ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-17350/2023

г. Челябинск

12 января 2024 года

Дело № А34-17496/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 10 января 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 января 2024 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Соколовой И.Ю.,

судей Аникина И.А., Жернакова А.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «КЭМО» на решение Арбитражного суда Курганской области от 23.10.2023 по делу № А34–17496/2021.

В заседании принял участие директор акционерного общества «КЭМО» – ФИО2 (паспорт, выписка из Единого государственного реестра юридических лиц, диплом).

 

Закрытое акционерное общество «Завод Мельмаш» (далее – истец, ЗАО «Завод Мельмаш») обратилось в Арбитражный суд Курганской области с исковым заявлением к акционерному обществу «КЭМО» (далее – ответчик, АО «КЭМО»)  о признании отсутствующим права собственности АО «КЭМО» на сооружение открытая площадка для склада металла назначение: иные сооружения производственного назначения, кадастровый номер 45:25:070102:4067 площадью 839,4 кв.м., год ввода в эксплуатацию по завершении строительства – 1963, расположенное по адресу: 

<

...> в пределах земельного участка с кадастровым номером 45:25:070102:20, номер государственной регистрации 45:25:070102:4067–45/051/2018–1, дата государственной регистрации права собственности 31.08.2021.

Определением суда первой инстанции к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены акционерное общество «Курганский машиностроительный завод конвейерного оборудования» (далее – третье лицо, АО «Курганский машиностроительный завод конвейерного оборудования»), Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Курганской области» (далее –третье лицо, регистрирующий орган).

Решением Арбитражного суда Курганской области от 23.10.2023 исковые требования удовлетворены, суд признал отсутствующим право собственности АО «КЭМО» на вышеназванное сооружение.

С вынесенным решением не согласился ответчик, обжаловав его в апелляционном порядке. В апелляционной жалобе АО «КЭМО» (далее также – податель жалобы, апеллянт) просит решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе удовлетворении исковых требований.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указывает на неправильную оценку судом первой инстанции возможности восстановления прав истца удовлетворением его требований об исключении записи в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН) и  признании отсутствующим права собственности  на объект, который останется расположенным в пределах земельного участка. Препятствий к пользованию или распоряжению истцом земельным участком, ухудшения его потребительских свойств,  не имеется. При этом, истец законным и титульным собственником спорного объекта не является.

По мнению апеллянта, судом не учтено, что АО «КЭМО» являлось владельцем земельного участка с 1991 года и его арендатором до 2011 года. Отказ от реализации права на приватизацию земельного участка не влечет прекращение права собственности на спорный объект, возникшего в ранее установленном порядке в результате приватизации Курганского государственного предприятия «Элеватормельмаш», независимо от государственной регистрации права. Создание сооружения хозяйственным способом до 1990 года исключало необходимость оформления документов на ввод в эксплуатацию. Выводы суда первой инстанции об отсутствии у сооружения признаков недвижимого имущества были сделаны на основании заключений экспертов, заинтересованных в результатах проведения экспертизы и неоднократно выступавших на стороне истца в иных судебных спорах против ответчика и третьего лица по настоящему делу; оценка рецензий на экспертное заключение не произведена. Производственное назначение объекта, как сооружения технологической цепи, предметом экспертного исследования не являлось; невозможность перемещения без несоразмерного ущерба назначению не опровергнута.

Также податель апелляционной жалобы указывает, что истец является участником (акционером) АО «КЭМО», достоверно информированным о существовании спорного объекта с момента приватизации Курганского государственного предприятия «Элеватормельмаш». О принадлежности объекта ответчику истец был извещен письмом от 30.12.2015, согласия на предложение о приобретении (письмом от 29.03.2019) не выразил. Такая информированность свидетельствует об истечении срока давности не позднее 30.12.2018 и допущенное злоупотребление правом.

