СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Набережная  реки Ушайки, дом 24, г. Томск, 634050, http://7aas.arbir.ru

        

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город  Томск                                                                                         Дело № А45-9383/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 10 февраля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 февраля 2022 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Кудряшевой Е.В.,

судей Дубовика В.С., 

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2, с использованием средств аудиозаписи, рассмотрел апелляционную жалобу ФИО4 (№ 07АП-10548/21 (2)) на определение от 02.12.2021 Арбитражного суда Новосибирской области (судья – Степаненко Р.А.) по делу № А45-9383/2020 о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Сибирская нефтегазовая компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес регистрации: 630091, 

<

...>) по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО3 о признании недействительной сделки - договор уступки права требования от 21.06.2016, заключенный между ФИО4 и должником, применении последствий недействительности сделки.

В качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, к участию в обособленном споре, привлечено: общество с ограниченной ответственностью «НСК-Девелопмент».

В судебном заседании принял участие:

от ФИО4: ФИО5 по доверенности от 07.06.2021; ФИО6 по доверенности от 27.11.2019;

от конкурсного управляющего должником: ФИО7 по доверенности от 09.06.2021.

Суд

УСТАНОВИЛ:

15.05.2020 Арбитражным судом Новосибирской области возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Сибирская нефтегазовая компания» (далее – АО «СНК», должник). 

Решением арбитражного суда от 26.03.2021 АО «СНК» признано несостоятельным (банкротом) и открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3 (далее - конкурсный управляющий должником ФИО3).

22.06.2021 принято к производству заявление конкурсного управляющего должником ФИО3 о признании недействительной сделкой - договор уступки права требования от 21.06.2016, заключенный между ФИО4 (далее – ФИО4) и АО «СНК», применении последствий недействительности сделки в виде односторонней реституции путем взыскания с ФИО4 в пользу должника 5 950 000 рублей основного долга, а так же процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 2 059 129,05 рублей.

В качестве обоснования управляющий указал положения статьи, 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), мотивируя тем, что указанные платежи являются недействительными сделками, так как у сторон первоначально не было и не могло быть цели в виде передачи прав требований и приобретение указанных прав требований; указанный в качестве основания платежа договор цессии заключен в результате фиктивного документооборота для вида, без намерения создать правовые последствия в виде уступки АО «СНК» прав требований. 

21.09.2021 в материалы дела от конкурсного управляющего АО «СНК» предоставлено уточнение к заявлению о признании сделки должника недействительной, в соответствии с которым он просил признать недействительной сделкой договор уступки прав требования от 21.06.2016, по признаку мнимости в соответствии со статьей 170 ГК РФ, применить последствия недействительной сделки в виде односторонней реституции: взыскать с ФИО4 в пользу АО «СНК» 5 450 000 рублей основного долга, а также проценты за пользование чужими денежными средствами по статье 395 ГК РФ, рассчитанные на сумму 5 450 000 рублей с 23.06.2016 по дату фактического исполнения обязательства. 

Определением от 02.12.2021 Арбитражный суд Новосибирской области признал недействительной сделкой договор уступки права требования от 21.06.2016, заключенный между ФИО4 и АО «СНК»; применил последствия недействительности сделки, а именно взыскал с ФИО4 в пользу конкурсной массы должника денежные средства в размере 5 450 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами, рассчитанными на сумму 5 450 000 рублей с 23.08.2016 до момента исполнения судебного акта.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4 обратилась с апелляционной жалобой, в котором просит его отменить и принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального права и процессуального права.

В обоснование апелляционной жалобы её заявитель указывает на представление в материалы дела копии договора уступки права требования от 01.07.2013 № 31-12/13, считает, что судом первой инстанции неправомерно исключил данный документ из числа доказательств, удовлетворив заявление конкурсного управляющего о его фальсификации. По мнению заявителя, отсутствие подлинника договора не влечет его недействительности и невозможности исполнения, при признании его со стороны должника; тот факт, что ФИО4 не обращалась к АО «СНК» за взысканием оставшейся задолженности не свидетельствует о мнимости договора уступки прав требования. Считает недоказанным вывод суда об её аффилированности с должником. Полагает, что в качестве последствия недействительности сделки неправомерно применена односторонняя реституция. Права должника оспариваемой сделкой не нарушены. 

