АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

18 апреля 2023 года

Дело №

А56-19962/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 11 апреля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 апреля 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Мирошниченко В.В., судей Бычковой Е.Н., Яковца А.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 21.09.2020), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 10.04.2023), от государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» представителя ФИО5 (доверенность от 03.02.2023), от конкурсного управляющего ООО «Стройновация» представителя              ФИО6 (доверенность от 15.09.2022), 

рассмотрев 11.04.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3, ФИО7, компании с ограниченной ответственностью «Берчин Лимитед», ФИО8 и ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.11.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 по делу № А56-19962/2017/суб.1, 

 

у с т а н о в и л :

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «Стройновация», адрес: 115093, Москва, Подольское шоссе, д. 8, корп. 5, сек. 3 , этаж 2, пом. IX, ком. 5,                    ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), конкурсный управляющий ФИО9 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО10, ФИО7, ФИО3, ФИО16 Хамита Закировича, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, компании с ограниченной ответственностью «Берчин Лимитед» (далее – Компания), ФИО1, ФИО15, открытого акционерного общества «ГлобалЭлектроСервис» (далее – ОАО «ГлобалЭлектроСервис») и ООО «Группа «Сумма»). 

 

Определением от 26.11.2020 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества привлечены ФИО8, ФИО10, ФИО7, ФИО3, ФИО16, ФИО11, ФИО12, компания с ограниченной ответственностью «Берчин Лимитед», ФИО1, ФИО15 и ОАО «ГлобалЭлектроСервис». В удовлетворении заявления в отношении ФИО13, ФИО14 и ООО «Группа «Сумма» отказано.

 Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 определение от 26.11.2020 отменено в части привлечения            ФИО12, ФИО8, ФИО7, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. Производство по требованию конкурсного управляющего к ФИО11 прекращено, в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО8, ФИО7 отказано, при этом с ФИО7 в пользу Общества взыскано 48 023 468,58 руб. убытков, с ФИО8 -                        1 800 000 руб. убытков. В остальной части определение от 26.11.2020 оставлено без изменения. 

В кассационных жалобах ФИО3, ФИО7 и ФИО8 просят определение от 26.11.2020 и постановление от 29.12.2022 отменить в части требований, заявленных к ним, и вынести новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявления, а Компания и ФИО1 просят определение от 26.11.2020 и постановление от 29.12.2022 отменить в полном объеме и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ФИО8 утверждает, что она при заключении от имени должника с ООО «Вакмиан» договора цессии от 26.03.2019 действовала добросовестно и разумно с целью реализации неликвидного права требования к                               ООО «Транскомплектэнерго» и приобрела соответствующее требование к действующей организации - ООО «Вакмиан».

При этом, по мнению ФИО8, в случае, если конкурсный управляющий Обществом полагает, что ООО «Транскомплектэнерго» осуществило частичную уплату задолженности в пользу ООО «Вакмиан», он вправе в результате признания договора цессии от 26.03.2019 недействительной сделкой требовать от последнего возврата Обществу исполненного.

ФИО7 ссылается на то, что платежи, произведенные Обществом в пользу ООО «СН-ГЭС Комплектация» в период осуществления им полномочий руководителя Общества, не привели к возникновению у последнего убытков и были произведены в рамках реальных обязательств по возврату ранее полученных займов. При этом Общество в связи с признанием рассматриваемых платежей недействительными сделками может получить соответствующее возмещение от ООО «СН-ГЭС Комплектация».

Также ФИО7 полагает, что судами проигнорированы выводы финансово-экономической экспертизы, согласно которым данные платежи не привели к существенному ухудшению финансового состояния должника.

ФИО3 полагает, что права и законные интересы должника и его кредиторов не нарушены в результате платежей, осуществленных должником в пользу его контрагентов, поскольку данные платежи признаны недействительными сделками и соответствующие суммы взысканы в пользу Общества. При этом доказательств недобросовестности ФИО3 установлено не было, поскольку названные платежи признаны недействительными на основании статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), были направлены на исполнение реальных обязательств и не привели к существенному ухудшению финансового состояния должника, в том числе с учетом размера его активов.  При этом ФИО3 был назначен директором Общества уже после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве).

ФИО3 ссылается, что при его руководстве были завершены работы на общую сумму 1 968 814 000 руб., сохранены действующие контракты, приняты меры по сокращению расходов Общества, проведены работы по взысканию дебиторской задолженности и погашению кредиторской.