Одновременно с подачей апелляционной жалобы АО «КЭМО» заявлено ходатайство о  назначении по делу повторной судебной экспертизы в порядке части 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, мотивированное неправильным применением экспертами норм и правил, применением нормативных документов, не имеющих отношения к объекту обследования, необоснованностью и противоречивостью выводов экспертов, а также нарушением требований проведения судебной экспертизы.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения указанной информации на официальном сайте суда в информационно–телекоммуникационной сети «Интернет»; в судебное заседание представители ответчика и третьих лиц не явились. 

До начала судебного заседания от ЗАО «Завод Мельмаш» поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с невозможностью обеспечения явки своего представителя в судебное заседания по причине нахождения в очередном отпуске.

В соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными; арбитражный суд может отложить судебное разбирательство по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой в судебное заседание его представителя по уважительной причине.

Указанными положениями предусмотрено право, а не обязанность суда отложить судебное разбирательство по ходатайству лица, участвующего в деле.

Приведенные заявителем обстоятельства обязательным основанием для применения статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не являются. Явка в судебное заседание представителей обязательной не признавалась. Невозможность участия в судебном заседании находящегося в очередном отпуске представителя, не означает невозможность обеспечения явки в судебное заседание другого представителя юридического лица.

Вместе с тем, отложение судебного разбирательства при отсутствии объективных причин для этого ведет к необоснованному увеличению срока разрешения спора.

С учетом изложенного апелляционной коллегией в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания отказано.

С учетом мнения представителя истца, в соответствии со статьями  123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие представителей ответчика и третьих лиц.

В судебном заседании представитель АО «КЭМО» поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, настаивал на назначении по делу повторной судебной экспертизы, представил  дополнения к ходатайству о назначении по делу повторной судебной экспертизы с приложением ответов экспертных организаций о возможности проведения такой экспертизы, а также гарантийное письмо от 09.01.2024.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,   на основании договора купли–продажи земельного участка №563 от 07.11.2011 заключенного между Департаментом имущественных и земельных отношений Курганской области в качестве продавца, ЗАО «Завод Мельмаш» и ЗАО «КМЗ конвейерного оборудования» (в настоящее время АО «Курганский машиностроительный завод конвейерного оборудования») в качестве покупателей (т.1 л.д.13–15) истцом в долевую собственность, по ? доли в праве, приобретен земельный участок площадью 56 507 кв.м. из земель населенных пунктов с кадастровым номером 45:25:070102:20 по адресу: 

<

...>.

Государственная регистрация права долевой собственности истца на указанный земельный участок произведена 28.11.2011.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Курганской области  от 18.12.2014 по делу № А34–5582/2012  установлен порядок пользования акционерным обществом «Курганский машиностроительный завод конвейерного оборудования» и закрытым акционерным обществом «Завод Мельмаш» земельным участком с кадастровым номером 45:25:070102:20, расположенным по адресу: 

<

...> в соответствии с вариантом № 1, предложенным обществом с ограниченной ответственностью «Научно–исследовательское архитектурно–проектное предприятие «НИАП» в дополнении к заключению № 5582.18.10.2014 и к дополнительному заключению № 5582.18.10.2014 от 17.11.2014, с той оговоркой, что часть земельного участка, обозначенная условно под № 17 (площадка козлового крана), определяется в пользование закрытого акционерного общества «Завод Мельмаш».

31.08.2018 по заявлению ответчика была произведена постановка на государственный кадастровый учет и государственная регистрация права собственности на объект – сооружение открытая площадка для склада металла, назначение: иные сооружения производственного назначения, кадастровый номер 45:25:070102:4067, площадью 839,4 кв.м., год ввода в эксплуатацию – 1963, расположенное по адресу: 

<

...> в пределах земельного участка с кадастровым номером 45:25:070102:20 (ЕГРН т.1 л.д.67–69).

