АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4552/21 

Екатеринбург

10 июля 2023 г.

 

Дело № А50-16046/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 10 июля 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Савицкой К.А.,

судей Пирской О.Н., Калугина В.Ю.,

при ведении протокола помощником судьи Лопаевой Е.А. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Пермского края кассационные жалобы ФИО1, ФИО5, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Максимум Комфорта» (далее – общество «УК «Максимум Комфорта», должник) ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 10.02.2023 по делу № А50?16046/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Пермского края приняли участие представители:

ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 17.01.2022);

конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО4 (доверенность от 16.01.2023).

Представитель ФИО5 для участия в судебном заседании был допущен в качестве слушателя, поскольку полномочия надлежащим образом не подтверждены.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2019 общество «УК «Максимум комфорта» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением в котором просил признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО5, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «МК?Инжиниринг» (далее – общество «МК-Инжиниринг») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановить производство по заявлению о привлечении ФИО5, ФИО5, ФИО1, общества «МК-Инжиниринг» к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника (с учетом уточнения).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 10.02.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований в остальной части отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2023 определение суда от 10.02.2023 в обжалуемой части оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение суда от 10.02.2023 и постановление суда от 13.04.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказать, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам. В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель ссылается на то, что в материалах дела не имеется достаточных и исчерпывающих доказательств того, что ФИО1 является лицом, имеющим возможность давать обязательные для исполнения должником указания или каким-либо иным образом определять действия должника; выводы судов о получении ФИО1 денежных средств должника по сделкам, признанным в последствии недействительными сделаны без учета того, что ни одна из них не является мнимой, денежные средства были получены ответчиком за реально выполненные работы по договорам подряда. Кассатор отмечает, что ни одним судебным актом в рамках настоящего дела о банкротстве не установлено наличие «мнимых» подрядных работ, напротив, хозяйственная деятельность должником велась вплоть до введения в отношении него процедуры банкротства, услуги по обслуживанию домов оказывались населению юридическими лицами, без содействия подрядчика оказание услуг было бы невозможно, поскольку сам должник ресурсами, достаточными для самостоятельного обслуживания многоквартирных домов не обладал. Податель жалобы обращает внимание на то, что в материалы дела не представлено доказательств того, что сделки по перечислению денежных средств подрядчикам должника выходят за пределы обычной хозяйственной деятельности общества «УК «Максимум комфорта».

В кассационной жалобе ФИО5 просит определение суда от 10.02.2023 и постановление суда от 13.04.2023 отменить в части привлечения ответчиков ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности, ссылаясь на ошибочность выводов судов о том, что причиной банкротства должника стало совершение сделок. Заявитель жалобы полагает, что реальной причиной банкротства должника стала именно несвоевременная платежеспособность населения; отмечает, что согласно финансовому анализу должника, на протяжении всего периода у последнего имелась непогашенная в срок кредиторская задолженность, что объясняется характером финансово-хозяйственной деятельности и ее зависимостью от внешних факторов (своевременное и полное внесение платежей жильцами либо их принудительное взыскание); указывает на то, что основной кредитор должника, общество с ограниченной ответственностью «ПСК», являясь ресурсоснабжающей организацией, продолжая исполнять свои обязательства по поставке коммунальных ресурсов в условиях осведомленности о неисполнении должником своих обязательств абонента по оплате услуг, действовало добровольно и на свой риск.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит определение суда и постановление суда в обжалуемой части отменить, признать доказанным наличие следующих оснований для привлечения ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности (причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения лицом одной или нескольких сделок; непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности.).