В части доводов о непередаче конкурсному управляющему транспортных средств и документов в отношении них ФИО3 указывает на то, что он был назначен руководителем Общества после совершения операции по приобретению и отчуждению названного имущества, а после него руководителями должника являлись ФИО7, ФИО10 и ФИО8, в связи с чем вся имеющаяся документация была передана ФИО3 соответственно ФИО7 Впоследствии определением от 21.11.2019 конкурсному управляющему было отказано в истребовании документации должника у ФИО8 в связи с исполнением ею этой обязанности. 

Компания ссылается на то, что обжалуемые судебные акты в части привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества не мотивированы и основаны  фактически только на том, что она является единственным участником должника. При этом выводы судов противоречивы и не подтверждаются материалами дела.

ФИО1 полагает, что выводы судов о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности противоречат фактическим обстоятельствам и результатам судебной финансово-экономической экспертизы.

По мнению ФИО1, суды не дали оценки его доводам о том, что банкротство Общества наступило в результате неблагоприятных внешних факторов, в том числе предъявления ФГУП «ЕГЗ» необоснованных требований в размере 3,9 млн руб., которые впоследствии были взысканы в пользу Общества, однако вступивший в законную силу судебный акт ФГУП «ЕГЗ» не исполнялся.

В отзывах на кассационные жалобы конкурсный управляющий Обществом и кредитор - государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, считая их законными и обоснованными.

В судебном заседании представители ФИО1 и  ФИО3 поддержали доводы жалоб, а представители конкурсного управляющего Обществом и государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» возражали против их удовлетворения.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб. 

Законность обжалуемых определения и  постановления проверена в кассационном порядке в пределах доводов жалоб. 

Как установлено судами, ФИО12 являлся генеральным директором ООО «Стройновация» в период с 01.06.2015 по 20.01.2016, ФИО16 -  в период с 03.10.2016 по 28.08.2017, ФИО3 - в период с 29.08.2017 по 19.03.2018, ФИО7 -  в период с 20.03.2018 по 01.08.2018,  ФИО10 -  в период с 02.08.2018 по 28.12.2018,  ФИО8 - в период с 29.12.2018 по 08.07.2019.

Единственным  участником Общества является Компания, а его  конечными бенефициарами - ФИО1 и ФИО15.

Определением от 24.05.2018 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО17.

 Решением от 11.07.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9

Конкурсный управляющий Обществом обратился в суд с заявлением о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, полагая, что они при осуществлении хозяйственной деятельности преследовали заведомо противоправные цели  в условиях ухудшения финансового состояния должника, а также  ссылался на совершение должником в соответствующие периоды значительного количества сделок, связанных, по мнению управляющего, с выводом активов Общества, в пользу аффилированных лиц, в том числе сделок, причинивших существенный вред должнику.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

 Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. 

При этом положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. 

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

В данном случае, как правильно указали суды, обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий, имели  место как до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, так и после, в связи с чем  применению подлежат положения Закона о банкротстве и  в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, и в редакции Закона № 266-ФЗ.

При этом в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 указано, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с признанием должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Аналогичные основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц содержатся в статье 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. 

Из разъяснений, содержащихся в пунктах 16, 17 Постановления № 53, следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Как установлено судами, хозяйственная деятельность Общества в трехлетний период до введения процедуры банкротства, а также после возбуждения дела о банкротстве, вплоть до введения процедуры конкурсного производства, была обусловлена, в основном, ведением деятельности по строительству дорог и автомагистралей.

Суд апелляционной инстанции назначил проведение двух финансово-экономических экспертиз (первоначальной и повторной), по результатам которых экспертными организациями в лице ООО «Экспертно-консультационный центр «СевЗапЭксперт» (эксперт ФИО18) и АНО «СОЮЗЭКСПЕРТИЗА» при ТПП РФ (эксперты ФИО19, ФИО20, ФИО21) были представлены соответствующие экспертные заключения.

Согласно заключению АНО «СОЮЗЭКСПЕРТИЗА» при анализе внешних экономических признаков, оказавших существенное влияние на деятельность должника в 2015-2017 годах, в том числе на доведение до банкротства, выявлено снижение роста ВВП по строительной отрасли уже с 2015 года, снижение доли строительства при наличии валютно-финансового кризиса. 

