АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3732/21 

Екатеринбург

04 октября 2023 г.

 

Дело № А47-10057/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 04 октября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Артемьевой Н.А., Кудиновой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, конкурсного управляющего акционерным обществом «Промбаза» ФИО3 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 26.01.2023 по делу № А47-10057/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.07.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 20.09.2022;

ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 16.09.2022;

ФИО8 – ФИО9 по доверенности от 07.04.2022.

ФИО10 известил суд в порядке части 2 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о возможности рассмотрения кассационных жалоб в его отсутствие.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего ФИО3 поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства со ссылкой на отказ в удовлетворении его ходатайства об участии в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи определением суда от 22.09.2023, тогда как в наименовании документа указано на удовлетворение ходатайства, в связи с чем у него отсутствует возможность его личного участия в судебном заседании суда кассационной инстанции. Рассмотрев заявленное ходатайство, суд округа отказывает в его удовлетворении, при этом исходит из того, что суд кассационной инстанции полномочен проверять законность принятых по спору судебных актов, спор по существу не рассматривает и не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции. Позиция конкурсного управляющего относительно незаконности и необоснованности принятых по спору судебных актов в части отказа в удовлетворении требований к трем ответчикам выражена в поданной им кассационной жалобе, дополнительных объяснений не требует, явка управляющего судом обязательной не признана, обоснования невозможности участвовать в судебном заседании с использованием системы веб-конференции в ходатайстве не приведено (о технической ошибке в наименовании определения от 22.09.2023 управляющий уведомлен 26.09.2023), в связи с чем суд округа полагает, что основания для отложения судебного разбирательства в данном случае отсутствуют.

 

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 12.09.2019 акционерное общество «Промбаза» (далее – общество «Промбаза», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 (участник), ФИО1 (ликвидатор), ФИО6 (бывший генеральный директор), ФИО10 и ФИО4 (бывшие учредители) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Промбаза», взыскании с ответчиков денежных средств в сумме 1 148 356 119 руб. (с учетом уточнения).

К участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО2 - ФИО11.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 26.01.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.07.2023, в удовлетворении требований к ФИО6, ФИО10 и ФИО4, отказано. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по спору в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий, ФИО2, ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит определение суда от 26.01.2023 и постановление суда от 06.07.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО10, ФИО4 Кассатор ссылается на необоснованность выводов судов об отсутствии в материалах дела доказательств недостоверности бухгалтерской отчетности. В обоснование довода утверждает, что при проведении мероприятий по инвентаризации и оценке имущества должника запасов на соответствующие бухгалтерской отчетности за 2015-2018 г. суммы выявлено не было. Обращает внимание на то, что в переданных ФИО6 документах отражена передача исключительно основных средств без отражения запасов, документов по дебиторской задолженности, каких-либо иных документов.

Конкурсный управляющий указывает на неразумность подписания ФИО6 договоров поручительства, залога и ипотеки в обеспечение кредитного договора в условиях ничтожно малой прибыли по сравнению с объемом кредиторской задолженности в любой из других периодов.

Кроме того, заявитель кассационной жалобы выражает несогласие с выводами судов о пропуске срока исковой давности в отношении требований к ответчикам.

В обоснование нарушения судом норм процессуального права конкурсный управляющий приводит доводы о приобщении судом апелляционной инстанции предоставленного ответчиком ФИО6 нового доказательства – акта приема-передачи дел от 21.03.2017, подписанного им и ФИО12. Кассатор также указывает на то, что ФИО12 не был привлечен к участию в споре в качестве третьего лица.

В отзывах на кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО6 и ФИО13 просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считают их законными и обоснованными; ФИО10 в своем отзыве соглашается с доводами отзыва ФИО13

ФИО1 в кассационной жалобе просит обжалуемые судебные акты отменить, направить спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области. В обоснование доводов жалобы ответчик ссылается на то, что суд первой инстанции не исследовал материалы основного дела, которые содержат инвентаризационные описи всего имущества должника на 16.08.2019, не оспоренные конкурсным управляющим и принятые им. Таким образом, на дату введения конкурсного производства все имущество, в том числе запасы, присутствовали и были переданы конкурсному управляющему в полном объеме. Кассатор полагает, что конкурсный управляющий недолжным образом провел инвентаризацию имущества, поскольку не устанавливал факт отсутствия сырья ввиду его нахождения на хранении у сторонних организаций и не истребовал у них имущество должника.

В обоснование уменьшения запасов кассатор также указывает на то, что имущество должника в период конкурсного производства использовалось по своему назначению – для осуществления производства (отчеты конкурсного управляющего, которые содержат сведения о передаче имущественного комплекса в аренду третьему лицу, начиная с 05.12.2019).

