ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-2172/2024

г. Челябинск

15 мая 2024 года

Дело № А76-929/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25 апреля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 мая 2024 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Журавлева Ю.А., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Слепенко Ю.А., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вест Торг Групп» ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 11.01.2024 по делу № А76-929/2018 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании приняли участие:

представитель акционерного Челябинского инвестиционного банка  «Челябинвестбанк» (ПАО) - ФИО2 (паспорт; доверенность от 11.03.2024 сроком по 10.03.2029);

представитель ФИО3 - ФИО4 (паспорт; доверенность от 20.04.2022 сроком на 3 года);

представитель конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вест Торг Групп» ФИО1 - ФИО5 (паспорт; доверенность от 19.11.2023 сроком на 1 год);

ФИО6 (паспорт).

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.02.2018 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Вест Торг Групп» (далее - общество «Вест Торг Групп», должник).

Решением от 27.04.2018 ликвидируемый должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7. 

Информационное сообщение о введении конкурсного производства опубликовано в официальном издании «Коммерсантъ» от 26.05.2018. 

Конкурсный управляющий 15.03.2019 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО6 и ФИО3 по обязательствам должника на сумму 48 944 555 руб. 25 коп. 

Определением от 25.03.2019 заявление принято к производству.

Определением от 29.05.2019 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: 1) общество с ограниченной ответственностью «Бест Фуд», г. Челябинск (ИНН 

<

***>, 1127451008409), 2) общество с ограниченной ответственностью «Универсал Сервис», г. Челябинск (ИНН 

<

***>, 1157453003036), 3) общество с ограниченной ответственностью «ТД Вест» (ИНН 

<

***>, 1157460006110). 

Определением от 19.11.2019 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей, конкурсным управляющим в деле о банкротстве общества «Вест Торг Групп» утверждена ФИО1. 

Определением от 19.10.2019 общество с ограниченной ответственностью «ТД Вест» исключено из числа третьих лиц. 

Общество с ограниченной ответственностью «Рыбокомбинат «За Родину» 29.07.2020 обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной ответственности на сумму 54 803 422 руб. 

Определением от 05.10.2020 заявление принято к производству. 

Определением от 01.12.2020 заявление ООО «Рыбокомбинат «За Родину» объединено с заявлением конкурсного управляющего в одно производство. 

Определением от 09.08.2021 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО7. 

Определением от 18.10.2023 из числа третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в связи с ликвидацией исключены: 1) ООО «Бест Фуд», 2) ООО «Универсал Сервис».

Определением суда от 11.01.2024 (резолютивная часть от 27.12.2023) в удовлетворении заявленных требований отказано.

С судебным актом не согласилась конкурсный управляющий должника ФИО1 и обратилась в суд с апелляционной жалобой, в обоснование которой указала, что суд первой инстанции сделал ошибочные выводы о надлежащем исполнении директором общества обязанности по передаче конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности; об отсутствии доказательств безосновательного вывода денежных средств в пользу контролирующих должника лиц или дружественных организаций. Кроме того, апеллянт не согласен с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для переквалификации требования о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков. Апеллянт также полагает ошибочным вывод суда первой инстанции относительно сделки, оформленной договором уступки права требования № 12ДБ/17, заключенным с ООО АК «Приоритет». Подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Определением суда апелляционной инстанции от 22.02.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 25.04.2024.

До начала судебного заседания в суд поступили отзывы на апелляционную жалобу от ФИО6 и от ФИО3, которые в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приобщены судом к материалам дела.

В данных отзывах указанные лица возражают против удовлетворения апелляционной жалобы.

В судебном заседании представитель подателя жалобы и представитель Банка поддержали доводы жалобы в полном объеме, представитель ФИО3 и ФИО6 поддержали доводы своих отзывов.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, согласно отчету конкурсного управляющего от 27.11.2023 (представлен посредством информационной системы «Мой Арбитр» 06.12.2023), в реестр требований кредиторов были включены требования 7 кредиторов на общую сумму 48 999 704 руб. 99 коп. 

В результате реализации залогового имущества были погашены требования общества «Челябинвестбанк» на сумму 1 275 580 руб. 44 коп., а также требования второй очереди на сумму 47 862 руб. 60 коп. 

За счет реализации имущества в рамках дела о банкротстве солидарного должника также были погашены требования общества «Челябинвестбанк» в общей сумме 8 946 468 руб. 96 коп. 

Размер непогашенных текущих обязательств должника на настоящий момент составляет 625 034 руб. 22 коп., из которых 500 130 руб. вознаграждение, судебные расходы и проценты по вознаграждению ФИО7, вопрос о погашении которых в настоящее время решается конкурсным управляющим за счет поступивших от страховой организации денежных сумм. 

Иное имущество, за счет которого возможно погашение требований кредиторов, в конкурсной массе отсутствует. 

Конкурсная масса в настоящий момент очевидно недостаточна для удовлетворения требований кредиторов. 

По мнению конкурсного управляющего и кредиторов, такая недостаточность обусловлена неправомерными и недобросовестными действиями (бездействием) контролирующего должника лица, что явилось основанием для обращения в суд с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности. 

В обоснование заявленного требования со ссылками на статью 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) конкурсный управляющий указывает на совершение контролирующими должника лицами сделок, в результате которых общество не смогло исполнить свои обязательства перед кредиторами. Конкурсный управляющий также полагает, что осуществление хозяйственной деятельности с минимальной торговой наценкой через аффилированных лиц привело к существенному снижению оборота денежных средств, недостаток которых покрывался за счет кредитов, предоставленных обществом «Челябинвестбанк», что в результате повлекло невозможность осуществления нормальной хозяйственной деятельности и расчета с кредиторами. 

Поддерживая позицию конкурсного управляющего, общество «Челябинвестбанк» в своих письменных пояснениях (т. 1, л.д. 47-52, т. 2, л.д. 114-119) указывает, что причинами доведения должника до банкротства являются: реализация товаров через цепочку аффилированных лиц, в том числе по агентским договорам; совершение сделки по отчуждению ФИО6 земельных участков с уплатой цены, значительно превышающей рыночную, за счет средств должника и иных подконтрольных обществ; отчуждение земельных участков ФИО8 по нерыночной цене; операции по выводу кредитных денежных средств третьим лицам, подконтрольным ответчикам; совершение сделки по уступке дебиторской задолженности, которая признана недействительной судом. Полагает также, что не передача бухгалтерской документации руководителем должника конкурсному управляющему повлекла невозможность определения суммы дебиторской задолженности, подлежащей взысканию, а также невозможность взыскания задолженности с контрагентов. 

Следующий конкурсный управляющий ФИО1, поддержав заявленные ранее основания для привлечения к субсидиарной ответственности, дополнительно указала на не исполнение директором ФИО6 обязанности по передаче документов, истребованных определениями суда от 19.02.2020 и от 09.06.2020, а также имущества, поименного в бухгалтерском балансе за 2017 год на сумму 26 984 тыс. руб., что, по ее мнению, существенно затруднило процедуру, в свою очередь, не передача первичных документов, подтверждающих права требования к контрагентам, привела к невозможности взыскания дебиторской задолженности. Кроме того, в качестве еще одного основания для привлечения к ответственности указала на совершение сделки, оформленной договором уступки права требования от 28.07.2017 № 12БД/17, которая в дальнейшем была признана недействительной, однако восстановленные права не привели к положительному экономическому эффекту ввиду отсутствия первичной документации и невозможности взыскания дебиторской задолженности. 

В обоснование собственного заявления конкурсный кредитор общество «Рыбкомбинат «За Родину» со ссылками на статью 61.12 Закона о банкротстве ссылался на неисполнение руководителем должника обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве организации с даты образования признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, которые, по его мнению, возникли с апреля 2017 года. Кредитор также полагает, что сделки по отчуждению земельных участков ФИО9 были заключены на заведомо невыгодных условиях для общества «Вест Торг Групп», что привело к выбытию имущества из собственности организации, тогда как реализация данных земельных участков в процедуре конкурсного производства позволила бы в какой-то части погасить требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов. В уточненном заявлении (т. 4, л.д. 41-45) отмечает, что директором ФИО6, несмотря на наличие судебных актов, не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему полного комплекта документов о финансово-хозяйственной деятельности должника, в результате чего не установлено движение денежных средств, полный объем дебиторской задолженности, местонахождение имущества должника, а потому существенно затруднено проведение процедуры банкротства. Кроме того, ссылается на совершение 28.07.2017 сделки по уступке дебиторской задолженности, которая в дальнейшем признана недействительной судом. Указанные обстоятельств в совокупности с наличием непогашенной задолженности перед кредитором, несмотря на поступавшую ранее дебиторскую задолженность иных контрагентов, по его мнению, свидетельствуют о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности применительно к статье 61.11 Закона о банкротстве. 

