СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-3081/2021(19,20,21,22)-АК

Дело № А60-33949/2020

09 февраля 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02 февраля 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 09 февраля 2022 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Чухманцева М.А.,

судей                               Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от финансового управляющего ФИО2 - ФИО3, по доверенности от 23.12.2021, паспорт;

от ФИО4 - ФИО5, по доверенности от 13.10.2021, паспорт;

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы лиц, в отношении которых совершена оспариваемая сделка, ФИО4, ФИО6, третьего лица ФИО7, должника ФИО8, 

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 23 ноября 2021 года 

о признании недействительными договора дарения от 09.07.2018 в отношении 

квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, площадью 105, 40 кв. м; договора дарения от 09.07.2018 в отношении нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1445, площадью 26,70 кв. м; договора дарения от 09.10.2018 в отношении нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: нежилое помещение (паркинг), адрес: Екатеринбург, ул. Мельникова, д. 38, к.н. 66:41:0303080:1465, площадью 19,40 кв. м, заключенных между ФИО8 и ФИО4; договоров купли-продажи от 20.12.2020 в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1081, площадь 105,40 кв. м и нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1445, площадью 26,70 кв. м, заключенных между ФИО4 и ФИО6, применении последствий недействительности сделки в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника, 

вынесенное в рамках дела № А60-33949/2020

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО8 (ОГРНИП 305667210900026, ИНН 

<

***>),

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО7,  

 

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2020 принято к производству заявление индивидуального предпринимателя ФИО9 о признании индивидуального предпринимателя ФИО8 несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением 05.10.2020 (резолютивная часть от 28.09.2020) в отношении должника ФИО8 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утверждён ФИО10, член Ассоциации арбитражных управляющих саморегулируемая организация «Центральное Агентство Арбитражных управляющих».

Сообщение о введении процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ»№186(6907) от 10.10.2020. 

Решением суда от 10.03.2021 (резолютивная часть от 03.03.2021) ИП ФИО8 признан несостоятельным (банкротом) и введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, до 03.09.2021. Исполняющим обязанности финансового управляющего ФИО8 назначен ФИО10, член ассоциации арбитражных управляющих саморегулируемая организация «Центральное агентство арбитражных управляющих».

Определением суда от 05.05.2021 финансовым управляющим арбитражного управляющего ФИО2, член ААУ «ЦФОП АПК».

28.12.2020 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными сделками договора дарения от 09.07.2018 в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, площадью 105, 40 кв. м; договора дарения от 09.07.2018 в отношении нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1445, площадью 26,70 кв. м; договора дарения от 09.10.2018 в отношении нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: нежилое помещение (паркинг), адрес: Екатеринбург, ул. Мельникова, д. 38, к.н. 66:41:0303080:1465, площадью 19,40 кв. м, заключенных между ФИО8 и ФИО4; договоров купли-продажи от 20.12.2020 в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1081, площадью 105,40 кв. м и нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1445, площадью 26,70 кв. м, заключенных между ФИО4 и ФИО6, применении последствий недействительности сделки в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника (с учетом уточнений, принятых в порядке статьи 49 АПК РФ), применительно к положениям статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО7.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2021 (резолютивная часть от 17.11.2021) заявление финансового управляющего о признании недействительными сделок удовлетворено. 

Ответчики ФИО4, ФИО6, третье лицо ФИО7, должник ФИО8, не согласившись с вынесенным судебным актом, обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение суда от 23.11.2021 отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать.