Как видно из представленных суду регистрирующим органом материалов реестрового дела, для регистрации права собственности обществом «КЭМО», в числе иных документов, представлены декларация об объекте недвижимости и приложение №1 (акт оценки стоимости зданий и сооружений по состоянию на 01.07.1992) к плану приватизации Курганского государственного предприятия «Элеватормельмаш» включающее по позиции 23 сведения об открытой площадке для склада металла 1963 года ввода в эксплуатацию (т.3 л.д. 72, 83).

В результате исправления реестровой ошибки по заявлению ответчика на основе технического плана от 16.06.2022 (т.9 л.д.137–148) в составе объекта находятся также подкрановые пути (выписка из ЕГРН т.6 л.д.118–121).

Из  схемы земельного участка  (т.3 л.д. 5) и согласованных пояснений сторон усматривается расположение спорного сооружения в пределах части земельного участка, закрепленной во владение и пользование ЗАО «Завод Мельмаш» в соответствии с решением Арбитражного суда Курганской области  по делу №А34–5582/2012 от 18.12.2014. 

Полагая, что право собственности ответчика на указанное сооружение является отсутствующим по причине осуществления государственной регистрации права на объект, не относящийся к недвижимому имуществу, истец обратился в арбитражный суд с указанными выше требованиями. В обоснование нарушения прав приведены доводы об ограничении прав  собственника земельного участка существованием недостоверной записи в ЕГРН. 

Установив, что для надлежащего рассмотрения спора по существу необходимо применение специальных знаний, определением суда первой инстанции от 06.05.2022 по делу была назначена судебная экспертиза, проведение экспертизы поручено экспертам ООО «Агентство независимой оценки «Эксперт» ФИО3 и ФИО4 

Согласно заключению экспертов №02.02.–031 от 09.06.2022 открытая площадка для склада металла назначение: иные сооружения производственного назначения, кадастровый номер 45:25:070102:4067 площадью 839,4 кв.м., год ввода в эксплуатацию по завершении строительства – 1963, расположенное по адресу: 

<

...> в пределах земельного участка с кадастровым номером 45:25:070102:20, номер государственной регистрации 45:25:070102:4067–45/051/2018–1, дата государственной регистрации права собственности 31.08.2021 объектом капитального строительства не является, имеет неразрывную связь с землей. Неразрывность связи с землей объекта экспертизы выражена в невозможности его перемещения без несоразмерного ущерба его назначению по состоянию на дату проведения экспертизы (т.6 л.д.65–91).

Из заключения эксперта следует, что объект экспертизы представляет собой двухконтурный земельный участок с неотделимыми улучшениями в виде замощения железобетонными плитами и асфальтовым покрытием. 

Поскольку в период рассмотрения спора в состав площадки на основании технического плана сооружения от 16.06.2022 были внесены подкрановые пути, судом первой инстанции была назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой было поручено тем же экспертам ООО «АНО Эксперт» (т.10 л.д.83–85).

Основываясь на  имеющихся в деле доказательствах и выводах, содержащихся в заключениях по результатам судебной и дополнительной судебной экспертизы, суд первой инстанции не установил наличия признаков недвижимого имущества у спорного объекта, который фактически представляет собой замощение – неотделимое улучшение земельного участка. Удовлетворяя исковые требования суд счел права истца подлежащими восстановлению исключением недостоверной записи из ЕГРН. 

Оценив совокупность имеющихся в деле доказательств, на основании статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет, что защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными законом.

Государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права (пункт 5 статьи 1 Федерального закона от 13.07.2015 N 218–ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», далее – Закон о регистрации).

Согласно статье 2 Закона о регистрации государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним представляет собой юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

По смыслу пункта 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – постановление N 10/22) признание зарегистрированного права отсутствующим является самостоятельным способом защиты, обеспечивающим восстановление прав истца посредством исключения из единого государственного реестра недвижимости записи о праве собственности ответчика на объект. 

В силу абз. 4 названного пункта  одним из условий удовлетворения иска о признании права отсутствующими является государственная регистрация права собственности на движимое имущество как на недвижимое имущество. 

