, № 09АП-91256/2023

 

Дело № А40-8770/21

г. Москва

16 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 05 февраля 2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 16 февраля 2024 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи В.В. Лапшиной, 

судей Веретенниковой С.Н.,  Вигдорчика Д.Г., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего ООО «МТК» ФИО3

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.12.2023,

о взыскании с ФИО2 в конкурсную массу должника 8 343 380 руб. в качестве убытков

по делу № А40-8770/21 о несостоятельности (банкротстве) ООО «МТК»

при участии в   судебном заседании: 

от ФИО2: ФИО4 по дов. от 28.11.2023

от ООО «МТК»: ФИО5 по дов. от 04.08.2023

от ФИО6: ФИО7 по дов. от 15.03.2023

Иные лица не явились, извещены.   

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.11.2022 ООО «МТК» признано несостоятельным (банкротом). В отношении ООО «МТК» открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим ООО «МТК» утвержден ФИО3, член САУ «СРО «ДЕЛО». 

В Арбитражный суд города Москвы 30.03.2023 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.12.2023 с учетом исправления опечатки в резолютивной части определения от 20.11.2023 взысканы с ФИО2 в конкурсную массу должника денежные средства в размере 8 343 380 руб. в качестве убытков. В остальной части заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО2, конкурсный управляющий ООО «МТК» ФИО3 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Конкурсный управляющий ООО «МТК» ФИО3 не согласен с выводами суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявленных требований.

ФИО2 обжалует определение суда в части взыскания с него убытков в конкурсную массу.

От ФИО9, ФИО10 поступили письменные отзывы, в которых просят обжалуемый судебный акт оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании также представитель ФИО6 ходатайствовал о приобщении к материалам дела отзыв на апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника.

В отсутствие возражений лицу, участвующих в деле, представленные отзывы приобщены к материалам дела.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы своей апелляционной жалобы в полном объеме, ходатайствовал о приобщении дополнительных доказательств к материалам дела - ответов из ПАО Сбербанк и АО «АКБ «Мосуралбанк».

Представители ФИО6, ФИО2 возражал по доводам апелляционной жалобы управляющего, а также против приобщения к материалам дела дополнительных доказательств.

В силу части 2 статьи 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

В соответствии с пунктом 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 12 от 30.06.2020 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» поскольку суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 АПК РФ повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по не зависящим от него уважительным причинам.

К числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) ввиду отсутствия права на иск, пропуска срока исковой давности или срока, установленного частью 4 статьи 198 Кодекса, без рассмотрения по существу заявленных требований; наличие в материалах дела протокола судебного заседания, оспариваемого лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в нем сведений о ходатайствах или иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.

Суд апелляционной инстанции установил, что управляющим не представлены доказательства наличия у него уважительных причин отсутствия возможности представить дополнительные доказательства в суде первой инстанции. 

При этом представленные доказательства датированы после вынесения обжалуемого судебного акта.

В этой связи апелляционный суд отказал в приобщении к материалам дела приложенных к апелляционной жалобе доказательств.

Представитель ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы.

Представитель управляющего возражал на апелляционную жалобу ФИО2

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматриваются в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены судебного акта суда первой инстанции в силу следующего.

Как следует из материалов дела, в соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ ФИО2 являлся руководителем ООО «МТК» с 04.04.2016 по 06.12.2021, а также с 23.05.2016 учредителем должника.

Как следует из заявления и установлено судом первой инстании, конкурсный управляющий просил привлечь ФИО2, ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на то обстоятельство, что кредитором ФИО12 в ходе конкурсного производства была предоставлена информация конкурсному управляющему о деятельности группы лиц, которые могут быть определены как, лица контролирующие должника. 

Относительно ФИО2 конкурсным управляющим также указано на установление конкурсным управляющим факта снятия указанным лицом наличных денежных средств в период с сентября 2016 по август 2018 года, 8 343 380 руб. из которых не обоснованы документально.

Исследовав материалы дела, представленные доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости квалификации требования к ФИО2 в качестве требования о взыскании убытков с учетом разъяснений, изложенных в абзацев первом и втором пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53), установив, что конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что именно совершение поименованных в заявлении необоснованных платежей в размере 8 343 380 руб. привело к банкротству должника, обстоятельства того, что сделки были значимыми или заведомо убыточными для должника в масштабах его деятельности не представлено.

Апелляционный суд соглашается с такими выводами суда первой инстанции, исходя из следующего.