До судебного заседания в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) поступили отзывы на апелляционную жалобу, в которых конкурсный управляющий должником ФИО3 и конкурсный управляющий ООО «НСК Девелопмент» ФИО8 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Также от ФИО4 в порядке статьи 268 АПК РФ поступило ходатайство о приобщении проекта постановления по настоящему делу.

Рассмотрев ходатайства об участии в веб-конференции, суд, руководствуясь статьями 9, 153.2, 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, протокольно определил отказать в удовлетворении ходатайства в судебном заседании посредством использования системы веб-конференции в связи с технической невозможностью его проведения.

В судебном заседании представители ФИО4 настаивали на доводах апелляционной жалобы, представитель конкурсного управляющего ФИО3 просил оставить судебный акт без изменения.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе, публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзывов на неё, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебного акта.

Как установил суд первой инстанции, между ФИО4 (цедент) и АО «СНК» (цессионарий) подписан договор уступки прав требований от 21.06.2016, по условиям которого цедент передает, а цессионарий приобретает требования к ООО «НСК Девелопмент» по обязательству, вытекающему из договора № НД-01-12 от 31.05.2012 в части уплаты основного долга в размере 10 160 150 рублей, право требования процентов за пользование денежными средствами остается за цедентом и по настоящему договору не передается.

Пунктом 2.1. договора стороны определили, что в момент подписания договора цедент передает цессионарию все необходимые документы, удостоверяющие его права по договорам займа, а именно: договор № НД-01-12 от 31.05.2012, со всеми приложениями, дополнительными соглашениями и другими документами, являющимися неотъемлемой частью указанных договоров; все документы, подтверждающие возникновение у Цедента прав требований к должнику (платежные документы, акты сверки взаимных расчетов между цедентом и должником, иные документы).

За уступаемые права цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 10 160 150 рублей (пункт 3.1. договора).

Пунктом 3.2. договора предусмотрено, что оплата по договору производится цессионарием путем перечисления денежных средств на расчетный счет цедента, либо иным способом, не запрещенным действующим законодательством, в течение 14 дней с даты подписания договора.

Во исполнение обязательств по указанному договору АО «СНК» перечислило в адрес ФИО4 5 950 000 рублей следующими платежами: 

- 500 000 рублей платежным поручением № 453508 от 23.06.2016; 

- 500 000 рублей платежным поручением № 705919 от 29.06.2016; 

- 500 000 рублей платежным поручением № 180842 от 07.07.2016; 

- 500 000 рублей платежным поручением № 461671 от 13.07.2016; 

- 1 000 000 рублей платежным поручением № 745737 от 19.07.2016; 

- 500 000 рублей платежным поручением № 43269 от 02.08.2016; 

- 450 000 рублей платежным поручением № 630905 от 05.08.2016; 

- 500 000 рублей платежным поручением № 721325 от 08.08.2016;

 - 500 000 рублей платежным поручением № 977760 от 12.08.2016;

 - 1 000 000 рублей платежным поручением № 375998 от 22.08.2016.

В ходе судебного разбирательства установлено, что 500 000 рублей возвращены на счет АО «СНК» 24.06.2016 по причине не указания лицевого счета получателя.

Конкурсный управляющий должником оспорил названные сделки должника, считая их мнимыми, совершенными в ущерб интересам кредиторов должника, при злоупотреблении правом сторонами, с целью искусственного создания задолженности для последующего вывода активов должника, в условиях неплатежеспособности должника. Ссылаясь на то, что ФИО4 не являлась правообладателем прав требований, уступленных АО «СНК», аффилированность ФИО4 и АО «СНК» через ООО «НСК Девелопмент», в том числе в момент совершения оспариваемых платежей; отсутствие уступленного права требования к моменту уступки, конкурсный управляющий должником указал, что договор цессии от 21.06.2016 как мнимая сделка заключен для обоснования оспариваемых платежей, фактически прикрывающих выплату ФИО4 действительной стоимости 25 % доли в уставном капитале ООО «НСК Девелопмент», осуществленной со стороны должника за ООО «НСК Девелопмент» на безвозмездной основе.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, исходил из того, что договор уступки прав требования от 21.06.2021 является ничтожным по основаниям пункта 1 статьи 170 ГК РФ, действительной целью которой являлся вывод активов должника.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор  и оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, пришел следующим выводам.

Согласно положениям статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе, при этом годичный срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривании сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В пункте 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения.