Ответчики ФИО6 и ФИО3 относительно предъявленного требования возражали по основаниям, изложенным в нескольких письменных отзывах (т. 3, л.д. 12-19, т. 4, л.д. 79-85, т. 7, л.д. 41-43, 48-51). Полагают, что банкротство общества «Вест Торг Групп» вызвано внешними макроэкономическими факторами и неблагоприятным стечением нескольких обстоятельств, не зависящих от воли директора и учредителя. Указывают на несостоятельность доводов банка о создании схем по выводу прибыли и активов, поскольку деятельность должника была абсолютно прозрачна для мажоритарного кредитора на протяжении всего периода кредитования. Отмечают также, что, исполняя обязанности директора общества, ФИО6 имел разумный и реальный план действий по повышению прибыльности основной деятельности и преодолению кризисной ситуации в компании, который был одобрен ФИО3 Обращают внимание суда на факт того, что ФИО3 сделку, оформленную договором уступки прав требований, не одобряла, а ФИО6 такой договор не подписывал; при этом все документы о финансово-хозяйственной жизни общества были предоставлены конкурсному управляющему ФИО7, который их осмотрел и попросил оставить в месте хранения, выбрав из них те, которые требуются для его работы. На протяжении длительного периода времени у конкурсного управляющего ФИО7 не возникало сомнений в полноте переданных руководителем документов, которой было достаточно для начала работы с дебиторской задолженностью. В связи с этим полагают, что именно ФИО7, злоупотребив доверием ФИО3, сначала присвоил через дружественную ему Аутсорсинговую компанию «Приоритет» права требования должника, а теперь эти действия являются основанием для привлечения учредителя и директора к субсидиарной ответственности. Вместе с тем, полагают, что кредиторам не был причинен имущественный вред указанной сделкой, поскольку дебиторы не произвели расчет с цессионарием. Относительно произведенной в 4 квартале 2017 года и 1 квартале 2018 года реализации товаров отмечают, что с учетом сроков оплаты и даты открытия процедуры конкурсного производства директор не должен был осуществлять мероприятия по взысканию дебиторской задолженности. Полагают недопустимым привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам перед банком, поскольку с ФИО6 и ФИО3 как с поручителей уже взыскана соответствующая задолженность, а потому имеет место двойная ответственность. 

Третье лицо ФИО7 представил суду письменные объяснения (т. 8, л.д. 4-9, т. 9, л.д. 1-2), в которых указывает, что им выполнен весь комплекс конкурсных мероприятий, в том числе проведена работа с дебиторской задолженностью; в процессе выполнения возложенных на него обязанностей у него возникли сомнения относительно полноты переданной документации, в связи с чем, он обратился в арбитражный суд. Полагает, что объяснения ФИО3 о значительном объеме документации также подтверждают его выводы о несоблюдении руководителем обязанности по ее передаче конкурсному управляющему. Опровергает также и доводы ФИО3 относительно взаимодействия с ФИО7, указывая на попытку переложить бремя ответственности за свои действия на иное лицо; указание ответчика на наличие юридических связей с ФИО10 и ФИО11, по его мнению, не влечет вывода о заинтересованности указанных лиц в контексте оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения ФИО6, ФИО3 к субсидиарной ответственности. 

Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта.

В силу статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

В силу пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве), если иное не предусмотрено названным Федеральным законом, в целях упомянутого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии. 

Согласно представленным в материалы спора сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) в отношении общества «ВТГ», с даты создания общества 05.11.2014 единственным его участником являлась ФИО3, единоличным исполнительным органом - ФИО6. 

В качестве оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности заявители указывают: не исполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом в предусмотренные законом сроки в связи с появлением признаков неплатежеспособности (май 2017 года или ранее); совершение противоправной сделки, повлекшей вывод имущества (28.07.2017); не передача конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета (не ранее мая 2018 года). 

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса РФ) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. 

Названный подход разъяснен в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» применительно к Закону № 73-ФЗ, что, как верно счел суд первой инстанции, актуально и для других изменений Закона о банкротства. 

Поскольку обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий и кредитор, как на основание привлечения к субсидиарной ответственности, имели место и до 27.06.2017, и после, арбитражный суд при рассмотрении данного заявления правомерно применил нормы статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (в части неподачи заявления о банкротстве) и статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника о признании банкротом в арбитражный суд, в том числе, в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены данным Законом, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного статьей 9 названного Закона. 

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий: - возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств; - неподача указанными в пункте 2 статьи 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; - возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Недоказанность какого-либо из названных выше условий влечет отказ в удовлетворении заявленных требований. 

Применение данной материально-правовой нормы не исключает необходимости учета разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции. 

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении N 53, объективное банкротство определяется как момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. При этом формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве. 

Согласно разъяснениям, данным в пункте 9 постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным. 

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. 

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами. 

Изучив анализ финансового состояния общества «Вест Торг Групп», произведенный 10.07.2018 арбитражным управляющим ФИО7 (т. 4, л.д. 15-34), кредитор общество «Рыбкомбинат «За Родину» пришел к выводу, что, уже начиная с 01.01.2016, коэффициент абсолютной (стр. 13 анализа) и текущей ликвидности (стр. 14 анализа), а также показатель обеспеченности обязательств должника его активами (стр. 14 анализа) были меньше нормы, что, по его мнению, позволяет сделать вывод о том, что общество являлось неплатежеспособным, было не в состоянии стабильно оплачивать свои текущие счета, а также у предприятия было недостаточно активов, которые можно было направить на погашение всех имеющихся обязательств, а баланс был неликвиден. Также крайне низкий, а затем отрицательный, коэффициент автономии (финансовой независимости) (стр. 16 анализа), отрицательный коэффициент обеспеченности собственности оборотными средствами (стр. 17 анализа) и крайне высокая доля просроченной кредиторской задолженности в пассивах (стр. 18 анализа) свидетельствуют о том, что должник имел высокий риск неплатежеспособности и не располагал достаточным капиталом, а состояние задолженности перед кредиторами ухудшалось, начиная с января 2016 года. 

Проанализировав данные бухгалтерской отчетности, кредитор установил, что по состоянию на 01.01.2017 у должника уже имелись очевидные признаки неплатежеспособности, поскольку долговые обязательства значительно превышали имеющиеся финансовые возможности их исполнить, а на конец 2017 года убыток составил 27 243 тыс. руб. 

В связи с изложенным кредитор полагает, что обязанность обратиться в арбитражный суд у руководителя возникла с 01.05.2017. Однако, несмотря на это, должник продолжил вести убыточную хозяйственную деятельность. Так, в рамках действующего договора от 25.12.2014 общество «Рыбкомбинат «За Родину» поставило рыбную продукцию по спецификациям от 20.07.2017 №№ 43, 44, от 10.10.2017 № 45 и по соответствующим товарным накладным: от 14.08.2017 № 891 на сумму 3 002 245 руб. 20 коп., от 02.10.2017 № 1060 на сумму 3 002 245 руб. 20 коп., от 01.11.2017 № 1234 на сумму 3 351 402 руб. 40 коп. С учетом произведенной в январе 2018 года оплаты в реестр требований кредиторов включено требование на сумму 8 499 953 руб. 30 коп. 

Таким образом, по мнению кредитора, контролирующие должника лица приняли на общество «Вест Торг Групп» дополнительные долговые обязательства перед обществом «Рыбокомбинат «За Родину», заведомо зная о невозможности их исполнения в полном объеме в рамках осуществления обычной предпринимательской деятельности юридического лица. 

В свою очередь, конкурсный управляющий, проанализировав деятельность должника, установил, что общество «Вест Торг Групп» осуществляло деятельность по оптовой торговле пищевыми продуктами. Организация производила закупку товара у производителей мясной и молочной консервации, растительного масла, круп и т.п. При этом реализация товара осуществлялась индивидуальным предпринимателям и юридическим лицам, а также через организации, являющиеся аффилированными юридическими лицами по агентским договорам, договорам поставки, в частности, общества «УК Дельта», «Агент», «УК Элара», «ТД Вест», «Универсал Сервис», «Вест торг групп» (ИНН 

<

***>). 

При анализе бухгалтерской отчетности и операций по расчетному счету общества «Вест Торг Групп» за период с 2015-2017 г.г. конкурсный управляющий установил, что объем реализации товара через аффилированных лиц составлял от 40% до 60% от общего товарооборота. 

