АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-61344/2020

Дело № А12-7/2019

г. Казань

15 сентября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 08 сентября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 15 сентября 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Самсонова В.А.,

судей Коноплёвой М.В., Кашапова А.Р.,

при участии представителей:

ФИО1 – ФИО2, доверенность от 01.08.2020,

конкурсного управляющего акционерным обществом  «Запприкаспийгеофизика» ФИО3 – ФИО4, доверенность от 28.02.2022,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 

на определение Арбитражного суда Волгоградской области от 24.03.2022 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2022

по делу № А12-7/2019

по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ООО «Геонефтегазинвест» и ФИО1 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Запприкаспийгеофизика» (ИНН 

<

***>; ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

решением суда от 21.06.2019 (резолютивная часть оглашена 18.06.2019) акционерного  общества «Запприкаспийгеофизика» (далее – АО «ЗПГ», должник) признано несостоятельным (банкротом) с применением упрощенной процедуры банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

29.12.2020 в суд от конкурсного управляющего поступило заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ЗПГ».

Определением суда от 12.07.2021 по ходатайству конкурсного управляющего в качестве соответчика привлечено общества с ограниченной ответственностью «Геонефтегазинвест» (далее – ООО «Геонефтегазинвест»).

20.07.2021 в суд от конкурсного управляющего поступило заявление о привлечении ООО «Геонефтегазинвест» к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ЗПГ».

Определением суда от 01.09.2021 в одно производство для совместного рассмотрения объединены заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Геонефтегазинвест» и ФИО1

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 24.03.2022 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ООО «Геонефтегазинвест» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «ЗПГ». Приостановлено производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц до окончания расчетов с кредиторами АО «ЗПГ».

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2022 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение и толкование норм права, просит обжалуемые судебные акты отменить, направить спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Волгоградской области.

Заявитель указывает на то, что суды первой и апелляционной инстанций не учли, что факт передачи ФИО1 всех документов и всего имущества в отношении должника конкурсному управляющему установлен судебными актами, имеющими в силу части 2 статьи 69 АПК РФ преюдициальное значение, что исключает повторное исследование указанного факта; неисследование судом баланса должника, непроведение оценки существенности влияния совершенных сделок на положение должника и непроведение расчета значимости сделок, свидетельствует о нарушении части 2 статьи 65 АПК РФ, частей 1, 2, 7 статьи 71 АПК РФ, абзаца 3 пункта 4 статьи 10 и подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве; суд первой инстанции в обоснование привлечение ФИО1 к субсидиарной ответственности сослался на сделки, которые не совершались и не подписывались ФИО1, поскольку на тот момент он не являлся генеральным директором АО «ЗПГ».

В судебном заседании представитель ФИО1 настаивает на удовлетворении кассационной жалобы, представитель конкурсного управляющего возражает против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Согласно пункту 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», как следует из частей 1 и 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции при проверке законности судебных актов, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливает правильность применения норм материального права и норм процессуального права, а также проверяет соответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Поскольку в кассационной жалобе заявителем приведены только доводы, свидетельствующие о несогласии с выводами судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по указанным судами основаниям, а иных доводов жалоба не содержит, суд округа в силу правил статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ограничивается рассмотрением законности обжалуемых судебных актов в пределах приведенных заявителем доводов.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в соответствии со статьей 286 АПК РФ, изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав в судебном заседании представителей  ФИО1 и конкурсного управляющего, судебная коллегия считает кассационную жалобу не подлежащей удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, с 29.06.2015 по 25.02.2019 ФИО1 являлся генеральным директором АО «ЗПГ», с 25.02.2019 по 18.07.2019 являлся руководителем ликвидационной комиссии и 97,49% акций должника принадлежит ООО «Геонефтегазинвест».

