Омсктехуглерод» постепенно переведен бизнес, в результате чего должник полностью утратил возможность исполнить обязательства перед ООО «Омсктехуглерод», при этом, ФИО4 является лицом, контролирующим должника, в силу родственных связей, а также иных фактических обстоятельств, которые не приняты во внимание судом первой инстанции.

Также податель жалобы считает, что судом первой инстанции при рассмотрения настоящего дела нарушен принцип состязательности, так как отказано в удовлетворении ходатайств об истребовании доказательств, которые бы раскрыли списочный состав обоих обществ для подтверждения довода Общества о ротации работников от должника в ООО «Инлаб-Ультразвук».

Одновременно Обществом заявлено ходатайство об истребовании документов и сведений, в котором просит:

- истребовать из Межрайонной Инспекции ФНС России №18 по г. Санкт- Петербургу сведения об открытых расчетных счетах ООО «ИНЛАБ-Ультразвук»;

- истребовать из Отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области документы, подтверждающие представление в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации сведений в соответствии с подпунктами 1 - 8 пункта 2 статьи 6 и пунктами 2 и 2.4 статьи 11 Федерального закона от 1 апреля 1996 года N 27-ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования по работникам в отношении ЗАО «УТ-Инлаб» (ИНН 

<

***>) за 2018 - 2019 годы и по работникам в отношении ООО «Инлаб- Ультразвук» (ИНН 

<

***>) за 2019 - 2020 годы.

В отзывах на апелляционную жалобу ответчики ФИО2 и ФИО4, а также конкурсный управляющий, выражая согласие с обжалуемым судебным актом, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, обращая внимание на то, истребуемые доказательства уже имелись в распоряжении Общества, в частности, в финансовом анализе и заявитель имел возможность с ними ознакомиться.

В судебном заседании представитель Общества поддержал ходатайство об истребовании дополнительных доказательств из Межрайонной Инспекции ФНС России №18 по г. Санкт-Петербургу и Отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Суд апелляционной инстанции не усматривает предусмотренных частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения ходатайства Общества, поскольку последним не представлены доказательства невозможности получения соответствующих сведений самостоятельно, в том числе путем истребования их у конкурсного управляющего. При этом, Общество, обращаясь с настоящим заявлением самостоятельно приложило к материалам дела выписки по расчетному счету должника № 40702810855080007733, открытому в ПАО «Сбербанк России», который, согласно отчету конкурсного управляющего, является его единственным расчетным счетом.  

Представитель Общества поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме. ФИО4 и представитель ФИО2 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзывах. Представитель конкурсного управляющего поддержал позицию ответчиков, считает, что основания для их привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения, апелляционный суд не установил оснований для его отмены или изменения.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО2 являлась единоличным руководителем должника с 23.07.2010 по 01.03.2020, и именно ею, как ликвидатором должника подано заявление о признании должника банкротом.

ФИО4 является отцом ФИО2, исполнял обязанности технического директора должника до января 2019 года, автор полезных моделей и изобретений, по которым патентообладателем является должник. При этом, согласно представленным в материалы дела больничным листам, ФИО4 с 05.09.2018 по 11.12.2018 непрерывно находился на больничном, не принимал участия в деятельности должника, чем и обусловлено его увольнение в январе 2019 года. 

Кроме того, ФИО4 является с 15.08.2013 является директором ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» (ИНН 

<

***>), которое, по мнению Общества, является выгодоприобретателем банкротства должника, и в пользу которого были выведена его активы.

Согласно заявлению Общества, ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» - предприятие, на которое в 2019 году был полностью переведен бизнес должника в преддверие его банкротства. 

В подтверждение данного довода Общество сослалось на то, что между обоими юридическими лицами имеется сходство наименований, в настоящее время продолжает функционировать официальный сайт, ранее принадлежащий должнику (http://utinlab.ru), контактные телефонные номера и электронная почта совпадает; до 13.03.2020 юридический адрес ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» совпадал с фактическим адресом должника: 194044, Санкт-Петербург, Чугунная ул., дом 20.