По его мнению, имеются основания полагать, что должник реализовывал товар указанным выше лицам с минимальной (не более 20%) наценкой, что отразилось на объеме общей суммы поступлений от покупателей, и подтверждается объемом поступлений денежных средств на расчетный счет должника в обществе «Челябинвестбанк» (т. 1, л.д. 40). В этот же период времени расходы должника, не связанные с оплатой товара (погашение кредитов, аренда, транспортные услуги, налоги, заработная плата и прочее), составили: в 2015 году 32%, в 2016 году - 34%, в 2017 году - 19%, что значительно превышает размер торговой наценки. При этом недостаток денежных средств в обороте общества «Вест Торг Групп» покрывался за счет кредитных средств, предоставленных обществом «Челябинвестбанк» в 2015-2016 г.г., а также за счет заемных средств, предоставленных обществом «Кварта», являвшимся аффилированным по отношению к должнику лицом. Резкое снижение поступлений денежных средств от аффилированных лиц началось с июля 2017 года, а к декабрю 2017 года дошло до показателя 1,7% от общей суммы поступлений денежных средств на счет должника за поставленный товар (т. 1, л.д. 41). 

Указанные обстоятельства, исходя из позиции конкурсного управляющего, привели к невозможности осуществления обычной хозяйственной деятельности, расчетов с кредиторами и, как следствие, к объективному банкротству общества. 

В дополнение к указанной позиции общество «Челябинвестбанк» указывает, что реализация аффилированным лицам товара с минимальной наценкой при условии, что последние продают такой товар по рыночной цене, не соответствует обычаям делового оборота и противоречит основой цели коммерческой деятельности в виде получения прибыли. Полагает, что сделки по реализации товара через аффилированных лиц не были экономически обоснованными, а совершались лишь с целью вывода активов общества. 

Проанализировав книги покупок-продаж, оборотно-сальдовые ведомости и расчетные счета должника, общество «Челябинвестбанк» установило, что: в 2015 году в адрес общества «Агент», общества «УК Элара» и общества «Бест Фуд» было отгружено товара на 123 461 637 руб., оплачено - 123 325 822 руб., при этом фактически на расчетный счет должника поступило 94 306 896 руб.; в 2016 году в адрес общества «Агент», общества «ТД Вест», общества «Универсал Сервис», общества «УК Элара» было отгружено товара на 128 803 753 руб., оплачено 132 467 905 руб., при этом фактически на расчетный счет поступило 93 703 497 руб.; за 9 месяцев 2017 года в адрес общества «ТД Вест» было отгружено товара на 104 122 538 руб., оплачено 104 424 897 руб., при этом фактически на расчетный счет должника поступило 50 768 191 руб. 

Усугублением финансового состояния должника, по мнению кредитора, служил систематический вывод активов в период с 2015 по 2017 годы различными способами, в частности, наличными денежными средствами на счета ФИО6, путем заключения договоров купли-продажи земельных участков и их оплаты за счет средств должника, за счет накопления задолженности аффилированными организациями без цели ее дальнейшего взыскания. 

Возражая относительно вывода заявителя о необоснованности ценообразования, ответчики указывают, что особенностью осуществляемого обществом вида деятельности является то, что при торговле пищевыми продуктами должник должен был не только соблюдать условия договоров с крупными поставщиками, но и реализовать товар в течение срока годности, по истечении которого товар подлежит списанию, в связи с чем, наценка зависела от спроса потребителей на такой товар. Как только до истечения срока годности товаров остается минимальный период времени для его реализации через оптовую торговлю цена соответственно уменьшается, поскольку желание продать товар с большой наценкой может привести к истечению срока годности и последующего списания товара. 

В период с июля по ноябрь 2017 года основные покупатели товара должника снизили объемы закупа товара, что повлекло за собой уменьшение количества реализуемого товара, должник не смог в указанный период найти иных покупателей на товар, что привело к уменьшению выручки, а также списанию нереализованного в течение срока годности товара. 

Общество «Вест Торг Групп» занималось дистрибьюцией продуктов питания производителей «Алтайская Сказка», «За Родину», «Кубаночка». 

Как следует из объяснений ответчика ФИО6, основными клиентами (покупателями) общества «Вест Торг Групп» были «магазины у дома». Развитие федеральных сетей во всех сегментах, в том числе и в данном формате привели сначала к снижению оборота в данном сегменте, уменьшению наценки и увеличению сроков оплаты за поставленный товар, а затем и к сокращению таких клиентов, замещение их сетевыми магазинами, такими как «Пятерочка» и «Магнит». В тот же период начала развитие челябинская сеть алкогольных дискаунтеров «Красное и Белое». И если общество «Вест Торг Групп» продвигало всю линейку продукции комбината «За Родину» и ходовой продукт (шпроты) отгружался только в жесткой пропорции с сопутствующей консервацией, то, используя эффект масштаба, «Красное и Белое» получило вагонные поставки монопродукта - шпроты, которые выставило на территории Урала с минимальной наценкой, что привело к снижению объема продаж и рентабельности по всей остальной линейки продукции комбината «За Родину». 

К числу объективных факторов, снижающих рентабельность бизнеса по оптовой продаже продуктов питания в 2016-2017 гг., ответчики относят следующие: снижение торговой наценки в связи ростом конкуренции, вхождением в регионы крупных федеральных продуктовых сетей, таких как «Пятерочка» и «Магнит»; увеличение сроков оборачиваемости средств в схеме товар-деньги-товар в связи с изменением логистических схем доставки товара из-за изменения нормативного регулирования сферы перевозок; развитие форматов гипермаркетов, обеспечивающих удобство приобретения ассортимента товаров для мелкооптовых предпринимателей; появление крупных логистических центров, обеспечивающих минимальную торговую наценку в регионе; выход многих производителей продуктов питания напрямую на поставку в федеральные сети, соответственно закрытие многих дистрибьюторских контрактов и замена договоров поставок, по-сути, на оказание логистических услуг с минимальными наценками; увеличение дебиторской задолженности в связи с введением регламентирующего закона позволяющего отсрочки платежа за поставленный товар до 45 суток; введение контроля за автотранспортными перевозками системой «Платон», введение платы за проезд по федеральным дорогам, что привело к росту транспортных расходов на 30%, и увеличению сроков доставки в два раза (из Москвы и Краснодарского края), что также привело к увеличению сроков оборачиваемости товара при растущих расходах и снижающихся наценках; прекращение вагонных поставок продукции от комбината «За Родину» (Калининградская область) в связи с изменением таможенного законодательства (необходимость внесения депозитов на период прохождения товара по территории Прибалтики, возврат которого зачастую задерживался по техническим причинам) и, как следствие, переход на доставку товаров автомобильным транспортом, что существенно увеличивало расходы покупателя. 

Кроме того, в качестве объективных причин возникновения убыточности предприятия, ФИО6 указал, что в августе 2017 года изменились требования в банковской системе к подсчету и определению товарных запасов, остатков. 

В соответствии с условиями кредитного договора должник обязан был поддерживать определенные минимальные товарные запасы. До данного изменения банком принимался в расчет товар в пути от комбината «За Родину» с момента пересечения границы РФ и предоставления в кредитный отдел соответствующих документов с отметками таможенной службы, так как по договору поставки право собственности и риски (которые были застрахованы) переходили с этого момента на общество «ВТГ». 

В связи с одномоментным и односторонним изменением условий должник вынужден был остановить отгрузку покупателям до момента поступления продукции комбината «За Родину» непосредственно на склад для выполнения новых требований по учету запасов и товарных остатков. В связи вынужденным простоем общество получило убыток порядка 8 млн. руб., что и было отраженно в бухгалтерском учете за соответствующий период. 

В связи с уменьшением рентабельности бизнеса в сложившихся условиях для уменьшения платежей процентов и кредитной нагрузки обществом «Вест Торг Групп» было принято согласованное с обществом «Челябинвестбанк» решение о реализации земельных участков в п. Ключи, которые находились под залоговым обеспечением кредитов. Параметры сделки - рыночная стоимость и сроки проведения сделки были согласованы кредитным комитетом банка. Сама сделка шла с сопровождением юридического отдела банка. Вся сумма по сделке поступила на счета банка и пошла в погашения кредита. При этом следует учесть, что с уменьшением суммы обязательных платежей по процентам за использование кредита, в размере погашенного кредита были снижены оборотные средства предприятия и соответственно торговый оборот. 

Вышеуказанные объяснения ответчиков об объективных причинах несостоятельности общества, как верно установил суд первой инстанции, участвующими в деле лицами не оспорены и не опровергнуты (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ). 

Однако, несмотря на внешние обстоятельства, должник продолжал вести финансово-хозяйственную деятельность, предпринимал попытки рассчитываться по своим обязательствам, что в числе прочего подтверждается оборотом денежных средств по расчетным счетам общества. Значительные просроченные обязательства перед кредиторами появились в конце 2017 года, а уже 16.01.2018 кредитор ФИО12 обратился в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества «Вест Торг Групп». 

Арбитражный суд первой инстанции также правомерно принял во внимание следующие доводы ответчиков о причинах наращивания кредиторской задолженности накануне банкротства. 

Между обществом «Вест Торг Групп» и его контрагентами было согласовано договорное условие об оплате товара в соответствии с пунктом 1 статьи 488 Гражданского кодекса РФ (продажа товара в кредит). 