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 130  Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства. Вещи, не относящиеся к недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым имуществом.

Из разъяснений пункта 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что вещь является недвижимой либо в силу своих природных свойств (абзац первый пункта 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо в силу прямого указания закона, что такой объект подчинен режиму недвижимых вещей (абзац второй пункта 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопрос о наличии либо отсутствии у вещи статуса объекта недвижимого имущества является правовым вопросом и подлежит разрешению судом на основе исследования и оценки доказательств, позволяющих оценить степень прочности связи постройки с землей, наличие полезных свойств, которые могут быть использованы независимо от земельного участка и от других находящихся на общем земельном участке зданий, сооружений, иных объектов недвижимого имущества в предпринимательской или иной экономической деятельности (самостоятельное функциональное назначение объектов); невозможность перемещения объекта без несоразмерного ущерба его назначению.

В соответствии с частью 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Из предоставленного в материалы дела заключения по результатам проведения дополнительной  экспертизы №23–02–021 объект экспертизы, поименованный как открытая площадка для склада металла назначение: иные сооружения производственного назначения, кадастровый номер 45:25:070102:4067 площадью 839,4 кв.м., год ввода в эксплуатацию по завершении строительства  – 1963, расположенный по адресу: 

<

...> в пределах земельного участка с кадастровым номером 45:25:070102:20, номер государственной регистрации 45:25:070102:4067– 45/051/2018–1, дата государственной регистрации права собственности 31.08.2021 (с учетом внесения в технический план сооружения от 16.06.2022 подкрановых путей) объектом капитального строительства не является, так как: 

–земельный участок не может являться объектом капитального строительства по определению;

–земельный участок с неотделимыми улучшениями (замощение, покрытие и др.) не является объектом капитального строительства;

–наземный крановый путь является некапитальным сооружением;

–козловой кран является машиной циклического действия, т.е. оборудованием. 

Замощение контура 2/1 выполнено железобетонными плитами по щебеночному основанию. Железобетонные плиты выполнены заводским способом и предназначены для транспортировки и монтажа на строительной площадке, что позволяет конструктивно переместить замощение.

Перемещение замощения контура 2/1 возможно без несоразмерного ущерба его назначению.

Замощение контура 2/2 выполнено путем устройства асфальтового покрытия по щебеночному основанию. 

Неразрывность связи с землей части замощения объекта экспертизы имеется. 

Перемещение замощения контура 2/2 невозможно без несоразмерного ущерба его назначению.

Эксперт затруднился дать однозначный ответ по самостоятельному функциональному назначению объекта экспертизы по причинам, указанным им в выводах на поставленный вопрос. 

Указал, что в материалах дела отсутствует проектная документация по которой можно судить о функциональном зонировании промышленных предприятий; отсутствуют документы позволяющие судить о технологических процессах машиностроительного предприятия для которых фактически используется данная часть территории производственного объекта; на территории объекта экспертизы не обнаружено хранение (складирование) готовых изделий машиностроительных производств, не обнаружено хранящихся (складированных) металлических заготовок, (болванки, стальные листы и т.п.), предназначенных для изготовления из них продукции машиностроения;  не обнаружены места подъезда для технологического промышленного транспорта (электрокары) к обследуемой территории. 

Эксперт также отметил, что козловой кран, который расположен на крановом пути, как и сам крановый путь, находится в неработоспособном состоянии и не соответствует требованиям  нормативных документов, а именно: «Правилам безопасности опасных производственных объектов, на которых используются подъемные сооружения», утвержденные приказом Ростехнадзора от 26.11.2020 №461 и ГОСТ Р 51248–99 «Пути наземные рельсовые крановые. Общие технические требования», предъявляемым к подъемным сооружениям. 

После приведения кранового пути и козлового крана в состояние, отвечающее нормативным требованиям, часть территории земельного участка с кадастровым номером 45:25:070102:20, на которой расположен объект экспертизы, возможно использовать в качестве складской функционально–технологической зоны промышленного предприятия.      

