АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                            Дело № А27-6642/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 30 марта 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 31 марта 2022 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Доронина С.А.,

судей                                                         Куклевой Е.А.,

ФИО1 -

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств веб-конференций помощником судьи Назеяном С.С. рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Горные технологии» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Горные технологии»), ФИО5, ФИО6, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Энергоуголь»), компании с ограниченной ответственностью «Сибкарбо Энерджи ЛТД» (далее – компания «Сибкарбо Энерджи ЛТД», компания) на определение от 31.08.2021 Арбитражного суда Кемеровской области (судья Дюкорева Т.В.) и постановление от 23.11.2021 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Кудряшева Е.В., Иващенко А.П., ФИО8) по делу № А27-6642/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>; далее – общество «Энергоуголь», должник), принятые по:

заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО6, ФИО9, ФИО5, ФИО20, общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), ФИО2, компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД», общества «Горные технологии», ФИО10 Андрея Михайловича, ФИО3, ФИО4;

заявлению общества с ограниченной ответственностью «Транслайн» (далее – общество «Транслайн») о привлечении к субсидиарной ответственности общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>);

заявлению конкурсного управляющего о взыскании убытков.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» присутствуют представители ФИО3 - ФИО11 по доверенности от 15.10.2021; ФИО6 - ФИО12 по доверенности от 08.06.2021; ФИО4 - ФИО11 по доверенности от 14.10.2021; ФИО5 - ФИО13 по доверенности от 01.11.2019; конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) ФИО14 - ФИО15 по доверенности от 03.09.2021, ФИО16 по доверенности от 09.08.2021; конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) ФИО17 - ФИО18 по доверенности от 02.03.2021; акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный Банк» - ФИО19 по доверенности от 31.05.2018.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) по заявлениям конкурсного управляющего и общества «Транслайн» возбуждён обособленный спор о привлечении к гражданско-правовой ответственности (субсидиарной/убытки) ФИО7, ФИО6, ФИО9, ФИО5, ФИО20, общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), ФИО2, компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД», общества «Горные технологии», ФИО20, ФИО3, ФИО4

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 31.08.2021 признано доказанным оказанными наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности:

- ФИО7 по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ;

- ФИО7, ФИО6, ФИО5, общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), ФИО2, компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД», общества «Горные технологии», ФИО20, ФИО3, ФИО4 по основаниям, предусмотренным абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ;

в удовлетворении остальной части заявления отказано;

рассмотрение заявления приостановлено до окончания расчётов с кредиторами должника.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2021 определение суда от 31.08.2021 отменено в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, в остальной части определение суда от 31.08.2021 оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда от 31.08.2021 и постановлением апелляционного суда от 23.11.2021, ФИО2, ФИО3, ФИО4, общество «Горные технологии», ФИО5, ФИО6, ФИО7, общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), компания «Сибкарбо Энерджи ЛТД» обратились с кассационными жалобами.

ФИО2 в своей кассационной жалобе ссылается на то, что он вступил в общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) после совершения всех действий и сделок, ставших причиной банкротства должника (создание дочернего общества, общества «Горные технологии», вывод лицензионных прав на дочернее общество, вывод техники на общество «Горные технологии» (декабрь 2016 года), «размывание» доли общества «Энергоуголь» в период с июня 2016 года по март 2017 года); его не связывают какие-либо фактические отношения с предыдущими собственниками бизнеса, поэтому он не мог действовать с ними согласованно и спланированно.

Компания «Сибкарбо Энерджи ЛТД» в своей кассационной жалобе ссылается на отсутствие в обжалуемых судебных актах конкретных действий, совершённых еюи приведших должника к банкротству; получение компанией статуса контролирующего лица значительно позднее возникновения у общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) признаков объективного банкротства; апелляционным судом не проверен довод о неправильном применении судом первой инстанции действия закона во времени; суд первой инстанции ненадлежащим образом известил компанию о времени и месте рассмотрения обособленного спора.