Ссылаясь на неисполнение ФИО1 обязанности по передаче документации должника (подпункты 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) и на причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующими должника лицами сделок (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделок, указанных в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве), а также за нарушение срока подачи заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ООО «Геонефтегазинвест» по обязательствам должника.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 и ООО «Геонефтегазинвест» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции первой инстанции и согласившийся с ним суд апелляционной инстанции руководствовались положениями статей 61.11., 61.12. Закона о банкротстве с учетом разъяснений, изложенных в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума от 21.12.2017 № 53), исходил из доказанности наличия оснований для привлечения ФИО1, ООО «Геонефтегазинвест» оснований к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ЗПГ».

Разрешая вопрос о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктам 2,4  пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции принял во внимание, что в рамках проведения процедуры банкротства АО «ЗПГ» определением Арбитражного суда Волгоградской области по делу от 24.12.2020 (оставлено без изменения постановлением апелляционной и кассационной инстанций) отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего АО «ЗПГ» об истребовании документов и имущества у бывшего руководителя (ликвидатора) АО «ЗПГ» ФИО1 в связи с отсутствием у него запрашиваемых документов, при этом в ходе рассмотрения вопроса об истребовании документов и имущества должника, конкурсным управляющим должны быть представлены доказательства того, что истребуемое имущество находилось у бывшего руководителя должника в период исполнения им своих полномочий и на момент рассмотрения спора, а также факт его намеренного уклонения от передачи имущества.

Рассматривая заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности за не передачу документации должника, суды первой и апелляционной инстанций указали, что отказ судом в истребовании документации должника в связи с её фактическим отсутствием у бывшего руководителя сам по себе не влияет на возможность обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по предусмотренным Законом о банкротстве основаниям, поскольку невозможность исполнить обязанность по передаче документации должника по причине их отсутствия у руководителя не освобождает его от негативных последствий невыполнения обязанности по передаче документов, заключающихся в публично-правовой ответственности, а также привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по правилам главы III.2 Закона о банкротстве.

Судами установлено, что из анализа бухгалтерских балансов должника за 2016-2018 следует, что руководителем должника осуществлялись сделки по реализации основных средств на сумму 31 795 000,00 руб., в 2018 на сумму 30 294 000,00 руб., в 2017 приобретены запасы не менее суммы 2 079 986 000,00 руб., в - 257 413 000,00 руб.  и на дату открытия конкурсного производства у должника имелись доходные вложения в материальные ценности на сумму 60 471 000,00 руб., отложенные налоговые обязательства на сумму 56 922 000,00 руб., запасы на сумму 2 687 125 000,00 руб. и т.д.

При этом в адрес конкурсного управляющего первичная бухгалтерская документация, а также имущество, отраженное должником в бухгалтерском балансе на 31.12.2018 в полном объеме переданы не были.

Так, на основании переданных бывшим руководителем (ликвидатором) АО «ЗПГ» ФИО1 документации, а также на основании ответов из государственных органов конкурсным управляющим АО «ЗПГ» проведена инвентаризация имущества должника (результаты опубликованы на ЕФРСБ), по результатам которой установлено, что во владении должника отсутствуют и бывшим руководителем (ликвидатором) АО «ЗПГ» ФИО1 не переданы: нематериальные активы на сумму 1 000,00 руб., доходные вложения в материальные ценности на сумму 60 471 000,00 руб. Кроме того, не переданы первичные бухгалтерские документы, обосновывающие отражение изменения размера доходных вложений в материальные ценности в 2017 и 2018 годы; документы, подтверждающие наличие у должника отложенных налоговых обязательств на сумму 56 922 000,00 руб., а также первичные бухгалтерские документы, обосновывающие отражение изменения размера отложенных налоговых обязательств в 2017 и 2018 годы; документы, подтверждающие наличие у должника переплаты (оснований для вычета) по налогу на добавленную стоимость по приобретенным ценностям в размере 1 400 000,00 руб., а также первичные бухгалтерские документы, обосновывающие отражение изменения размера переплаты (оснований для вычета) по налогу на добавленную стоимость по приобретенным ценностям в 2017 и 2018 годы; прочие оборотные активы в сумме 26 000,00 руб., а также первичные бухгалтерские документы, обосновывающие отражение изменения размера прочих оборотных активов в 2017 и 2018 годы.