Как следует из заявления (с учетом представленных в судебном заседании дополнительных пояснений) ФИО2 были сняты наличные денежные средства в размере 9 294 622 руб.: - на хоз. расходы - 4 200 000 руб.; - возврат займа - 4 793 380 руб. (согласно назначению платежа один из договоров займа датирован 2013 года, в то время как ФИО2 не являлся ни директором, ни учредителем ООО «МТК»); - перечисление заработной платы - 301 242 руб. 

Согласно справке 2-НДФЛ, заработная плата ответчика за 2016 с апреля по декабрь составила 270 000 руб., по 30 000 руб. ежемесячно, однако снято было за ноябрь - декабрь 2016 - 144 642 руб., за 2017 с января по июль заработная плата составила 210 000 руб. по 30 000 руб., снято было 156 600 руб., в 2018 заработная плата не начислялась. ФИО2 в период с 14.06.2016 по 15.08.2016 внес на расчетный счет 

<

***> руб. с назначением платежа «временная финансовая помощь». 15.08.2016 зачислен взнос по договору процентного займа №01/16 от 15.08.2016 в размере 650 000 руб. 

Однако, 07.10.2016 с расчетного счета снято 940 000 руб., 15.11.2017 1 375 648 руб., а всего 2 315 648 руб. со ссылкой на договор процентного займа №01/16 от 15.08.2016. 15.11.2016 произведена выдача по чеку денежных средств в размере 1 177 732 руб., в назначении платежа указано «возврат по договору займа № 01/13 от 04.12.2013». 

Однако, как установлено судом, ФИО2 в 2013 не являлся ни директором, ни учредителем ООО «МТК».

 Согласно 2 НДФЛ, заработная плата за 2016 год составила 270 000 руб., по 30 000 руб. ежемесячно с апреля по декабрь 2016 года, однако снято было за ноябрь - декабрь 2016 года - 144 642 руб., что превышает начисления за указанные два месяца, за 2017 год заработная плата составила 210 000 руб. по 30 000 руб. ежемесячно с января по июль 2017 года, снято было 156 600 руб., в 2018 году заработная плата не начислялась. 

Соответственно, сумма заработной платы за 2016-2017 годы с учетом удержания к выдаче составляла 417 600 руб. ФИО2 в счет заработной платы снято 301 242 руб. Руководителем должника сняты с расчетного счета дивиденды за 2015 год - 1 827 000 руб., за 2016 год -1 000 000 руб. Согласно справке 2-НДФЛ за 2018 год ФИО2 начислены дивиденды за январь 2018 год в размере 2 100 000 руб., за август 2018 года 1 149 425 руб., в то время как чистая прибыль за 2015 год составила 1 242 000 руб., 2016 год - 1 715 000 руб., в 2018 год - отсутствовала. 

Таким образом, конкурсный управляющий ссылался на то, что отсутствует документальное обоснование снятия ФИО2 с расчетных счетов денежных средств в размере 8 343 380 руб., из которых: 4 200 000 руб. - хоз. расходы 1 177 732 руб. - выдача по чеку возврат по договору займа № 01/13от 04.12.2013 1 300 000 руб. - выдача займа по договору №01/05/18 от 22/05/2018 г. 1 665 648 руб. - выдача по чеку - возврат по договору займа от 01/16 от 15.08.2016 (с учетом внесенной по договору суммы займа в размере 650 000 руб.).

Судом первой инстанции установлено, что действия по снятию денежных средств совершались в период с октября 2016 года по август 2018 года.

В соответствии с положениями пункта 20 постановления № 53 пи решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. 

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. 

Суд первой инстанции правомерно указал, что конкурсным управляющим не доказано, что допущенные контролирующим лицом нарушения в виде необоснованных документально снятых со счета денежных средств в размере 8 343 380 руб. явились необходимой причиной банкротства, в связи с чем, нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве) применению в рамках заявленного эпизода не подлежат, однако, подлежат компенсации в качестве убытков в указанном размере.

На основании пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Субъектом ответственности по статье 61.20 Закона о банкротстве являются лица, уполномоченные выступать от имени юридического лица, члены коллегиальных органов юридического лица или лица, определяющие действия юридического лица, в том числе учредители (участники) юридического лица или лица, имеющие фактическую возможность определять действия юридического лица. 

