359/2023-130892(2) 

 

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9439/2023

г. Челябинск

17 августа 2023 года

Дело № А47-15058/2018  

Резолютивная часть постановления объявлена 10 августа 2023 года.  

Постановление изготовлено в полном объеме 17 августа 2023 года Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Кожевниковой А.Г., 

судей Румянцева А.А., Поздняковой Е.А., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Мурадяна  

ФИО2 на определение Арбитражного суда Оренбургской области  

от 28.05.2023 по делу № А47-15058/2018. 

Государственная корпорация «Банк развития внешнеэкономической  деятельности (Внешэкономбанк)» (далее заявитель, кредитор) 29.11.2018  (согласно штампу экспедиции суда) обратилась в арбитражный суд с  заявлением о признании ООО «Торгово-промышленная компания «Орские  заводы» (далее - должник) несостоятельным (банкротом) в связи с наличием  просроченной более трех месяцев задолженности в размере 1 723 565 641 руб.  51 коп. по кредитным соглашениям от 24.04.2014 № 110100/1428, от 21.02.2012   № 110100/1281. Фирменное наименование заявителя по делу изменено на  Государственная корпорация развития "ВЭБ.РФ", что подтверждается  информацией ЕГРЮЛ.  

Определением суда от 06.12.2018 возбуждено дело о несостоятельности  (банкротстве) должника.  

Решением арбитражного суда от 11.01.2019 (резолютивная часть  объявлена 27.12.2018) ООО «Торгово-промышленная компания «Орские  заводы» признано несостоятельным (банкротом) с открытием конкурсного  производства сроком на 6 месяцев как ликвидируемый должник. Конкурсным  управляющим должника утверждена ФИО3, член  Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих субъектов  естественных монополий топливно-энергетического комплекса», г. Москва.  

Информация о признании должника банкротом опубликована в газете  «Коммерсантъ» от 19.01.2019.  

Определением суда от 17.06.2020 конкурсный управляющий ФИО3 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного  управляющего, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4  

Александр Владимирович.  

Конкурсный кредитор ФИО5 28.12.2021 (согласно отметке  экспедиции суда) обратился в арбитражный суд с заявлением (том 1 л.д. 3-6 с  оборотом, 36-43, в том числе с учетом уточнений требований, том 2 л.д. 108  оборот) и просит:  

- привлечь солидарно к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ООО «Производственное  объединение Орск», ООО «ВЭБ Капитал», Государственную корпорацию  «ВЭБ.РФ» по обязательствам ООО «Торгово-промышленная компания «Орские  заводы»;  

- приостановить производство по заявлению конкурсного кредитора  ФИО5 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности  ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ООО  «Производственное объединение Орск», ООО «ВЭБ Капитал»,  Государственную корпорацию «ВЭБ.РФ» до окончания расчетов с  кредиторами.  

Определением от 28.05.2023 в удовлетворении требований отказано. 

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО5  обратился в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной  жалобой.  

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указал, что  

суд первой инстанции необоснованно отклонил довод ФИО5 о том, что  ГК «ВЭБ.РФ» и ООО «ВЭБ Капитал» являлись лицами, контролирующими  должника. ООО «ПО «Орск» - начиная с 22.11.2016 владеет долей в уставном  капитале Должника в размере 99, 997 % (л.д. 22 (оборот), т.1). ФИО8  

ФИО10 - генеральный директор Должника начиная с  14.03.2017 по 27.12.2018 (л.д. 22, т.1). ООО «ВЭБ Капитал» - с  

21.03.2013 участник Должника (размер доли 9 500 рублей из 10 000  рублей) (ГРН 1105658024031) (л.д. 140, т. 4). 29.03.2013 участником 100%  участником ООО «ТПК «Орские заводы» становится ООО «СТС-ИНВЕСТ» (в  настоящее время ООО «Байкал.Центр» (ОГРН 

<

***>). С 27.01.2011– 29.07.2020 участником ООО «СТС-ИНВЕСТ» (ОГРН 

<

***>) с  размером доли участия 99% является ООО «ВЭБ Капитал». С 30.10.2013– 18.06.2020 ООО «ВЭБ Капитал» также являлось управляющей организацией  ООО «СТС-ИНВЕСТ» (в настоящее время ООО «Байкал.Центр» (ОГРН  

<

***>). Как указано выше ООО «ПО Орск» контролировал Должника  в виду наличия прямого корпоративного контроля. Согласно выписке ЕГРЮЛ в  отношении ООО «ПО Орск» участником ООО «ПО Орск» является ООО «ВЭБ  Капитал» с размером доли 99,999% (л.д. 143-146, т. 1). Таким образом, ООО  «ВЭБ Капитал» непосредственно контролировал Должника, а в последствии  полностью контролировал ООО «ПО Орск» ООО «ПО Орск» владеет 99, 997 %  долей в уставном капитале Должника) и ООО «СТС-ИНВЕСТ» (в настоящее  время ООО «Байкал.Центр»). Государственная корпорация развития «ВЭБ.РФ»  