ФИО3 и ФИО4 в своих кассационных жалобах настаивают на отсутствии у них статуса лиц, контролирующих должника с учётом действия закона во времени, неполучении ими каких-либо имущественных выгод от его хозяйственной деятельности; недоказанности конкурсным управляющим совершения ими убыточных для должника действий после наступления у последнего признаков объективного банкротства; общество «Горные технологии» создавалось для целей ведения автономной коммерческой деятельности, а не для вывода активов общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>); апелляционным судом по существу не рассмотрены их апелляционные жалобы; в тексте обжалуемого постановления отсутствуют мотивы отклонения приведённых ими доводов и возражений; конкурсным управляющим пропущен срок исковой давности на предъявление требований к ним.

ФИО7 в обоснование своей кассационной жалобы сослался на то, что банкротство общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) вызвано совокупностью неблагоприятных внешних экономических факторов, а не его действием (бездействием) как руководителя должника; он не мог влиять на волю высшего органа управления должника при принятии решений; деятельность должника изначально являлась убыточной, иные антикризисные мероприятия не уберегли бы его от банкротства; ФИО7 имел экономический план вывода должника из кризиса, его действия были обусловлены исключительно исполнением этого плана, а не выводом активов из убыточного предприятия; ФИО7 частично передал конкурсному управляющему первичную документацию должника; частичная непередача документации с его стороны обусловлена объективным фактором - её отсутствием у ответчика (изъята правоохранительными органами); переданной документации было достаточно для определения активов общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) для целей их реализации в ходе процедуры конкурсного производства.

Общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) в своей кассационной жалобе в качестве оснований для отмены обжалуемых судебных актов указывает на отсутствие у него статуса лица, контролирующего должника и совершившего существенно убыточные сделки, приведшие к его несостоятельности должника; принятие должником решения о переоформлении лицензии на общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) не зависело от волеизъявления последнего как дочернего предприятия; привлечение общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности причиняет пред имущественным правам его независимых кредиторов.

Доводы кассационной жалобы ФИО5 сводятся к тому, что она не принимала участие в действиях иных лиц по выведению активов должника, не голосовала по вопросам отчуждения активов предприятия-банкрота, не имела желаний участвовать в хозяйственной деятельности общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), пыталась выйти из состава его участников; судами не выяснена степень вовлеченности ФИО5 в процесс управления должником; мотивировочная часть постановления апелляционного суда от 23.11.2021 не соответствует положениям статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Общество «Горные технологии» в своей кассационной жалобе настаивает на пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности, так как заявление подано по истечении года с даты введения в отношении должника процедуры конкурсного производства – 13.04.2018; судами не установлено наличие причинно-следственной связи между действиями общества «Горные технологии» и фактически наступившим банкротством должника; привлечение общества «Горные технологии» к субсидиарной ответственности причиняет пред имущественным правам его независимых кредиторов, включенных в реестр.

ФИО6 в своей кассационной жалобе ссылается на подачу конкурсным управляющим заявления в суд первой инстанции за пределами годичного срока исковой давности подлежащего, по его мнению, исчислению с 02.07.2018 (дата получения управляющим сведений о переоформлении лицензии), а не с даты признания недействительной сделки по передаче прав недропользования (сентябрь 2019 года); ФИО6 не обладает статусом лица, контролирующим должника; задолженность перед независимыми кредиторами начала образовываться с 2013 года, поэтому совершение сделки по передаче прав недропользования не привело к объективному банкротству общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>); им велась активная работа и принимались правильные деловые решения, необходимые для исполнения экономического плана спасения должника от дефолта, в том числе по передаче прав недропользования на дочернее предприятие - общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>).

Как утверждает ФИО6, суды фактически не исследовали характер и роль участия ФИО4, ФИО3, ФИО2, компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД» в доведении должника до банкротства, извлечении ими выгоды от его деятельности.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационных жалобах, выслушав объяснения лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность определения и постановления в обжалуемой части, суд округа не находит оснований для их отмены.