Ответчик обращает внимание на то, что неплатежеспособность должника возникла в результате поручительства за третье лицо. Управленческое решение о заключении такой сделки было принято не ответчиком, а единственным акционером ФИО2, который одобрил такую сделку. При этом его действия уже были оценены судом при вынесении обвинительного приговора в отношении него по факту преднамеренного банкротства закрытого акционерного общества «Завод синтетического спирта» (далее – общество «Завод синтетического спирта»), которое являлось основным заемщиком.

В кассационной жалобе ФИО2 просит судебные акты отменить, вынести новый судебный акт, отказав в удовлетворении заявления в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности. Ответчик указывает на необоснованность вывода судов о том, что он является контролирующим должника лицом. Кассатор полагает, что он как учредитель должника не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника, так как обязанность по хранению документов лежит на руководителе общества (а также на других лицах, у которых фактически находятся соответствующие документы). Таким образом, кассатор полагает, что суды неверно распределили бремя доказывания, возложив на ответчика подтверждение отрицательного факта – отсутствия у него документов бухгалтерского учета должника.

Заявитель кассационной жалобы также выражает несогласие с выводами судов о том, что он как единственный учредитель общества с ограниченной ответственностью «Экстра-Трейд» (далее – общество «Экстра-Трейд») допустил исключение данной организации, являющейся дебитором должника, из ЕГРЮЛ вследствие предоставления недостоверных сведений. ФИО2 утверждает, что действующее законодательство не содержит нормы, предусматривающие ответственность за непринятие мер, направленных на недопущение исключения из ЕГРЮЛ дебитора должника. Отмечает, что даже невозможность взыскания 23 015 697 руб. дебиторской задолженности не могла привести к банкротству предприятия.

В отзывах на кассационные жалобы ответчиков ФИО1 и ФИО2 конкурсный кредитор ФИО8 просит оставить определение суда от 26.01.2023 и постановление суда от 06.07.2023 без изменения, кассационные жалобы указанных ответчиков – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «Промбаза» зарегистрировано 29.10.1998, основным видом деятельности является «производство безалкогольных напитков; производство упакованных питьевых вод, включая минеральные воды», первым из дополнительных – «производство смазочных материалов, присадок к смазочным материалам и антифризов».

Учредителями должника с 10.11.2002 до 01.11.2015 являлись ФИО10 и ФИО4 Со 02.11.2015 единственным акционером общества «Промбаза» стал ФИО2

ФИО6 являлся генеральным директором общества «Промбаза» с 30.03.2007 до 20.03.2017 (решение единственного акционера от 16.03.2017, приказ о прекращении (расторжении) трудового договора от 20.03.2017).

С 21.03.2017 полномочия генерального директора общества «Промбаза» возложены на ФИО12 (решение единственного акционера общества «Промбаза» от 16.03.2017); соответствующая запись в ЕГРЮЛ не внесена ввиду отказа регистрирующего органа в регистрации изменений. 

Впоследствии руководителем должника назначен ФИО1 (запись в ЕГРЮЛ от 12.04.2017). Учредителем принято решение о ликвидации общества и назначении в качестве ликвидатора ФИО1 (запись в ЕГРЮЛ от 16.08.2019).

После перехода корпоративного контроля над обществом «Промбаза» к ФИО2 данное юридическое лицо входило в одну группу компаний с обществом «Завод синтетического спирта» (единственный акционер – ФИО2), в которой общество «Завод синтетического спирта» поставляло обществу «Промбаза» сырье (изопропиловый спирт), из которого общество «Промбаза» производило готовую продукцию, которую либо реализовывало самостоятельно, либо поставляло в адрес общества «Завод синтетического спирта».

В реестр требований кредиторов общества «Промбаза» включены требования кредиторов на общую сумму 2 344 197 404 руб., при этом основная часть задолженности возникла в связи с заключением договоров поручительства с публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – Сбербанк). Значительная часть требований кредиторов погашена в ходе конкурсного производства, в том числе за счет мероприятий по реализации имущества в деле № А47-10059/2019 о банкротстве общества «Завод синтетического спирта».

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц ФИО2 (фактический руководитель и единственный акционер), ФИО1 (бывший руководитель и ликвидатор), ФИО6 (бывший руководитель), ФИО10 и ФИО4 (бывшие учредители) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Промбаза», конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

В обоснование требований к ФИО2 и ФИО1 конкурсный управляющий привел следующие обстоятельства: подписание договоров поручительства, залога и ипотеки, а также залога от 29.03.2019, заключенного между должником и обществом с ограниченной ответственностью «Импекснефтехим» (далее – общество «Импекснефтехим»); утверждение и сдача в налоговый орган недостоверной отчетности; отсутствие первичной документации по дебиторской задолженности; неподача заявления о признании должника банкротом.