- Согласно выписке ЕГРЮЛ в отношении ООО «ВЭБ Капитал», 100%  участником и управляющей организацией ООО «ВЭБ Капитал» является ГК  «ВЭБ.РФ» (л.д. 40, т. 2). Указанные выше доказательства подтверждают  наличие полного корпоративного контроля ООО «ВЭБ Капитал» над  Должником. Позиция ФИО5 о необходимости привлечения ответчиков  к субсидиарной ответственности на основании п. 1 ст. 61.12 Закона о  банкротстве сводилась к тому, что ООО «ПО «Орск», ФИО8, ООО «ВЭБ  Капитал», ГК «ВЭБ.РФ» обязаны были в порядке 9 Закона о банкротстве  обратиться в суд с заявлением о банкротстве Должника, что сделано не было.  При этом, следствием поведения Ответчиков в части сокрытия информации о  финансовом состоянии Должника стало то, что кредиторы, не осведомленные о  банкротном состоянии Должника, поставляли последнему товары, оказывали  услуги, а в последствии лишились возможности получить хотя бы частичное  удовлетворение заявленных требований. Суд первой инстанции, рассмотрев  доводы ФИО11, отметил, что Должник по состоянию на 31.12.2017 не  отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества. По  состоянию на 31.12.2017 показатель чистых активов должника имел  положительное значение (абз. 1, 2 стр. 17 Определения). Приведенный выше  вывод суда противоречит представленным в материалы дела доказательствам.  Оценивая договоры займа от 20.07.2017, от 22.11.2018, суд первой инстанции  пришел к выводу, что в материалах дела отсутствуют доказательства, что  умысел сторон договоров займа был направлен именно на выдачу  безвозвратных займов. То есть сам факт перечисления с расчетного счета  Должника 28 025 488, 6 рублей на погашение обязательств ООО «ПО «Орск» в  преддверии банкротства не является основанием для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности. При этом суд первой инстанции не  поднимал вопрос о необходимости доказывания умысла сторон сделок. Суд  первой инстанции возложил на ФИО5 обязанности по доказыванию  умысла сторон договора займа, и в процессе рассмотрения настоящего спора в  целом бремя доказывания всех существенных обстоятельств возлагал  исключительно на ФИО5 (конкурсный кредитор). Ответчики кроме  письменной позиции, доказательств, опровергающих доводы ФИО5, в  материалы дела не представили. Более того, ФИО8, ООО «ПО Орск» не  участвовали в рассмотрении настоящего спора.  

Определением от 04.07.2023 апелляционная жалоба принята к  производству, назначено судебное заседание на 10.08.2023.  

В судебном заседании к материалам дела приобщены отзывы ООО «ВЭБ  Капитал», Государственную корпорацию «ВЭБ.РФ» на апелляционную жалобу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения  апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в судебное заседание  не явились.  

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной  инстанции в отсутствие неявившихся лиц.  

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом  апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в  реестр требований кредиторов (том 1 л.д. 13-18, 64-75) включены требования  по второй очереди удовлетворения в сумме 5 992 руб. 52 коп., в третью очередь  реестра – 1 952 118 447 руб. 69 коп., всего 1 952 124 440 руб. 21 коп.  

Согласно информации, включенной в расширенную выписку ЕГРЮЛ в  отношении должника (том 1 л.д. 21-30, 44-63, 126-136), общество  зарегистрировано 10.11.2010, генеральными директорами должника являлись:  

1) ФИО8 – с 22.03.2017 по 20.12.2018; 

2) ФИО6 – с 13.01.2017 по 22.03.2017;  3) ФИО7 – с 10.11.2015 по 13.01.2017;  

4) ФИО9 – с 28.02.2013 по 10.11.2015. 

В периоде с 22.11.2016 мажоритарным участником должника являлось  ООО Производственное объединение «Орск» (с долей участия 99,9997  процента).  

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО Производственное  объединение «Орск» участником данного общества с размером доли в уставном  капитале 99,999 процентов является ООО "ВЭБ Капитал", а основным видом  деятельности должника начиная с 05.06.2014 является производство бытовых  электрических приборов.  

ГКР "ВЭБ.РФ" 13.09.2018 опубликовал в Федресурсе сообщение о  намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника  банкротом (том 2 л.д. 60).  

Протоколом внеочередного собрания участников должника от 30.11.2018  принято решение о добровольной ликвидации общества (том 1 л.д. 122, том 2  л.д. 63-64). Запись о принятом решении о ликвидации общества внесена в  ЕГРЮЛ 13.12.2018.  

Кредитор ФИО5 обратился с настоящим заилением, приводя в  обоснование требований статьи 61.12 и 61.11 Закона о банкротстве.  

Поскольку основания привлечения к субсидиарной ответственности по п. 2  и 4 ст. 10 Закона о банкротстве несущественно отличаются от действующих в  настоящий момент правовых норм ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, суд  не установил каких-либо возражений против рассмотрения заявленных  конкурсным кредитором ФИО5 требований.  

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований, исходил  из следующего.  

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное,  предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие  действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе  когда причинен вред имущественным правам кредиторов в результате  совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях  61.2 и 61.3 указанного Федерального закона.  

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство  должника, необходимо принимать во внимание следующее:  

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на  деятельность должника;  

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к  негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных  последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть  способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное -  банкротное - состояние;  

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и  (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим  негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве").  

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых  презумпций доведения до банкротства, предполагается, что именно действия  (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной  объективного банкротства. Доказывая отсутствие оснований привлечения к  субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных  законом презумпций, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что  банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (пункт 19  Постановления N 53).  

Согласно разъяснениям пункта 23 Постановления N 53, презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может  быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками)  причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в  частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам  его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Для  доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред  кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в  том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей  61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на  заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и  ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения  подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов  указанную совокупность обстоятельств не подтверждают  

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к  субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие),  повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за  пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и  законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех  кредиторов. При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения  следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в  

корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа  законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18  Постановления N 53). Контролирующее должника лицо, вследствие действий и  (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не  несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании  должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.  