Судами установлено, что конкурсному управляющему бывшим руководителем (ликвидатором) АО «ЗПГ» ФИО1 также не переданы следующие транспортные средства: экскаватор HITACHI ZX200-5G VIN 

<

***>, экскаватор HITACHI ZX200-5G VIN 

<

***>, погрузчик одноковшовый колесный DISD SD VIN 

<

***>, погрузчик одноковшовый колесный DISD SD VIN 

<

***>, трактор промышленный (транспортер снегоболотоходный) ТСК 15 Б+Т трубовоз VIN 

<

***>, трактор промышленный (транспортер снегоболотоходный) ТСК 15 Б+Т трубовоз VIN 

<

***>, трактор промышленный (транспортер снегоболотоходный) ТСК (бортовой) VIN 

<

***>, транспортер ГАЗ-73 (ГТ-МУ) VIN 

<

***>, транспортер ГАЗ-73 (ГТ-МУ) VIN 

<

***>, транспортер ГАЗ-34037, внедорожное транспортное средство Трэкол 39295Д VIN 

<

***>, внедорожное транспортное средство Трэкол 39294Д VIN 

<

***>, Сейсмовибратор AMG Р23М27 VIN 

<

***>, здание мобильное МК-3-2-01- Ж9 VIN 

<

***>.

Как установили суды, в результате неисполнения бывшим руководителем должника обязанностей по передаче, в том числе первичной документации, при работе по взысканию дебиторской задолженности должнику отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО «Мултановское» требования в размере 200 000 000,00 руб.

Более того, в результате неисполнения бывшим руководителем должника обязанностей по передаче оригиналов первичной документации конкурсному управляющему возвращены заявления о признании сделок должника недействительными.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суды сделали  вывод о том, что не передача ФИО1 конкурсному управляющему АО «ЗПГ» первичной документации не позволила ему оспорить сделки и пополнить конкурсную массу должника. 

При этом суды указали, что правонарушение ФИО1 как контролирующего должника лица выражается не в том, что он не передал документацию должника конкурсному управляющему в полном объеме, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Суды отметили, что являясь руководителем АО «ЗПГ» ФИО1 обязан был восстановить утраченные документы, и вести надлежащим образом текущую деятельность должника, однако вопреки указанному, в рамках настоящего спора контролирующим должника лицом не предоставлены относимые и допустимые доказательства надлежащего исполнения обязанности по сбору, составлению, ведению и хранения документов АО «ЗПГ» установленной законодательством Российской Федерации.

Исходя из изложенного, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что в результате не передачи ФИО1 документации, материальных ценностей и иных документов по активам должника конкурсному управляющему, конкурсным кредиторам АО «ЗПГ» причинен вред, выражающийся в невозможности взыскания дебиторской задолженности и реализации запасов и основных средств, а соответственно пополнения конкурсной массы, что свидетельствует о наличии существенных затруднений при проведении процедуры конкурсного производства должника, в связи с чем, конкурсный управляющий был лишен возможности оперативно выявить имущество и сформировать конкурсную массу должника с целью удовлетворения требований кредиторов и вследствие чего невозможно погашение требований кредиторов.

Рассматривая заявление в части, касающейся привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение (одобрение) сделок, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов, суды исходили из следующего.

Так, постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда по делу от 17.03.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Поволжского округа по делу от 01.07.2021, заявление ПАО Банк «ЮГРА» о включении в реестр требований кредиторов оставлено без удовлетворения (указанное); признаны недействительными кредитные договора от 21.01.2015 № 005/КЛ-15, от 19.08.2016 № 027/КЛ-16 и от 21.02.2017 № 066/КЛ-17, а также договора залога, заключенные в обеспечение указанных кредитных обязательств. 

При этом суды установили, что ФИО1 осуществлялось фактическое исполнение кредитных договоров от 21.01.2015 № 005/КЛ-15, от 19.08.2016 № 027/КЛ-16, от 21.02.2017 № 066/КЛ-17, которые в дальнейшем были признаны недействительными сделками, общая сумма исполнения согласно выписке по счету 40702810401000002694 в филиале ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве составила 266 218 968,61 руб., по счету 40702840701000002694 в филиале ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве – 113 705 101,40 руб. 

