ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения

Дело №А65-13606/2020

г. Самара

25 октября 2024 года

11АП-12437/2024

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17 октября 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 25 октября 2024 года

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Александрова А.И.,

судей Бессмертной О.А., Поповой Г.О.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Горянец Д.Д.,

с участием 08-17.10.2024:

от ФИО1 - до перерыва лично (паспорт), представитель ФИО2 по доверенности от 03.10.2024; после перерыва представитель ФИО2 по доверенности от 03.10.2024;

от ФИО3 - до перерыва представитель ФИО4 по доверенности от 21.12.2022; после перерыва не явился, извещен;

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале №2, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 15 июля 2024 года о частичном удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по делу №А65-13606/2020 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Стройкомплект», (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.11.2020 г. ООО «Стройкомплект», (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

В суд поступило заявление конкурсного управляющего, согласно которому, с учетом принятых судом изменений предмета заявления, конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Стройкомплект» в совокупном размере 22 362 553 руб. 25 коп. следующих лиц: ФИО3 (бывшего директора); ФИО6 (бывшего директора), ФИО7 (бывшего директора); ФИО1 (бывшего директора); ФИО8, (Участник (Учредитель)); ФИО9 (Участник (Учредитель)); ФИО10, действующую за себя и, как законный представитель, в интересах своего несовершеннолетнего ребенка: ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ года рождения; ФИО12. Взыскать солидарно с ФИО1, ФИО3, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, c наследников ФИО6, принявших наследство после его смерти, а именно: ФИО10, ФИО11, ФИО12 в пользу ООО «Стройкомплект» денежные средства в размере требований, включенных в реестр требований кредиторов, требований кредиторов, подлежащих погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов и требований кредиторов по текущим обязательствам составляющих в совокупном размере 22 362 553 руб. 25 коп.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.07.2024 заявление удовлетворено частично. Установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стройкомплект» ФИО1 Взыскано с ФИО1 в пользу конкурсной массы ООО «Стройкомплект» 22 362 553 руб. 25 коп. В остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления в полном объеме.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 августа 2024 г. апелляционная жалоба оставлена без движения.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06 сентября 2024 г. апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 08 октября 2024 г.

Протокольным определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08 октября 2024 г. в судебном заседании объявлен перерыв на 17 октября 2024 г.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании 08-10 октября 2024 г. ФИО1 и его представитель свою апелляционную жалобу поддержали в полном объеме, просили определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 15 июля 2024 г. отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ и ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Законом № 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», при этом, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ) производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, подлежат определению редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему действий (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»).

Поскольку действия (бездействие) ответчиков, на которые указывает конкурсный управляющий как на основание для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место после 01.07.2017, то подлежат применению положения главы III.2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона N 266-ФЗ.

Из материалов дела следует, что с момента создания ООО «Стройкомплект», а именно с 30.12.2016 г. по настоящее время учредителями ООО «Стройкомплект» являлись следующие лица:

- ФИО9 (ИНН 

<

***>), доля в уставном капитале ООО «Стройкомплект» составляет 100 % (процентов);

- ФИО8 (ИНН 

<

***>), доля в уставном капитале ООО «Стройкомлект» составляет 100 % (процентов).

За период с 30.12.2016 г. по настоящее время руководителями ООО «Стройкомплект» являлись следующие лица:

- с 30.12.2016 года по 22.01.2019 года директором ООО «Стройкомплект» являлся ФИО3,

- с 22.01.2019 года по 11.02.2020 года директором являлся ФИО6,

- с 11.02.2020 года по 06.05.2020 года директором ООО «Стройкомплект» являлся ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., Альметьевск, ТАССР, ИНН 

<

***>;

- с 06.05.2020 года по 08.11.2020 год директором ООО «Стройкомплект» являлся ФИО1, ИНН 

<

***>).

Признанные обоснованными требования кредиторов:

1. Требования кредитора ООО «СМУ-75» (ИНН 

<

***>) в размере 1 827 078,60 рублей по договору на оказание транспортных услуг на основании вступившего в силу судебного решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.02.2020 года по делу А65-35055/2019. Из мотивировочной части решения по делу А65-35055/2019 следует, что нарушение по срокам исполнения обязательств перед кредитором ООО «СМУ-75» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) возникли 09.01.2019. Сумма задолженности включена ООО «СМУ-75» (ИНН 

<

***>) в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда РТ от 16.07.2020 года по делу А65- 13606/2020 . В отношении требования ООО «СМУ-75» (ИНН 

<

***>) в деле о банкротстве на основании определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.10.2020 года по делу А65-13606/2020 установлено правопреемство в пользу ООО «ПРОФСТРОЙ» (ИНН 

<

***>). Указанная задолженность не погашена, о чем свидетельствуют записи в реестре требований кредиторов (документ приобщен в материалы дела вместе с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности).

2. Требования кредитора ПАО «АК БАРС» БАНК (ИНН 

<

***>) в размере 12 417 706,71 рублей по кредитному договору №0802/3/2020/1265 от 20.05.2020 и №№0802/3/2020/1264 от 20.05.2020 установлены в реестре требований кредиторов на основании определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 года по делу А65-13606/2020. В отношении требования ПАО «АК БАРС» БАНК (ИНН 

<

***>) в деле о банкротстве на основании определения Арбитражного суда РТ от 22.01.2021 года по делу А65-13606/2020 установлено правопреемство в пользу ООО «ПРОФСТРОЙ» (ИНН 

<

***>). Указанная задолженность не погашена, о чем свидетельствуют записи в реестре требований кредиторов (документ приобщен в материалы дела вместе с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности).

3. Требования кредитора ООО «РУБЕЖ» (ИНН 

<

***>) в размере 362 702,85 рублей по договору подряда 72 от 26.04.2019, договору подряда №87 от 27.05.2019 г. установлены в реестре требований кредиторов на основании определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.04.2021 года по делу А65- 13606/2020.

4. Требования кредитора ГАУЗ «АДГБ С ПЦ» (ИНН 

<

***>) в размере 245 862,60 рублей по договору на возмещение коммунальных услуг от 16.03.2018 установлены в реестре требований кредиторов на основании определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.06.2021 года по делу А65-13606/2020. Нарушение по срокам исполнения обязательств перед кредитором ГАУЗ «АДГБ С ПЦ» (ИНН 

<

***>) возникли с момента вручения требования о погашении накопленной задолженности 06.12.2019.

5. Требования кредитора ООО «АДАМАС» (ИНН 

<

***>) в размере 367 374,28 рублей по договору подряда 129 от 18.11.2019 установлены определением Арбитражного суда РТ от 12.08.2021 года по делу А65-13606/2020. Нарушение по срокам исполнения обязательств перед кредитором ООО «АДАМАС» (ИНН 

<

***>) возникли 21.05.2020. Указанные обстоятельства свидетельствует о наличии у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. Указанная задолженность не погашена, о чем свидетельствуют записи в реестре требований кредиторов (документ приобщен в материалы дела вместе с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности).

6. ООО «АЛЭКС» (ИНН 

<

***>) в размере 35 000 рублей судебных расходов по определению Арбитражного СсудаРеспублики Татарстан по делу № А65-13606/2020 от 25.08.2022.

Согласно Перечню требований кредиторов по текущим обязательствам ООО «СТРОЙКОМПЛЕКТ» по состоянию на 10.01.2024 размер неудовлетворенных требований составляет: 7001828,21 рублей.

Таким образом, совокупный размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов, составил 22 362 553,25 руб. 25 копеек.

В обоснование заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим должника указано на неподачу руководителем должника заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства, на непредставление документов, на причинение ущерба посредством незаконных действий.

Нормами статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрены обстоятельства, при наличии хотя бы одного из которых субсидиарная ответственность по обязательствам должника может быть возложена на контролирующего должника лица.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 3 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения, а также контролирующего должника лица.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

Положения подпункта 5 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых от имени юридического лица возложены обязанности по представлению документов для государственной регистрации либо обязанности по внесению сведений в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц.

По общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53).

Вместе с тем, само по себе указание на лишение конкурсного управляющего возможности пополнить конкурсную массу должника в связи с непередачей документов не может служить достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Из разъяснений данных в п. 19 постановления Пленума № 53 следует, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В п. 24 постановления Пленума № 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Отказывая в удовлетворении требования о возложении субсидиарной ответственности на ответчиков за неподачу в суд заявления о банкротстве должника (ст. 61.12 Закона о банкротстве), суд первой инстанции пришёл обоснованно исходил из следующего.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Обязанность руководителя должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, в рамках стандартной управленческой практики должен был, учитывая масштаб деятельности должника, объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Наличие у должника задолженности не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов, в связи с чем, в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве (позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2018 № 306-ЭС17-13670(3))

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.16 № 309-ЭС15-16713 по делу № А50-4524/2013, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителя к ответственности за неисполнение в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве - в связи с нарушением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления должника о его собственном банкротстве, обусловлена недобросовестным сокрытием от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, что, в свою очередь, влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В силу ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. В материалах дела нет доказательств, свидетельствующих о том, что в период исполнения обязанностей руководителя должника Общество находилось в такой критической финансовой ситуации, что не могло своевременно и в полном объеме исполнять принятые обязательства, вести нормальную хозяйственную деятельность, что руководителю необходимо было обращаться с заявлением должника в арбитражный суд.

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не указана конкретная дата возникновения признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества общества и необходимости подачи заявления в суд, а также не указан соответствующий ей объем ответственности по возникшим после этого обязательствам.

Кроме того, наличие каких-либо новых обязательств из материалов дела не усматривается и доказательств свидетельствующих об этом конкурсным управляющим должника представлено не было.

Само по себе наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием для вывода о том, что у должника имелись признаки объективного банкротства и (или) недостаточности имущества.

Наличие формальных признаков, являющихся основанием для возбуждения дела о банкротстве, не является достаточным для возникновения указанной обязанности у руководителя общества.

Данный подход соответствует позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, согласно которой формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве. Само по себе наличие кредиторской задолженности безотносительно иных обстоятельств, рода деятельности, экономических факторов и т.д., с учетом постоянной вариативности структуры активов и пассивов баланса большинства юридических лиц в связи с осуществлением ими хозяйственной деятельности, не является безусловным доказательством того, что должник отвечал признакам несостоятельности.

Таким образом, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим должника не доказано, что не обращение ответчиков с заявлением о банкротстве общества привело к возникновению каких-либо новых обязательств должника и нарушению прав кредиторов вследствие не раскрытия информации о финансовых трудностях предприятия, а также не доказан период, когда руководитель должника должен был обратиться с соответствующим заявлением в суд.

Кроме того, конкурсным управляющим должника, как верно отметил суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, не было доказано наличие вины и причинно-следственной связи между неподачей ответчиками заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов (абзац второй пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом.

Отказывая в удовлетворении требований в отношении привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего. Из материалов дела следует, что ФИО3 являлся руководителем Должника с 30.12.2016 по 22.01.2019 года. Таким образом, с учетом указанных Заявителем неисполненных обязательств в период руководства ФИО3 отсутствовали признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества Должника. Какие-либо действия, приведшие к невозможности исполнения обязательств перед кредиторами, ФИО3 не совершались. Также заявителем не доказано, что неисполненные перед кредиторами обязательства возникли вследствие действий ФИО3

Исходя из аналогичных обстоятельств суд первой инстанции пришёл к верному выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, признаки объективного банкротства по данному эпизоду в рассматриваемом случае не установлены.

Соответственно, в части требования к наследникам в пределах наследственной массы, привлеченных к участию в споре в качестве соответчиков 7, 8, 9, также заявление не может быть удовлетворено.