Из годовых отчетов должника (том 2 л.д. 13-32) судом установлено и не  оспаривается сторонами обособленного спора, что целью должника как  юридического лица было производство бытовых холодильников на базе уже  обанкротившихся предприятий того же самого направления деятельности.  

Судом изложено, что марка холодильников "Орск" имеет историю с 1960-х  годов. В средствах массовой информации широко обсуждалось, что в 2007 году  во время визита российской правительственной делегации в Республику Италия  Внешэкономбанк (прежнее фирменное наименование ГКР "ВЭБ.РФ) согласовал  с итальянскими производителями холодильников начальный этап создания в г.  Орске совместного российско-итальянского предприятия. Как понимает суд,  для реализации экономически обоснованной производственной программы  требовалась модернизация оборудования и разработка проектов новых  холодильников.  

На уровне Правительства Оренбургской области данный инвестиционный  проект всегда находил поддержку, поскольку завод по производству  холодильников является важным для города Орска работодателем и  обеспечивал определенную долю в валовом внутреннем продукте  Оренбургской области. Вместе с тем, для обеспечения безубыточного  производства необходимо обеспечивать значительный объем производства и  реализации продукции, что без значительного размера инвестиций невозможно.  

Кредитные соглашения от 21.02.2012 № 110100/1281 и от 24.04.2014 №  110100/1428, заключенные между ГКР "ВЭБ.РФ" (прежнее фирменное  наименование - Государственная корпорация "Банк развития и  внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)") и должником, в  настоящий обособленный спор не предоставлялись, однако имеются в  настоящем деле № А47-15058/2018 в Картотеке арбитражных дел по дате  28.11.2018. Полученные заемные денежные средства должником должны были  быть направлены на развитие производства бытовых холодильников.  

Арбитражный суд исходил из того, что государственное финансирование  инвестиций в развитие экономики является достаточно специфическим  направлением деятельности, поэтому принимает во внимание как не  оспоренные иными участниками обособленного спора соответствующие  пояснения ответчиков ГКР "ВЭБ.РФ" и ООО "ВЭБ Капитал". Заключение  Внешэкономбанком (новое фирменное наименование - ГКР "ВЭБ.РФ")  кредитных договоров от 21.02.2012 № 110100/1281 и от 24.04.2014 №  110100/1428 являлось, как понимает арбитражный суд, частью  инвестиционного плана по обеспечению государственной поддержки  производственного предприятия.  

В данном случае ГКР "ВЭБ.РФ" на основании положений Федерального  

закона от 17.05.2007 № 82-ФЗ "О государственной корпорации развития  "ВЭБ.РФ" принял на себя роль инвестора-кредитора и осуществлял функции по  контролю за возвратом предоставленных кредитных средств и соблюдения  условий предоставления финансирования. Как пояснил представитель ГКР  "ВЭБ.РФ" (том 6 л.д. 86), в перечень экономических интересов указанного лица  входили возврат кредитных средств, сохранение рабочих мест и обеспечение  социальной стабильности в Оренбургской области, повышение  конкурентоспособности российской экономики и ее диверсификацию,  стимулирование инвестиционной деятельности. Указанные ответчиком цели  совпадают с предусмотренными в ст. 3 Федерального закона от 17.05.2007 №  82-ФЗ.  

Роль ООО "ВЭБ Капитал" - осуществлять контроль расходования  предоставленных ГКР "ВЭБ.РФ" кредитных средств, а экономический интерес  состоит в обеспечении максимально возможного возврата инвестированных  средств (письменные пояснения ответчика - том 6 л.д. 86).  

Сам же инвестиционный проект был инициирован должником, который,  как оператор проекта, осуществляет функции целевого расходования  полученных денежных средств, стратегическое и оперативное управление  предприятием, производственную деятельность по выпуску холодильников,  продвигает реализацию произведенных холодильников на целевых рынках  сбыта. При этом экономический интерес должника состоит в реализации  инвестиционного проекта.  

Поэтому вхождение представителей ГКР "ВЭБ.РФ" и ООО "ВЭБ Капитал"  не выходит за рамки полномочий ГКР "ВЭБ.РФ", предусмотренных ст. 3  Федерального закона от 17.05.2007 № 82-ФЗ по участию в органах управления  и уставном капитале получивших кредиты юридических лиц.  

Во взаимоотношениях с предприятиями промышленного комплекса, в том  числе и при приобретении акций общества, государственная корпорация  развития "ВЭБ.РФ" действует не в собственном интересе, а в целях реализации  целей, установленных законодателем Законом о корпорации развития. Участие  ГКР ВЭБ.РФ в управлении хозяйствующих субъектов не может признаваться  недобросовестным, так как именно непосредственное корпоративное участие  предусмотрено нормативно-правовыми актами в качестве одного из способов  выполнения задач и функций госудсрственной корпорации. Участие  Российской Федерации через ряд юридических лиц в уставном капитале  должника имеет целью не столько реализацию ее имущественных прав  учредителя, сколько выполнение публично-правовых обязанностей,  вытекающих из государственных функций, в том числе обеспечение трудовых  мест с сохранением заработной платы работников заемщика, обеспечение  непрерывности хозяйственной деятельности и сохранение имущества  заемщика.  