Таким образом, товар контрагентам общества «Вест Торг Групп» предоставлялся без предварительной оплаты (товарный кредит), контрагенты оплачивали переданный товар при следующей выборке на складе продавца. 

Из объяснений ответчиков следует, что в декабре 2017 г. контрагентами был выбран товар на значительную сумму (традиционно отгрузка товара в декабре составляла 2-3 среднемесячной отгрузки), в январе 2018 г., как и обычно после новогодних праздников, отгрузка товара была минимальна, так как велики были закупы в декабре. Кроме того, у общества «Вест Торг Групп» значительно сократился объем склада и номенклатура отгружаемых товаров, контрагенты не были заинтересованы в выборке товаров, соответственно и мотивация покупателей к оплате товара предыдущей партии, отгруженного в декабре 2017 года, также была утрачена. 

Как указал ФИО6, ранее в условиях обычной хозяйственной деятельности задолженность таких контрагентов (покупателей) реализовывалась обществом «Вест Торг Групп» факторинговым компаниям, что является обычной деловой практикой для организаций, осуществляющих продажу товаров в кредит. Однако в 2018 году возможность реализации дебиторской задолженности факторинговым компаниям была утрачена ввиду возбуждения дела о банкротстве (02.02.2018). 

Указанные обстоятельства, как обоснованно счел суд первой инстанции, послужили дополнительной причиной невозможности погашения долговых обязательств общества «Вест Торг Групп». Вместе с тем, не поступление денежных средств от контрагентов по оплате товара, отгруженного в декабре 2017 года, являлось объективным процессом, а не умышленными действиями руководителей должника. 

Помимо прочего, как следует из объяснений ответчиков, в декабре 2017 г. общество «НФК» самостоятельно приостановило работу по договору с обществом «Вест Торг Групп». Сокращение товарной массы, связанное с закрытием лимита общества «НФК» уменьшило доходную составляющую бизнеса, поскольку у компании отсутствовали главные группы товаров (рыбная и мясная консервация, овощная консервация). Вместе с тем, увеличение наценки на товары без увеличения объемов реализуемой продукции свидетельствует о том, что руководство общества нашло пути выхода из временных финансовых трудностей организации и рассчиталось бы с долгами организации, если бы январе 2018 г. в отношении общества не было бы подано заявление о банкротстве. 

Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что возникшие в 2017 году внешние препятствия для нормального осуществления должником хозяйственной деятельности привели к концу года к возникновению значительной кредиторской задолженности, погашение которой стало невозможно ввиду объективных факторов, не связанных с недобросовестными действиями контролирующих должника лиц. 

Арбитражный суд первой инстанции также обоснованно отметил, что, вопреки доводам общества «Рыбкомбинат «За Родину», продолжение поставки в рамках ранее заключенного договора на условиях отсрочки платежа с учетом конкретных фактических обстоятельств не придает ему статуса недобровольного кредитора по смыслу абз.4 пункта 14 постановления № 53. 

Вопреки доводам банка, аффилированные лица приобретали товар у общества «Вест Торг Групп» на тех же условиях, что и иные участники оборота, за приобретенный товар указанные лица перечисляли денежные средства. 

Избранная контролирующими должника лицами модель ведения бизнеса существовала длительное время и, как следует из представленных банком сведений об оборотах денежных средств (т. 2, л.д. 74-76) и обстоятельств дела, позволяла своевременно рассчитываться с поставщиками, кредитной организацией и иными контрагентами. 

Не опровергнуты в данном случае и доводы ФИО6 о том, что деятельность общества «Вест Торг Групп» была абсолютно прозрачной на протяжении всего периода кредитования в обществе «Челябинвестбанк». 

Как следует из пояснений ответчика, к каждому заседанию кредитного комитета представлялись документы о финансовом состоянии компании, которые тщательно проверялись банком, вся информация о покупателях и поставщиках общества «Вест Торг Групп» предоставлялась банку в полном объеме. Кроме того, ежемесячно сотрудник банка выезжал на склады для проверки наличия заложенного имущества. Ежеквартально в банк предоставлялась текущая отчетность компании, замечаний о достоверности которой, равно как и претензий по поводу одобрения каких-либо управленческих решений, со стороны банка не поступало. Поэтому все изменения в разрезе контрагентов, в том числе аффилированных, банк видел и одобрял путем предоставления очередного транша кредита. Более того, по требованию банка аффилированные лица выступали поручителями по предоставленным кредитам. В этом случае ликвидация при прекращении деятельности аффилированного лица согласовалась с банком, так как требовала одобрение кредитного комитета и замены поручителя. Динамику выручки, наценки, объемов запасов на складах банк видел и отслеживал в режиме реального времени 

Как верно посчитал суд первой инстанции, факт продления банком сроков погашения кредитов (в июне 2017 года) в числе прочего свидетельствует о том, что банк, являясь профессиональным участником кредитных отношений, проанализировав все представленные должником документы, не усмотрел значительных финансовых трудностей у кредитуемого предприятия. При этом, банк с исковым заявлением о взыскании задолженности с общества «Вест Торг Групп» не обращался, что свидетельствует о том, что после подписания дополнительного соглашения последнее добросовестно исполняло взятые на себя обязательства. 

На основании вышеизложенного, учитывая отсутствие доказательств наступления объективного банкротства в заявленные кредитором и конкурсным управляющим даты, а также принятия должником заведомо неисполнимых обязательств после указанных дат, принимая во внимание объективные причины банкротства общества «ВТГ», которые не связаны с недобросовестными действиями (бездействием) контролировавших его лиц, арбитражный суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии совокупности условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по основанию неподачи заявления в арбитражный суд. 

Вторым основанием для привлечения ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, по мнению конкурсного управляющего, является неисполнение обязанности по передаче всей документации должника, что существенно повлияло на проведение процедуры, а также совершение сделки, признанной судом недействительной. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплены презумпции о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством РФ, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

В силу пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. 

Как разъяснено в пункте 16 постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. 

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. 

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

По мнению конкурсного управляющего и поддерживающих его позицию кредиторов, не исполнение руководителем должника обязанности по передаче бухгалтерской документации общества и имущества, поименного в бухгалтерском балансе за 2017 год на сумму 26 984 тыс. руб., существенно затруднило проведение процедуры банкротства, поскольку привело к невозможности определения и последующего взыскания дебиторской задолженности с контрагентов должника. Факт неисполнения такой обязанности, в числе прочего подтверждает определениями Арбитражного суда Челябинской области от 19.02.2020 и от 09.06.2020 по настоящему делу. 

В дополнение к указанной позиции конкурсного управляющего кредитор общество «Челябинвестбанк» отмечают, что сумма дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерском балансе по состоянию на конец 2017 года (7 325 тыс. руб.), существенно отличается от суммы, рассчитанной банком при анализе оборотно-сальдовых ведомостей, книг покупок-продаж и расчетного счета должника. 

Так, согласно расчету общей суммы дебиторской задолженности за период с 01.10.2017 по 25.03.2019, произведенному кредитором (т. 6, л.д. 142), в 4 квартале 2017 года реализовано товара на сумму 40 287 142 руб. 26 коп., оплата за товар в 4 квартале 2017 года, в том числе за ранее поставленный, произведена на сумму 38 513 574 руб. 45 коп. В 1 квартале 2018 года реализовано товара на сумму 7 768 294 руб. 41 коп., оплата за товар в 2018 году, в том числе за ранее поставленный, произведена на сумму 3 232 557 руб. 42 коп. 

На основании указанных расчетов банк пришел к выводу о том, что с учетом сформированной за 9 месяцев 2017 года дебиторской задолженности ее размер на дату открытия конкурсного производства должен был составить 24 251 024 руб. 31 коп. 

В письменном мнении от 05.10.2022 (т. 7, л.д. 82) кредитор конкретизировал сумму оплаты за товар, проданный в 4 квартале 2017 года (24 905 454 руб. 92 коп.) и в 1 квартале 2018 года (241 581 руб.), указав, что разница между отгруженным и оплаченным товаром составила: на декабрь 2017 года - 15 381 687 руб. 34 коп., на март 2018 года - 7 526 713 руб. 31 коп., всего - 22 908 400 руб. 65 коп. 

По мнению кредитора, не передача руководителем должника бухгалтерской документации привела к невозможности ее идентификации. В свою очередь, разница в размере дебиторской задолженности, отраженной в балансе (7 325 тыс. руб.) и выявленной кредитором (15 382 тыс. руб.) свидетельствует о сокрытии бухгалтерской документации или искажении информации о реальной дебиторской задолженности. 

Проанализировав фактические обстоятельства, связанные с передачей ФИО6 документации конкурсному управляющему при введении процедуры, арбитражный суд установил следующее. 