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

При этом, необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Как следует из общедоступных сведений и установлено судом первой инстанции, в судебном заседании 22.10.2020 объявлена резолютивная часть определения о введении в отношении должника и утверждении временным управляющим должника ФИО9 

26.03.2021 в судебном заседании объявлена резолютивная часть решения о признании должника банкротом и утверждении конкурсного управляющего должником – ФИО3

В пункте 42 Постановления Пленума ВАС РФ 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что если в судебном заседании была объявлена только резолютивная часть судебного акта о введении процедуры, применяемой в деле о банкротстве, утверждении арбитражного управляющего либо отстранении или освобождении арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей, продлении срока конкурсного производства или включении требования в реестр (часть 2 статьи 176 АПК РФ), то датой соответственно введения процедуры, возникновения либо прекращения полномочий арбитражного управляющего, продления процедуры или включения требования в реестр (возникновения права голоса на собрании кредиторов) будет дата объявления такой резолютивной части.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствии недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года. 

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, с 26.03.2021 арбитражный управляющий, действующий добросовестно и разумно, должен был предпринять меры по выявлению подозрительных сделок должника, возможных к оспариванию в ходе конкурсного производства.

Материалами дела подтверждается, что с заявлением об оспаривании сделки конкурсный управляющий обратился 17.05.2021 посредством направления заявления по системе «Мой Арбитр» (зарегистрировано 18.05.2021), то есть в течение трехлетнего срока. 

Вопреки доводу апелляционной жалобы ФИО4, заявление о фальсификации доказательств, оформленное и поданное в порядке статьи 161 АПК РФ, подлежит обязательной проверке, иначе условия для установления фактических обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, не могут считаться созданными судом.

По смыслу статьи 161 АПК РФ проведение экспертизы не является обязательным и единственным способом проверки достоверности заявления о фальсификации доказательств, поскольку таковое может быть проверено путем собирания судом любых допустимых, относимых и достоверных доказательств, накопление которых в определенную совокупность может быть признано судом достаточным для окончания проверки подлинности оспариваемого доказательства.

Суд самостоятельно определяет способы проверки доводов заявителя, и не связан мнением участвующих в деле лиц относительно этих способов, а также наличием или отсутствием ходатайств об истребовании доказательств, назначении экспертизы, привлечении к участию в деле третьих лиц и пр.

При оспаривании лицом, участвующим в деле, подлинности определенного документа (представленного в материалы дела его оппонентом в копии), надлежащим доказательством, подтверждающим соответствие действительности сведений, содержащихся в таком документе, в соответствии со статьей 75 АПК РФ может являться только его оригинал.

Соответствующая правовая позиция отражена в Постановлениях Президиума ВАС РФ от 22.02.2011 № 14501/10, от 19.07.2011 № 1930/11, от 28.07.2011 № 1719/11, от 06.03.2012 № 14548/11, определении Верховного Суда РФ от 16.08.2016 № 305-ЭС16-4051.

Заверенная лицом, участвующим в деле, копия документа или просто копия документа в описанной ситуации не является допустимым доказательством применительно к статье 68 АПК РФ, поскольку заверяющее документ лицо заинтересовано в исходе дела, а исследование копии документа на предмет фальсификации заведомо затруднено. 

При разумном и добросовестном осуществлении процессуальных прав участвующему в деле лицу, которое основывает свои доводы или возражения на соответствующем документе и по обстоятельствам дела должно обладать его оригиналом, не составляет труда представить его суду (часть 2 статьи 41 АПК РФ).

В настоящем деле ФИО4 в качестве подтверждения возникшего у нее права требования предоставлена копия договора № 31-12/13 уступки права требования от 01.07.2013, заключенного между ООО «ТехПромМеталл» и ФИО4 в отношении требований к ООО «НСК Девелопмент».

Оригинал указанного документа не был приобщен ФИО4 в материалы дела, несмотря на неоднократные требования суда. Более того, как указано в возражениях на заявление о назначении экспертизы, оригинал указанного договора отсутствует у ФИО4

Уважительных причин непредставления таких документов судом не установлено, поскольку из текста договора уступки прав требования от 21.06.2016, заключенного между ФИО4 и АО «СНК», не следует, что ФИО4 передала в АО «СНК» договор № 31-12/13 уступки права требования от 01.07.2013.