В настоящем случае арбитражный суд принимает во внимание  сложившуюся судебно-арбитражную практику по аналогичным основаниям -  судебные акты арбитражных судов первой, апелляционной и кассационной  инстанции по делу № А40-160915/2020.  

Копия устава должника представлена в материалы дела – том 1 л.д. 137-  142. Положения о Совете директоров изложены в Разделе 10. Представители  ООО «ВЭБ Капитал» и Государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» в  обязательном порядке включаются в число членов Совета директоров  (положения п. 10.3). Копия положения о Совете директоров должника – том 1  л.д. 147-150.  

Из протоколов общего собрания участников (том 2 л.д. 3-4, том 2 л.д. 87-  97) в действительности следует, что представители конкурсных кредиторов  ГКР "ВЭБ.РФ" и ООО "ВЭБ Капитал" входили в совет директоров должника.  

Из всех протоколов собраний Советов директоров должника (том 2 л.д. 5- 12, том 4 л.д. 81-86, 99-101, том 5 л.д. 68-74, 88) не следует, что вопросы, по  которым были приняты решения, являются вмешательством в хозяйственную  деятельность должника или что Советом директоров были приняты какие-либо  решения, которые повлекли бы объективное банкротство должника. Напротив,  из них следует, что все решения были приняты с позиции функции контроля за  расходованием кредитных денежных средств, полученных должником.  

Также судом не установлено из материалов настоящего обособленного  спора, что указанные лица участвовали или были заинтересованы в участии в  распределении прибыли должника.  

С учетом изложенного, арбитражный суд отклоняет довод заявителя  ФИО5 о том, что ГКР "ВЭБ.РФ" и ООО "ВЭБ Капитал" являлись  лицами, контролирующими должника.  

В настоящем случае также отсутствуют основания для утверждения, что, и  что задолженность должника перед ГКР "ВЭБ.РФ" и ООО "ВЭБ Капитал"  имела характер фиктивной и подконтрольной.  

ФИО8 согласно информации из расширенной выписки ЕГРЮЛ (том  1 л.д. 22) с 22.03.2017 по 20.12.2018 являлся Генеральным директором  должника, то есть имел возможность принимать решения о судьбе должника.  Иные даты осуществления контроля из материалов дела не следуют.  

ООО Производственное объединение "Орск" с долей участия 99,9997  процента также является контролирующим должника лицом. Предполагается,  что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее  значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о  действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой  информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают  управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию  выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании  содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о  банкротстве должника.  

С учетом положений пунктов 1 и 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве,  разъяснений, данных в пунктах 3 и 5 постановления Пленума Верховного Суда  РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", сведений  ЕГРЮЛ об учредителях и руководителях должника, следует признать, что  ответчик ФИО8 относится к числу лиц, контролирующих должника  

(наличие статуса единоличного исполнительного органа юридического лица).  

Как пояснил представитель конкурсного кредитора ФИО5, датой  объективного банкротстве он считает 22.02.2014 (том 1 л.д. 123), данный довод  он также поддерживал в судебном заседании 03.05.2023.  

При этом заявитель исходит из возникновения просрочки исполнения  обязательств перед кредитором ГКР "ВЭБ.РФ" по возврату полученных займов,  в связи с чем за период с 22.02.2014 по 31.10.2018 была начислена неустойка в  общей сумме 164 163 975 руб. 95 коп. (том 1 л.д. 122 оборот).  

Также ФИО5 указывает, что во всем периоде своей деятельности  должник согласно данным бухгалтерской отчетности являлся убыточным (том  1 л.д. 123).  

Соответственно, кредитор ФИО5 указал, что контролирующие  должника лица должны были обратиться в суд с заявлением о банкротстве  должника не позднее 22.03.2014 (том 1 л.д. 123 оборот).  

В пункте 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N  137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями  Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в  отдельные законодательные акты Российской Федерации" содержатся  разъяснения, согласно которым положения Закона о банкротстве в его новой  редакции о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по  обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся  основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача  контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим  лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня  вступления в силу новой редакции Закона. Если же данные обстоятельства  имели место до дня вступления в силу новой редакции Закона, то применению  подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам  должника Закона о банкротстве в прежней редакции, независимо от даты  возбуждения производства по делу о банкротстве.  

В соответствии с п. 3 ст. 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О  внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)"  и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях"  рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности,  предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О  несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня  вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с  01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции  настоящего Федерального закона).  

Таким образом, заявления о привлечении к субсидиарной ответственности  рассматриваются исходя из процессуальных норм в редакции Федерального  закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, основания ответственности (материально-правовые нормы) применяются те, которые действовали в момент совершения  правонарушения.  

Ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми  конкурсный кредитор ФИО5 (согласно его выводам, признаки  

объективного банкротства возникли 22.02.2014, а обязанность обратиться с  заявлением должника в суд возникла 22.03.2014) связывает ответственность  контролирующих должника лиц, суд исходит из того, что спор должен быть  разрешен с применением статьи 9 и пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о  банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ (в части  применения норм материального права).  

Арбитражный суд полагает необходимым согласиться с заявителем  ФИО5 в части того, что в действительности деятельность должника  была убыточной начиная с 2014 года, что в понимании суда и явилось  основанием ненадлежащего исполнения должником принятых на себя перед  ГКР "ВЭБ.РФ" обязательств и начислению неустойки. Но в 2014 году у  должника возникла именно ситуация неплатежеспособности (ст. 2 Закона о  банкротстве) перед отдельным кредитором, которая в целом не является  объективным банкротством. В настоящем случае ГКР "ВЭБ.РФ" и в  дальнейшем участвовала в финансировании деятельности должника, выдала  ему кредит по соглашению от 24.04.2014 № 110100/1428. На основании данного  кредита должник начал диверсифицировать свою деятельность - был  осуществлен запуск производства бытовых плит (публикации в СМИ - том 3  л.д. 105-116).  