Конкурсный управляющий ФИО7 03.05.2018 запросил у ФИО6 документы о финансово-хозяйственной деятельности должника, в том числе список дебиторов с указание почтового адреса, величины дебиторской задолженности по каждому дебитору на последнюю отчетную дату, справку ИНФ-17 бухгалтерского учета, указал также на необходимость указать сумму дебиторской задолженности с истекшим сроком исковой давности для целей взыскания (т. 7, л.д. 121-122). 

После этого 04.05.2018 между конкурсным управляющим ФИО7 и ФИО6 был подписан акт приема-передачи документов общества «Вест Торг Групп» (т. 7, л.д. 126-127). 

В дальнейшем вплоть до 2020 года разногласий относительно полноты переданных руководителем должника документов с конкурсным управляющим не возникало, доказательств обращения последнего в арбитражный суд с соответствующим требованием не имеется. 

Как следует из письменных объяснений ФИО3, конкурсный управляющий ФИО7 при первом приезде в г. Челябинск осмотрел представленные ему документы, попросил оставить их в месте хранения, пояснив, что постоянно проживает в г. Москве и перевозить документы он не намерен. ФИО7 разъяснил ФИО3, что выберет необходимые ему для работы документы, по которым составит опись. После этого был подписан акт приема-передачи документов, который был подготовлен бывшим сотрудником (бухгалтером) общества «ФИО14» по указанному ФИО7 алгоритму. В акт вошли учредительные документы общества и документы, необходимые для регистрации перехода права на залоговое имущество. Остальные документы ФИО7 указал хранить, пока идет конкурсное производство, но в акт приема-передачи документы включены не были. 

Согласно устным объяснениям ФИО6, в судебном заседании 27.12.2023 конкурсный управляющий ФИО7 сообщил о необходимости передать все документы общества ему, при первом прилете в Челябинск в офисе общества «ВТГ» (ул. Морская, д. 6) забрал документы, которые были ему необходимы, а также бухгалтерскую базу на материальном носителе, ключи к банковским счетам и печати; электронная бухгалтерская база также была заархивирована и размещена в облаке. Первичная документация общества также находилась на складе, была ФИО7 осмотрена и дано указание обеспечить ее сохранность на случай необходимости. В дальнейшем ввиду истечения срока аренды офисных и складских помещений необходимо было осуществить вывоз всего имущества общества, было принято решение вывезти документы в таун-хаус по адресу: 

<

...> (строительные адрес, после введения в эксплуатацию присвоен адрес: г. Челябинск, пер. Удачный), расположенный по соседству с местом его проживания (

<

...>). Произведено несколько автомобильных рейсов сотрудниками, потом самим ФИО6 на Газели, которая также оставлена по вышеуказанному адресу и в дальнейшем реализована конкурсным управляющим ФИО7 После транспортировки документов в таун-хаус конкурсный управляющий ФИО7 их осматривал, взял телефон соседа Дениса, которого ФИО6 попросил присматривать за имуществом, из разговора с соседом, последнему никто не звонил и к месту размещения документов не приезжал. После реализации таун-хауса в рамках дела о банкротстве гражданина документы какое-то время находились там, а потом были вывезены. Вывоз происходил без присутствия ФИО6, поскольку он работал на стройке на границе Казахстана и Китая. 

Допрошенный в порядке статьи 86 АПК РФ свидетель ФИО13, проживающий по адресу: г. Челябинск, пре. Удачный, д. 14, указал, что являясь соседом ФИО6 и ФИО3, по их просьбе присматривал за документами, находящимися в гараже таун-хауса, расположенного рядом с ним; до продажи таун-хауса (примерно в 2021 году) у него находились ключи и было дано указание открыть помещение, если попросят; однако к нему за весь период никто не обращался. Свидетель также пояснил, что при осмотре видел коробки, их было много (около 20-30), они стояли по стене, были подписаны какие-то номера, названий не помнит. 

Показания свидетеля, предупрежденного об уголовной ответственности, никем не оспорены, как верно счел суд первой инстанции, согласуются с объяснениями ответчиков и с фактическими обстоятельствами. 

Каких-либо весомых аргументов, подтверждающих уклонение руководителя (ликвидатора) должника от взаимодействия с конкурсным управляющим на начальной стадии конкурсного производства, участниками спора не приведено. Доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО6 разумных мотивов сокрытия документации о финансово-хозяйственной жизни общества, суду также не представлено. 

Сам ФИО7 не обосновывает, в связи с чем, у него спустя более года с начала процедуры (июль 2019 года - т. 4, л.д. 52-53) и накануне подачи заявления об освобождении (18.10.2019) возникли сомнения относительно полноты переданных документов. 

Немаловажным является тот факт, что уже в августе 2018 года конкурсный управляющий ФИО7 направил претензии в адрес как минимум 121 дебитора (т. 9, л.д. 7-150, т. 8, л.д. 11-127), что, как верно отметил суд первой инстанции, было бы невозможным в случае отсутствия у него сведений о дебиторской задолженности. Незначительная часть дебиторов произвела расчет с должником, некоторые контрагенты обосновали отсутствие соответствующей задолженности. 

Более того, установлено, что изначально список дебиторов по состоянию на конец 2017 года был предоставлен еще должником с отзывом на заявление ФИО12 о признании должника банкротом. 

Совокупность изложенного, как верно посчитал суд первой инстанции, опровергает доводы о том, что невозможность надлежащего проведения процедуры банкротства обусловлена виновными действиями руководителя должника (ликвидатора), который бы уклонился от передачи необходимых документов. 

Доводы конкурсного управляющего ФИО1 о наличии препятствий в проведении процедуры ввиду неисполнения руководителем должника определений Арбитражного суда Челябинской области от 19.02.2020 и от 09.06.2020 арбитражным судом первой инстанции правомерно отклонены. 

Действительно, определением от 19.02.2020 на ФИО6 возложена обязанность передать конкурсному управляющему ФИО7 документы, отражающие договорные отношения (договоры, соглашения, акты, все приложения к договорам и иное) между обществом «Вест Торг Групп» и следующими контрагентами: обществом «Бест Фуд» (ИНН 

<

***>); обществом «Агент» (ИНН 

<

***>); обществом УК «Элара» (ИНН 

<

***>); обществом «Универсал Сервис» (ИНН 

<

***>); обществом «Вест торг групп» (ИНН 

<

***>); обществом ТД «Вест» (ИНН 

<

***>), а также с иными контрагентами. 

Доказательств исполнения судебного акта не имеется, однако конкурсный управляющий не обосновал, как это повлияло на процедуру конкурсного производства. На данный момент никем не оспаривается факт существования агентских договоров с вышеуказанными аффилированными организациями, которые использовались в обычной хозяйственной деятельности должника. 

Более того, на дату вынесения определения от 19.02.2020 суду не были известны фактические обстоятельства, связанные с особенностями приема-передачи документации общества «ВТГ», которые являются предметом исследования в рамках настоящего спора. 

Определением от 09.06.2020 на ФИО6 возложена обязанность представить конкурсному управляющему ФИО1 информацию с подтверждающими документами касательно вопроса, получены ли денежные средства за отгруженный, но неоплаченный товар и в случае получения денег, предоставить информацию о расходовании денежных средств. 

Истребуемая информация руководителем действительно не передана, однако конкурсный управляющий, в распоряжении которого имеются банковские выписки, самостоятельно должен анализировать отраженные в них сведения, в том числе о расходовании денежных средств. Сам по себе факт не предоставления соответствующей информации ФИО6, в рассматриваемом случае, как обоснованно указал суд первой инстанции, не свидетельствует о его недобросовестности, равно как и не является препятствием к установлению значимых для дела обстоятельств. Доказательств использования обществом «ВТГ» иного способа расчетов с контрагентами, помимо расчетного счета, у конкурсного управляющего не имеется, что, по- сути, исключает вывод о наличии иных источников поступления денежных средств за отгруженный товар. 

В рамках настоящего обособленного спора ФИО6 указывал, что поступившие от покупателей товаров денежные средства направлялись на расчеты с кредиторами и погашение кредитных обязательств, что также следует из банковской выписки и не оспаривается участвующими в деле лицами. Доказательств безосновательного вывода денежных средств в пользу контролирующих должника лиц или дружественных организаций суду также не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ). 

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции пришел к обоснованному заключению о том, что неисполнение ФИО6 судебных актов об истребовании документов и сведений не повлекли невозможности надлежащего проведения процедур банкротства, а потому данное бездействие не находится в причинно-следственной связи с невозможностью погашения требований кредиторов. 

Представленная обществом «Челябинвестбанк» копия запроса от 17.05.2018 с приложенной почтовой квитанцией (т. 7, л.д. 129-130), как верно указал суд первой инстанции, с учетом фактических обстоятельств, связанных с приемом-передачей документации, не свидетельствует о неисполнении руководителем соответствующей обязанности. Руководитель должника не уклонялся от взаимодействия с конкурсным управляющим в вопросах передачи документов, присутствовал при осмотре места их хранения, получал в дальнейшем запросы конкурсного управляющего на руки (т. 7, л.д. 129). В связи с этим направление запроса посредством почтовой связи в указанных обстоятельствах не является типичным. В указанном запросе также поименованы, например, учредительные документы, которые отражены в акте приема-передачи от 04.05.2018, что не является логичным. Сам запрос является типовым и, как обоснованно отметил суд первой инстанции, составлен формально. 