Проанализировав заключения, составленные по результатам судебной и дополнительной  экспертизы применительно к рекомендациям, изложенным в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 N 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», суд апелляционной инстанции не установил оснований для их критической оценки.

Представленные экспертные заключения являются подробными, мотивированными и обоснованными, составившие заключение эксперты имеют соответствующую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Доводы подателя апелляционной жалобы о заинтересованности экспертов, ранее проводивших исследования в рамках дел с тем же субъектным составом участников, не  исключают допустимость и достоверность доказательства.

Эксперт не может участвовать в рассмотрении дела и подлежит отводу по основаниям, предусмотренным статьей 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Согласно абзацу второму части 1 статьи 23 Кодекса, основанием для отвода эксперта является проведение им ревизии или проверки, материалы которых стали поводом для обращения в арбитражный суд или используются при рассмотрении дела.

О наличии таких оснований апеллянтом не заявлено, право на отвод эксперта не реализовано.

В соответствии со статьей 8 Федерального закона от 31.05.2001 N 73–ФЗ «О государственной судебно–экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.

Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Выводимый из смысла части 2 статьи 7 Федерального закона от 31.05.2001 N 73–ФЗ «О государственной судебно–экспертной деятельности в Российской Федерации» принцип независимости эксперта как субъекта процессуальных правоотношений обусловливает самостоятельность эксперта в выборе методов проведения экспертного исследования; при этом свобода эксперта в выборе методов экспертного исследования ограничена требованием законности, а избранные им методы должны отвечать требованию допустимости судебных доказательств. 

Указанные требования при подготовке заключения экспертом соблюдены. 

Из материалов дела не следует, что экспертом были использованы недопустимые с точки зрения закона методы исследования. Выводы экспертного заключения и дополнительного экспертного заключения понятны, мотивированы, не имеют вероятностного характера.

В свою очередь представленные ответчиком в материалы дела рецензии на заключения по результатам судебной экспертизы составлены в отсутствие процессуальных оснований, являются субъективным мнением специалиста, а потому не могут являться доказательством, опровергающим выводы судебной экспертизы. 

Несогласие стороны спора с  отдельными подходами, методиками и результатом экспертизы само по себе не свидетельствует о недостоверности или недействительности экспертного заключения. 

Согласно части 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

Поскольку по приведенным выше основаниям отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства ответчика о назначении повторной экспертизы не может быть признан необоснованным, заявленное обществом «КЭМО» ходатайство о назначении повторной экспертизы на стадии апелляционного производства удовлетворению не подлежит.

Имеющиеся в материалах дела доказательства позволяют судебной коллегии сделать вывод о том, что спорное сооружение представляет собой замощение земельного участка  железобетонными плитами и асфальтовым покрытием, с расположением на нем подкрановых путей и козлового крана (в неработоспособном состоянии).

Оценивая названные признаки объекта, судебная коллегия исходит из разъяснений, приведенных в пункте 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25   «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которым замощение земельного участка не может быть признано самостоятельной недвижимой вещью. 

Исходя из сформированного судебной практикой подхода, укладка на земельном участке определенного покрытия для складирования материалов, представляет собой улучшение полезных свойств земельного участка, на котором данные работы выполнены и по существу несет вспомогательную функцию, обслуживающую функцию по отношению к земельному участку (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2016 N 310–ЭС16–3361).

Отнесение, по доводам апеллянта, спорного объекта к сооружениям технологической цепи ввиду фактического осуществления складирования металла, наличия подкрановых путей и козлового крана предназначенных для перемещения грузов, расположенных вблизи железнодорожных  путей, не свидетельствует о самостоятельном функциональном назначении.             

Напротив, несмотря на наличие полезных свойств, такие характеристики подтверждают невозможность  использования  открытой площадки для склада металла независимо от земельного участка и от других находящихся на общем земельном участке объектов в предпринимательской или иной экономической деятельности. 