Ответчик ФИО4 в апелляционной жалобе указывает на реальность договоров дарения, поскольку спорная квартира изначально использовалась семьей ответчика, должник никогда не проживал в спорной квартире и не пользовался ею. Ответчик нес бремя содержания квартиры. Обстоятельства совершения сделки не выходят за пределы п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Ссылка управляющего на то, что должник жил и работал на денежные средства в займы с 2015 г. не соответствует имеющимся доказательствам. Денежные средства, полученные от Шустермана, являлись первоначальным взносом должника по кредиту ПАО «МТС Банк», к деятельности должника не имели отношения, задолженность перед  Шустерманом погашена в полном объеме. Приведены доводы об обстоятельствах по задолженности ФИО8 перед ФИО9 Ссылается на доказанность реальности сделки и ее экономической целесообразности. Судом не исследованы доводы ответчика о фактическом дарении квартиры в 2014 г. в период отсутствия у должника каких-либо обязательств. Не согласен с выводом суда о моменте заключения договоров дарения 05.08.2019 - с момента государственной регистрации перехода права собственности. Юридическое оформление договоров дарения в 2018 г, а регистрация сделки в 2019 г. и непередача договоров для регистрации обусловлены внутрисемейной конфликтной ситуацией ФИО11. Выражает несогласие с выодом суда о наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества на момент сделок, ссылаясь на правоотношения должника и ООО «СМУ-3» и ООО «Траспорттрейд», наличие поручительства должника за неисполнение  обществами кредитных обязательств не имеет значения при определении признака неплатежеспособности. Отсутствует причинение вреда кредиторам, поскольку на момент совершения договоров в 2018 г. и на дату регистрации перехода права собственности у должника было достаточно имущества (недвижимость, доли в хозяйственных обществах) для погашения требований в полном объеме. Судом не дана оценка цели совершения сделок с ФИО6, не являющимся аффилированным к должнику и ответчику лицом, мотивом их совершения для должника являлось необходимость получения в короткий срок денежных средств для финансовой поддержки семьи ФИО11 и их родителей. Указывает на рыночность сделок и получения по ним встречного предоставления. Доводы о владении ответчиком спорной квартирой суду не доказаны, с июня 2021 г. ответчик с супругой проживают по месту регистрации. Таким образом, отсутствует совокупность обстоятельств для признания сделок недействительными по заявленным основаниям.

К апелляционной жалобе ответчиком представлены сведения о месте и сроках проживания его и супруги.

Должник ФИО8 в жалобе приводит доводы, аналогичные доводам жалобы ответчика ФИО4 об отсутствии совокупности обстоятельств для признания сделок недействительными по заявленным основаниям.

Третье лицо ФИО7 в жалобе указывает на неисследованность судом доводов о приобретении спорной квартиры на ее денежные средства, полученные в результате обмена приватизированной в ее единоличную собственность квартиры и последующей купли-продажи ? доли в квартире для приобретения ее супругом ФИО8 на свое имя квартиры для семьи ФИО4 

В апелляционной жалобе заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов (копий договора передачи квартиры в собственность граждан от 12.05.1993, договор обмена от 21.05.1993, договора купли-продажи от 26.12.1997), которых она не имела возможности предоставить суду первой инстанции в связи с отказом судом в удовлетворении ходатайства об истребовании в ЕМУП БТИ г. Екатеринбурга копии договора приватизации от 12.05.1993.  

Ответчик ФИО6 в жалобе указывает на недоказанность финансовым управляющим о неравноценности встречного предоставления ФИО4, о недобросовестности ФИО6 при приобретении недвижимости. Государственная регистрация сделки перехода права собственности на спорные объекты за ним (30.12.2020) после обращения управляющего с настоящим заявлением и ходатайства о принятии обеспечительных мер (28.12.2020) не свидетельствуют о недобросовестности ФИО6, поскольку он не должен проводить проверку приобретаемых объектов за рамками ЕГРН, в том числе посредством изучения картотеки арбитражных дел и ЕФРСБ. Кроме того, публичным правообладателем выступал не должник а ответчик ФИО4 спорные объекты приобретены по средней рыночной цене в условиях его финансовой возможности. Приведены обстоятельства единовременности заключения договоров купли-продажи детьми должника, в том числе с ФИО6 Указывает на отсутствие его аффилированности по отношению к ответчику ФИО4 и должнику. О продаже спорного имущества узнал в декабре 2020 г. в ходе делового общения от ФИО12 – тестя ответчика ФИО4 заключение сделок с сыном должника с предоставлением рассрочки платежей без обеспечения не является нетипичным. Проживание сына должника и его семьи в проданной квартире носило временный характер обусловленный срочностью продажи и временем для переезда в иное жилое помещение. Покупка спорной квартиры осуществлена им в целях инвестирования свободных денежных средств в недвижимость, для своего несовершеннолетнего сына на будущее. 

ФИО8 в отзыве поддерживает доводы апелляционных жалоб, просит рассмотреть дело в его отсутствие и его представителя.

Кредиторы ФИО9 и АО «Альфа-Банк», финансовый управляющий должника ФИО2 в отзывах возражают против доводов апелляционных жалоб.