1.      Закон подлежащий применению.

Совокупность юридически значимых действий, с которым конкурсный управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, то есть вменяемые им в качестве доведения должника до банкротства, совершены в период с 2014 по 2016 годы.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Следовательно, учитывая то, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).

Таким образом, применение судами положений статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ является правомерным, соответствующему общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)).

Вместе с тем, учитывая тот факт, что предусмотренное статьёй 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьёй 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), может быть применены и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

2.      Статус лиц, контролирующих должника.

Положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ не содержали дефиниции «контролирующих должника лиц».

Вместе с тем, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Указанные положения являются конкретизацией подпунктов 1, 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается контролирующим, если оно

- являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

- извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ).

Контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и её кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.) (пункт 7 Постановления № 53).

В рассматриваемом случае материалами обособленного спора подтверждено, что в состав участников должника входят ФИО21 (45 %), ФИО9 (45 %), ФИО20 (6,67 %), ФИО5 (3,33 %), его единоличным исполнительным органом является ФИО7 (отец ФИО5). Следовательно, указанные лица обладают статусом контролирующих лиц в силу положений статей 53 – 53.2 ГК РФ и, соответственно, статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (в настоящее время - подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судами выяснено, что общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), «Горные технологии» созданы руководящим звеном должника - ФИО6, ФИО7, ФИО4 с целью возложения на них части функций общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) посредством заключения ряда гражданско-правовых договоров.

Обстоятельства аффилированности ФИО2 и компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД» по отношению к обществу «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) установлены вступившим в законную силу постановлением апелляционного суда от 07.10.2019 по настоящему делу, а также следуют из фактического бездействия в реализации своих корпоративных прав в отношении должника после приобретения доли в бизнесе (на даты приобретения соответствующих прав бывшими собственниками бизнеса совершены ряд сделок по выведению активов предприятия-банкрота, не оспоренными новыми собственниками в установленном законом порядке).

Судами также отмечено, что ФИО7 (бывший руководитель должника), ФИО6 (участник и конечный бенефициар должника), общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), ФИО2, компания «Сибкарбо Энерджи ЛТД», ФИО20 (руководитель общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>)), общество «Горные технологии», ФИО3 (единственный участник общества «Горные технологии»), ФИО4 (руководитель общества «Горные технологии») на протяжении длительного времени (с 2015 года), действуя согласовано и последовательно, совершали юридически значимые действия, ведущие к отчуждению должником принадлежащих ему активов в пользу сторонних, подконтрольных им лиц, без предоставления какого-либо встречного предоставления в имущественную массу последнего.

Совокупность указанных обстоятельств очевидно свидетельствует о наличии у обществ «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), «Горные технологии», ФИО2, компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД», ФИО3, ФИО4, ФИО5 статуса лиц, контролирующих должника ввиду извлечения ими выгод из его деятельности в связи с незаконным и недобросовестным поведением указанных лиц (пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ).

Доводы кассационных жалоб об обратном подлежат отклонению, как основанные на неправильном толковании понятия контролирующего лица в его смысле, изложенном в пунктах 3, 6, 7 Постановления № 53.

3.             Основания для привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Несостоятельность должника является не только юридической, но и экономической категорией. Поэтому права кредитора несостоятельного лица на наиболее полное удовлетворение его требования за счёт имущества предприятия-банкрота находятся в зависимости со значительным количеством обстоятельств (объём имущества должника, размер его активов, спрос на покупку этих активов, их действительная стоимость и другие).

При этом успешность хозяйственной деятельности юридического лица, его имущественный комплекс, размер впоследствии предъявленных к предприятию требований и, как правило, их количество, напрямую связано со своевременным, добросовестным, эффективным осуществлением руководителями юридического лица контроля за его деятельностью, предполагающей недопущение наступления экономического кризиса субъекта коммерческой деятельности (объективного банкротства).

