ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А75-3046/2016

08 февраля 2019 года

город Омск

Резолютивная часть постановления объявлена  04 февраля 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме  08 февраля 2019 года

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  Брежневой О.Ю.

судей  Бодунковой С.А., Шаровой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-16520/2018) Гейбатова Тейфур Гейбат оглы на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 27 ноября 2018 года по делу № А75-3046/2016 (судья Кузнецова Е.А.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления Гейбатова Тейфур Гейбат оглы о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 10 924 181 руб. 54 коп., в рамах дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Ханты-Мансийск Спецэлектромонтаж» (ИНН 8601016176, ОГРН 1028600516966),

при участии в судебном заседании:

представителя ФИО3 – ФИО4 по доверенности  от 13.07.2018  (паспорт), 

установил:

решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 15.05.2018 закрытое акционерное общество «Ханты-Мансийск Спецэлектромонтаж» (далее по тексту – ЗАО «ХМСЭМ», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющий утвержден ФИО5. 

Сообщение о признании несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсант» от 02.06.2018.

ФИО2 (далее по тексту – ФИО3, заявитель, податель жалобы) обратился 16.07.2018 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника ЗАО «ХМСЭМ» задолженности в размере 10 924 181 руб. 54 коп.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 27.11.2018 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не соглашаясь с принятым судебным актом, ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы податель указывает, что вопреки выводам суда первой инстанции сложившиеся между заявителем и должником правоотношения возникли из договоров займа и не имеют корпоративной природы; факт передачи денежных средств подтвержден материалами дела.

По мнению апеллянта, вывод суда об отсутствии сведений об экономических мотивах предоставления беспроцентного займа, необходимости привлечения займа именно от аффилированного лица несостоятелен и не мотивирован, равно как и вывод о намерении займодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. Судом первой инстанции не применены подлежащие применению положения статей 2, 4 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), из которых следует, что возможность признания лица конкурсным кредитором в деле о банкротстве обусловлена существом обязательства, лежащего в основании требования к должнику.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего Миллера А.А. и Федеральной налоговой службы поступили отзывы на апелляционную жалобу с приложением подтверждающих направление участвующим в деле лицам доказательств, приобщены к материалам спора.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, считал определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального права, просил его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся представителей участвующих  в деле лиц.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 27.11.2018 по делу № А75-3046/2016 проверены в порядке статей 266, 268 АПК РФ.

Повторно исследовав материалы обособленного спора в пределах доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Нормами пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве предусмотрено, что установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 100 Закона о банкротстве, кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления. Указанные требования направляются в арбитражный суд и внешнему управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность указанных требований документов. Указанные требования включаются внешним управляющим или реестродержателем в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

В соответствии с пунктом 3 статьи 100 Закона о банкротстве при наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов. 

Как следует из разъяснений Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. 

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. 

При рассмотрении обоснованности требований кредиторов подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником. 

Данная позиция нашла отражение в определении Верховного суда РФ от 25.07.2016 по делу № 308-ЭС16-2411, из которого следует, что проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований в реестр требований кредиторов, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке. 

Целью такой проверки является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). 

Тем более это важно, так как процедура банкротства нередко сопровождается предъявлением лицами, близкими к должнику (его исполнительному органу, участникам), искусственно созданных требований в целях возможности контроля за процедурами банкротства), а также в целях выведения части имущества в ущерб реальным кредиторам. 

По правилам статей 71, 100, 142 Закона о банкротстве установление и включение требований в реестр требований осуществляется на основании представленных кредитором документов, поэтому именно на нем лежит обязанность при обращении со своим требованием приложить соответствующие достоверные и достаточные доказательства действительного наличия денежного обязательства. 

Соответственно, при предъявлении настоящих требований о включении в реестр требований кредиторов должника именно ФИО3 следует доказать действительность наличия у должника перед ним спорной задолженности, представив суду надлежащие доказательства. 

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции, заявленная к включению в реестр требований кредиторов должника задолженность, возникла в связи с неисполнением должником обязательств по возврату денежных средств по договору займа.

Согласно заявленному требованию, между ФИО3 и должником были заключены договоры беспроцентного займа от 23.06.2016 № 1 на сумму 9 230 593,07 руб. и от 09.03.2017 № 2 на сумму 1 924 181,54 руб., указанные договоры представлены в материалы спора.

Факт передачи должнику заемных денежных средств ФИО3 подтвержден приходно-кассовыми ордерами и квитанциями к приходно-кассовым ордерам от 23.06.2016 на сумму 9 230 593,07 руб., от 09.03.2017 на сумму 1 924 181,54 руб. 

В подтверждение наличия указанной суммы заявителем представлены финансовые документы о получении им дивидендов в ООО «Дива» на указанную сумму. 

Полученные должником от заявителя по договорам займа денежные средства были расходованы на выдачу заработной платы, что подтверждается соответствующими платежными ведомостями. 

Суд первой инстанции пришел к выводу, что обстоятельства предоставления займов должнику подтверждены доказательствами, сторонами не оспариваются, тем не менее, не свидетельствуют об обоснованности заявленных требований.

Апелляционная коллегия, поддерживая вывод суда первой инстанции, отмечает следующее.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ в отношении ЗАО «ХМСЭМ», ФИО3 является директором и единственным акционером должника. 