В судебном заседании представителем ответчика заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела подлинников запроса и справки о месте и сроках проживания его и супруги.

Ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных документов рассмотрено и разрешено апелляционным судом в порядке ст. 159АПК РФ, с учетом положений ч.2 ст. 268 АПК РФ, дополнительные документы приобщены к материалам дела.   

Участвующие в судебном заседании представитель ответчика ФИО4 поддержал доводы своей апелляционной жалобы и жалоб ответчика ФИО6, третьего лица ФИО7, должника ФИО8

Финансовый управляющий возражал против удовлетворения апелляционных жалоб по основаниям, изложенным в отзыве. Просит отказать в их удовлетворении. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ. 

Как следует из материалов дела, между ФИО8 и ФИО4 заключены три договора дарения, в соответствии с которыми должник произвел отчуждение квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0303080:1081, площадью 105,40 кв. м; нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0303080:1445, площадью 26.70 кв. м, нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 66:41:0303080:1465, площадь 19.40 кв. м.

05.08.2019 произведена государственная регистрация перехода права собственности от ФИО8 на ФИО4

20.12.20218 между ФИО4 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключены договоры купли-продажи в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1081, площадью 105,40 кв. м, а также нежилого помещения (паркинга), расположенного по адресу: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1445, площадью 26,70 кв. м,

Цена указанных объектов определена сторонами за квартиру в размере 9 800 000 руб., за паркинг 500 000 руб. 

Переход права собственности на объекты недвижимости зарегистрирован 30.12.2020. 

Финансовый  управляющий должников, полагая, что в результате совершения последовательных сделок по отчуждению объектов недвижимости, фактически совершенных должником, оформленных договорами дарения от 09.07.2018, договорами купли-продажи от 20.12.2020, должником с аффилированными лицами была создана схема по выводу имущества от расчетов с кредиторами, обратился в арбитражный суд с рассматриваемыми требованиями, применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 170, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Рассмотрев настоящий спор, арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по заявленным основаниям как мнимых сделок с целью безвозмездного вывода имущества должника; прикрывающими единую сделку по передаче имущества от должника конечному приобретателю, который внешне независим по отношению к должнику, однако с учетом косвенных доказательств имеются признаки заинтересованности по отношению к ФИО8 и его детям; совершенные со злоупотреблением правами в обход закона с противоправной целью, с причинением вреда имущественным правам кредиторов.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, отзывов на нее, выслушав участников процесса, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

Как было указано выше, финансовый управляющий оспаривал сделки по основаниям ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу абзаца первого пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной является подозрительная сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Для признания сделки недействительной по приведенному основанию необходимо, чтобы оспаривающее ее лицо доказало совокупность следующих обстоятельств:

- сделка совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

- в результате совершения сделки такой вред был причинен;

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели в момент совершения сделки (пункт 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63).

При доказанности обстоятельств, составляющих основания презумпций, закрепленных в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В свою очередь, в абзаце первом пункта 2 статьи 61.2 Закона названы обстоятельства, при доказанности которых предполагается, что контрагент должника знал о противоправной цели совершения сделки. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 6 и 7 Постановления №63)

Для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 10 ГК РФ в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов и должника, при этом пороки сделки, совершенной со злоупотреблением правом, не охватываются составом недействительности сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, ее стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Таким образом, доказыванию подлежат обстоятельства того, что при совершении спорной сделки стороны не намеревались ее исполнять; оспариваемая сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий для третьих лиц.

Согласно пункту 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. 

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Притворной является сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). В силу указанной нормы права признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих ее сторон, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

Следовательно, для признания сделки недействительной на основании статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида, либо совершали ее с целью прикрыть другую сделку. При этом обязательным условием признания сделки мнимой либо притворной является порочность воли каждой из ее сторон.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

В данном случае суд первой инстанции суд правомерно квалифицировал сделки цепочкой взаимосвязанных сделок, направленных на вывод активов должника.

Вопреки доводам жалоб, суд верно определил в качестве даты совершения первоначальной сделки, направленной на выбытие имущества из собственности должника (для целей установления на указанную дату признаков неплатежеспособности должника) 05.08.2019, то есть дату регистрации договоров дарения между должником и его сыном, датированных 09.07.2018.