На основании вышеизложенного, учитывая недоказанность уклонения ФИО6 от взаимодействия с конкурсным управляющим в вопросах передачи документов, а также особенности этого процесса в настоящей процедуре, принимая во внимание осуществление первым управляющим мероприятий по работе с дебиторской задолженностью путем направления претензий, которые были бы невозможны в отсутствие идентификационных сведений о контрагентах общества, арбитражный суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что установленная статьей 61.11 Закона о банкротстве презумпция, связанная с непередачей, сокрытием документов, ответчиками опровергнута. 

Доводы кредитора об искажении бухгалтерской отчетности путем указания неверного значения дебиторской задолженности арбитражным судом первой инстанции правомерно не принята во внимание ввиду следующего. 

Как ранее отмечено, деятельность общества «ВТГ» была полностью подконтрольна обществу «Челябинвестбанк», которое кредитовало должника путем предоставления возобновляемой кредитной линии (овердрафт). При одобрении очередного транша банком производилась проверка рентабельности хозяйственной деятельности общества, осуществлялся анализ товарных остатков и дебиторской задолженности, что, в числе прочего, следует из справок по проверке имущества, предоставляемого в залог от 15.10.2017 и от 30.01.2018 (т. 6, л.д. 145-146). 

Как следует из устных объяснений представителя ФИО3 (аудиопротокол от 27.12.2023), в связи с возникновением в августе - сентябре 2017 года у общества «ВТГ» убытка, обусловленного объективными факторами, в том числе изменением банком правил учета товаров, находящихся в залоге (товары в пути не учитывались при подсчете товарных остатков на складе), а также ввиду заинтересованности банка в продолжении кредитной линии, сотрудниками банка было предложено в поквартальной отчетности не отражать уже сформировавшийся у общества убыток, а отразить его как дебиторскую задолженность контрагента, что и было сделано. 

Так, в справке от 15.10.2017 (т. 6, л.д. 145), составленной сотрудником банка, указано «дебиторская задолженность покупателей - 22 611 тыс.руб.». 

Указанная цифра дебиторской задолженности согласуется с оборотно-сальдовой ведомостью по счету 62 за 9 месяцев 2017 года (т. 5, л.д. 8, 26-90). 

Однако в справке от 30.01.2018 (т. 6, л.д. 146), составленной тем же сотрудником банка, указано «дебиторская задолженность покупателей товарного характера 6 367 тыс. руб., в том числе реальная к возврату в размере 3 724 тыс. руб.». Указанная цифра согласуется с суммой дебиторской задолженности общества, отраженной в балансе на 31.12.2017 (7 325 тыс. руб.). 

По мнению ФИО3, то обстоятельство, что сотрудники банка в справке на 30.01.2018 делают уточнение «дебиторская задолженность покупателей товарного характера», говорит о наличии тех самых договоренностей. Таким образом, в поквартальной отчетности общества, передаваемой в банк, по договоренности сторон накопленный убыток отражался как дебиторская задолженность аффилированного контрагента, и банку хорошо было известно, что фактическая задолженность покупателей существенно меньше, что и отражено в справке по состоянию товаров в залоге на 30.01.2018. 

Ответчики ФИО3 и ФИО6 также обратили внимание суда на факт того, что такой двойственный подход банка к оценке активов общества существовал на протяжении всего периода кредитования: банком учитывались только «реальные активы», то есть деньги на счетах, товар на складе и в пути, задолженность «товарных» покупателей; задолженность аффилированных юридических лиц банком никогда в учет активов не принималась, поскольку эти самые лица и так являлись поручителями по всем кредитным обязательствам. 

ФИО6, вопреки позиции конкурсного управляющего и банка, также указывает, что в реальности с аффилированными покупателями существовало множество хозяйственных связей и схем работы, в том числе взаимное предоставление денежных займов, предоставление товарных кредитов, предоплата за часть поставляемой продукции и прочие. Например, при совершении крупного закупа продукции (в преддверии новогодних праздников) на счете общества «Вест Торг Групп» аккумулировались денежные средства всей группы компаний. При этом у должника постоянно существовала кредиторская задолженность (полученная ранее предоплата) перед обществом «ТД Вест», в счет погашения которой передавался товар, в том числе в спорных периодах. 

Ответчики ФИО6 и ФИО3 также категорически не согласны с расчетом дебиторской задолженности, произведенным банком на основании анализа банковских выписок и книг покупок-продаж, по следующим причинам. 

Во-первых, в разных письменных объяснениях банк указывает разные суммы произведенных контрагентами оплат за поставленные должником товары. Так, в отзыве от 13.12.2021 (т. 6, л.д. 141-142) на первой странице указано о поступлении денежных средств в размере 25 058 067 руб. 08 коп., в том числе 22 722 934 руб. 84 коп. в 4 квартале 2017 года, а в табличке на второй странице поименована сумма оплаты за товар в 4 квартале 2017 года 38 513 574 руб. 45 коп. Аналогичные расхождения имеются по 1 кварталу 2018 года. При этом в письменном мнении от 05.10.2022 (т. 7, л.д. 82) имеется указание на оплату за товар, проданный в 2017 году, в размере 24 905 454 руб. 92 коп. 

Во-вторых, ответчики не согласны с методикой определения оплаты за товар, реализованный в конкретном периоде, поскольку произведенный ими анализ банковской выписки показал, что лишь некоторые контрагенты в назначении платежа указывают полную информацию с указанием даты отгрузки и номера накладной, остальные покупатели в лучшем случае делают ссылку на номер договора (без указания периода возникновения задолженности) или в назначении платежа просто указывают «оплата задолженности, в том числе НДС». Объем выписки составляет более 6 тысяч строк и в отсутствие сведений автоматизированного учета и данных о задолженности по каждому контрагенту не представляется возможным сделать распределение оплат именно по периодам. 

Возникшие у ответчиков сомнения относительно произведенных подсчетов размера дебиторской задолженности обществом «Челябинвестбанк» не устранены (статьи 9, 65 АПК РФ). 

В данном случае арбитражный суд первой инстанции верно счел заслуживающими внимание возражения ответчиков о том, что в отсутствие конкретизации назначений платежа невозможно руководствоваться логикой банка при распределении оплат за конкретный период (например, если не указан номер или дата накладной, то это оплата за предыдущие периоды). 

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии доказательств недостоверности отраженного в бухгалтерском балансе за 2017 года объема дебиторской задолженности на сумму 7 325 тыс. руб. 

Оснований для переквалификации в порядке абзаца 4 пункта 20 постановления № 53 требования о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков арбитражный суд первой инстанции правомерно не усмотрел, поскольку с учетом ранее установленного факта принятия руководителем (ликвидатором) мер к передаче полного объема финансово-хозяйственной документации общества безусловных доказательств невозможности истребования дебиторской задолженности, сформированной по состоянию на 2017 год, в рамках процедуры конкурсного производства, открытой 27.04.2018, не представлено. 

Арбитражный суд первой инстанции также обоснованно отметил, что имеющиеся по делу доказательства (бухгалтерский баланс за 2017 год, книги покупок-продаж за 1 квартал 2018 года, а также устные и письменные объяснения участников спора) свидетельствуют о том, что поименованные в балансе запасы на сумму 7 373 тыс. руб. являются товарными остатками на конец отчетного периода, которые реализованы в 1 квартале 2018 года. 

Доказательства существования иного ликвидного имущества, которое не было бы передано в конкурсную массу, арбитражному суду не представлено. 

На основании изложенного, учитывая установленный факт оказания ФИО6 содействия в проведении процедуры банкротства, а также отсутствие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков и невозможностью погашения требований кредиторов, принимая во внимание недоказанность вины контролирующих должника лиц в невозможности формирования конкурсной массы за счет взыскания дебиторской задолженности за реализованный в 4 квартале 2017 года и 1 квартале 2018 года товар, арбитражный суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пп. 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Вторым эпизодом, подпадающим под установленные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции, по мнению конкурсного управляющего и кредиторов, является совершение ФИО6 сделки, оформленной договором № 12ДБ/17 уступки права требования, заключенным с обществом с ограниченной ответственностью АК «Приоритет». 

По условиям указанного договора цедент (общество «ВТГ») передает, а цессионарий (общество АК «Приоритет») принимает право требования цедента к указанным в пункте 1.1 договора контрагентам в общей сумме 4 757 899 руб. 61 коп. дебиторской задолженности. 