Кроме того, как понимает арбитражный суд, было бы необычным ожидать  от инвестиционного проекта окупаемости начиная с первого года его  реализации.  

Как следует из материалов дела, в том числе из годовых отчетов должника  (том 2 л.д. 13-32), должником осуществлялась производственная деятельность и  реализация продукции, с поставщиком из Китайской Народной Республики был  заключен контракт на покупку компрессоров (от 25.12.2015, том 3 л.д. 118-121),  уплачивались налоги и страховые взносы от заработной платы (том 3 л.д. 55,  том 4 л.д. 62-66), создано дочернее ООО ПО "Орск" для производства мотор- компрессоров (учреждено в соответствии с протоколом общего собрания  участников общества - должника от 25.04.2016, том 5 л.д. 68-69), представлены  приказы должника по производству – том 5 л.д. 98-100. Объем дебиторской  задолженности снизился с 354 681 тыс. руб. (на 31.12.2013) до 53 966 тыс. руб.  (31.12.2017). В годовом отчете должника за 2017 год (том 2 л.д. 25 оборот)  указано на реализацию должником концепции индустриального парка (у  должника в том числе имеется кредитор ООО "Интеско", включен в реестр  требований кредиторов определением суда от 09.04.2019, по договору с  которым указанное общество должно было создать бизнес-план и финансовую  модель создания индустриального парка "Южный Урал"). Суд вследствие  отсутствия достаточных доказательств не усматривает возможности прийти к  выводу, что создание индустриального парка являлось экономически  обоснованным планом должника для выхода из кризиса, однако же эта сделка  является показателем стремления должника к развитию и расширению  собственного производства.  

Контролирующим должника лицам обязанность обращаться в суд с  заявлением о банкротстве должника вменена в п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве,  

но этот пункт введен лишь Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ и  действует данная редакция Закона о банкротстве с 31.07.2017.  

Таким образом, необходимо прийти к выводу, что материально-правовые  нормы Закона о банкротстве на иных лиц, кроме руководителя должника,  обязанности по предъявлению заявления о признании предприятия  несостоятельным (банкротом) до 31.07.2017 не возлагали.  

Однако, по мнению суда первой инстанции, заявитель ФИО5  обоснованно ссылается на то, что такое решение не было принято участником  должника ООО ПО "Орск" и после внесения таких изменений в Закон о  банкротстве. То есть вменяемое контролирующему должника лицу бездействие  носило длящийся характер и имело место в то время, когда пунктом 3.1 статьи  9 Закона о банкротстве такая обязанность в отношении собственников  имущества должника была предусмотрена.  

Правила об основаниях для привлечения к субсидиарной ответственности,  предусмотренные главой III.2 Закона о банкротстве, применяются с 30.07.2017 -  даты опубликования Закона N 266-ФЗ. Следовательно, такое обстоятельство,  являющееся основанием для привлечения ООО ПО "Орск" к субсидиарной  ответственности, как неисполнение обязанности по проведению досрочного  собрания участников общества для принятия решения об обращении в  арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в данном  случае могло возникнуть после 30.07.2017, то есть в период действия главы  III.2 Закона о банкротстве, поэтому к спорным правоотношениям также  подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Закона N 266- ФЗ в соответствующий период.  

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве если в течение  предусмотренного пунктом 2 указанной статьи срока руководитель должника  не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены  обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1  настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого  срока: лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего  собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие  должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа  управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации  должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с  заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено  не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его  созыве.  

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения  требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением  причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков  свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал  недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные  (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения  должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам  

Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20- 6760 по  делу № А14-7544/2014, определение Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19- 10079 по делу № А4187043/2015).  

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве  руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в  арбитражный суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в пункте 1  названной статьи, а также в иных случаях, предусмотренных Законом о  банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты  возникновения соответствующих обстоятельств.  

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд  влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о  банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления  должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам  должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и  3 статьи 9 названного Закона.  

При применении данной нормы следует исходить из того, что обязанность  по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда  добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных  обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая  масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие  одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Конкурсным кредитором ФИО5 в понимании суда не были  указаны объективные причины банкротства должника и, соответственно, не  доказано, что именно вследствие действий ответчиков должник оказался в  ситуации объективного банкротства. Позиция заявителя в целом состояла в  том, что поскольку есть задолженность перед кредиторами, то и руководители  должника, и иные контролирующие должника лица были обязаны обращаться в  суд с заявлением о банкротстве должника.  

Из годовых отчетов должника за 2013, 2014. 2015, 2017 годы (том 2 л.д. 13- 32) надлежит прийти к выводу, что причинами убытков для производственной  деятельности должника являлись экономические причины: в 2014 году -  необходимость нести затраты на подготовительное и сборочное производство,  выход из строя технологического оборудования, начиная с 2014 года - влияние  введенных в отношении Российской Федерации экономических санкций,  ухудшивших обеспечение материалами и комплектующими от иностранных  производителей, начиная с 2015 года - увеличение курсов иностранных валют  при необходимости закупки комплектующих и материалов иностранного  производства, снижение покупательского спроса на бытовые холодильники  вследствие снижения доходов населения (повторены в отчетах по 2017 год  включительно),  

Судом отклонен довод заявителя ФИО5 о том, что должник  выдавал ООО «ПО Орск» безвозвратные займы (том 1 л.д. 6), и это  обстоятельство привело к объективному банкротству должника.  