При анализе влияния сделок с участием должника, на которые ссылался конкурсный управляющий при подаче своего заявления в рамках настоящего обособленного спора, экспертами установлено наличие существенных операций (сделок) с участием должника в исследуемый период, оказавших негативное влияние на финансово-экономическое состояние должника и его способность отвечать по своим обязательствам. В частности, операции по перечислению должником 517 442 000 руб. ОАО «ГлобалЭлектроСервис» и займа по договору №221/16 от 04.08.2016, заключенному между должником и                                          АО «Трансинжиниринг». Помимо указанных сделок в экспертном заключении обращено внимание на то, что сделка должника с ОАО «ГлобалЭлектроСервис» на общую сумму 104 917 913,51 руб., указанная управляющим в заявлении и признанная арбитражным судом недействительной в рамках одного из обособленных споров, также оказала существенное негативное влияние на способность должника отвечать по своим обязательствам. 

По  вопросу, связанному с установлением даты (момента, периода) наступления у должника признаков объективного банкротства, эксперты констатировали неспособность должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов в связи с превышением совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов должника по состоянию на вышеуказанную дату и  наступление признаков объективного банкротства Общества до 31.12.2016. 

По вопросу наличия и объема обязательств (сделок) должника, совершенных после наступления даты (момента, периода) объективного банкротства, которые значительно (существенно) ухудшили финансовое состояние должника, в том числе по признаку их убыточности для должника, экспертами выявлена сделка между должником и ООО «ГС-Инжиниринг» с несоответствием рыночным условиям процентной ставки, что привело к несению должником дополнительных расходов по платежам и к завышению задолженности по полученному займу.

Как установлено судом апелляционной инстанции, основную долю активов Общества на протяжении ведения хозяйственной деятельности составляли оборотные активы, включая запасы, непредъявленная к оплате выручка по контрактам и договорам подряда, отложенные налоговые активы, краткосрочная дебиторская задолженность, финансовые вложения и денежные средства. При этом оборотные активы, прежде всего, краткосрочная дебиторская задолженность, имели тенденцию существенного увеличения. Соответственно, объем основных средств у Общества, на протяжении всей деятельности в структуре активов не являлся определяющим и существенным, при этом в состав материальных активов входили мобильные здания, временные жилые площадки, транспортные средства, а также компьютерное, офисное и иное вспомогательное оборудование при отсутствии у Общества в составе данных активов объектов недвижимости и иных подобных ликвидных активов.

При этом в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Общества конкурсным управляющим должника было оспорено значительное количество сделок с участием должника, существенная часть которых судом была признана недействительными исходя из подозрительного периода и характера их совершения, в том числе и по основаниям причинения вреда должнику и его кредиторам по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также в условиях предпочтительного удовлетворения требований ряда кредиторов, в числе которых имелись и кредиторы, аффилированные с должником.

Вопреки доводам подателей жалоб, суд апелляционной инстанции дал оценку и учел соответствующие выводы судебной экспертизы.

Как указал апелляционный суд, выявление экспертами наличия ряда внешних признаков, обусловивших банкротство должника, как строительной организации, хотя и может служить смягчающим ответственность фактором при установлении размера ответственности, однако не свидетельствует о невозможности привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности. 

Как было указано Компания является единственным участником Общества, а ФИО1 и ФИО15 - владельцами и конечными бенефициарами группы компаний «Сумма», куда входит Общество

Несмотря на то, что суды пришли к выводу о том, что  предназначение Компании - завуалировать реальных бенефициаров Общества, она как единственный участник обладала всей совокупностью формальных полномочий по руководству за действиями единоличного исполнительного органа, а также полномочиями по даче соответствующих распоряжений на выведение активов должника. Обладая статусом единственного участника должника, в силу корпоративного и иного законодательства Компания должна была обладать всей полнотой сведений о его деятельности и финансовой состоятельности.

Законодательством о банкротстве  предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. 

При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 Постановления № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Действительно, наличие статуса бенефициара корпоративной группы еще не свидетельствует о том, что такое лицо является фактическим директором тех компаний группы, где формально должность руководителя занимает номинальное лицо. Бенефициар, как правило, не управляет ежедневной текущей деятельностью подконтрольных ему корпораций. В то же время он в силу принадлежащего ему контроля должен располагать сведениями о лицах, которые не только номинально, но и фактически осуществляют функции руководителя.