В этой связи, заявитель считает, что ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» и должник де-факто являются одним и тем же предприятием, и в 2019 году вся деятельность должника была переведена на ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» в связи с проигранным судебным спором ООО «Омсктехуглерод» и целью уклонения от исполнения обязательств перед ним.

В силу пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Настоящее заявление поступило после указанной даты, следовательно, к рассматриваемым правоотношениям в части процессуально-правовых норм подлежат применению положения главы III.2 Закона о банкротстве.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Так как обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий, имели место после введения в действие Законом № 266-ФЗ главы III.2 Закона о банкротстве, к спорным правоотношениям в части материально-правовых норм также подлежат применению положения Закона №266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо установить в том числе следующие обстоятельства:

- наличие у ответчиков возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

- привела ли реализация ответчиками соответствующих полномочий к негативным для должника и его кредиторов последствиям, соотносимых с масштабами деятельности должника;

- являлись ли ответчики инициатором такого поведения и (или) выгодоприобретателями возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее – Постановление № 53).

В Законе о банкротстве закреплены презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов. 

В пункте 21 Постановления № 53 разъяснено, что если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

При этом под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

В пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве раскрыто понятие контролирующего должника лица, под которым понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Не отрицая того обстоятельства, что ФИО2 является контролирующим должника лицом, суд первой инстанции, с учетом объяснений сторон, периода создания обоих юридических лиц, их параллельной деятельности фактически независимо друг от друга, что не исключает их взаимную поддержку в ходе осуществления хозяйственной деятельности, что подтверждается совместным ведением общего сайта, отсутствия доказательств вывода активов должника в пользу ООО «ИНЛАБ-Ультразвук», отклонив довод Общества о том, что юридические лица были созданы с целью перераспределения рисков на случай банкротства, и не установив наличие у Новика А.А. и ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» признаков контролирующих должника лиц, обоснованно отказал в удовлетворении заявления к указанным лицам.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований не согласиться с указанным выводом.

Заявитель, обращаясь с заявлением о привлечении ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» и его руководителя к субсидиарной ответственности, указывал на то, что последние являются выгодоприобретателями должника и также, фактически ссылаясь на то, что должник и указанное общество представляли собой группу лиц с распределением прибыли и убытков.

Между тем, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» является выгодоприобретателем банкротства должника, к числу которых, согласно разъяснениям пункта 4 Постановления № 53, относится извлечение существенной (относительно масштабов деятельности должника) выгоды в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Ни в заявлении, ни в апелляционной жалобе Общество не указало какие именно действия ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» и сделки могут повлечь вывод о получении им необоснованной выгоды должника, кроме абстрактной ссылки на движение размера активов должника.

В то же время, как верно указано ответчиками, заявитель, указывая одну из строк актива бухгалтерского баланса за 2018 год – а именно, строку 1230 «дебиторская задолженность», равную 63 917 тыс. руб. и сравнивая ее с показателями за последующие годы, не учел сведения, содержащиеся в аналогичной строке пассива 1520 «кредиторская задолженность», которая в балансе за 2018 год указана равной 53 494 тыс. руб.

Согласно объяснениям ответчика, обе строки баланса заполнялись не в виде остатков, а в виде полных оборотов (всех проводок) по счетам 60, 62, 70, 71, 73, 75, 76, 68 и 69, что является технической ошибкой программы 1С, с которой столкнулись и другие пользовали программы. Данное обстоятельство привело к завышению размера дебиторской задолженности, однако поскольку должник находился на упрощенной системе налогообложения, данная ошибка не имела существенного для него значения в ходе осуществления хозяйственной деятельности. Реальный размер дебиторской задолженности представляет собой разницу между всеми оборотами дебиторской задолженности и кредиторской задолженности. В результате указанного арифметического действия разница составляет только 10 423 тыс. руб., что представляет собой долги непосредственно заявителя – ООО «Омск-Имущество».