Сторонами по делу не оспаривается, что в периоде с 03.04.2017 по  

29.04.2020 ФИО8 являлся в том числе Генеральным директором ООО  Производственное объединение «Орск» (выписка из ЕГРЮЛ в отношении  указанного общества - том 1 л.д. 143-146).  

Конкурсный управляющий должника истребовал у ООО Производственное  объединение «Орск» выданные ранее займы, об этом имеются вступившие в  законную силу решения Арбитражного суда г. Москвы от 31.01.2020 по делу №  А40-179909/19-31-1584 (том 1 л.д. 19 с оборотом, том 2 л.д. 57 с оборотом, о  взыскании задолженности по договору займа от 20.07.2017 № ТПК 111/17 в  сумме 18 600 000 руб. 00 коп., срок займа - по 20.07.2018, том 2 л.д. 56 с  оборотом) и № А47-21519/2019 (том 1 л.д. 12, 20, том 2 л.д. 59о взыскании  задолженности по договору займа от 22.11.2018 № ТПК-37/18 в сумме 275 000  руб. 00 коп., том 2 л.д. 58 с оборотом).  

В материалах дела отсутствуют доказательства, что умысел сторон  договоров займа был направлен именно на выдачу безвозвратных займов.  Кроме того, не следует из материалов дела, что выдача указанных двух займов  в общей сумме 18 875 000 руб. 00 коп. повлекла за собой объективное  банкротство должника. Займы были реальными, на основании рыночных  условий (с установлением процентов по займу), доказательства  злоупотребления не представлены.  

С учетом положений п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"  арбитражный суд рассматривал возможность переквалификации требования  заявителя ФИО5 в требование о взыскании убытков с ответчика  ФИО8 по правовым нормам ст. 15 и 393 ГК РФ. Однако в настоящем  случае надлежит доказать все четыре элемента убытков,  

В предмет доказывания требования о взыскании убытков входит наличие в  совокупности четырех необходимых элементов: 1) факта нарушения права  истца; 2) вины ответчика в нарушении права истца; 3) факта причинения  убытков и их размера; 4) причинно-следственной связи между фактом  нарушения права и причиненными убытками.  

Причинно-следственная связь между противоправным деянием и  причиненным вредом также является обязательным условием для привлечения  лица к гражданско-правовой ответственности. Причинно-следственная связь  должна быть необходимой и достаточной для наступления ответственности и  определяться как прямое и неизбежное последствие действия (бездействия)  конкретного причинителя вреда.  

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в  удовлетворении требования о возмещении убытков.  

В настоящем случае суд не установил вины ответчика ФИО8 в  причинении убытков должнику и причинно-следственной связи между фактом  нарушения права и причиненными убытками.  

Заявитель ФИО5 указывал, что действиями, в его понимании  приведшими к объективному банкротству должника, являлось сохранение  

руководителем предприятия полного штата сотрудников при регулярном  издании должником приказов о простое персонала (соответствующие приказы -  том 2 л.д. 49-55 с оборотом). Информация в отношении кадровой политики  должника за 2017 год имеется в соответствующем годовом отчете (том 2 л.д. 25  оборот). Указано, что в 2017 году численность персонала уменьшена на 25  процентов по сравнению с 2016 годом. Как понимает суд из этого же годового  отчета. производственная программа была приостановлена в связи со  снижением объемов реализации и увеличением складских запасов готовой  продукции. Однако ожидания руководителей должника были связаны с  реализацией концепции создания индустриального парка (том 2 л.д. 25),  которая позволила бы сохранить ключевой персонал предприятия. Поэтому суд  не установил оснований, чтобы сохранение персонала предприятия оценивать  как действия руководителя должника по причинению вреда кредиторам.  

Также конкурсный кредитор ФИО5 привел довод, что по  состоянию на 30.11.2018 в штате предприятия имелись 43 работника (том 4 л.д.  144) и это являлось экономически необоснованными действиями  контролирующих должника лиц. Сам список работников, которые должны  быть уволены в связи с ликвидацией предприятия - том 2 л.д. 66 с оборотом,  приказ об увольнении работников с 01.03.2019 - том 2 л.д. 66.  

Данный довод суд вынужден также отклонить. Должник представлял собой  большое предприятие со значительным количеством имущества, обязательств и  документооборотом. У арбитражного суда исходя из списка должностей,  которые подлежали увольнению только по результатам ликвидации, не имеется  оснований отнестись к данному списку критически (численность части отделов  предприятия снижена до 1 человека, работники финансово-экономического  блока предприятия будут выполнять свои функции даже в периоде простоя на  производстве, а для поддержания имущества и котельной в рабочем состоянии  необходим определенной численности персонал). Суд обращает внимание, что  никаких сколь-нибудь обоснованных возражений заявителем ФИО5 в  данной части не приведено.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении  Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 N 14-П,  нормальное финансовое состояние общества предполагает, что его чистые  активы, стоимость которых представляет собой разницу между балансовой  стоимостью активов (имущества) и размером обязательств данного общества, с  течением времени растут по сравнению с первоначально вложенными в  уставный капитал средствами. Уменьшение стоимости чистых активов без  тенденции их увеличения свидетельствует о неудовлетворительном управлении  делами общества. Если же стоимость чистых активов принимает отрицательное  значение, это означает, что средств, полученных от продажи имущества  общества, может не хватить для того, чтобы расплатиться со всеми  кредиторами. Из этого следует, что формально-нормативные показатели, с  которыми законодатель связывает необходимость ликвидации общества,  должны объективно отображать наступление критического для такого общества  финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных  

интересов других лиц.  