В своих возражениях на заявленные требования ФИО8 указывал, что фактически спорное имущество подарено ФИО4 в 2014 году, а в 2018 году стороны решили оформить дарение документально, регистрация договора дарения осуществлена в 2019 году. Указанные обстоятельства, по мнению должника, свидетельствуют о том, что фактически дарение состоялось в 2014 году.

В жалобах приведены аналогичные доводы.

Вместе тем, заявителями не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 2 статьи 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю собственности с момента государственной регистрации права собственности.

По смыслу правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 17 октября 2016 года N 307-ЭС15-17721(4), для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации.

Таким образом, доводы о периоде проживания ФИО4 в спорной квартире, равно как и ссылки на дату подписания договора дарения правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку правого значения не имеют. 

Судом первой инстанции установлено, материалами дела подтверждено и лицами, участвующими в деле, не опровергнуто, что на момент совершения первых сделок – 05.08.2018 (отчуждение имущества должника в пользу ФИО4), у должника имелись признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, при наличии существенного объема обязательств.

Соответствующие доводы о плат?жеспособности должника на даты совершения сделок правомерно признаны судом первой инстанции не соответствующими фактическим обстоятельствам по делу, основанными на частичном (выборочном) анализе кредиторской задолженности ФИО8 без учета положения Закона о банкротстве, раскрывающего понятие неплат?жеспособности.

Судом установлено, что на момент заключения договоров дарения должник принял на себя обязательства по договорам поручительства №01R68P003 от 30.05.2018 в обеспечение надлежащего исполнения обязательств основного Заемщика - ООО «СМУ-3 Строй» в размере обязательств 99 527 802,34 руб., а также №01WO4P005 от 30.10.2018, в обеспечение надлежащего исполнения обязательств ООО «Транспорттрейд» в размере 345 063 056,88 руб.

Кроме того, к дате государственной регистрации перехода права собственности (05.08.2019) у должника имелись неисполненные обязательства по договорам займа в общем размере более 5 700 000 руб. перед следующими гражданами - ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24. 

Тот факт, что до настоящего времени должник не рассчитался с вышеперечисленными заимодавцами, свидетельствует о том, что у должника на 05.08.2019 также имелись признаки неплатежеспособности. 

Кроме того, к дате государственной регистрации перехода права собственности (05.08.2019) у должника имелись неисполненные обязательства перед ФИО9, что подтверждается представленными в материалы дела решениями Кировского районного суда г. Екатеринбурга.

Финансовым управляющим, кредиторами в материалы дела предоставлены документы, в том числе анализ кредиторской задолженности, свидетельствующие о наличии у ФИО8 кредиторской задолженности на дату совершения спорных сделок, по обязательствам, сроки исполнения которых наступили. 

При этом, суд первой инстанции поддержал доводы финансового управляющего о том, что общий размер обязательств ФИО8 перед кредиторами на дату совершения спорных сделок существенно (многократно) превышал активы ФИО8.

В подтверждение данного обстоятельства в материалы настоящего дела были представлены документы, свидетельствующие о заключении должником (в качестве Заемщика) с ФИО25 (в качестве займодавца) в период с 27.03.2015 по 24.12.2018 договоров займа на сумму более 100 млн.рублей.

При этом, займы, полученные у ФИО25, и проценты по ним погашались ФИО8 не из собственных средств, а за счет наличных поступлений в кассы подконтрольных ФИО8 компаний, а так же за счет имущества этих компаний.

Доводы о том, что платежеспособность ФИО8 подтверждается выдачей кредитных средств подконтрольным ФИО8 компаниям под поручительство ФИО8, обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку на дату выдачи кредитных средств, у банка информации о наличии у ФИО8 задолженности перед  ФИО25 в размере порядка 100 млн. руб. не было, при этом, поскольку займы носили частный характер, сведения о наличии задолженности перед ФИО25 невозможно было получить из открытых источников.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что оспариваемые сделки совершены в условиях неплатежеспособности должника, при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами. При этом в материалах дела отсутствуют доказательства того, что на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись денежные средства либо иные активы в размере, достаточном для погашения задолженности перед указанными выше лицами.

Соответствующие доводы жалоб подлежат отклонению ввиду вышеизложенного.