Несмотря на то, что ФИО1 и ФИО15 не скрывали свой статус контролирующих должника лиц и сами не совершали сделок с его участием, как правильно указал суд  апелляционной инстанции, наличие стратегических функций контроля относительно деятельности хозяйствующих субъектов, включая  должника, в условиях банкротства и выявления обстоятельств, указывающих на совершение должником значительного количества сделок, в том числе с аффилированными лицами, которые признаны судами недействительными,  указывает на наличие оснований для квалификации их привлечения к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника ввиду доведения должника до банкротства и недостаточности конкурсной массы для осуществления расчетов с кредиторами.

Заключение, исполнение, расторжение ряда крупных государственных контрактов, ранее заключенных с участием должника, согласно выводам суда апелляционной инстанции не могло осуществляться без соответствующего руководства и влияния вышеуказанных лиц, притом что по части контрактов обязательства со стороны должника были исполнены ненадлежащим образом, что привело к негативному финансовому результату.

Доводы кассационных жалоб не опровергают названный вывод.

Как установлено судами, сделки, признанные судом недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (сделки, в результате которых причинен вред имущественным правам кредиторов) в рамках дела о банкротстве ООО «Стройновация», совершались должником в пользу аффилированных лиц, входящих в группу компаний «Сумма» (ОАО «ГлобалЭлектроСервис», ООО «УПТК», ООО «ГК «Инфраструктура», ООО «Трансинжиниринг», ООО «Контакт-С», АО «Инженер» и т.д.); денежные средства свободно перечислялись ООО «Стройновация» другим компаниям группы «Сумма». 

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что совершенные контролирующими должника лицами сделки, явившиеся причиной банкротства, в большей степени представляли собой вывод (либо перераспределение) денежных средств с указанием в основаниях заемных отношений, соглашений об уступках прав требования. 

В корпоративной группе компаний «Сумма», согласно выводам судов, под руководством бенефициаров группы была реализована бизнес-модель, предполагающая вывод существенной часть прибыли Общества в пользу аффилированных групповых компаний, о чем свидетельствуют судебные акты о признании сделок недействительными.

При этом рационального объяснения совокупности действий, систематически приводящих к одним и тем же последствиям, а именно к наращиванию долговой нагрузки на Общество, не представлено. Такую деятельность, как правильно указал суд апелляционной инстанции,  нельзя в полной мере признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создает для аффилированных компаний необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы. 

Соответственно, контролирующие должника лица под управлением бенефициаров Общества осуществляли распоряжение денежными средствами и иным имуществом должника для восстановления и поддержания финансового положения иных компаний, входящих в группу компаний «Сумма», принося тем самым вред независимым кредиторам Общества.

С учетом названного суд апелляционной инстанции обоснованно отклонил доводы ФИО1 о существенном и определяющем влиянии кризиса в строительной отрасли на объективное банкротство Общества.

Учитывая вышеизложенное, суды пришли к правомерному выводу о доказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 ,  ФИО15 и Компании.

Кроме того, суд апелляционной инстанции дополнительно принял во внимание наличие у Компании крупной задолженности перед Обществом, объем которой имел существенное значение для деятельности должника, при этом Компания, будучи аффилированным по отношению к должнику лицом и его единственным участником, не предприняла мер по погашению указанной задолженности, что негативным образом отразилось на финансовой состоятельности должника.

Также суды усмотрели наличие о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, обоснованно отклонив его довод о том, что осуществленные в его период сделки не причинили вреда кредиторам Общества.

Согласно заключению эксперта, объективное банкротство должника наступило до 31.12.2016, а ФИО3 был генеральным директором Общества в период с 29.08.2017 по 19.03.2018.

В пункте 17 Постановления № 53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В период руководства ФИО3, как установлено судами,  продолжался вывод активов Общества, осуществлены платежи на общую сумму 626 656 564,06 руб. с нарушением установленной законом очередности удовлетворения требований кредиторов, при этом часть платежей  произведены в пользу аффилированных с должником лиц (ОАО «ГлобалЭлектроСервис», ООО «Трансинжиниринг», ООО «ГС-Инжиниринг», ООО «Контакт-С»). Произведена передача ликвидных векселей Сбербанка третьему лицу в отсутствие правового обоснования.