По мнению кассатора, в нарушение статьи 16, части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что спорные сделки с контрагентом ФИО1 не повлекли за собой вреда имущественным правам кредиторов. Так определениями суда от 10.09.2021 и от 24.05.2022 были признаны недействительными сделки должника со ФИО1, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика денежных средств. Конкурсный управляющий считает, что спорными сделками кредиторам причинен вред в размере не менее чем 1 885 424 руб. 26 коп.; полагает, что в нарушение статьи 70 АПК РФ суды пришли к неправомерному выводу о том, что контролирующими должника лицами проведена надлежащая работа по взысканию дебиторской задолженности. Податель жалобы указывает на то, выводы судов о том, что в пользу общества «УК «Максимум Комфорта» взыскана дебиторская задолженность в размере 5 243 738 руб. 66 коп. не соответствуют обстоятельствам дела.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов кассационных жалоб только в части привлечения ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «УК «Максимум Комфорта» зарегистрировано в качестве юридического лица 19.03.2013; учредителями общества с даты создания и по настоящее время являются ФИО6 (50% доли в уставном капитале), ФИО5 (50% доли в уставном капитале); должность директора с даты образования общества занимал ФИО5; основным видом деятельности должника является управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе.

Согласно данным реестра лицензий Пермского края, размещенного на сайте ИГЖН Пермского края, с июня 2015 года по декабрь 2016 года должник осуществлял функции управления в отношении 16-17 многоквартирных домов; в декабре 2016 года, январе 2017 года количество домов в управлении возросло до 19 - 20 и сохранялось до марта 2018 года; с марта наблюдается снижение количества многоквартирных домов, находящихся в управлении должника: в апреле 2018 года до 14 многоквартирных домов, в мае 2019 - до 12, в августе 2019 - до 9, в сентябре 2019 - до 8, в декабре 2019 - до 4.

Определением суда от 07.06.2019 по заявлению общества «ПСК» в отношении должника возбуждено производство по делу о банкротстве; определением суда от 03.09.2019 в отношении должника введена процедура наблюдения.

Решением арбитражного суда от 11.12.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В реестр требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 13 631 076 руб. 19 коп., в том числе требования кредиторов второй очереди составляют - 39 958 руб. 89 коп., третьей очереди основной долг - 13 255 303 руб. 52 коп., третья очередь финансовые санкции - 335 813 руб. 78 коп.

Наибольший удельный вес в структуре кредиторской задолженности имеет задолженность перед обществом «ПСК» - 47,25%, публичным акционерным обществом «Т Плюс» - 11,92% по оплате тепловой энергии и ГВС.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий указал на непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, совершение сделок по перечислению денежных средств в пользу обществ «ИТП-Сервис», «МК Инжиниринг», а также сделок с предпринимателем ФИО1, а также на неисполнение обязанности по подаче заявления о признании общества «УК «Максимум комфорта» несостоятельным (банкротом).

Помимо этого, конкурсный управляющий просил привлечь общество «МК-Инжиниринг», ФИО5, ФИО1 к субсидиарной ответственности как выгодоприобретателей по сделкам.

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве); при этом, в остальной части оснований для удовлетворения заявленных требований судом не установлено.

Поскольку кассационные жалобы не содержат доводов в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и общества «МК-Инжиниринг», а также в части отказа в привлечении контролирующего должника лиц за неподачу заявления о признании должника банкротом, в связи с чем, выводы судов в данной части судом округа не проверяются.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Таким образом, нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

С учетом того, что обстоятельства совершения неправомерных действий (непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, совершение неправомерных сделок и перечислений) имели место в период как до 30.07.2017, так и после, суды первой и апелляционной инстанций правомерно применили к рассматриваемым правоотношениям положения как статьи 10 Закона о банкротстве, так и аналогичные положения главы III.2 Закона о банкротстве.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплено аналогичное правило.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Конкурсный управляющий просит привлечь к субсидиарной ответственности по данному основанию бывшего руководителя и учредителя (50% доли участия) должника ФИО5, а также ФИО1

ФИО1 возражает против привлечения к субсидиарной ответственности, ссылаясь на то, что он не является контролирующим должника лицом, осуществлял для должника подрядные работы.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, приняв во внимание доводы конкурсного управляющего и возражения ответчика, суды нижестоящих инстанций установили, что ФИО1 являлся фактически контролирующим должника лицом в силу наличия брачных отношений с родной сестрой (ФИО7) учредителя должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 Постановления № 53 указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В данном случае при рассмотрении спора судами учтено, что в рамках обособленных споров о признании сделок должника недействительными (определения суда от 10.09.2021, от 15.03.2021, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.04.2021) установлено следующее.