При таких обстоятельствах вопрос о невозможности документального подтверждения ответчиком возведения  спорного  сооружения в установленном законом и иными нормативными актами порядке на земельном участке, предоставленном для строительства объекта недвижимости, с получением разрешительной документации и соблюдением градостроительных норм и правил по причине создания  сооружения в 1963 году, не имеет самостоятельного правового значения.

 Так как понятие  объекта недвижимости  является правовой категорией, ссылка апеллянта на план приватизации Курганского государственного предприятия «Элеватормельмаш»,  в приложении №1 к которому по позиции 23 имеются сведения об открытой площадке для склада металла 1963 года ввода в эксплуатацию, правомерно отклонена судом первой инстанции, поскольку не подтверждает как юридическую квалификацию, так и наличие у объекта природных свойств объекта недвижимости.       

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016), в случае, когда объект создан исключительно в целях улучшения качества и обслуживания земельного участка и не обладает самостоятельным функциональным назначением, он не может быть признан объектом недвижимости, права на который подлежат государственной регистрации.

Вместе с тем, наличие в ЕГРН записи о праве собственности на недвижимое имущество накладывает на собственника соответствующего земельного участка, на котором оно находится, определенные ограничения, обусловленные распространением на этот объект правового режима, установленного действующим законодательством для недвижимого имущества, в том числе по предоставлению под таким объектом земельного участка в пользование или в собственность. В силу этого факт государственной регистрации права собственности ответчика на объект, не обладающий соответствующими признаками недвижимой вещи, нарушает права собственника земельного участка, поскольку значительно ограничивает возможность последнего реализовать имеющиеся у него правомочия. Нарушенное право собственника земельного участка восстанавливается исключением из реестра записи о праве собственности ответчика на объект (пункт 1  раздела «Судебная коллегия по экономическим спорам» Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2016), утвержденного его Президиумом 13.04.2016.

Вопреки доводам апеллянта, в такой ситуации отсутствие притязаний (титула) истца на открытую площадку для склада металла, не является обстоятельством исключающим удовлетворение исковых требований, направленных на  устранение недостоверной реестровой записи, а не разрешение спора о праве на объект. 

По тем же основаниям направленности требований на исключение из ЕГРН недостоверной записи подлежат отклонению ссылки апеллянта на длительность информированности истца о существовании  спорного объекта на закрепленной за ним во владение и пользование части земельного участка.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 г. N 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» указано, что исковая давность не распространяется на требования, прямо предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации. К их числу относятся требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, если эти нарушения не были соединены с лишением владения, в том числе требования о признании права (обременения) отсутствующим.

Согласно правовой позиции, закрепленной в  названном выше пункте Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2016), иск о признании права отсутствующим на объект, не обладающий признаками недвижимой вещи, но права на который зарегистрированы как на недвижимость, является разновидностью негаторного иска. Исковая давность на такое требование не распространяется. Иной подход по применению исковой давности по указанному требованию не обеспечивает достоверность и публичность государственного реестра, не способствует должной защите прав участников гражданского оборота и восстановлению их нарушенных прав в отношении объектов недвижимости (п. 1 ст. 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Злоупотребления правом,  в виде осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) истцом не допущено.

При указанных обстоятельствах, требование ЗАО «Завод Мельмаш» о признании права собственности ответчика на спорное сооружение отсутствующим является надлежащим способом защиты и удовлетворено правомерно. Оснований для отмены решения суда первой инстанции не имеется. 

Поскольку анализ мотивов отклонения доводов апелляционной жалобы приведен в настоящем постановлении выше, он не требует дополнительной аргументации.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

Судебные расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение дела судом апелляционной инстанции распределяются судом в соответствии с требованиями статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и подлежат отнесению на подателя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Курганской области от 23.10.2023 по делу № А34–17496/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «КЭМО»  – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение двух месяцев со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                                И.Ю. Соколова

 

Судьи:                                                                                       И.А. Аникин

 

                                                                                         А.С. Жернаков