Часть из названных платежей на общую сумму 48 023 468,58 руб. была произведена в пользу ООО «СН-ГЭС Комплексация» в период руководства ФИО7 

Суд апелляционной инстанции, изучив в совокупности обстоятельства дела, пришел к выводу, что вменяемые ФИО7 сделки не были для должника существенными, однако привели к возникновению у Общества убытков, которые подлежат возмещению ФИО7 

В период, когда руководство должником осуществляла ФИО8, Общество по договору уступки прав (требований) от 26.03.2019  передало             ООО «Вакмиан» права требования к ООО «Транскомплектэнерго» на сумму               37 000 000 руб.

Стоимость уступки прав (требований) по названному договору составляет 37 000 000 руб.

Определением от 18.12.2019 по обособленному спору № А56-19962/2019/сд.1 признаны недействительными сделками договор цессии от 26.03.2019, заключенный между должником и ООО «Вакмиан» и договор цессии от 14.06.2019, заключенный между ООО «Вакмиан» и ООО «Бурмис». Названным определением установлено, что  в результате совершения оспариваемых сделок из активов должника в пользу аффилированных с ним компаний в отсутствие встречного предоставления выбыло право (требование) к ООО «Транскомплектэнерго». 

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что, поскольку взамен прав требования к ООО «Транскомплектэнерго» в размере 37 000 000 руб. должник получил права требования в аналогичном размере к ООО «Вакмиан», заключение данного договора существенным образом не привело к изменению финансового состояния должника и не может являться основанием для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, однако может служить основанием для взыскания с нее убытков.

Поскольку в результате признания договора цессии недействительной сделкой спорные права требования возвращены Обществу за исключение требования на сумму 1 800 000 руб., которое было исполнено                                  ООО «Транскомплектэнерго» в пользу  ООО «Вакмиан», суд апелляционной инстанции правомерно взыскал с ФИО8 в пользу Общества убытки в названной сумме.

В соответствии пунктом 23 Постановления № 53 по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Как указали суды, вместо накопления конкурсной массы для наиболее справедливого пропорционального расчета со всеми кредиторами активы Общества выводились из конкурсной массы в пользу отдельных,  в большинстве случаев аффилированных с должником лиц.

При этом, вопреки доводам подателей жалоб, тот факт, что указанные платежи были признаны недействительными сделками не препятствует привлечению контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за их совершение или взыскания соответствующих убытков. 

Как правильно указал суд апелляционной инстанции, дополнительный (акцессорный) характер субсидиарной ответственности указывает на то, что в случае пополнения конкурсной массы должника иными способами, включая взыскание дебиторской задолженности, размер субсидиарной ответственности соответствующим образом уменьшится.

Вопреки доводам ФИО8, принятие судом апелляционной инстанции дополнительных документов не является само по себе основанием для отмены обжалуемого постановления.

Как указано в пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной  инстанции», немотивированное принятие или непринятие арбитражным судом апелляционной инстанции новых доказательств при наличии к тому оснований, предусмотренных в части 2 статьи 268 Кодекса, может в силу части 3 статьи 288 Кодекса являться основанием для отмены постановления арбитражного суда апелляционной инстанции, если это привело или могло привести к принятию неправильного постановления.

В данном случае с учетом обстоятельств настоящего спора у суда кассационной инстанции отсутствуют основания для вывода о том, что принятие судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств привело к принятию неправосудного судебного акта.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах,  не опровергают выводы судов, а по сути направлены на переоценку установленных по делу обстоятельств, что не входит в полномочия арбитражного суда кассационной инстанции, определенные статьями 286 и 287 АПК РФ.

Вопреки доводам подателей жалоб, из содержания обжалуемых судебных актов усматривается, что суды дали оценку всем доводам и возражениям лиц, участвующих в настоящем споре, надлежащим образом исследовали все представленные в материалы дела доказательства и установили все обстоятельства дела, имеющие существенное значение для разрешения спора.

Нормы материального права применены верно, нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых определения и  постановления, кассационной инстанцией не установлено.

С учетом изложенного основания для удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

 

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.11.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.12.2022 по делу № А56-19962/2017 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО3, ФИО7, компании с ограниченной ответственностью «Берчин Лимитед», ФИО8 и ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

В.В. Мирошниченко

Судьи

 

Е.Н. Бычкова

ФИО22