Из пояснений ФИО8, данных в рамках обособленных споров, следует, что ФИО1 являлся фактическим руководителем должника, давал ему указания относительно распоряжения денежными средствами, занимал кабинет руководителя, деятельность предпринимателя ФИО1 была неотделима от деятельности должника (одни бригады работников, одни помещения, материалы).

Так, при приеме ФИО8, на работу присутствовали директор должника ФИО5, а также ФИО1, представившийся фактическим руководителем данной организации. Данные лица сообщили о возложении на него дополнительной трудовой обязанности по выдаче заработной платы другим работникам данной организации. Также ФИО8, по указанию контролирующих должника лиц за счет поступивших от должника средств ФИО8 осуществлял перечисления денежных средств на их счета, руководители каждый раз называли разные суммы, которые исправно перечислялись им на счет.

Из обращения ФИО9, поступившего в адрес конкурсного управляющего, следует, что она считает ФИО1 директором должника.

Также установлено, что ФИО1 получал от должника или через общество «МК-Инжиниринг» денежные средства в значительных объемах.

Определениями суда от 10.09.2021, от 15.03.2021 признаны недействительными сделки, изменившие экономическую судьбу должника, при этом определение существенных условий этих сделок осуществлялось под влиянием ФИО1

Исходя из того, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия/отсутствия формально-юридических признаков аффилированности судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов (пункт 3 Постановления № 53; пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018.

Поскольку ФИО1 извлек выгоду из недобросовестного поведения руководителя должника, имел возможность определять действия должника: в отношении с работниками представлялся руководителем, фактически распоряжался денежными потоками, получал денежные средства по сделкам, признанным впоследствии недействительными, то есть извлекал преимущества из системы организации предпринимательской деятельности должника, суды первой и апелляционной инстанций, вопреки доводам ФИО1 и ФИО5, обоснованно признали ФИО1 контролирующим должника лицом.

Конкурсный управляющий также вменяет в действия ФИО1 и ФИО5, приведшие к банкротству должника: совершение сделок, перечислений в пользу заинтересованных лиц, непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности.

Конкурсный управляющий указывает на перечисление денежных средств в пользу общества «ИТП-Сервис» на общую сумму 20 431 тыс. руб., отсутствие первичных документов, подтверждающих обоснованность перечисления денежных средств.

Судами установлено, что общество «ИТП-Сервис» создано 05.08.2015, директором являлся ФИО1, общество располагалось по одному с должником юридическому адресу, 26.03.2019 юридическое лицо было исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием недостоверных сведений, указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что общество «ИТП-Сервис» и должник являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами.

Вместе с тем, само по себе наличие заинтересованности не является безусловным основанием для признания сделок недействительными. Совершение сделок между аффилированными лицами законодательством Российской Федерации не запрещено.

При рассмотрении данного обособленного спора судами установлено, что общество «ИТП-Сервис» выполняло для должника работы, оказывало услуги в период с мая 2016 года по май 2018 года, в том числе работы по санитарно-техническому обслуживанию, клининговые услуги в жилых домах, работы по техническому обслуживанию узлов регулирования и автоматизации системы отопления, услуги по дератизации и дезинсекции мест общего пользования, подвалов и технический подполий в жилых домах, находящихся в управлении должника, аварийные ремонтные работы (сварочные, слесарные работы и др.) на объектах жилого фонда должника.

В подтверждение реальности выполненных обществом «ИТП-Сервис» для должника работ представлены договоры на выполнение работ, спецификации, акты выполненных работ, локально-сметные расчеты, акты КС?2, справки КС-3, талоны с подписями собственников об оказании услуг, счета на оплату, товарными накладными с контрагентами общества «ИТП?Сервис» на приобретение материалов, заявления о приеме на работу, приказы о приеме работников на работу, трудовые договоры.