В материалах дела отсутствуют доказательства передачи оригинала договора № 31-12/13 уступки права требования от 01.07.2013 в адрес руководителя АО «СНК».

При таких обстоятельствах проведение судебной экспертизы указанных документов для установления давности их изготовления является объективно невозможным.

Суд первой инстанции в порядке статьи 161 АПК РФ правомерно проверил обоснованность заявления о фальсификации доказательства, применив допустимый в этом случае способ сопоставления спорного доказательства с иными документами в связи с тем, что подлинник договора уступки права требования (цессии) не был представлен, и правомерно исключил копию договора № 31-12/13 уступки права требования от 01.07.2013 из числа доказательств по настоящему обособленному спору. При этом суд исходил из того, что ФИО4 уклонилась от предоставления оригиналов данных документов, а имеющиеся копии документов не отвечают признакам допустимости доказательств (статья 68 АПК РФ).

Давая оценку доводам апелляционной жалобы о недоказанности мнимости оспариваемой сделки и аффилированности с должником, судебная коллегия исходит из следующего.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25) разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, судв зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

В пункте 7 Постановления № 25 указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

При этом к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления № 25).

Мнимая сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся.

Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» и в абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034).

Признание оспариваемых платежей недействительными (ничтожными) на основании положений статей 10, 168 и пункту 1 статьи 170 ГК РФ предполагает установление намеренных согласованных действий обеих сторон, направленных на создание видимости реальности сделки с целью вывода активов должника и нарушения прав независимых кредиторов, что само по себе исключает независимость участников сделок по отношению друг к другу и предполагает их аффилированность.

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является разновидностью сделки, совершенной со злоупотреблением правом (статьи 10, 168, 170 ГК РФ).

Как указано выше, между ФИО4 (цедент) и АО «СНК» (цессионарий) подписан договор уступки прав требований от 21.06.2016, по условиям которого цедент передает, а цессионарий приобретает требования к ООО «НСК Девелопмент» по обязательству, вытекающему из договора № НД-01-12 от 31.05.2012 в части уплаты основного долга в размере 10 160 150 рублей, право требования процентов за пользование денежными средствами остается за цедентом и по настоящему договору не передается.

За уступаемые права цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 10 160 150 рублей (пункт 3.1. договора).

В счет исполнения договора должником в период с июня по август 2016 года ФИО4 переведена денежная сумма в размере 5 450 000 рублей.

Доказательств полного исполнения взятых на себя обязательств по оплате оспариваемого договора со стороны АО «СНК» в материалы дела не представлено, также как и не представлено доказательств принятия мер по взысканию недополученных денежных средств по оспариваемому договору со стороны ФИО4, которая в момент совершения сделки являлась аффилированным к должнику лицом. 

Более того в материалы дела не представлено допустимых и достоверных доказательств подтверждающих факт реального перехода прав по договору № 31-12/13 от 01.07.2013.

Ссылка ФИО4 на то, что в дальнейшем уступленные по оспариваемой сделки права были реализованы АО «СНК», в связи с чем данная сделка является реальной, была обоснованно отклонена судом первой инстанции, в связи с тем, что указанный ряд сделок фактически является перемещением внутрикорпоративного долга между аффилированными лицами.

При этом аффилированность сторон сделки, в том числе фактическая, принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении заявления о признании сделки недействительной.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647 (7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13687).

Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.

При этом в рассматриваемом случае установлены косвенные признаки, свидетельствующие о фактической аффилированности сторон.

Фактические обстоятельства рассматриваемого спора и характер спорных правоотношений сторон, учитывая приведенные конкурсным управляющим должником разумные возражения относительно реальности хозяйственных отношений сторон, могут свидетельствовать о том, что избранная должником и ответчиком схема взаимодействия нетипична для участников гражданских правоотношений, являющихся независимыми по отношению друг к другу.

Установление данного обстоятельства является юридически значимым в сложившейся ситуации, поскольку влияет на распределение бремени доказывания и правильную квалификацию спорных правоотношений сторон.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение юридической аффилированности (в частности, принадлежности лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Подтверждение фактической аффилированности не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 05.03.2021 по делу № А45-28987/2017 установлен факт аффилированности ООО «НСК Девелопмент» и АО «СНК», ООО «Ветер», ООО «Фактор» и ООО «Евро-Азия Сибирь», ФИО10 и принадлежность их к единой группе лиц, конечным бенефициаром которой является ФИО11 – участник должника, владеющий в разные периоды от 50% до 100% доли в капитале должника.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «НСК Девелопмент» установлено, что ФИО4 являлась участником ООО «НСК Девелопмент» с долей 25 % уставного капитала в период с 21.08.2012 (дата внесение записи в ЕГРН) по 09.09.2016 (дата заключения договора купли-продажи доли между ФИО4 и компанией Speedy Star International Ltd).