Основанием для возникновения задолженности перед Сбербанком послужило наличие просрочки по внесению очередных платежей по  кредитным договорам – договор от 25.04.2017 между Сбербанком и обществом с ограниченной ответственностью «Оренбургский кролик» (единственным учредителем является ФИО14, договоры поручительства, залога и ипотеки со стороны общества «Промбаза» подписаны ФИО1, дело о банкротстве № А47-10058/2019); договоры от 12.07.2017, 17.11.2017, 23.08.2018 между Сбербанком и обществом «Завод синтетического спирта» (договоры поручительства, залога и ипотеки со стороны общества «Промбаза» подписаны ФИО15 по доверенности).

Учитывая, что учредителем обществ «Завод синтетического спирта» и «Промбаза» является ФИО2, а ФИО15 занимала должность заместителя генерального директора общества «Завод синтетического спирта» по экономике и финансам, конкурсный управляющий полагает, что подписание договоров в обеспечение обязательств перед Сбербанком являлось согласованными действиями директора и учредителя общества «Промбаза», в результате которых образовалась долговая нагрузка, впоследствии приведшая к банкротству организации.

Определением суда от 12.12.2019 требование общества «Импекснефтехим» признано обоснованным в размере 37 497 000 руб. и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника как обеспеченное залогом имущества должника. Вступившим в законную силу определением суда от 28.12.2020 договор залога признан недействительным, обременение, возникшее на основании договора залога имущества от 29.03.2019, заключенного между обществами «Промбаза» и «Импэкснефтехим», признано отсутствующим. Указанным судебным актом установлено, что действия ФИО1 по подписанию оспоренного договора залога от 29.03.2019 были направлены на увеличение кредиторской задолженности и установление приоритета определенного кредитора.

В соответствии с данными, указанными в бухгалтерском балансе, сумма запасов составляет 353 255 000 руб., при этом при проведении инвентаризации запасы на данную сумму выявлены не были. Операции по движению запасов отражены в бухгалтерском учете формально, без указания конкретных наименований товарно-материальных ценностей. Указанная в балансе информация искажена, то есть не отражает реальную стоимость запасов, в результате чего было существенно затруднено проведение процедуры конкурсного производства, а именно формирование и реализация конкурсной массы.

На основании бухгалтерской отчетности у организации числится дебиторская задолженность в размере 114 025 000 руб., в том числе к аффилированному к должнику обществу «Экстра-Трейд» (единственным учредителем является ФИО2) в размере 23 015 697 руб., которая невозможна ко взысканию ввиду отсутствия подтверждающей первичной документации. Действия директора ФИО1 по осуществлению фактически безоплатных поставок продукции привели к искусственно созданной дебиторской задолженности, увеличившей балансовую стоимость активов, но при этом невозможной ко взысканию. Кроме того, указанное общество исключено из ЕГРЮЛ по инициативе регистрирующего органа вследствие предоставления недостоверных сведений для внесения в ЕГРЮЛ. Единственный учредитель общества «Экстра-Трейд» допустил ликвидацию организации, лишив общество «Промбаза» возможности взыскания дебиторской задолженности и пополнения конкурсной массы.

По мнению управляющего, общество «Промбаза» с 2015 г. находилось в состоянии имущественного кризиса; обладало признаками недостаточности имущества, требующими от должника подачи в суд заявления о признании должника банкротом.

В обоснование требований к бывшему руководителю ФИО6, бывшим учредителям ФИО10 и ФИО4 конкурсный управляющий привел следующие обстоятельства: подписание договоров поручительства, залога и ипотеки; утверждение и сдача в налоговый орган недостоверной отчетности.

По факту несоответствия запасов и их суммы, указанных в бухгалтерском балансе на 2018 г., ФИО1 сообщено, что данное разночтение было выявлено до назначения его генеральным директором. 

В период руководства ФИО6 учредителями общества «Промбаза» являлись ФИО10 и ФИО4 По мнению конкурсного управляющего, разночтения в балансе организации возникли при указанных учредителях.

Как было указано ранее, основанием для возбуждения дела о банкротстве послужило, в том числе наличие просрочки по договору от 18.02.2016 между Сбербанком и обществом «Завод синтетического спирта». Обеспечивающие данное требование договоры залога и ипотеки со стороны должника подписаны ФИО6 Конкурсный управляющий полагает, что действия ФИО6 повлекли за собой увеличение кредитной нагрузки предприятия и фиктивного увеличения стоимости имущества (наличие в балансе запасов, которые отсутствуют фактически).