В связи с ликвидацией общества «ИТП-Сервис» в полном объеме документация общества у ФИО1 не сохранилась.

В рассматриваемом случае, доказательства, свидетельствующие о выполнении спорных работ на объекте самим должником или иным лицом, в материалах дела отсутствуют, как и отсутствуют доказательства того, что спорные платежи не основаны на правоотношениях сторон, а денежные средства были перечислены в отсутствие встречного предоставления, либо того, что сделки были совершены не на рыночных условиях, в материалы дела не представлены (статья 65 АПК РФ).

Судами верно отмечено, что отсутствие у конкурсного управляющего должника первичных документов, подтверждающих правоотношения сторон по выполнению работ/оказанию услуг, не может являться достаточным основанием, свидетельствующим о безвозмездности и отсутствии оснований для перечисления денежных средств.

Также конкурсный управляющий ссылается на сделки должника в пользу общества «МК-Инжиниринг» и предпринимателя ФИО1

Конкурсным управляющим установлено, что в пользу общества «МК Инжиниринг» должником совершены платежи на общую сумму 14 454 629 руб. 68 коп.

Вступившим в законную силу определением суда от 15.03.2021 признаны недействительными платежи, совершенные должником в пользу общества «МК-Инжиниринг» в период с 07.12.2018 по 04.10.2019 на сумму 2 784 000 руб., применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с общества «МК-Инжиниринг» в пользу должника денежных средств в размере 2 784 000 руб. и восстановления права требования общества «МК-Инжиниринг» к должнику на указанную сумму. В удовлетворении требований в остальной части отказано.

Удовлетворяя требования о признании недействительным платежей совершенных в период с 07.12.2018 по 07.03.2019 в сумме 2 784 000 руб. по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, суд исходил из совершения указанных платежей с предпочтением отдельному кредитору, применив соответствующие последствия недействительности сделки.

Отказывая в удовлетворении требования в части признания недействительными сделок, совершенных в период с 07.06.2017 по 06.12.2018 на сумму 11 670 629 руб. 68 коп., суд первой инстанции исходил из недоказанности конкурсным управляющим обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статье 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Приняв во внимание установленные в рамках рассмотрения данного обособленного спора обстоятельства, суды первой и апелляционной инстанций констатировали, что между сторонами сложились хозяйственные отношения по предоставлению услуг, которые не имели целью причинения вреда и вред обжалуемыми сделками должнику причинен не был, поскольку имелось встречное предоставление; помимо этого общество «МК-Инжиниринг» является заинтересованным по отношению к должнику лицом, ввиду того, что учредителями общества «МК-Инжиниринг» являлись ФИО5 с 29.09.2016 по 26.06.2018, ФИО10 с 27.06.2020 по 25.04.2019, ФИО11 с 26.04.2019; общества «УК «Максимум Комфорта» и «МК?Инжиниринг» расположены по одному адресу: 

<

...>. Из сведений, представленных Управлением ЗАГС администрации г. Перми следует, что ФИО5 является дочерью В.В., ФИО1 является супругом ФИО7, ФИО7 является родной сестрой ФИО6

Доводы управляющего о том, что должник, располагая денежными средствами, поступающими на счет агента, не соблюдал правила календарной очередности погашения требований кредиторов, отдавая преимущество перечислению денежных средств в адрес аффилированного лица, судом были отклонены, ввиду того, что они не могут являться основанием для признания сделки недействительной, поскольку не подпадают под состав, предусмотренный пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротства, при этом могут быть учтены при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

При этом сделки за период с 07.12.2018 по 07.03.2019 были признаны недействительными по основаниям пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве ввиду того, что на момент их совершения у должника имелись иные неисполненные обязательства перед независимыми кредиторами, в силу своей заинтересованности общество «МК-Инжиниринг» не могло об этом не знать, совершением оспариваемых сделок обществу «МК-Инжиниринг» было оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Таким образом, вопреки доводам конкурсного управляющего, оплата в пользу общества «МК-Инжиниринг» носила встречный характер, сделки на вывод денежных средств направлены не были. Сделки в отношении предпринимателя ФИО1 также были оспорены в судебном порядке.