В аудиторском заключении за 2013 год ООО «НСК Девелопмент» указывает ООО «ТехПромМеталл» как аффилированное лицо общества.

В определении Арбитражного суда Новосибирской области от 11.12.2018 по делу № А45-28987/2017 установлено, что: в 2012-2017 году ЗАО «УТП «ФАКТОР» и ООО «НСК Девелопмент» являлись аффилированными лицами, в том числе по следующим формальным признакам: 

- компания Speedy Star International владеет 75% доли в компании-должнике и 25% акций в ЗАО «Фирма Фактор ЛТД»;

- директором и владельцем компания Speedy Star International с долей 100% является гр-ка Китая ФИО12; 

- гр-ка ФИО12 одновременно является владельцем 70% долей ЗАО «Фирма Фактор ЛТД» и членом ее Совета директоров; 

- г-н ФИО11 является директором ЗАО «УТП ФАКТОР», учредители: ООО «ФАКТОР» - 50% с 26.10.2017, ФИО12 50% с 26.12.2017, с момента учреждения в 2009 году и до 26.10.2017 единственным участником 100% и генеральным директором был ФИО11;

- участниками ООО «ЯкутКС» до 18.12.2017 - ООО «ФАКТОР» - 100%, с 18.12.2017:  ООО «ФАКТОР»- 24%, ФИО13 – 75%, который в период до и после 18.12.2017 являлся генеральным директором ООО «ФАКТОР»;

- учредителем ООО «Евро-Азия Инвест» до с 11.04.2013 до 17.03.2017 (100%) и его директором являлся ФИО11 (с 28.10.2011 по настоящее время); 

- учредителями ООО «Компания Графит-Сибирь» являются: ФИО12 (65%), ООО «ФАКТОР» (20%), ФИО11 (5%), ФИО14(5%), ЗАО «Фирма Фактор Лтд» (5%), директором ФИО11 с 06.09.202 по настоящее время; 

- участником ООО «ФАКТОР» (100%) и его директором является ФИО14;

- учредителями АО «СНК» являются ЗАО «Фирма Фактор Лтд» -99% (директор ФИО11) и ООО «ФАКТОР»;

- учредителями ООО «Ветер» являются: ФИО12 – 98% и ЗАО «Фирма Фактор Лтд»- 2%; 

- также компании группы являются аффилированными через участие в органах управления компаний ФИО14, ФИО15, а также через ФИО16 

Так, в спорный период гр-ка ФИО14 являлась также директором и единственным участником ООО «УК «Непрерывное движение» - единоличного исполнительного органа должника в соответствующий период. В спорный период 2016-2017 года она была не только членом совета директоров ЗАО «Фирма Фактор ЛТД», но и ее сотрудником, а также сотрудником других компаний группы: ООО «Графит-Сибирь», ООО «Фактор». В ООО «Фактор» в ООО «УК «Непрерывное движение» она одновременно являлась директором и единственным учредителем. 

ФИО16 в спорный период занимал должность директора ООО «Третий земельный фонд», 50% доли в которой, принадлежало сначала должнику, а потом другой компании группы – АО «СНК», в которой, в свою очередь, ЗАО «Фирма Фактор ЛТД» владеет 99% акций; - ФИО17 является директором ООО «Ветер» и АО «СНК».

Указанные лица относились к одной группе лиц и усматриваются признаки того, что конечным бенефициаром группы лиц является ФИО11, то есть он не переставал быть таковым с 20.04.2015 - с даты сделки с компанией «Speedy Star International.».

Таким образом, была установлена фактическая аффилированность ФИО4 с АО «СНК.

В материалы дела не представлены документальные доказательства подтверждающие реальность совершения договоров уступки права требований, а также отсутствие полного расчета за уступаемые права (требования) по данным договорам, что являлось конечной целью при реальности оспариваемого договора, вместе с тем, неполучение оставшейся суммы, причитающейся ФИО4 от заключения оспариваемого договора в размере 4 710 150 рублей и отсутствие мер, направленных на взыскание указанной суммы с должника, не может быть квалифицировано как обычно порождаемое такой сделкой.