ФИО7 (ответчик по данному обособленному спору) был единоличным исполнительным органом Должника в период с 11.02.2020 по 06.05.2020, то есть менее трех месяцев. С момента назначения ФИО7 директором Должника какие-либо новые неисполненные обязательства не возникли. Конкурсным управляющим не доказано, что неплатежеспособность Должника возникла из-за действий ФИО7, материалами дела не доказано ни одно из обстоятельств, подлежащих доказыванию для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника. Заявителем не доказан период возникновения объективного банкротства. При этом, как верно отметил суд первой инстанции, объем осуществленных им платежей при его руководстве существенно мал и не повлиял на наличие признаков объективного банкротства. Исходя из данных обстоятельств конкурсным управляющим в отношении ФИО7 не доказано наличие незаконных действий, повлиявших на существенное наращивание кредиторской задолженности.

Исходя из вышеизложенного, учитывая показатели бухгалтерской отчетности должника за 2019 г., в части требований к ФИО7, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о том, что частично оспоренные сделки, осуществленные в его период руководства, не являлись для должника значимыми применительно к масштабам его деятельности и размеру кредиторской задолженности, соответственно, не могли повлечь возникновение у должника признаков объективного банкротства. Доказательств того, что столь малая доля перечислений явились причиной несостоятельности должника, в материалы дела не представлено.

Также, конкурсный управляющий должника в качестве основания для привлечения контролирующих должника лиц указал на не передачу бухгалтерской и иной документации о деятельности должника ответчиками.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по данному основанию суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

С учетом существенного размера кредиторской задолженности и отсутствием имущества должника, подлежащего включению в конкурсную массу, предполагается, что требования кредиторов останутся непогашенными. Указанные обстоятельства по доводам конкурсного управляющего являются основанием для привлечений указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве определено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе: невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) даны разъяснения о том, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему. Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В соответствии с п. 3.2. ст. 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника. К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе не передача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Как при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции, конкурсным управляющим не подтверждено и из материалов дела фактически не следует, что указанное обстоятельство существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве на начальных этапах, а также к затяжному судебному разбирательству.

Учитывая положения ст. 64 Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришёл к верному и обоснованному выводу о недоказанности обозначенных обстоятельств, оценив представленные доводы, пришел к выводу о том, что обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации управляющему ФИО13 исполнена.

Одним из требований заявления конкурсного управляющего должника является требование о привлечении к субсидиарной ответственности лиц являющихся участниками (учредителями) Должника.

Отклоняя доводы заявления конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности учредителей должника, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника учредителей должника заявитель указывает на возникновение неисполненных обязательств перед перечисленными в заявлении кредиторами.

В частности, ФИО9 был учредителем Должника до 13.06.2019, однако, какую-либо руководящую должность в органах Должника не занимал, не совершал действий/бездействий, которые привели к невозможности погашения кредиторской задолженности. После 13.06.2019 какого-либо участия в органах управления Должника не принимал.

Второй учредитель ФИО8 являлся учредителем Должника с 13.06.2019, какую-либо руководящую должность в органах Должника также не занимал, не совершал действий/бездействий, которые привели к невозможности погашения кредиторской задолженности, а также не оказывал влияние на принимаемые Должником решения.

Учредители могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями, при этом, следует учитывать, что возложение на них ответственности за бездействие исключается.

Сделки должника с участием данных учредителей, в том числе со их скрытым участием, недействительными признаны не были.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Это предполагает наличие у участников, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Следовательно, в исключительных случаях участник и иные бенефициары (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением", в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторам), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий должника, заявляя о привлечении участников общества к субсидиарной ответственности, должен доказать, какие именно действия указанных лиц привели к невозможности погашения реестра требований кредиторов.

Вышеуказанные обстоятельства не могут быть вменены в вину учредителей, доказательств принятия активного участия учредителей в незаконных действиях, как и в наращивании кредиторской задолженности, конкурсный управляющий не представил.

Таким образом, обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий, не указывают на наличие в действиях участников должника вины за невозможность погашения реестра требований кредиторов.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции при принятии обжалуемого судебного акта вышел за пределы заявленных требований отклоняется судом апелляционной инстанции, так как конкурсным управляющим в своём заявлении (т. 1 л.д. 3) указано в качестве основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на то, что ответчиками, в том числе и ФИО13 был причинён существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что ФИО13 являлся руководителем должника в преддверии подачи заявления о признании должника банкротом, а также в период, когда уже было возбуждено дело о банкротстве должника, а также в период процедуры наблюдения.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве.