В соответствии с пунктом 1 Постановления ВАС РФ № 62 от 30.07.2013 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление № 62) лицо, входящее в состав органов юридического лица, (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор) обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53 ГК РФ). 

В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением. 

Поскольку ответственность единоличного исполнительного органа общества является гражданско-правовой, поэтому убытки, причиненные им, подлежат взысканию по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, которой предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. 

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). 

При обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе, члене совета директоров. 

Согласно подпункту 5 пункта 2 постановления № 62 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. 

При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ); также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.). 

В соответствии с абзацем 3 пункта 1 постановления № 62 в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. 

Согласно пункту 2 указанного постановления недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; 3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом. В силу статей 1064, 1082 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. 

Руководитель общества является профессиональным участником экономических отношений, имеет профессиональную подготовку, соответствующий стаж работы, в связи с чем вина по причинению убытков обществу лежит именно на нем. Согласно пункту 4 постановления № 62 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. 

В силу правовой позиции, изложенной в пункте 8 Постановления № 62 удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. 

В рассматриваемом случае судом первой инстанции правильно установлен факт безосновательных (необоснованных документально) перечислений со счетов должника денежных средств, общая сумма которых составила 8 343 380 руб.

Указанные выводы суда первой инстанции ответчиком ФИО2 документально никак не опровергнуты.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о возложении на него двойной ответственности основаны на неверном толковании норм права и подлежат отклонению.

Из системного толкования статей 15, 1064 ГК РФ следует, что убытки причиняются именно самому должнику в результате неправомерных действий другой стороны. При этом гражданское законодательство закрепляет принцип полного возмещения причиненного вреда, которое и восстанавливает нарушенное право должника. Таким образом, убытки в отличие от субсидиарной ответственности компенсируют вред, причиненный самому должнику, а не кредиторам. 

В случае возмещения убытков, причиненных должнику, у последнего возникает возможность погашения требований своих кредиторов. 

В отличие от субсидиарной ответственности убытки подлежат взысканию в полном объеме вне зависимости от размера реестра требований кредиторов должника. 

Судом первой инстанции установлено, что конкурсный управляющий ранее уже воспользовался аналогичным способом защиты нарушенных прав кредиторов, определением Арбитражного суда города Москвы от 21.11.2022, оставленное без изменений постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2023, судом исследовался вопрос о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, согласно которому суд привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2. 

Привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности, суд установил не передачу ответчиком документации в виде всех заключенных договоров должником, и всех взаиморасчетов по ним, а также сведений об имуществе должника, взыскания дебиторской задолженности. 

Таким образом, основания для взыскания убытков с ответчика ранее управляющим при обращении с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности заявлены не были.

Устанавливая сумму субсидиарной ответственности, суд исходил из представленного реестра требований кредиторов должника, размер непогашенных текущих обязательств должника составляет 218 424,85 руб., размер непогашенных требований кредиторов, включенных в реестр, а также учитываемых за реестром составляет 7 699 687,00 руб. 

При рассмотрении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 08.08.2022, судом не исследовался вопрос о выводе с расчетного счета должника денежных средств в размере 9 294 622,00 руб. в указанном периоде. 

При указанных обстоятельствах, суд правомерно пришел к выводу о наличии оснований для взыскания указанных средств в размере 8 343 380 руб. с ФИО2 в качестве убытков.

В свою очередь, суд первой инстанции также правомерно указал, что в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11 как группы лиц, которые могут быть определены как, лица контролирующие должника. 

По смыслу ранее приведенных в описательной части настоящего судебного акта норм, а также положений пункта 3 постановления № 53 необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. 

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения. 

На уровне высшей судебной инстанции (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 N 307- ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход о том, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

В рамках настоящего обособленного конкурсным управляющим не доказано, что ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11 подлежат отнесению к лицам, которые могут быть определены как лица, контролирующие должника. 

Из материалов дела следует, что ФИО9 является единственным участником и генеральным директором ООО «СитиПроект 21», ФИО10-единственный участник ООО «ПСК Монолит».

В обоснование заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 конкурсный управляющий ссылался на то, что он является контролирующим лицом Должника и принадлежит к группе лиц», к которым он относит всех вышеуказанных лиц, так как между ООО «ПСК Монолит» и ООО «МТК» были заключены: договор процентного займа №01/12/18 от 12.12.2018г. и договоры поставки №02/07/19П от 04.07.2019г., №03/07/19П от 04.07.2019г, которые конкурсный управляющий полагает фиктивным документооборотом между компаниями.