Доказательств того, что неисполнение должником обязательств перед кредиторами связано не с отсутствием или недостаточностью денежных средств, а по каким-либо иным причинам, материалы дела не содержат (статья 65 АПК РФ). Доводов, опровергающих указанное, в апелляционных жалобах не приведено.

Договор дарения в силу своего характера является безвозмездной сделкой. 

Поскольку спорные договоры дарения оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, как указано выше, следует установить, имелись у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

         В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Наличие доказательств заинтересованности должника и ответчика ФИО4 в материалах дела, подтверждает, что ответчик не мог не осознавать противоправной цели совершения сделки.

Суд первой инстанции признал, что доказательства, представленные финансовым управляющим, подтверждают недобросовестность поведения должника при совершении оспариваемой сделки, в том числе направленность его действий на причинение вреда интересам кредиторов.

При этом суд отметил, что предметом оспариваемой сделки являются не вещи первой необходимости, а роскошное жилье - квартира в центре Екатеринбурга большой площади (адрес: 

<

...>, к.н. 66:41:0303080:1081, площадью 105,40 кв. м), а также паркинги в этом же доме.

Кроме того, в этот же период должником совершались сделки по отчуждению принадлежащего ему имущества в пользу иных членов своей семьи (в пользу дочери ФИО26), что подтверждается определением суда от 16.11.2021 по настоящему делу.

Учитывая всю совокупность вышеприведенных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что оспариваемые договоры направлен на вывод активов должника в собственность заинтересованного лица с целью причинения вреда кредиторам. В связи с чем, суд первой инстанции усмотрел специальные основания для признания сделки недействительной применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Впоследствии, указанные объекты недвижимого имущества были отчуждены ФИО4 в пользу ФИО6 на основании договоров купли-продажи от 20.12.2020.

Вопреки доводам жалоб, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что фактически у ФИО6 отсутствовал интерес и намерение пользоваться спорным имуществом либо получить какую-то выгоду от его продажи.

Достаточных и достоверных доказательств, подтверждающих реальное пользование объектами недвижимости, ФИО6 в материалы дела не представлено.

Кроме того, участвующими в обособленном споре лицами, не опровергнуто, что должник и ответчик ФИО6 находятся между собой в отношениях заинтересованности, судом установлена их фактическая аффилированность через устойчивые коммерческие связи с сотрудниками ООО «Бюро технической инвентаризации № 1», которыми сопровождались сделки по отчуждению квартиры и паркинга в пользу ФИО6

Проанализировав указанные сделки, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что последовательные сделки по отчуждению спорного имущества в пользу ФИО6 являются взаимосвязанными, прикрывающими единую сделку по передаче имущества от должника конечному приобретателю, внешне независимому по отношению к должнику, однако с учетом косвенных доказательств имеет признаки заинтересованности по отношению к ФИО8 и его детям.

Так, условия сделок в их совокупности абсолютны нетипичны для обычного гражданского оборота, что свидетельствует о их совершении не для достижения стандартных целей. Нетипичными являются следующие условия:

- продажа имущества не в условиях открытости предложения (ответчиками не представлено доказательств, что для поиска покупателей, то есть получения наиболее выгодного предложения по цене ФИО4 обращался в агентство недвижимости или размещал объявления о продаже в открытом доступе с использованием специализированных интернет-ресурсов;

- возможность распространения информации о продаже спорных объектов «в ходе делового общения» тестя ФИО4 (ФИО12) и ФИО6, поставлена судом под сомнение, поскольку обсуждение деловыми партнерами имущества своих родственников и реклама такого имущества, представляется как минимум не типичным поведением деловых партнеров;

- оплата имущества производилась покупателем с рассрочкой, при этом условие о применении залога в силу закона в пользу продавца стороны не предусмотрели, то есть продавец сознательно уменьшил объем своих гарантий на своевременное получение денег при  том, что каких-либо связей (по утверждению продавца и покупателя) между сторонами сделки не имелось, следовательно, не было у продавца и особых оснований доверять покупателю;

- оплата произведена на условиях транзитности, что свидетельствует об использовании одной и той же суммы денежных средств для создания видимости полной оплаты цены сделок;

- после заключения спорных договоров режим пользования проданным имуществом не изменился: ФИО4 долгое время после заключения сделок продолжал проживать в спорной квартире (последующие действия, демонстрирующие факт выезда из квартиры, снятия с регистрационного учета, являются лишь способом нивелировать ставшие известными суду факты продолжения проживания ФИО4 в проданной квартире в течение многих месяцев);

- у сделок отсутствует разумно оправданная цель для продавца. ФИО4 утверждает, что принял решение продать имущество (в том числе квартиру, в которой проживала с семьей) в целях оказания помощи родителям, фактически не имеющим дохода.