По условиям соглашения о расчетах от 28.07.2017 обязательство общества АК «Приоритет» по оплате уступленного права прекращается путем зачета встречного требования к обществу «Вест Торг Групп» по оплате задолженности по договору возмездного оказания услуг от 15.01.2017 в размере 5 000 000 руб. 

Полагая договор уступки права требования подозрительной сделкой, совершенной в целях вывода имущества из конкурсной массы, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании ее недействительной. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Челябинской области от 10.08.2020 сделка, оформленная договором уступки права требования от 28.07.2017 № 12БД/17, заключенным между обществом «Вест Торг Групп» и обществом Аутсорсинговая компания «Приоритет», признана недействительной. В отсутствие доказательств исполнения дебиторами своих обязательств перед обществом АК «Приоритет» применены последствия недействительности сделки в виде восстановления за обществом «Вест Торг Групп» права требования дебиторской задолженности контрагентов, поименованных в п. 1.1 договора от 28.07.2017 № 12ДБ/17, в общей сумме 4 757 899 руб. 61 коп. 

Признание сделки недействительной, по мнению конкурсного управляющего, является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по пп. 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Возражая относительно указанного эпизода, ответчики ФИО3 и ФИО6 полагают необоснованным довод конкурсного управляющего о том, что банкротство общества «ВТГ» вызвано совершением сделки с обществом АК «Приоритет» на сумму 4,8 млн. руб., поскольку отсутствует причинно-следственная связь между этими событиями. Кроме того, ответчики в письменных объяснениях указывают, что о заключении договора цессии и зачете взаимных требований узнали из самого заявления конкурсного управляющего, тогда как сделка с обществом АК «Приоритет» ФИО3 не одобрялась, а ФИО6 указанный договор не подписывался. 

По мнению ответчика ФИО3, создание и подписание договора уступки прав требования общества «ВТГ» в пользу общества АК «Приоритет» возможно произошло при следующих обстоятельствах. ФИО3 являлась директором и участником более 40 юридических лиц, часть юридических лиц фактически прекратили свою деятельность и требовали ликвидации, часть обществ имели задолженность перед кредиторами, в связи с чем, требовалась ликвидация обществ через процедуру банкротства. Так, требовалось проведение процедуры банкротства в отношении следующих юридических лиц: ООО «ФИО14 – Тур» (ИНН 

<

***>), ООО «ФИО14» (ИНН 

<

***>), ООО «ВЕСТ ТОРГ ГРУПП» (ИНН 

<

***>). Осенью 2017 года ФИО3 обратилась за консультацией по вопросам банкротства в московскую компанию ООО Экспертно-Юридическое Бюро «Вектор» (ИНН 

<

***>), которая размещала в сети Интернет рекламу под слоганом «банкротство под ключ». В ходе переговоров в ООО Экспертно-Юридическое Бюро «Вектор» ФИО3 познакомилась с директором общества - арбитражным управляющим ФИО7, который представился как опытный специалист в области «решения проблем». Согласно достигнутым с ФИО7 договоренностям, от ФИО3 требовалась только оплата консультационных услуг, список имущества, дебиторов и кредиторов каждого общества и точное исполнение указаний консультанта ФИО7 В результате достигнутых договоренностей ФИО7 было инициировано три процедуры банкротства: 

1) Дело № А76-931/2018: определением Арбитражного суда Челябинской области от 03.05.2018 по заявлению кредитора ФИО12 возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «ФИО14-ТУР», решением суда от 25.05.2018 (резолютивная часть от 25.05.2018) общество признано несостоятельным (банкротом), открыта процедура банкротства - конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7, член союза Саморегулируемая организация арбитражных управляющих субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса. 

2) Дело № А76-930/2018: определением Арбитражного суда Челябинской области от 03.05.2018 на основании заявления ФИО12 возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «ФИО14», решением суда от 25.05.2018 ООО «ФИО14» признано несостоятельным (банкротом) с открытием конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО11, член союза Саморегулируемая организация арбитражных управляющих субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса. 

3) Дело № А76-929/2018: определением суда от 02.02.2018 на основании заявления ФИО12 возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «Вест Торг Групп», решением суда от 27.04.2018 ликвидируемый должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7 

Как указано ФИО3, все три заявления о возбуждении процедуры банкротства поданы в один день 15.01.2018 от имени одного кредитора ФИО12, все процедуры введены в упрощенном порядке - банкротство ликвидируемого должника, в две процедуры из трех назначен конкурсным управляющим ФИО7, в третью - помощница ФИО7 и коллега по СРО - ФИО11; указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что действия кредитора ФИО12 координировались одним лицом. По истечении двух с половиной лет конкурсного производства ФИО3 стало известно, что в качестве основания для привлечения ее и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Вест Торг Групп» ей вменяется заключение договора уступки права требования с обществом АК «Приоритет» от 28.07.2017 № 12ДБ/17, а также неполная передача документов должника управляющему. Аналогичный договор между обществом «Вест Тревэл» и обществом АК «Приоритет» является одним из оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в процедуре конкурсного производства общества «Вест Тревэл». Ответчики полагают, что указанные договоры между обществами ФИО3 и обществом АК «Приоритет» «придуманы и созданы» арбитражным управляющим ФИО7 в личных корыстных целях - либо для присвоения дебиторской задолженности (прав требования) должников, либо для неисполнения обязанностей конкурсного управляющего по взысканию дебиторской задолженности общества «Вест Торг Групп». Договор мог быть составлен значительно позже, чем проставленная в нем дата, в тот период времени, когда уже деятельность обществ не велась, должники находились в ликвидации, а само общество АК «Приоритет», в пользу которого были уступлены права требования должников, связано и с ФИО7, и с ФИО11. 

ФИО3 также приведены доводы о том, что ущерб от цессии равен нулю, поскольку общество АК «Приоритет» не обращалось с исковыми заявлениями к дебиторам, требования к которым уступлены должником по договору цессии, конкурсным управляющим не доказано, что дебиторы, указанные в договоре цессии, произвели расчет с обществом АК «Приоритет» либо произвели бы его с должником в отсутствие договора цессии. 

Третье лицо ФИО7 в письменных объяснениях указал на ложность утверждения о том, что договоры между обществами ФИО3 и обществом АК «Приоритет» «придуманы и созданы» ФИО7 в личных корыстных целях - для присвоения дебиторской задолженности (прав требования) должников. Опровергает также и доводы ФИО3 относительно взаимодействия с ФИО7, указывая на попытку переложить бремя ответственности за свои действия на иное лицо. По его мнению, указание ответчика на наличие юридических связей с ФИО10 и ФИО11 не влечет вывода о заинтересованности указанных лиц в контексте оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В процессе рассмотрения указанного спора ответчиком ФИО6 в целях подтверждениях своей позиции по данному эпизоду заявлено о фальсификации договора уступки права требования от 28.07.2017 № 12БД/17 (т. 10, л.д. 101), в качестве проверки предложено проведение почерковедческой экспертизы. 

В судебном заседании 18.04.2023 арбитражный суд разъяснил, что не рассматривает представленное в судебное заседание 21.02.2023 ответчиком ФИО6 процессуальное обращение в качестве заявления о фальсификации, поскольку оно не направлено против доказательства, представленного в рассматриваемый обособленный спор второй стороной, а, следовательно, не соответствует норме ст. 161 АПК РФ. Договор уступки от 28.07.2017 № 12БД/17, подпись в котором ФИО6 оспаривает, фактически являлся предметом рассмотрения иного обособленного спора, по результатам которого вынесен вступивший в законную силу судебный акт. В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий закладывает выводы, сделанные в определении от 10.08.2020 по настоящему делу. В рамках настоящего обособленного спора договор уступки приложен в целях рассмотрения ходатайства о проведении судебной экспертизы, местонахождение оригинала документа не известно. Вместе с тем ходатайство о назначении судебной экспертизы является правом ответчика на предоставление доказательств в поддержку своих возражений (т. 10, л.д. 140 оборот). 

Определением от 20.04.2022 назначена судебная экспертиза, на разрешение которой поставлен вопрос: «Кем, ФИО6, или другим лицом выполнена подпись от его имени в договоре уступки права требования от 28.07.2017 № 12БД/17 и акте приема передачи к договору?». Проведение экспертизы поручено Федеральному бюджетному учреждению Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции РФ. 

В материалы дела 20.07.2023 поступило заключение эксперта от 12.07.2023 № 1447/06-3 (т. 11, л.д. 20-28), содержащее вывод о том, что подписи от имени ФИО6, изображения которых расположены в копии договора уступки права требования № 12БД/17 от 28.07.2017 и в копии акта приема-передачи документов от 28.07.2017 выполнены не самим ФИО6, а другим лицом. 

Оценив представленное в материалы дела экспертное заключение, арбитражный суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оно соответствуют требованиям статьи 86 АПК РФ, содержит подробное описание проведенного исследования и сделанные выводы являются мотивированными, ясными и полными, согласуются с обстоятельствами дела и иными доказательствами по делу. Выводы эксперта не оспорены и не опровергнуты.