Однако, указанные доводы являются необоснованными.

Ответчик пояснял, что действительно между организациями были заключены вышеуказанные договоры, на которые ссылается конкурсный управляющий. Данные договоры заключены ООО «ПСК Монолит» в процессе обычной хозяйственной деятельности, обязательства по ним были исполнены в полном объеме и надлежащим образом обеими сторонами, что подтверждается и конкурсным управляющим, который указывает, что от ООО «ПСК Монолит» в адрес ООО «МТК» денежные средства поступили (ООО «ПСК Монолит» являлся соответственно заемщиком и покупателем, а 000 «МТК» заимодавцем и поставщиком). 

Иных взаимоотношений с данной организацией не имелось. Доказательств обратного из материалов дела не следует.

Аналогичным образом не доказано наличие какой-либо взаимосвязи между должником и ФИО9

Апеллянт также утверждает, что ФИО7 является контролирующим лицом Должника, ссылаясь на то, что ООО «НЕВА-Восток», генеральным директором которого она является (а не учредителем как указано в заявлении), в июле 2016 года выступала поручителем ООО «МТК» по обеспечению заявок на участие последнего в государственном конкурсе. 

Ответчик пояснила, что она действительно является генеральным директором ООО «Фортиус-10, а ранее учредителем этой организации, а между ООО «Фортиус-10» и ООО «МТК» в 2016г. был заключен договор аренды нежилого помещения. ООО «Фортиус-10» и ООО «НЕВА-Восток» находятся по адресу: г.Москва, Окружной проезд, д. 15, копр. 2. 

Однако, ссылка заявителя на связь между поручительством ООО «НЕВА-Восток» и банкротством ООО «МТК» несостоятельна.

Ответчик указала, что ООО «НЕВА-Восток» в 2016 г. выступало поручителем ООО «МТК» по обеспечению заявок для участия последним в двух конкурсах на право заключения государственных контрактов. Было заключено два договора поручительства: №4167/П-2 от 04.07.2016г. №4181/П-2 от 15.07.2016г. Срок действия договоров истек в октябре 2016г. (03.10.2016г. и 14.10.2016г. соответственно), что подтверждается справкой, выданной Агентством по страхованию вкладов (том 1, л.д.47). 

Таким образом, указанные договоры поручительства не имеют отношения к банкротству ООО «МТК» и их заключение не могли повлиять на неплатежеспособность Должника.

Далее, ответчик указала, что ООО «Фортиус-10» и ООО «НЕВА-Восток» также являются собственниками части помещений в здании, расположенном по адресу: 

<

...>, основная деятельность указанных организаций-сдача помещений в аренду, поэтому договоры аренды заключаются с разными организациями и индивидуальными предпринимателями при наличии свободных помещений.

Доводы конкурсного управляющего относительно деятельности группы лиц, вывода имущества ОАО «ЦНИИЭВТ по цене ниже рыночной на ООО «НЕВА-Восток» и ООО «Фортиус-10» никак не обоснованы и не подтверждены документально, а, кроме того, никак не связаны с банкротством ООО «МТК».

ФИО7 никогда не была учредителем или участником ООО «НЕВА-Восток», как и иные лица, на которых указывает конкурсный управляющий, ООО «НЕВА-Восток» не получало имуществао от ОАО «ЦНИИЭВТ». 

Фактически выводы конкурсного управляющего ФИО3 о причастности к банкротству Должника, наличия «группы лиц», противоправности действий ответчиков и т.д. основаны на сведениях, предоставленной кредитором ООО «МТК» Лукиновым Максимом Александровичем», и его пояснениях, и являются бездоказательными.

Суд правомерно отметил, что не доказано, что ответчики по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений. 

В материалы дела не представлены доказательства того, что в действиях ответчиков имеются признаки противоправного поведения. 

Не представлено доказательств в подтверждение наличия у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. 

Доказательств того, что ответчики стремились скрыть, исказить или уничтожить финансовую документацию общества, не представлено.

Следовательно, в привлечении указанных ответчиков к субсидиарной ответственности отказано правомерно.

Изложенные заявителем в апелляционных жалобах доводы не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта.

Оснований для отмены определения суда первой инстанции не имеется.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.12.2023 по делу № А40-8770/21 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего ООО «МТК» ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                     В.В. Лапшина

Судьи:                                                                                                          С.Н. Веретенникова            

                                                                                                          Д.Г. Вигдорчик