В соответствии с ч. 2 ст. 30 Закона об обществах с ограниченной  ответственностью стоимость чистых активов общества (за исключением  кредитных организаций) определяется по данным бухгалтерского учета в  порядке, установленном уполномоченным Правительством Российской  Федерации федеральным органом исполнительной власти.  

В соответствии с Порядком определения чистых активов, утвержденных  приказом Минфина России от 28.08.2014 N 84н "Об утверждении Порядка  определения стоимости чистых активов" стоимость чистых активов  определяется как разность между величиной принимаемых к расчету активов  организации и величиной принимаемых к расчету обязательств организации.  Объекты бухгалтерского учета, учитываемые организацией на забалансовых  счетах, при определении стоимости чистых активов к расчету не принимаются.  

Должником (за подписью руководителя) к годовому отчету за 2017 год  было представлено Приложение № 3 - расчет стоимости чистых активов (том 2  л.д. 26 оборот). По состоянию на 31.12.2016 чистые активы общества  составляли 950 229 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2017 уже 277 361 тыс. руб.  Суд не усматривает оснований критически оценивать данный документ.  Соответствующий контррасчет заявителя ФИО5 и утверждения, что  моментом наступления объективного банкротства заявитель считает 4 квартал  2017 года (том 4 л.д. 139 оборот-140) судом отклоняются как  несоответствующие требованиям приказа Минфина России от 28.08.2014 N  84н.  

Утверждать о неверном указании должником какой-то из статей баланса по  состоянию на 31.12.2017 у суда оснований не имеется. Кроме того, стоимость  основных средств была указана в балансе в размере 1 555 295 руб. 00 коп., а  согласно оценке рыночной стоимости только движимого имущества должника  (том 5 л.д. 102-123) без учета недвижимого имущества должника) этот  показатель по состоянию на 31.12.2016 (годом ранее) составлял 1 344 829 тыс.  руб.  

Поэтому арбитражный суд приходит к выводу, что по результатам 2017  года у должника отсутствовало превышение размера денежных обязательств и  обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества  (активов) должника. Необходимо прийти к выводу, что по состоянию на  31.12.2017 должник не отвечал признакам неплатежеспособности и  недостаточности имущества.  

В поведении контролирующих должника лиц - ФИО8 и ООО "ПО  Орск" суд не установил нарушения прав кредиторов и злоупотребления  правами исходя из следующего.  

Как было указано выше, по состоянию на 31.12.2017 показатель чистых  активов должника имел положительное значение. То есть руководитель и  учредитель должника имели основания рассчитывать, что даже значительная  задолженность перед самым крупным кредитором ГКР "ВЭБ.РФ" не создаст  затруднений в вопросе погашения кредиторских требований. Кроме того,  кредиты, полученные от ГКР "ВЭБ.РФ" на определенный срок (два года),  

кредитором не истребовались.  

Доказательств критического для конкурсных кредиторов изменения  размера чистых активов в период с 01.01.2018 по 12.09.2018 в материалы дела  не представлено.  

Таким образом, суд приходит к выводу, что критическим моментом для  существования должника является публикация ГКР "ВЭБ.РФ" от 13.09.2018 в  Федресурсе о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о  признании должника банкротом (том 2 л.д. 60).  

Начиная с установления данного обстоятельства контролирующие  должника лица (прежде всего добросовестный и разумный руководитель в  рамках стандартной управленческой практики должен был объективно  определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9  Закона о банкротстве) не имели обоснованных предположений о возможности  дальнейшего осуществления деятельности предприятия. Обращение взыскания  на имущество должника со стороны ГКР "ВЭБ.РФ", которая финансировала  инвестиционный проект должника, существенно осложнит или сделает  невозможной хозяйственную деятельность должника.  

Доказательств направления соответствующего уведомления от ГКР  "ВЭБ.РФ" в адрес должника не имеется (в том числе отсутствуют такие  доказательства в "Картотеке арбитражных дел" по дате 28.11.2018 при  обращении в суд ГКР "ВЭБ.РФ" с требованием о признании должника  банкротом), поэтому суд (по аналогии) применяет разумный срок (ч. 2 ст. 314  ГК РФ) для определения даты, когда о данном сообщении должен был узнать  должник, то есть не позднее чем 20.09.2018. Именно эту дату арбитражный суд  первой инстанции полагает датой объективного банкротства должника.  

Для генерального директора должника ФИО8 соответственно  обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом  приходится на 20.10.2018. Для ООО ПО "Орск" как мажоритарного участника  должника указанная обязанность приходится на 30.10.2018.  

В соответствии с п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности  по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые  установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой  субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным  законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления  должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам  должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и  3 статьи 9 настоящего Федерального закона.  

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие  причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны  руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении  признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу  Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями  для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших  исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно  неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность  

такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими  обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после  истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о  банкротстве.  

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя  должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о  его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически  скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном  положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за  собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых  реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены  существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований  новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.  