Как верно посчитал суд первой инстанции, доводы ФИО6 о не подписании им договора уступки, подтвержденные выводами эксперта, согласуются со следующими фактическими обстоятельствами. 

Так, перечень дебиторской задолженности, отраженной в п. 1.1 договора цессии, полостью идентичен списку дебиторов, с которыми проведена претензионная работа в рамках конкурсного производства управляющим ФИО7, как по сумме, так и по наименованию контрагента (т. 7, л.д. 37-64). Соответственно, возникает вопрос относительно целесообразности проведения мероприятий по взысканию дебиторской задолженности, которая уступлена иному лицу. Арбитражный суд при этом правомерно отметил, что, исходя из логики правовой позиции ФИО7 по данному спору, следует, что договор уступки ему был передан среди документов, поименованных в акте от 04.05.2018, следовательно, о произведенной уступке ему было известно изначально. При этом ФИО7 разумность своих действий по направлению претензий надлежащим образом не объяснил (статьи 9, 65 АПК РФ). 

Кроме того, список дебиторов по состоянию на 2017 год за подписью ФИО6, представленный должником к отзыву на заявление о банкротстве (т. 1 основного дела, л.д. 39-45), также содержит в себе состав дебиторской задолженности, поименованной в пункте 1.1 договора цессии. Логично предположить, что указанный список сформирован на основании оборотно-сальдовой ведомости по счету 62 на конец отчетного периода. Общая сумма дебиторской задолженности в достаточной степени соотносится с размером, отраженным в бухгалтерском балансе за 2017 год. При том, что спорный договор датирован 28.07.2017, следовательно, учитывая характер осуществляемой должником деятельности, перечень не мог быть идентичен.

Доказательств существования у ФИО6 разумного интереса в сокрытии ликвидной дебиторской задолженности в случае ее наличия, с учетом того, что объем удовлетворения требований кредиторов за счет имущества общества «ВТГ» влияет на размер его ответственности как поручителя по кредитным обязательствам, арбитражному суду не представлено. 

Более того, из оборотно-сальдовых ведомостей должника по счету 62 за 9 месяцев 2017 года (т. 5, л.д. 26-90), списка дебиторов общества «Вест Торг Групп» за 2017 год, приложенного к отзыву должника в рамках проверки обоснованности заявления о признании его несостоятельным (т. 1 основного дела, л.д. 39-45), и отчета конкурсного управляющего следует, что часть дебиторской задолженности, являющейся предметом договора цессии, продолжает отражаться в регистрах бухгалтерского учета общества «Вест Торг Групп» как минимум на начало октября 2017 года. 

Часть дебиторской задолженности, указанной в пункте 1.1 договора уступки, сформировалась в результате финансовых операций, имевших место после 28.07.2017. 

Вышеуказанные обстоятельства установлены вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Челябинской области от 10.08.2020 по настоящему делу (лист 7-10 судебного акта). 

Таким образом, как верно посчитал суд первой инстанции, окончательное формирование дебиторской задолженности не могло произойти в указанную в договоре дату - 28.07.2017, а, соответственно, такая дебиторская задолженность не могла быть уступлена обществу АК «Приоритет». 

Сам факт подписания договора уступки дебиторской задолженности с контрагентом, не являющимся заинтересованным лицом по отношению к должнику и контролирующим его лицам, правомерно признан судом первой инстанции экономически не обоснованным, что позволило прийти к верному выводу о свидетельстве данного факта в пользу позиции ответчиков. 

Арбитражный суд первой инстанции также верно обратил внимание на то, что при рассмотрении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества «ФИО14» № А76-930/2018 суд согласился с доводами ФИО3 о наличии признаков того, что ФИО11, ФИО7, ООО АК «Приоритет», ФИО10, ФИО15, ООО «Гекос» при проведении мероприятий по ликвидации и банкротству юридических лиц действуют в тандеме, ООО АК «Приоритет» фактически является доверенным лицом ФИО11 и ФИО7, используется арбитражными управляющими в рамках проведения ими банкротных мероприятий (определение от 27.11.2023). 

Изложенные обстоятельства в совокупности с отсутствием у ответчиков какого-либо экономического интереса продавать дебиторскую задолженность, а также с учетом выводов судебной экспертизы и установленных по данному спору иных фактов, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что сделка, оформленная договором уступки от 28.07.2017 № 12БД/17, не может являться основанием привлечения ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной или иному виду ответственности. 

Арбитражный суд первой инстанции также правомерно согласился с доводами ответчиков о том, что в отсутствие доказательств погашения дебиторской задолженности обществу АК «Приоритет» имущественного вреда кредиторам должника не причинено. Более того, как ранее установлено, в адрес дебиторов, поименованных в договоре уступки, претензии были направлены, что также свидетельствует об отсутствии вреда. 

Доказательств совершения ответчиками иных сделок, в результате которых наступило бы банкротство и, как следствие, невозможность удовлетворения требований кредиторов арбитражному суду не представлено. Факты безосновательного вывода денежных средств или иного имущества должника в пользу контролирующих его лиц арбитражным судом не установлены, кредиторами и конкурсным управляющим не приведены. 

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, исходя из конкретных обстоятельств дела, учитывая, что банкротство общества «Вест Торг Групп» не обусловлено действиями ФИО6 и ФИО3, принимая во внимание недоказанность совершения ответчиками противоправных действий, находящихся во взаимосвязи с объективным банкротством, а также наличие предпринимательских рисков при ведении хозяйственной деятельности, арбитражный суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии совокупности условий для привлечения ФИО6 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, а потому обоснованно счел, что заявления конкурсного управляющего и кредитора удовлетворению не подлежит.

Доводы жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции.

Ссылки на ошибочность выводов о надлежащем исполнении директором общества обязанности по передаче конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, об отсутствии доказательств безосновательного вывода денежных средств в пользу контролирующих должника лиц или дружественных организаций, подлежат отклонению, поскольку доводы в данной части документально не обоснованы и опровергаются материалами дела и установленными обстоятельствами.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для переквалификации требования о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков (не передача документов, не востребование задолженности), вопреки утверждению апеллянта, является верным.  Дебиторская задолженность, как указывает апеллянт, сформировалась за поставленный в 4 квартале 2017 года и 1 квартале 2018 года товар. Однако решением от 27.04.2018 должник уже признан, в связи с чем, в силу положений статей 126, 127 Закона о банкротстве ответчик не имел полномочий действовать от имени должника. Выше установлено, каким образом передавалась документация должника, а также обстоятельства, связанные с совершением сделки по уступке прав требований, следовательно, все полномочия по принятию мер по работе с дебиторской задолженностью были у первого конкурсного управляющего. До момента завершения процедуры конкурсного производства в отношении общества «ТД «Вест» (24.06.2019) у конкурсного управляющего имелись возможности в реализации соответствующих прав в отношении дебитора. Не принятие ответчиком мер в указанный период (до момента утраты полномочий) даже в отношении заинтересованного лица не образует состава правонарушения.  Доказательств того, что если бы были приняты меры в спорный период, требования однозначно были удовлетворены – не имеется, при том, что дебитор, как указывает апеллянт, также проходил процедуру банкротства.

Апеллянт также полагает ошибочным вывод суда первой инстанции относительно сделки, оформленной договором уступки права требования № 12ДБ/17, заключенным с ООО АК «Приоритет».

Отсутствие одобрения в порядке статей 45, 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» не может быть истолковано против ответчиков, учитывая вышеустановленные обстоятельства относительно оспаривания ответчиками самого факта заключения и одобрения такой сделки. Факт того, что ФИО12 установлен в реестр, а ответчиками возражений по требованию не заявлено, не исключается экономическая связь должника и ООО АК «Приоритет», правового значения не имеет. Координация действий, исходя из пояснений ответчиков, обусловлена исключительно необходимостью прохождения процедуры банкротства, тогда как иных связей данных лиц по материалам дела не установлено, а договор уступки противопоставлен ответчикам лишь в настоящем споре. Невмешательство ответчика в ход рассмотрения спора о признании сделки недействительной, как и иные указываемые апеллянтом обстоятельства, не могут указывать на последующее одобрение, учитывая, что сама сделка оспорена, полномочиями руководителя и иных органов управления (за исключением отдельных, прямо указанных в Законе, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве) прекращены. Вопреки утверждению апеллянта, ответчики оспорили совершение сделки посредством заявления возражений в рамках настоящего спора.

Следовательно, определение отмене, а жалоба удовлетворению – не подлежат.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, не установлено.

При подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса РФ, государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 11.01.2024 по делу № А76-929/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вест Торг Групп» ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

 

Председательствующий судья                                            Л.В. Забутырина 

 

Судьи                                                                             Ю.А. Журавлев

 

                                                                                            Е.А. Позднякова