Вступившим в законную силу определением суда от 10.09.2021 суд признал недействительными договор уступки прав (требования) от 10.07.2019, соглашение о зачете встречных требований от 10.07.2019, договор уступки прав (требования) № 2 от 10.07.2019, соглашение о зачете встречных требований № 2 от 10.07.2019; применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с предпринимателя ФИО1 в пользу должника денежных средств в размере 413 651 руб. 25 коп. и восстановления права требования предпринимателя ФИО1 к должнику в размере 413 651 руб. 25 коп.

Также суд признал недействительными договор уступки прав (требования) от 25.03.2019, соглашение о зачете встречных требований от 25.03.2019; применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с предпринимателя ФИО1 в пользу должника денежных средств в размере 50 641 руб. 94 коп. и восстановления права требования предпринимателя ФИО1 к должнику в размере 50 641 руб. 94 коп.

Также суд признал недействительным договор уступки прав (требования) от 25.06.2019, соглашение о зачете встречных требований от 25.06.2019; применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ИП ФИО1 в пользу должника денежных средств в размере 153 823 руб. 11 коп. и восстановления права требования предпринимателя ФИО1 к должнику в размере 153 823 руб. 11 коп.

Кроме того, суд признал недействительными платежи, совершенные должником в пользу предпринимателя ФИО1 в период с 11.03.2019 по 07.06.2019 на общую сумму 1 949 734 руб. 50 коп.; применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с предпринимателя ФИО1 в пользу должника денежных средств в размере 1 949 734 руб. 50 коп. и восстановления права требования предпринимателя ФИО1 к должнику в размере 1 949 734 руб. 50 коп. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Частично удовлетворяя заявленные требования суд первой инстанции учел, что в результате заключения оспариваемых соглашений о зачете встречных требований предпринимателю ФИО1 было оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения его требований по сравнению с требованиями иных кредиторов должника, в связи с чем суд первой инстанции признал указанные сделки совершенные от 10.07.2019, № 2 от 10.07.2019, от 25.06.2019 недействительными на основании пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, а также совершенную 25.03.2019 недействительной на основании пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, принимая во внимание установленную судом ранее заинтересованность.

Кроме того, судом отмечено, по вышеуказанным основаниям под признаки недействительности сделок по пунктам 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве подпадают и платежи, совершенные должником за период с 11.03.2019 по 07.06.2019 (дата возбуждения дела о банкротстве должника) на общую сумму 1 949 734 руб. 50 коп.

При этом судом установлено фактическое выполнение предпринимателем ФИО1 работ по договорам подряда.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам конкурсного управляющего, названные выше сделки имели встречное предоставление, не были направлены на безвозмездное выведение ликвидных активов должника, были признаны недействительными в связи с предпочтительным удовлетворением требований ответчиков перед иными не заинтересованными кредиторами.

С учетом изложенного, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за совершение названных выше сделок.

В то же время, судами установлено, что в рассматриваемом случае поведение ФИО5 и ФИО12 отклонялось от стандарта поведения, при котором добросовестный собственник бизнеса, не намеренный уклоняться от исполнения обязательств перед контрагентами, принял бы действия не по преимущественному удовлетворению собственных требований к должнику, которые полностью зависят от самого бенефициара, а расчеты с внешними кредиторами.

Приняв во внимание доводы и возражения сторон, учитывая, что в реестр требований кредиторов должника включены только требования независимых кредиторов, суды признали, что именно неэффективная управленческая политика, нерациональное распределение денежных средств, неправомерные действия по уклонению от исполнения обязательств перед независимыми кредиторами привели к банкротству должника.