Налоговая декларации за 2019 год была составлена и подана в начале 2020 года до начала процедуры банкротства – согласно данной декларации поступления на расчетный счет ЗАО «УТ -ИНЛАБ» за 2019 год составили 10 551 950 руб., налог на УСН с этой суммы был оплачен. 

Вся остальная отчетность за 2019 год составлялась без участия ФИО2 в рамках процедуры банкротства.

Таким образом, довод Общества о потенциальном выводе активов должника на ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» не подтвержден материалами дела.

Относительно формирования из должника центра убытков суд апелляционной инстанции указывает на следующие обстоятельства.

Одну из множества форм разделения предпринимательской деятельности группы представляет создание рисковых и безрисковых центров, так называемых «центров прибыли и убытков».

Зачастую такая схема действительно направлена на причинение вреда независимым кредиторам и создание необоснованных выгод для отдельных членов корпоративной группы, однако для установления факта недобросовестности важным является определить, в чем именно выразились конкретные личные преимущества для каждого субъекта, привлекаемого к субсидиарной ответственности.

При этом, согласно письму ФНС России от 16.08.2017 № СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ», получение выгоды при такой бизнес-модели может осуществляться разными путями (а также их комбинацией):

- недостаточной (тонкой) капитализацией, когда вклад в уставный капитал вносится не как вклад, а оформляется в виде гражданско-правовых договоров (займа, аренды основных средств и т.п.), соответственно, выплаты по таким договорам при определенных условиях можно считать получением дивидендов от деятельности;

- применением такого ценообразования внутри группы, которое позволяет контролировать размер выручки, получаемой рисковой частью, обеспечивая ее поступление фактически на грани себестоимости, а всю прибыль выводить на безрисковую часть;

- применением такого движения товарного (материального) потока внутри группы, которое позволяет контролировать размер добавленной стоимости на безрисковой составляющей, сводя ее и, как следствие, налоговую нагрузку практически к нулю, и выводить всю добавленную стоимость на рисковую составляющую.

Примерами - характеристиками рисковой части могут быть:

- ведение производственной деятельности, которая дает основную добавленную стоимость на арендованных основных средствах и (или) на давальческом сырье и материалах;

- ведение торговой деятельности через технические компании, на которые ложится вся налоговая нагрузка на маржинальный доход от закупки товара группой компаний и ее реализации за пределы группы компаний конечным покупателям.

Поэтому полученной выгодой, например, может считаться ситуация, когда фактическая экономия возникает на оплате поставщикам, подрядчикам, персоналу налогов, а выгоду при этом получает та компания (группа связанных компаний), которая выпускает товар на рынок, имея для этого соответствующие возможности (складские и/или торговые помещения, транспортные средства, персонал и т.п.), в том числе оформленные на разных членов группы. 

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/2014, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. С точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки.

Между тем, как верно установлено судом первой инстанции, должник создан 01.10.2007, тогда как ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» - 15.08.2013. 

Согласно представленной в материалы дела бухгалтерской отчетности обществ должник и ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» осуществляли свою деятельность параллельно и независимо друг от друга каждое со своей спецификой, область их деятельности относилась к производству ультразвукового оборудования, имели работников, заключали и исполняли контракты с контрагентами.

ФИО4 являлся техническим директором ЗАО «Ультразвуковая техника - ИНЛАБ», в его обязанности входили самые различные виды трудовой деятельности, в том числе, деловые переговоры и деловая переписка с заказчиками, конструкторская деятельность, научная и инженерная деятельность и др. При этом ФИО4 никогда не был контролирующим должника лицом.

Как верно указано судом первой инстанции со ссылкой на разъяснения абзаца 4 пункта 4 Постановления № 53, то обстоятельство, что ФИО4 является родственником ФИО2 (отцом), не может быть безусловным основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника.  

ФИО2, которая является кандидатом технических наук, доцент СПбГЭТУ «ЛЭТИ», создано собственное предприятие, спецификой работы которого было выполнение договоров на проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, поэтому отождествлять оба общества как единое целое и как перевод бизнеса у должника в преддверии банкротства должника, не представляется возможным.