Так, в частности, из пункта 1 статьи 61.11 названного Закона следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Из разъяснений данных в п. 23 постановления Пленума № 53 следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Судом апелляционной инстанции из материалов дела установлено, что в ходе процедуры наблюдения, а также в ходе конкурсного производства ФИО13 были осуществлены перечисления денежных средств в пользу контрагентов на сумму более 52 млн. руб., при размере реестра требований кредиторов 22 362 553 руб. 25 коп., включая текущие обязательства.

Из материалов дела и информации размещённой в электронной картотеке арбитражных дел (kad.arbitr.ru) в отношении включения требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника следует, что момент вступления в должность ФИО13 должник уже имел неисполненные обязательства перед контрагентами – кредиторами, следовательно, зная о неисполненных обязательствах, осуществлял перечисления денежных средств с преимуществом в пользу отдельных контрагентов, что также влияло на финансовую нагрузку уже неплатежеспособного должника.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что в результате действий ФИО13 увеличилась долговая нагрузка должника, которая уже имела значительный размер.

При этом, материалами дела подтверждено, что полное погашение требований кредиторов невозможно также и вследствие действий ФИО13 в процедуре наблюдения, когда должник уже обладал признаками банкротства.

Доказательств того, что осуществление сделок по перечислению вех денежных средств было направлено на выход организации из финансового кризиса, и действия ФИО13 являлись добросовестными, материалы дела не содержат и такие доказательства при рассмотрении в судах первой и апелляционной инстанциях представлены не были.

Напротив, как верно отметил суд первой инстанции, в результате действий ФИО13 в процедуре наблюдения, а также и в ходе конкурсного производства (часть денежных средств были перечислены в момент и позже введения конкурсного производства) еще более ухудшилось отрицательное финансовое положение должника.

Согласно п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В силу норм п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Конкурсный управляющий либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ), так и специальных положений законодательства о банкротстве.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления № 53, следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как установлено вступившими в законную силу судебными актами, принятыми по обособленным спорам в рамках настоящего дела о банкротстве, ФИО1 в преддверии банкротства Должника, в процедуре наблюдения и в ходе конкурсного производства осуществлялся вывод денежных средств Должника.

В соответствии с положениями ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Из разъяснений данных в абз. 6 п. 23 постановления Пленума № 53 следует, что по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают. Оценивая применительно к пункту 23 постановления пленума № 53 значимость и убыточной совершенных действий и сделок, причинив вред должнику, суд первой инстанции верно исходил из размера требований, включенных в реестр требований кредиторов Должника.

Вступившими в законную силу судебными актами установлено, что при осуществлении руководства ФИО1 в преддверии банкротства Должника в период «подозрительности», в ходе наблюдения и ходе конкурсного производства из активов Должника в пользу третьих лиц было выведено существенное количество денежных средств (более 52 млн. руб.) в противовес требованиям добросовестных кредиторов (более 22 млн.руб).

Сопоставление размера требований кредиторов, чьи требования включены в реестр требований и совокупного размера выведенных денежных средств, в рассматриваемом случае свидетельствует лишь о том, что осуществленный в период подозрительности, а также в ходе наблюдения и конкурсного производства вывод ФИО1 денежных средств Должника и погашение задолженностей с учетом предпочтений создал невозможность погашения задолженности перед включенными в реестр кредиторами, что и явилось причиной введения процедуры банкротства в отношении Должника.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции пришёл к выводу о наличии признаков значимости оспоренных сделок, так и существенной их убыточности.

Фактически должник в 2020 г. не производил расчеты с включенными в реестр кредиторами, обязательства по которым наращивались с 2019 г., что напрямую послужило основанием для банкротства должника.