В ситуации наступления у предприятия банкротства в его экономическом смысле действия контролирующих лиц противопоставляются стандартам добросовестного поведения, заключающимся в должной степени осмотрительности руководителей и принятии ими управленческих решений, направленных на вывод предприятия из состояния дестабилизации хозяйственной деятельности (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Когда осуществление контролирующими лицами управления не отвечают интересам подконтрольного им общества (статья 53 ГК РФ) либо преследует противоправные цели (статья 10 ГК РФ) на них могут быть возложены негативные последствия их деятельности, в том числе приведшие к несостоятельности подконтрольного им юридического лица (невозможность полного удовлетворения предъявленных требований) (статьи 10, 61.11, 61.12 Закона о банкротстве).

Тяжесть таких последствий в каждом конкретном случае определяется исходя из существа совершенных ими деликтов, применительно к редакциям Закона о банкротстве, действующим в период их совершения, такое правовое регулирование объясняется гражданско-правовой природой института привлечения фактических руководителей к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия-банкрота.

Законом о банкротстве (статьи 10, 61.11), а также общими положениями о гражданско-правовой ответственности (статья 401 ГК РФ) в целях защиты прав и интересов кредиторов установлены презумпции виновности лица, не исполнившего обязанность по передаче документации и имущества должника конкурсному управляющему, а также совершившего одну или несколько сделок причинивших вред существенный вред имущественным правам кредиторов.

Данные презумпции являются опровержимыми, они могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями привлекаемого к ответственности лица. В частности, контролирующим лицом могут быть представлены объяснения относительно того, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства; совершённые за счёт должника сделки не являлись значимыми для предприятия-банкрота применительно к масштабам его деятельности (пункты 23, 24 Постановления № 53).

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 01.07.2016 № 308-ЭС16-6886, от 21.10.2016 № 306-ЭС16-8660) (далее - первый критерий).

Под существенной убыточностью сделки понимается сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключённая по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

При этом существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путём безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы (определения Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4), от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3)) (далее – второй критерий).

Применительно к первому критерию судами установлено, что за период с 2015 год по 2017 год активы должника уменьшились более чем на 540 000 000 руб., дебиторская задолженность снизилась почти на 180 000 000 руб., бухгалтерский баланс должника содержал недостоверные сведения, при этом документов, характеризующих производственную деятельность должника (гражданско-правовые договоры и т.д.) ФИО7 переданы конкурсному управляющему не были.

В результате исследования указанных обстоятельств, а также динамики изменения бухгалтерского баланса должника, объёма, принадлежащего ему имущественного комплекса, судами сделан вывод о том, что непередача ФИО7 антикризисному менеджеру первичной документации должника повлекла существенное затруднение проведения процедур банкротства (сложность определения и идентификации основных активов должника).

Ссылки ФИО7 на отсутствие у него документов, невозможность их передачи конкурсному управляющему, был предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций. В частности, судами отмечено, что объём изъятых документов составлял четыре коробки неидентифицированных документов и путевые листы, что очевидно не соответствует объёма и масштабу хозяйственной деятельности должника.

ФИО7, являясь руководителем должника, участвовал во всех сделках, связанных с его имущественным комплексом, следовательно, даже в условиях отсутствия у него каких-либо документов вследствие их изъятия на ФИО7 возлагается обязанность совершить действия по восстановлению документации любым иным доступным ему образом (абзац одиннадцатый пункта 24 Постановления № 53). Вместе с тем, соответствующих действий ФИО7 совершено не было, в полном объёме сведения о заключаемых должником в преддверии его банкротства сделках конкурсному управляющему не раскрыты.

При таких условиях, суды двух инстанции пришли к правильному выводу о том, что действия ФИО7 по непередаче конкурсному управляющему документов совершались с целью воспрепятствования формирования конкурсной массы путём оспаривания сделок, истребования имущества из чужого незаконного владения. В этой связи выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов по мотиву непередачи им документов антикризисному менеджеру являются обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального права к фактическим обстоятельствам дела.