При этом в материалы дела не представлено доказательств как реального оказания финансовой помощи в размере, соизмеримом с ценой сделки, так и отсутствия иных, более оправданных с экономической точки зрения способ изыскания необходимых для помощи денежных средств.

Совокупность приведенных обстоятельств со всей очевидностью свидетельствует о том, что совершенные с участием покупателя ФИО6 сделки не преследовали цели реального извлечения дохода продавцом от реализации имущества. Доказательств того, что данный доход фактически был извлечен и полученные денежные средства с момента совершения сделок и до настоящего времени находятся в распоряжении ФИО4 (например, размещены на банковском депозите, что представляется разумным способом сохранения значительной суммы денежных средств) в материалы дела не представлено. 

При указанных обстоятельствах, возражения ФИО6 о наличии доходов, позволяющих осуществить оплату по спорным сделкам правового значения не имеют, поскольку наличие финансовой возможности оплаты спорного имущества само по себе не является доказательством реальности совершения спорных сделок.

При этом судом дана надлежащая оценка представленным доказательствам, подтверждающим наличие финансовой возможности ФИО6 на приобретение спорного имущества, и сделан вывод о недостаточности доказательств факта возмездности приобретения спорного имущества ФИО6

Таким образом, совокупность приведенных обстоятельств очевидным образом свидетельствует о том, что все участники данной цепочки сделок были осведомлены о целях их совершения, а скоординированные действия сторон сделок были направлены на помощь должнику в сокрытии имущества от обращения взыскания и создания договорных фикций.

Учитывая вышеприведенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что оспариваемые сделки – договоры дарения и договоры купли-продажи спорного имущества являются и ничтожными в силу их мнимости и притворности по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Доказательств обратного на момент рассмотрения апелляционной жалобы заявителями в соответствии со статьей 65 АПК РФ не представлено.

Соответствующие доводы апелляционных жалоб подлежат отклонению на основании вышеизложенного.

Признав сделку недействительной, суд первой инстанции верно применил последствия ее недействительности по п.2 ст.167 ГК РФ, п.1 ст.61.6 Закона о банкротстве в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника.

Доводы апелляционной жалобы ФИО7 о принадлежности спорного имущества ей на праве единоличной собственности не подтверждены доказательствами.

Так, с позиции ФИО7, для приобретения спорной квартиры в 2014 г. должником были использованы именно те денежные средства, которые получены от продажи квартиры в 1997 г. (то есть за 17 лет до приобретения квартиры по ул. Мельникова) – однако каких-либо доказательств обособления данных средств, которые бы позволили утверждать, что именно они послужили источником приобретения спорной квартиры, в материалы дела не представлено.

Суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что именно должник являлся титульным владельцем указанной квартиры с 2014 года по дату регистрации права собственности в 2019 году за сыном должника. То есть никаких правопритязаний у ФИО7 на указанное имущество до момента рассмотрения настоящего спора не было, что также свидетельствует о несостоятельности доводов о принадлежности ей спорной квартиры.

Ссылка заявителя жалобы на отсутствие пороков сделки, выходящих за пределы дефектов, предусмотренных в ст. 61.2 Закона о банкротстве, основана на неверном толковании норм материального права, поскольку судом первой инстанции усмотрены как специальные основания, так и общегражданские основания для признания сделки недействительной и им дана надлежащая правовая оценка.

Иных доводов, опровергающих установленные по делу обстоятельства, которые бы могли повлиять на принятое решение, в апелляционных жалобах не приведено.  

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции является законным и обоснованным. В удовлетворении жалоб надлежит отказать.

 При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном  подп. 12 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации госпошлина по апелляционным жалобам относится на заявителей, поскольку в удовлетворении жалоб отказано.

Руководствуясь статьями 104, 110, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 23 ноября 2021 года по делу № А60-33949/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО6 в доход федерального бюджета 3000 руб. государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий                                                       М.А. Чухманцев

 

Судьи                                                                                    Т.С. Герасименко

 

В.И. Мартемьянов