Поэтому оспариваемый договор уступки прав требований не свидетельствует о намерении создать реальный имущественный оборот, который присущ двум добросовестным хозяйствующим субъектам, ставящим целью получение экономической выгоды. Опровергающих данный вывод обстоятельств и доказательств, свидетельствующих об ином, сторонами не представлено.

Кроме того, с учетом удовлетворения судом заявления о фальсификации доказательств и исключения из числа доказательств по настоящему делу договора уступки прав требований от 01.07.2013 № 31- 12/13, на основании которого ООО «ТехПромМеталл» (цедент) уступило ФИО4 (цессионарию) требования к ООО «НСК Девелопмент» по договору № НД-01-12 от 31.05.2012 в размере 10 160 150 рублей, а также проценты за пользование чужими денежными средствами, ФИО4 не было представлено допустимых и достоверных доказательств приобретения и оплаты прав требования у ООО «ТехПромМетал», по которым, в дальнейшем, заключен договор уступки права требования от 21.06.2016 между ФИО4 и АО «СНК».

Таким образом, участники соответствующих правоотношений изначально и не предполагали фактическое получение сторонами договора какого-либо значимого экономического результата в результате совершения ныне оспариваемой сделки, следовательно, действиями участников сделки причинен вред имущественным правам кредиторов должника, а договор уступки прав требования от 21.06.2021 является ничтожным по основаниям пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Признание спорной сделки недействительной на основании положений статьей 10, 168, 170 ГК РФ как совершенных со злоупотреблением правом исключает необходимость доказывание наличия у должника в спорный период формальных признаков неплатежеспособности.

Довод апелляционной жалобы о неправомерном применении последствий недействительности мнимой сделки отклоняется, как основанный на ошибочном толковании норм права.

В пункте 2 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке,а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 1 пункта 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» сумма процентов, подлежащих взысканию по правилам статьи 395 ГК РФ, определяется на день вынесения решения судом исходя из периодов, имевших место до указанного дня. 

Проценты за пользование чужими денежными средствами по требованию истца взимаются по день уплаты этих средств кредитору. Одновременно с установлением суммы процентов, подлежащих взысканию, суд при наличии требования истца в резолютивной части решения указывает на взыскание процентов до момента фактического исполнения обязательства (пункт 3 статьи 395 ГК РФ). При этом день фактического исполнения обязательства, в частности уплаты задолженности кредитору, включается в период расчета процентов.

Пунктом 3 статьи 395 ГК РФ установлено, что проценты за пользование чужими средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 2 пункта 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» расчет процентов, начисляемых после вынесения решения, осуществляется в процессе его исполнения судебным приставом - исполнителем, а в случаях, установленных законом, - иными органами, организациями, в том числе органами казначейства, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами.

Таким образом, требование конкурсного управляющего о взыскании с ФИО4 денежных средств в размере 5 450 000 рублей правомерно удовлетворено судом.

Так как сумма денежных средств в заявленном размере получена ФИО4 лишь 22.08.2016, в связи с чем, срок возврата наступает на следующий день, а именно 23.08.2016.

Поэтому основания для отказа в удовлетворении требования конкурсного управляющего о взыскании с ФИО4 в пользу конкурсной массы АО «СНК» процентов за пользование чужими денежными средствами, рассчитанными на сумму 5 450 000 рублей с 23.08.2016 до момента исполнения судебного акта, отсутствовали.

Оценивая изложенные в апелляционной жалобе доводы, суд апелляционной инстанции установил, что в них отсутствуют ссылки на факты, которые не были предметом рассмотрения суда первой инстанции, имели бы юридическое значение и могли бы повлиять в той или иной степени на принятие законного и обоснованного судебного акта при рассмотрении заявленного требования по существу.

Несогласие ФИО4 с выводами суда, основанными на установленных фактических обстоятельствах дела и оценке доказательств, иное толкование норм действующего законодательства не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального и процессуального права, повлиявшем на исход дела.

Нарушений норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены определения суда первой инстанции, установленные статьей 270 АПК РФ, а равно принятия доводов апелляционной жалобы, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 02.12.2021 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-9383/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области. 

  Председательствующий Е.В. Кудряшева 

 Судьи В.С. Дубовик

ФИО1