Применительно ко второму критерию судами установлено, что в период с 30.08.2016 по 23.01.2018 лицами, контролирующими должника произведён ряд действий, повлекший за собой вывод его активов, на «зеркальное» юридическое лицо и иные подконтрольные им организации, что установлено судебными актами о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок в рамках настоящего дела о банкротстве.

В частности, отчуждено 12 единиц имущества, заключено 16 соглашении о зачёте встречных однородных требований на сумму свыше 65 000 000 руб. (сделки признаны недействительными определением суда от 05.07.2019); совершён перевод всего штата должника в штат «зеркального» юридического лица – общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), на которое впоследствии переоформлены принадлежащие должнику лицензионные права недропользования, а также передано производственное оборудование, самоходная техника и транспорт, проектная документация, угольный разрез, необходимые для разработки и добычи полезных ископаемых (каменного угля)) (сделки признаны недействительными определением суда от 11.09.2019); отчуждено 56 единиц техники (сделки признаны недействительными определением суда от 20.09.2019, в редакции постановления апелляционного суда от 06.12.2019); произведён зачёт на сумму свыше 15 000 000 руб. (сделка признана недействительной определением суда от 31.01.2020); отчуждена доля должника в обществе «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) (сделка признана недействительной определением суда от 15.06.2020);должником приняты обязательства по оплате за пользование объектом, оказывающим негативное воздействие на окружающую среду за общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) (сделка признана недействительной определением суда от 22.01.2021); неоднократно совершались перечисления, в том числе в пользу контролирующих лиц, без наличия на то законных оснований (сделки признаны недействительными определениями суда от 29.11.2019, от 25.05.2019, от 20.01.2020).

Фактически собственниками бизнеса использован механизм ранжирования ответственности внутри группы предприятий между собой, в результате чего реализовано построение модели ведения бизнеса, при которой убыток формируются на одном из обществ («центр убытков» - должник), а прибыль аккумулируется в ином юридическом лице («центр прибыли» - общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>)) с дальнейшим её выведением собственникам и конечным бенефициарам бизнеса через иные подконтрольные им группу юридических лиц.

В результате совершения указанных сделок должник утратил возможность продолжать осуществлять основное направление хозяйственной деятельности, приносившее ему основной доход, что, в свою очередь, очевидно свидетельствует о существенной убыточности таких действий и полностью соответствует положениям пункт 4 стати 10, статье 61.11 Закона о банкротстве.

При таких условиях, суды двух инстанции пришли к правильному выводу о том, что на протяжении ряда лет согласованные действия инициатора и главного исполнителя (ФИО6), которому способствовали иные лица (общество «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), ФИО2, компания «Сибкарбо Энерджи ЛТД», общество «Горные технологии», ФИО3, ФИО4, ФИО7 ФИО5), в конечном итоге приведшие в выведению из имущественной массы общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) всех ликвидных активов без встречного предоставления, явилось причиной наступления объективного банкротства последнего.

Таким образом, выводы судов о наличии оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Закона о банкротстве являются обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального права к фактическим обстоятельствам дела.

Доводы кассационных жалоб о том, что банкротство общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) вызвано объективными экономическими факторами и не являлось следствием неправомерных действий подателей кассационных жалоб подлежат отклонению, как не опровергающие совершение аффилированными между собой ответчиками намеренных, противоправных действий, приведших к утрате должником почти всего объёма имущества, за счёт реализации которого независимые кредиторы должника могли рассчитывать на погашение своих требований.

4.      Срок исковой давности.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 ГК РФ).

Абзацем четвёртым пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, действовавшего в период совершения ответчиками юридически значимых действий, с которыми конкурсный управляющий связывает основания для их привлечения к субсидиарной ответственности, установлен сокращённый срок исковой давности для подачи заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности составляющий один год.