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО6, ФИО10, ФИО4, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства, повлекшего причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, были предусмотрены нормами статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, статья утратила силу в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ). 

В соответствии с абзацем первым пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции от 13.07.2015), контролирующие должника лица несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника в случае недостаточности имущества должника, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия этих лиц, при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472 применительно к пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве указала на то, что субсидиарная ответственность лица наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом. 

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. В то время как процессуальные правила применяются судом в той редакции закона, какая действует на момент рассмотрения дела арбитражным судом.

Статьей 10 Закона о банкротстве установлена ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве, в том числе субсидиарная ответственность руководителя должника (в редакции, подлежащей применению).

Применительно к обстоятельствам настоящего спора судами констатировано, что ФИО6 вменяется заключение договора залога и ипотеки в целях обеспечения исполнения обязательств общества «Завод синтетического спирта» – головной компании группы компаний (аффилированных лиц).

Между тем из анализа кредиторских требований и материалов дела суды установили, что причиной банкротства общества «Промбаза» стало банкротство иных аффилированных структур, входящих в группу компаний – обществ «Завод синтетического спирта», «Оренбургский кролик».

Таким образом, установив, что объективное банкротство должника возникло как минимум в 2018 г., отклонив доводы конкурсного управляющего о том, что объективное банкротство возникло в 2015 г. как не нашедшие своего подтверждения, в отсутствие расчета обязательств, возникших после даты объективного банкротства, со стороны заявителя, учитывая, что налоговый орган, обладая правами налогового контроля, в том числе по представленной отчетности не внес каких-либо требований в адрес общества, а выдача внутригрупповых поручительств является стандартной практикой, вызванной повышенными требованиями банков при выдаче кредита, суды пришли к выводу об отсутствии оснований считать отчетность должника, которая была представлена ФИО6 в налоговый орган, недостоверной и отсутствии у руководителя должника обязанности в период его руководства обращения в суд с заявлением о банкротстве. Судами приняты во внимание объяснения ответчиков о том, что перед продажей акций общества «Промбаза» ФИО2 как осмотрительный покупатель изучил структуру активов, на тот момент у общества имелись существенные активы (запасы), что подтверждает бухгалтерская отчетность, представленная в налоговый орган.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц, констатировав отсутствие вредоносных действий со стороны ответчиков ФИО4, ФИО10 и ФИО6, отметив пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности, суды не усмотрели оснований для привлечения бывшего руководителя и бывших учредителей общества «Промбаза» к субсидиарной ответственности.

Удовлетворяя заявленные требования конкурсного управляющего к ФИО2 и ФИО1, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

На основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 19 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления Пленума № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3)).

Судами констатировано, что ФИО1 и ФИО2 вменяется уклонение от передачи документов в отношении активов должника, а также имущества должника, что не позволило сформировать конкурсную массу. В частности, согласно данным последней бухгалтерской отчетности за 2018 год, предшествующей введению конкурсного производства, размер запасов общества составляет 353 255 000 руб., тогда как при проведении инвентаризации конкурсным управляющим запасы на данную сумму выявлены не были. 

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления Пленума № 53).

Возражая против заявленных требований, бывший руководитель должника (директор и впоследствии ликвидатор) ФИО1 указал на то, что после вступления в должность директора общества инвентаризацию имущества не проводил. Со ссылкой на установленные приговором Ленинского районного суда города Оренбурга от 28.06.2021 по делу № 1-82/2021 (т. 1, л.д. 66-112) обстоятельства ответчик указал на то, что все его действия подчинялись исключительно воле и интересам ФИО2, которые были признаны недобросовестными. Указанным судебным актом установлены обстоятельства недобросовестности ФИО2 относительно распоряжения им денежными средствами, полученными по заключенному от имени общества «Завод синтетического спирта» договора кредитования со Сбербанком, который в последующем стал основанием для возникновения у должника признаков неплатежеспособности, что, в том числе, по мнению ФИО1, привело к объективному банкротству исключительно по вине ФИО2, который действовал недобросовестно и неразумно, а ответчик ФИО1 был введен им в заблуждение о правомерности действий.

Между тем суды отметили, что добросовестный руководитель, приступая к обязанностям директора, выполняет действия, связанные с проверкой наличия активов общества, а при передаче полномочий конкурсному управляющему – передает ему имеющиеся активы, включая запасы, а потому пришли к выводу о недобросовестности действий (бездействия) ФИО1, повлекших утрату имущества должника, так как после вынесения решения от 11.09.2019 о признании ликвидируемого должника банкротом, запасы и документация должника, в том числе по дебиторской задолженности, конкурсному управляющему переданы не были, учтя также, что номинальный руководитель не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника. 