С учётом вышеизложенного подлежит отклонению довод апелляционной жалобы о том, что размере субсидиарной ответственности ФИО1 равен нулю, так как после 06.06.2020 требования кредиторов, которые возникли после указанной даты и были бы включены в реестр требований кредиторов должника, отсутствовали.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме.

В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) (п. 6 постановления Пленума № 53)

Материалами дела статус ФИО1 как номинального руководителя не подтверждается, а сам ФИО1 на данное обстоятельство при рассмотрении в суде первой инстанции также не ссылался.

Из содержания обособленных споров также следует, что имело место быть и изъятие денежных средств под видом распределения денежных средств посредством приоритетных погашений из прибыли общества в пользу фактически аффилированных лиц в кризисной ситуации, получение и возврат займов в том числе и в ходе наблюдения, осуществление зачетов.

Незаконность действий ФИО1, как руководителя должника, установлена арбитражным судом и на основании осуществления перечислений денежных средств в пользу третьих лиц в ходе конкурсного производства.

Тем не менее, вышеуказанные судебные акты по обособленным спорам не исполнены, соответствующие права требования реализованы на торгах по существенно низкой цене.

Как следует из отчетов конкурсного управляющего о результатах конкурсного производства, по результатам нескольких торгов общая сумма поступления денежных средств ввиду реализации дебиторской задолженности на основании признанных недействительными сделок (при общей сумме свыше 40 млн.руб.) должника с учетом невозможности взыскания их с ответчиков составила менее 700 000 руб.

Экономический эффект от оспаривания сделок должника для конкурсной массы выразился лишь в поступлении малой доли выручки от продажи права требования на торгах при том, что поступившие денежные средства были израсходованы на погашение части текущих требований.

В полном объеме погашено лишь по результатам оспоренных сделок: от АО ТРООИВА И ДЛК, ИНН: 

<

***> – 50 000 руб., от ФИО14  - 93 740 руб.

Из активов (Основные средства) было обнаружено лишь транспортное средство, реализованное на торгах за 830 830 руб. Согласно бухгалтерскому балансу за 2019 год наличие запасов на сумму 18 641 000 руб. также по результатам процедуры не обнаружено.

Банкротство ООО «КОМПАНИЯ «СТРОЙМАСТЕР» также не могло существенно повлиять на признаки объективного банкротства с учетом малой доли права требования в сравнении с кредиторской задолженностью должника.

С учётом вышеизложенного судебная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для уменьшения размера ответственности ввиду его несоразмерности характеру и последствиям действий и решений  в отношении ФИО1 (абз. 2 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В силу положений пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Из представленных конкурсным управляющим сведений следует, что общий размер требований кредиторов, которые остались непогашенными в связи с недостаточностью имущества должника, составляет 22 362 553 руб. 25 копеек.

В связи с частичным поступлением денежных средств в конкурсную массу и завершению мероприятий в ходе конкурсного производства и окончательного расчета по требований в реестре требований кредиторов и текущей задолженности по состоянию на 10.01.2024г. совокупный размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по имеющимся у конкурсного управляющего данным, составляет 22 539 835,96 рублей.

Согласно реестру требований кредиторов ООО «Стройкомплект» от 10.01.2024 общая сумма включенных в реестр требований кредиторов, а также требований, подлежащих погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, составляет 15 360 725,04 руб. из которых:

14 263 872,16 рублей – сумма основного долга;

729 478,60 – штрафные санкции.

367 374,28 рублей – требования кредиторов, подлежащих погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов.

Согласно Перечню требований кредиторов по текущим обязательствам ООО "СТРОЙКОМПЛЕКТ" по состоянию на 10.01.2024 размер неудовлетворенных требований составляет: 7 001 828,21 рублей.

С учётом изложенного, принимая во внимание п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве суд первой инстанции пришёл к правомерному выводу об установлении размера субсидиарной ответственности привлекаемого в порядке субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам должника в размере 22 362 553 руб. 25 коп.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 15 июля 2024 года по делу №А65-13606/2020 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 15 июля 2024 года по делу №А65-13606/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                            А.И. Александров

 

Судьи                                                                                                          О.А. Бессмертная

 

Г.О. Попова