Исходя из общеправового принципа «специальный закон вытесняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения, применению в рассматриваемом случае подлежит сокращённый - годичный срок исковой давности.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Согласно статье 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, независимо от того, кто обратился за судебной защитой: само лицо, право которого нарушено, либо в его интересах другие лица в случаях, когда закон предоставляет им право на такое обращение.

В абзаце втором пункта 10 Постановления № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицам, входящим в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором. Аналогичная по существу правовая позиция изложена в пункте 68 Постановления № 53.

Таким образом, законодатель связывает начало течения срока исковой давности с появлением у должника реальной возможности защитить свои нарушенные права и законные интересы.

В рассматриваемом случае обстоятельства, подтверждающие факт совершения ответчиками неправомерных действий (деликта) стали очевидны конкурсному управляющему только с момента признания недействительной сделки по передаче обществу «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) прав недропользования вместе со всем оборудованием необходимым для разработки и добычи каменного угля (11.09.2019) и получения сведений о выводе денежных средств на счета аффилированных лиц (определение от 29.11.2019 по делу № А40-223232/2017), до указанной даты у управляющего отсутствовали основания для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности за доведение до банкротства.

Поскольку заявление о привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим (14.10.2019) в пределах годичного срока исковой давности, оснований для применения срока исковой давности не имеется, на что правомерно указано судами первой апелляционной инстанции.

Утверждение ответчиков об иной дате начала течения срока исковой давности не свидетельствует о появлении у должника в лице нового независимого руководителя - конкурсного управляющего реальной возможность узнать о наличии нарушения прав юридического лица (конкурсных кредиторов) и наличии оснований для предъявления требований о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Доводы компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД» о её ненадлежащем извещении судом первой инстанции о принятии заявления конкурсного к производству и возбуждении производства по настоящему обособленному спору были предметом детального исследования судом первой инстанции и обосновано отклонены со ссылками на наличие в материалах обособленного спора международного почтового отправления, направленного по юридическому адресу компании «Сибкарбо Энерджи ЛТД» и возвращённого в суд в связи с его неполучением адресатом.

Судом апелляционной также правомерно отмечено, что апелляционная жалоба на определение суда от 31.08.2021 подана компанией «Сибкарбо Энерджи ЛТД» в установленный законом десятидневный срок; ранее в рамках настоящего дела о банкротстве оспаривались сделки с участием компании «Сибкабро Энерджи ЛТД», то есть данное юридическое лицо знало о начавшемся процессе и должно было само отслеживать движение дела в картотеке арбитражных дел.

Утверждение обществ «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), «Горные технологии» о том, что привлечение их к субсидиарной ответственности нарушает права и законные интересы кредиторов в их делах о банкротстве, несостоятельно.

Сам по себе тот факт, что контролирующие (аффилированные) должника лицо, вовлечённые в схему вывода его активов, также находятся в процедуре банкротства, имеет своих кредиторов, не меняет правовую природу субсидиарной ответственности, поэтому требования их кредиторов не могут конкурировать с требованиями кредиторов общества «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>) как пострадавшей стороны от неправомерных действий обществ «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>), «Горные технологии».

Вопреки доводам кассационных жалоб, текст обжалуемого постановления в соответствии с положениями статей 170, 271 АПК РФ содержат суждения и аргументы по каждой позиции апелляционных жалоб. Судом исследована в полном объёме вся совокупность доказательств, представленных сторонами, поэтому отсутствие в судебных актах ссылки на отдельные доказательства не является основанием для утверждения о незаконности принятых судебных актов.

Иные доводы, приведённые в кассационных жалобах, направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 31.08.2021 Арбитражного суда Кемеровской области и постановление от 23.11.2021 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А27-6642/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Горные технологии», ФИО5, ФИО6, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Энергоуголь» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), компании с ограниченной ответственностью «Сибкарбо Энерджи ЛТД» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин

 

Судьи                                                                                                                 Е.А. Куклева

 

ФИО1