Относительно требований к единственному акционеру должника ФИО2 суды приняли во внимание, что он являлся бенефициаром группы компаний, в которую, в том числе входило общество «Промбаза».

Оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что, как указывалось ранее, причиной объективного банкротства должника явились действия ФИО2 по преднамеренному банкротству общества «Завод синтетического спирта», при этом ФИО2 обладал правом давать обязательные к исполнению указания подконтрольным лицам, в том числе и ФИО1, отметив, что первичные документы по запасам и дебиторской задолженности сокрыты от конкурсного управляющего, проверить состав, размер, а также возможность взыскания такой задолженности с учетом сроков исковой давности не представляется возможным, тогда как общество «Промбаза» осуществляло хозяйственную деятельность (производились все обязательные платежи, оплачивались текущие задолженности, исполнялись решения судов), имело прибыль (на конец 2016 г. - 12 387 000 руб.), суды пришли к выводу, что отсутствие у конкурсного управляющего документации о хозяйственно-финансовой деятельности должника не позволило в полном объеме выявить имущество должника, состоящее из активов (запасов), отраженных в бухгалтерском балансе, на сумму 353 255 000 руб. и дебиторской задолженности в размере 114 025 000 руб. (из которой задолженность общества «Экстра-Трейд», также подконтрольного ФИО2, в размере 23 015 697 руб. стала невозможной ко взысканию ввиду исключения общества из ЕГРЮЛ по инициативе регистрирующего органа вследствие предоставления недостоверных сведений), проанализировать совершенные сделки и сформировать конкурсную массу. 

При таких обстоятельствах, в отсутствие надлежащего обоснования причин отсутствия запасов и дебиторской задолженности на общую сумму 476 280 000 руб., суды пришли к выводу о том, что и номинальный, и фактический руководители должника подлежат привлечению к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, в связи с чем сочли доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО1 (который является свойственником ФИО2) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановив производство по обособленному спору в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

По результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела суд округа считает, что судами первой и апелляционной инстанций все приведенные сторонами спора доводы и доказательства исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения рассматриваемого спора, определены верно, нормы законодательства о банкротстве применены судами обеих инстанций правильно, выводы судов о применении нормы права соответствуют установленным ими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильного судебного акта, не допущено.

Ссылка на необоснованное приобщение к материалам дела нового доказательства подлежит отклонению, поскольку нарушений положений статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» судом кассационной инстанции не установлено; указанное доказательство приобщено, по сути, во исполнение определения суда апелляционной инстанции от 23.05.2023. Утверждение о том, что ФИО12 не был привлечен к участию в споре в качестве третьего лица, не является основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку нарушений прав ФИО12 суды не усмотрели, кроме того, непосредственно ФИО12 о нарушении своих прав не заявил, с кассационной жалобой не обратился.

Ссылка ФИО2 на необоснованность вывода судов о том, что он является контролирующим должника лицом, судом округа отклоняется как противоречащая материалам дела; доводы кассатора о невозможности привлечения к субсидиарной ответственности его как учредителя должника за непередачу документации должника подлежат отклонению ввиду установлении судами факта подконтрольности действий руководителей единственному акционеру ФИО2 (фактическому руководителю). При этом нарушений судами правил о распределении бремени доказывания суд округа не усматривает.

Довод о невозможности привлечения к субсидиарной ответственности за бездействие в форме исключения из ЕГРЮЛ общества «Экстра-Трейд» (одного из дебиторов должника) является верным, однако, вынося обжалуемые судебные акты, суды исходили не только из данного эпизода, а оценили в совокупности все действия (бездействие) ФИО2 и ФИО1, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Иные доводы кассаторов, изложенные в жалобах (передача конкурсному управляющему в полном объеме имущества должника, в том числе запасов, базы программы «1С», проведение управляющим инвентаризации предприятия недолжным образом; недостоверность бухгалтерской отчетности, неразумность заключения договоров поручительства и залога в обеспечение кредитного договора, пропуск срока исковой давности), судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, выводов судов не опровергают, о нарушении судами норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке доказательств по обособленному спору, однако оснований для совершения данных действий у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставитьбез изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 26.01.2023 по делу № А47-10057/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.07.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, конкурсного управляющего акционерным обществом «Промбаза» ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                       Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

 

                                                                                              Ю.В. Кудинова