Согласно материалам дела, доходы должника в 2018 году составили 20 978 тыс.руб., в 2019 году – 20 930 тыс.руб., а доходы ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» в 2018 году – 31 749 тыс.руб., в 2019 году – 29 439 тыс.руб., что свидетельствует о том, что предприятия имели сопоставимые объемы деятельности, что опровергает довод Общества о переводе бизнеса на ООО «ИНЛАБ-Ультразвук».

При этом причиной банкротства должника является хозяйственный спор между Обществом и должником и тем фактом, что объем возникших у ЗАО «Ультразвуковая техника – ИНЛАБ» долгов перед Общество кратно превышает его годовые обороты, имевшиеся до заключения договоров с ООО «Омсктехуглерод», что не отрицается заявителем, и вопреки его позиции, не может свидетельствовать о недобросовестности действий должника и ООО «ИНЛАБ-Ультразвук».

В этой связи, апелляционный суд отклоняет доводы жалобы о том, что имелся перевод бизнеса с должника на иное лицо – ООО «ИНЛАБ-Ультразвук», кроме того, из материалов дела не усматривается вывод активов на указанное юридическое лицо.

Нахождение должника и ООО «ИНЛАБ-Ультразвук» по одному юридическому адресу не свидетельствует о злонамеренных действиях ответчиков и не доказывает возможный перевод бизнеса с должника на иное подконтрольное лицо, равно как и использование одного сайта.

Данные обстоятельства также не могут являться основанием и для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, поскольку должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия генерального директора, ФИО2, а вследствие возникшего между кредитором и должником хозяйственного спора, продолжением которого фактически является настоящее заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. 

В пунктах 1, 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что судебный контроль не подразумевает проверку экономической целесообразности решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Между тем, согласно объяснениям ФИО2, ООО «Омсктехуглерод» получило выгоду от банкротства должника, поскольку при отказе ООО «Омсктехуглерод» от оплаты за поставленное должником по договорам опытно-промышленное оборудование  в сумме более 11 млн. руб., в рамках процедуры банкротства оборудование было им выкуплено за 1,5 млн. руб., что позволило ООО «Омсктехуглерод» (его правопреемнику ООО «Омск-имущество») сэкономить около 10 млн. руб. 

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Омск-имущество» управляется ООО «Омсктехуглерод». 

Тогда как, изначально хозяйственный спор между должником и ООО «Омск-техуглерод» возник из-за того, что ООО «Омск-техуглерод» отказывалось оплачивать остаток по заключенному договору – банкротство ЗАО «Ультразвуковая техника - ИНЛАБ» позволило ООО «Омсктехуглерод» оставить себе оборудование, произведенное ЗАО «Ультразвуковая техника - ИНЛАБ», не оплачивая долги по договорам. 

При этом, отказ от оплаты существенной для должника суммы привел к невозможности дальнейшего ведения деятельности и банкротству научно-производственной фирмы ЗАО «Ультразвуковая техника - ИНЛАБ».

Относительно зачета встречных требований должника и ООО «Темп» суд первой инстанции правомерно отклонил указанный довод Общества, установив, что ООО «Темп», в связи с тем, что им не произведена оплата оборудования на сумму 8 635 000 руб., изготовленное оборудование было возвращено.

Согласно объяснениям ответчика, возвращенное оборудование после модернизации было отгружено ООО «КартМед» в апреле 2019 года, что опровергает довод Общества об утрате оборудования и дебиторской задолженности.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не усматривает оснований для удовлетворения апелляционной жалобы, обжалуемое определение соответствует обстоятельствам дела, нормы материального и процессуального права применены судом первой инстанции правильно.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, 269 ч. 1, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение арбитражного суда первой инстанции от 11.03.2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

И.Н. Бармина

 

Судьи

 

М.Г. Титова

 

 И.Ю. Тойвонен