Указанное обстоятельство подателем жалобы не отрицается.

Согласно сведениям, размещенным в информационной системе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru/), дело о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «ХМСЭМ» возбуждено определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 23.03.2016.

Договоры беспроцентного займа от 23.06.2016 № 1 на сумму 9 230 593,07 руб. и от 09.03.2017 № 2 на сумму 1 924 181,54 руб. заключены после возбуждения дела о банкротстве ЗАО «ХМСЭМ», соответственно обязательства должника по возврату полученного займа применительно к нормам статьи 5 Закона о банкротстве фактически являются текущими, в реестр требований кредиторов должника включению не подлежат.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает правомерными выводы суда первой инстанции по существу на основании нижеследующего.

Согласно приведенному в статье 2 Закона о банкротстве определению (абзац восьмой), конкурсные кредиторы являются кредиторами по денежным обязательствам (за исключением уполномоченных органов, граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, имеет обязательства по выплате компенсации сверх возмещения вреда, предусмотренной Градостроительным кодексом Российской Федерации (компенсации сверх возмещения вреда, причиненного в результате разрушения, повреждения объекта капитального строительства, нарушения требований безопасности при строительстве объекта капитального строительства, требований к обеспечению безопасной эксплуатации здания, сооружения), вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, а также учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия).

Определением Верховного Суда РФ от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208 по делу № А40-10067/2016 сформулирован правовой подход, согласно которому Закон о банкротстве (абзац восьмой статьи 2) не относит к конкурсным кредиторам учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. 

Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия (далее – корпоративные обязательства), носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Учредители (участники) должника – юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. 

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 ГК РФ).

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017)», утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Доводы апелляционной жалобы, по сути, сводятся к тому, что правоотношения между должником и участником, возникшие из договоров от 23.06.2016 № 1 и от 09.03.2017 № 2, являются заемными, а не корпоративными.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Соответствующая правовая позиция отражена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556.

Ссылка подателя жалобы на то, что суд первой инстанции необоснованно руководствовался указанной позицией высшей судебной инстанции является несостоятельной и подлежит отклонению.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). 

Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

Применительно к рассматриваемому случаю подлежит принятию во внимание то обстоятельство, что заключенные договоры займа имели цель – пополнение оборотных средств (пункт 1.2), плату за пользование заемных денежных средств не предусматривают, являются беспроцентными.

Подобные договорные условия, как правило, недоступны обычному контрагенту, предоставляющему денежные средства с целью получения дохода, которых выражается в обязанности заемщика уплатить процент за пользование займом.

Договоры беспроцентного займа заключены между аффилированными лицами, данное обстоятельство также не отрицается. При этом, как справедливо отметил суд первой инстанции, материалы дела не содержат сведений об экономических мотивах предоставления беспроцентного займа, о необходимости привлечения займа именно от аффилированного лица (руководителя и учредителя в одном лице). 

В настоящем случае, предоставление должнику денежных средств в форме займа на льготных условиях, в отсутствие требований о возврате займа (до введения в отношении должника процедуры банкротстве) может свидетельствовать о намерении займодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. 

Заявитель указывает, что предоставленные в заем должнику денежные средства являлись дивидендами, выплаченные ему другим подконтрольным юридическим лицом – ЗАО «Дива». 

Предоставленные заемные денежные средства были направлены на выплату задолженности по заработной плате перед работниками должника.

В том числе, согласно представленным платежным ведомостям ФИО3 из предоставленных им же в заем денежных средств должником из кассы была выплачена заработная плата в общем размере 1 398 365,51 руб., при наличии у должника значительной задолженности перед бюджетом.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 07.12.2017 по делу № А75-3046/2016 требования уполномоченного органа признаны обоснованными; в отношении ЗАО «ХМСЭМ» введена процедура наблюдения; требования ФНС России в размере 48 063 240 руб. 09 коп., в том числе 30 496 258 руб. 73 коп. основной долг, 9 980 721 руб. 36 коп. пени, 7 586 260 руб. штрафы, включены в третью очередь реестра требований кредиторов.

То обстоятельство, что займы предоставлены должнику при наличии возбужденного дела о банкротстве последнего, факт выплаты заработной платы работникам должника из переданных в заем от заявителя денежных средств подтверждает факт наличия финансовых затруднений у должника, невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, для устранения чего потребовались финансовые вложения. 

Учитывая приведенные обстоятельства и разъяснения, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о корпоративном существе заявленного требования, бремя доказывания обратного возлагается на заявителя, однако последним опровергающих доказательств в материалы дела не представлено.

Следовательно, требование ФИО3 по существу является требованием о возврате взноса в оборотные активы предприятия, то есть определенно вытекает из отношений фактического участия в последнем и не может конкурировать с требованиями независимых кредиторов, как конкурсных, так и текущих.

Возврат предоставленных заявителем денежных средств надлежит осуществлять согласно положениям статьи 148 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 27.11.2018 по делу № А75-3046/2016.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба ФИО3 удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой  арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 27 ноября 2018 года по делу № А75-3046/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Председательствующий

О.Ю. Брежнева

Судьи

С.А. Бодункова

 Н.А. Шарова