С учетом изложенного, в рассматриваемой ситуации суды пришли к правильному выводу о том, что фактически ФИО5, ФИО1 создана такая схема ведения хозяйственной деятельности, при которой большая часть собранных с населения денежных средств при наличии неисполненных обязательств перед внешними кредиторами, в условиях, когда единственным источником для исполнения обязательств являлись платежи населения, направлялась на расчеты с подконтрольными организациями в обстоятельствах очевидной недостаточности средств для погашения требований независимых кредиторов, что свидетельствует о направленности таких действий во вред внешним кредиторам, повлекших невозможность погашения исполнения обязательств перед такими кредиторами, как следствие использование ФИО5, ФИО1 преимуществ своего статуса контролирующего лица, имевшего исключительную возможность определять направления расходования денежных средств должника (населения), в свою очередь несправедливое распределение денежных средств сопутствовало факту наращивания задолженности перед внешними кредиторами, в частности, перед ресурсоснабжающими организациями обществами «ПСК», «Т Плюс».

Таким образом, принимая во внимание то, что действия ответчиков выходили за пределы обычного ведения хозяйственной деятельности, не свойственны добросовестным участникам гражданского оборота, совокупные действия ответчиков привели к невозможности погашения требований внешних кредиторов, в том числе за счет выведенной ликвидной дебиторской задолженности, суды обоснованно установили наличие оснований для привлечения ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В отношении непринятия контролирующими должника лицами мер по взысканию дебиторской задолженности судами установлено следующее.

Единственным активом должника является дебиторская задолженность, крупнейшим дебитором должника является население.

Согласно данным бухгалтерского баланса должника, размер дебиторской задолженности составлял в 2015 году 5 927 тыс. руб., в 2016 году - 11 340 тыс. руб., в 2017 году - 30 436 тыс. руб., в 2018 году - 46 899 тыс. руб.

Между тем судами установлено, что указанные данные бухгалтерского баланса не отражают фактический размер дебиторской задолженности должника в соответствующий период, исходя из того, что, несмотря на переход населения с 01.01.2017 на прямые расчеты с ресурсоснабжающими организациями за отопление и горячее водоснабжение, а также незначительное снижение с марта 2018 года количества многоквартирных домов в управлении должника (с 19 до 14 домов), в бухгалтерской отчетности усматривается рост размера дебиторской задолженности, а также в отсутствие разумных объяснений ответчиков относительно соответствующих обстоятельств.

При этом по данным АО ВЦ «Инкомус», размер дебиторской задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг составил на конец 2015 года 3 051 315 руб. 36 коп., 2016 года - 3 655 190 руб. 61 коп., 2017 года – 4 578 910 руб. 66 коп., 2018 года - 5 375 652 руб. 45 коп., 2019 года – 5 026 388 руб. 50 коп.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке, предусмотренном статьей 71 АПК РФ, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание возражения ФИО5 по доводам конкурсного управляющего, суды пришли к выводу о том, что контролирующими должника лицами предприняты достаточные меры ко взысканию дебиторской задолженности, в связи с чем оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по данному основанию не имеется.

Доводы конкурсного управляющего о том, что фактически взыскание дебиторской задолженности в размере 5 243 738 руб. 66 коп. не осуществлено, являлись предметом рассмотрения апелляционного суда и были отклонены исходя из того, что материалы дела не содержат доказательств безвозмездности выбытия соответствующих активов в пользу заинтересованных лиц, в остальной части размер дебиторской задолженности, в отношении которой меры по взысканию не привели к положительному для должника результату, не указывает на наличие оснований для вывода о том, что соответствующие ненадлежащие (как указывает конкурсный управляющий) действия контролирующих должника лиц явились причиной объективного банкротства должника.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов спора полагает выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими обстоятельствам дела и положениям действующего законодательства.

Приведенные в кассационных жалобах доводы и обстоятельства, вопреки мнению заявителей, являлись предметом детальной проверки судов, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 - 288 АПК РФ. При этом само по себе несогласие заявителей жалоб с выводами судов, основанными на оценке фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, не свидетельствует о наличии в принятых по спору судебных актах существенных нарушений норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства, или допущенной судебной ошибке.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учётом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 10.02.2023 по делу № А50-16046/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1, ФИО5, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «УК «Максимум Комфорта» ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                       К.А. Савицкая

 

Судьи                                                                                    О.Н. Пирская

 

В.Ю. Калугин