Таким образом, суды установили, что исполнением по недействительным сделкам, а именно: кредитным договорам от 21.01.2015 № 005/КЛ-15, от 19.08.2016 № 027/КЛ-16, от 21.02.2017 № 066/КЛ-17, кредиторам был причинен вред в виде неправомерного уменьшения имущества должника на общую сумму 379 924 070,05 руб. 

Суды также приняли во внимание признание вступившим в законную силу судебными актами недействительными ряда сделок должника, в заключении или исполнении которых принимал участие ФИО1

Так, определением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-101786/2018 от 26.02.2020 договор поставки от 07.05.2017 № ЗПГ-ВТ/052017, заключенный АО «ЗПГ» и ООО «Восток», признан недействительным как совершенным для вида со злоупотреблением правом (статья 10 ГК РФ) (вред, причиненный кредиторам, в виде перечисленного аванса составил 58 929 300,30 руб.).

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-101767/2018 от 17.07.2020 договор подряда № КП/ЗПГ/0808 от 08.08.2016, заключенный АО «ЗПГ» и ООО «Капстрой», признан мнимой сделкой (вред, причиненный кредиторам, составил 89 807 711,40 руб.). 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-192927/2017 от 14.10.2020 признаны недействительными сделками договор поставки от 19.12.2016 № БС/ЗПГ-1216, договор от 05.04.2016 № ЗПГ/БС-0416, договор купли-продажи векселя от 02.11.2015 № ЗПГ/БС-1115, соглашение о новации к договору купли-продажи векселя от 02.11.2015 № ЗПГ/БС-1115, договор поставки от 07.05.2015 № 46/ЮС-ЗПГ (вред, причиненный кредиторам, составил 1 151 246 808,18 руб.).

Кроме того, суды приняли во внимание определение Арбитражного суда Волгоградской области от 06.08.2021 по настоящему делу, которым признаны недействительными сделки по перечислению с расчетного счета АО «ЗПГ» обществу «Бурснаб» денежных средств в общей сумме 659 697 905,00 руб. (платежными поручениями с назначением платежа оплата по договору от 19.12.2016 № БС/ЗПГ-1216 на поставку производственных материалов) и применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Бурснаб» в пользу АО «ЗПГ» денежных средств в размере 659 697 905,00 руб., в связи с чем вред, причиненный кредиторам, составил 659 697 905,00 руб.

Судами также указано, что в отношении АО «ЗПГ» проведена выездная налоговая проверка за период с 01.01.2015 по 31.12.2016, по результатам которой налоговым органом доначислено 396 783 631,00 руб., в том числе 288 803 153,00 руб. - основной долг, 49 368 014,00 руб. - пени, 58 612 464,00 штраф, вынесено решение от 30.05.2018 № 468, в котором в качестве основания доначисления налогов и штрафных санкций установлено создание фиктивного документооборота, неправомерное применение АО «ЗПГ» вычетов по налогу на добавленную стоимость и отнесение в состав расходов при исчислении налога на прибыль затрат, произведенных по хозяйственным операциям с контрагентами обществами  «Стандартиндустрия», «Стройтехимпульс», «Петрострой», «Стимул». 

На основании данного решения по результатам данной налоговой проверки задолженность по доначислнным налогам впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника (определение Арбитражного суда Волгоградской области по делу от 21.11.2019).

С учетом установленных фактических обстоятельств суды пришли к обоснованному выводу о том, что действия по заключению, исполнению указанных сделок направлены на искусственное увеличение кредиторской задолженности и вывод активов должника.

Довод ФИО1 о том, что некоторые сделки не подписывались ФИО1 и не могли быть подписаны с учетом, что он стал руководителем после заключения сделок, отклонены судами с указанием на то, что невыгодность сделки определяется на момент ее совершения. Между тем, исполнение указанных сделок осуществлялось ФИО1 в свою бытность руководителем организации, именно ФИО1 непосредственно принималось решение по исполнению указанных сделок.

Рассматривая заявление в части, касающейся привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, суды установили следующие обстоятельства.

С 2017 года должник приобрел признаки неплатежеспособности, что привело к признанию должника несостоятельным (банкротом) и введению процедуры банкротства. Так, судебным приказом Арбитражного суда Волгоградской области от 28.08.2017 (вступил в силу 11.09.2017) по делу № А12-28913/2017 с АО «ЗПГ» в пользу ООО «Бурнефть» взыскана задолженность по договору от 30.09.2015 № 5-БД/10-5 в размере 349 484,64 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 4 995,00 руб.

Суды указали, что в рамках дела № А12-28913/2017 иск удовлетворен судом 28.08.2017, а АО «ЗПГ» подало заявление о выдаче копии судебного акта 31.08.2017, то есть в срок для подачи возражений, что свидетельствует об осведомленности ФИО1 как руководителя о наличии задолженности.

Установив вышеизложенное, суды сделали вывод, что у ФИО1 имелась обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом не позднее 11.10.2017 (11.09.2017 + 30 дней (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве)), однако в указанный срок руководитель должника не обратился в суд с заявлением о банкротстве должника.

В то же время, как установлено судами, с заявлением о банкротстве должника 09.01.2018 обратилось ООО «Бурнефть», которое определением суда от 05.03.2019 принято судом к рассмотрению, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) АО «ЗПГ».

Судами также учтено, что на момент рассмотрения обоснованности заявления ООО «Бурнефть» в рамках настоящего дела имелись заявления о банкротстве должника, поступившие от ФНС России в лице ИФНС России по Дзержинскому району г. Волгограда, ООО «Конкорд», ПАО Банк «ЮГРА» в г. Москве, принятые судом как заявления о вступлении в дело о банкротстве; сумма задолженности предъявленная к АО «ЗПГ» указанными кредиторами в совокупности составляла свыше 1 млрд руб.

Разрешая спор, суды установили, что с даты возникновения обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом (11.10.2017) и до даты принятия судом заявления о банкротстве (05.03.2019) у должника возникли новые обязательства перед кредиторами, чьи требования позднее были включены в реестр требований кредиторов (ООО «Концессии водоснабжения», ООО «Юганский 21», АО «ЦАСЭО», ООО «НГДУ Майорское», ООО «АЙ-Курусский», ИФНС России по Дзержинскому району г. Волгограда, ООО «Саратофнефтедобыча», УФНС России по Волгоградской области, АО «Каюм Нефть», ООО «Тайфун», ООО «Волгоградэнергосбыт»).

При этом довод ФИО1 о соотношении размера задолженности с масштабами деятельности должника отклонен судами со ссылкой на то, что заявленный ответчиком масштаб деятельности должника не может быть подтвержден документально, исходя из отсутствия доказательств передачи документации и всех активов должника конкурсному управляющему.

Судами также отмечено, что ФИО1 не представил доказательств и причин невозможности погашения данной задолженности, с учетом того, что основные активы должника (основные средства, запасы, дебиторская задолженность) контролирующим должника лицом не передавалась.  Ввиду отсутствия документального подтверждения активов должника данные бухгалтерского баланса не могут быть приняты в качестве достаточных и убедительных доказательств масштаба деятельности предприятия.

Рассматривая заявление в части, касающейся привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ООО «Геонефтегазинвест» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника АО «ЗПГ»  суды исходил из следующего.

Как установлено судами, акционер общества ООО «Геонефтегазинвест», владеющий 97,49% акций должника, не мог не знать о состоянии активов должника и их использовании для целей извлечения прибыли, поскольку предполагается, что доля в хозяйственном обществе приобретается именно с целью ведения бизнеса и получения дохода, а бездействие единственного участника общества свидетельствует о наличии вины в причинении ущерба имущественным правам кредиторов.

При этом судами принято во внимание, что ООО «Геонефтегазинвест» как мажоритарный акционер должника имел возможность назначать директора, в связи с чем именно ООО «Геонефтегазинвест» оказывало влияние на принятие директором управленческих решений и определяло направление деятельности контролируемого общества. Соответственно, у ООО «Геонефтегазинвест» имелась обязанность контролировать деятельность общества.

Довод ООО «Геонефтегазинвест» о том, что ему не было известно о невозможности исполнения должником денежных обязательств, о неправомерной деятельности руководителя общества, отклонен судами с указанием на то, что ответчик игнорировал свои законные обязанности акционера общества по проведению ежегодных общих собраний акционеров, контролю над деятельностью созданного ими юридического лица.

Судами также учтено, что в материалы спора ООО «Геонефтегазинвест» не представлены документы или сведения, подтверждающие, что им, как мажоритарным акционером общества, предпринимались какие-либо действия по контролю за финансово-хозяйственной деятельностью должника в целях недопущения убыточности общества, в том числе по смене единоличного исполнительного органа должника, а также того, что в обществе (АО «ЗПГ») имелся корпоративный конфликт, который, по независящим от акционера обстоятельствам, не позволял ООО «Геонефтегазинвест» участвовать в управлении должником.

При указанных обстоятельствах, суды пришли к обоснованному выводу о том, что действуя добросовестно и разумно, ООО «Геонефтегазинвест» обязано было знать о вышеуказанных совершенных сделках, принять решение о незаключении, расторжении или оспаривании данных договоров.

Вместе с тем, судами отмечено, что ООО «Геонефтегазинвест» несет ответственность за бездействие в виде отсутствия корпоративного контроля за действиями руководителя АО «ЗПГ», которое привело к противоправной хозяйственной деятельности и невозможности расчетов с кредиторами.

Оценив в порядке статьи 71 АПК РФ собранные по делу доказательства и фактические обстоятельства, суды пришли к выводу о наличии совокупности условий для привлечения ФИО1 и ООО «Геонефтегазинвест» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Установив невозможность определения размера субсидиарной ответственности в связи с тем, что расчеты с кредиторами не окончены (не завершены действия по формированию конкурсной массы, имущество должника не реализовано),  суды приостановили рассмотрение заявления конкурсного управляющего.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

В силу положений пунктов 1, 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами. Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53) в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно статье 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Как отмечено в определении Верховного Суда РФ от 29.03.2018 по делу N 306-ЭС17-13670 (3), А12-18544/2015, по смыслу разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой (статьей 61.12 Закона о банкротстве), следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутому основанию, момент возникновения соответствующей обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы не усматривает.

Законодательное положение, содержащееся в пункте 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве позволяет обеспечить возможность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности при доказанности наличия оснований, но недоказанности на момент рассмотрения требований размера причиненного ущерба.

Установив, что документация, касающаяся финансово-хозяйственной деятельности должника ответчиком ФИО1 не передана, и отсутствие документации затруднило проведение процедур банкротства, не позволило сформировать конкурсную массу, в результате совершения (одобрения) сделок должника ФИО1 причинен существенный вред имущественным правам кредиторов; из-за несвоевременного обращения ФИО1 в суд с заявлением о признании должника увеличилась заложенность должника, которая была последующем включена в реестр требований кредиторов должника,  а также установив, что ООО «Геонефтегазинвест» как мажоритарный акционер не контролировал деятельность должника, суды правомерно  пришли к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ООО «Геонефтегазинвест» по обязательства должника.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе, выводов судов первой и апелляционной инстанций не опровергают, подлежат отклонению, поскольку тождественны тем доводам, которые являлись предметом рассмотрения и оценки суда первой и апелляционной инстанций, основания для непринятия которой у суда кассационной инстанции отсутствуют; указанные возражения, по сути, сводятся к несогласию с выводами судов, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального права и (или) процессуального права.

Поскольку нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Волгоградской области от 24.03.2022 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2022 по делу № А12-7/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                            В.А.  Самсонов 

 

Судьи                                                                                    А.Р. Кашапов 

 

                                                                                              М.В. Коноплёва