Заявитель ФИО5 представил расчет размера субсидиарной  ответственности (том 6 л.д. 28-36). Иные лица, участвующие в рассмотрении  дела, иного списка кредиторов должника (25 лиц) не привели. Суд не установил  каких-либо существенных разногласий в отношении периодов возникновения  обязательств и проверяет лишь период возникновения обязательств перед  кредиторам (в том числе включенных за реестр) с 20.10.2018 по 28.11.2018  (дата обращения в арбитражный суд первого кредитора - ГКР "ВЭБ.РФ").  

Для кредитора ФНС России с размером требований 6 919 795 руб. 44 коп.  при включении их в реестр требований кредиторов в действительности было  установлено, что они возникли в 4 квартале 2018 года. Однако данное лицо не  является новым кредитором, обязательства перед ним возникали и погашались  в течение продолжительного периода времени существования должника.  

Для кредитора ПАО "Т Плюс" с размером требований 100 000 руб. 00 коп.  обязательства у должника возникли на основании подписанного 26.10.2015  договора теплоснабжения, то есть данное лицо не является новым кредитором,  обязательства перед ним возникали и погашались в течение продолжительного  периода времени начиная с 26.10.2015.  

Для кредитора АО "ЭнергосбыТ Плюс" с размером требований 789 529  руб. 00 коп. обязательства у должника возникли на основании подписанного  01.11.2017 договора энергоснабжения, то есть данное лицо не является новым  кредитором, обязательства перед ним возникали и погашались в течение  продолжительного периода времени начиная с 01.11.2017.  

Для кредитора ООО "УралСтинол" с размером требований 37 506 руб. 28  коп. исходя в том числе из материалов дела № А60-56383/2018 невозможно  достаточно точно установить дату возникновения обязательств, договор  поставки был датирован 25.11.2015, и по состоянию на 15.10.2018 (дату  вынесения арбитражным судом судебного приказа) задолженность уже  существовала, исходя из положений Главы 29.1 АПК РФ необходимо прийти к  выводу, что обязательства должника перед кредитором возникли ранее чем  20.10.2018.  

Для кредитора ООО "Гранд Сервис" с размером требований 64 325 руб. 00  коп. исходя из договора от 01.04.2014 на техническое обслуживание  

необходимо прийти к выводу, что обязательства должника перед кредитором  по устранению недостатков поставленного товара возникли ранее чем  20.10.2018.  

Для кредитора ООО "ТрансТелеком" с размером требований 6 949 руб. 88  коп. исходя из договора, дата которого не указана, но действие которого  началось не позднее мая 2018 года, то есть данное лицо не является новым  кредитором, обязательства перед ним возникали и погашались в течение  продолжительного периода времени начиная с мая 2018 года.  

Для кредитора МУП "ОрскЛифтСервис" с размером требований 6 701 руб.  00 коп. обязательства у должника возникли на основании подписанного  01.07.2016 договора на техническое обслуживание лифтов, то есть данное лицо  не является новым кредитором, обязательства перед ним возникали и  погашались в течение продолжительного периода времени начиная с  01.07.2016.  

Для кредитора ИП ФИО12 с размером требований 94 705 руб. 92  коп. обязательства у должника возникли на основании подписанного 25.11.2015  договора на техническое обслуживание, товарные накладные о поставке  холодильников датированы периодами с 05.02.2016 по 30.08.2017, то есть  данное лицо не является новым кредитором, обязательства перед ним возникли  ранее чем 20.10.2018.  

Для кредитора ООО "Техно-торговый центр "Фолиум" с размером  требований 158 763 руб. 83 коп. исходя из договора от 07.12.2015 на поставку  холодильников необходимо прийти к выводу, что обязательства должника  перед кредитором по устранению недостатков поставленного товара возникли  ранее чем 20.10.2018.  

Таким образом, в период с 20.10.2018 по 28.11.2018 у должника не  появилось новых (обманутых) кредиторов, а контролирующие должника лица  не совершали неправомерных действий, следствием которых стало объективное  банкротстве должника. Установленные арбитражным судом обстоятельства  являются основанием для отказа в удовлетворении требований конкурсного  кредитора ФИО5 о привлечении контролирующих должника лиц  ФИО8 и ООО Производственное объединение "Орск" к субсидиарной  ответственности.  

В отношении общества с ограниченной ответственностью «ВЭБ Капитал»  и Государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» в удовлетворении  требований отказано, поскольку суд пришел к выводу, что они не являлись  контролирующим должника лицами.  

Доводы апеллянта сводятся к несогласию с вынесенным Определением,  направлены на переоценку установленных судом фактических обстоятельств  дела и содержат признаки иного гражданско-правового деликта  

Как было указано ранее, 03.04.2023 судом первой инстанции были  приняты уточнения требований Заявителя о необходимости привлечения к  субсидиарной ответственности ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» в соответствии  с требованиями ст. 61.12 Законна о банкротстве за несвоевременную подачу  

(неподачу) заявления о признании Должника банкротом, что подтверждается  протоколом судебного заседания.  

Таким образом, к ООО «ВЭБ Капитал» и ВЭБ.РФ были предъявлены  требования о привлечении к субсидиарной ответственности на основании  статьи 61.12 Закона о банкротстве, в связи с неподачей (несвоевременной)  подачей заявления о признании Должника несостоятельным (банкротом).  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении  Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), субсидиарная  ответственность по своей правовой природе является разновидностью  ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке  привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения  вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся  основанием для их привлечения к ответственности).  

Согласно статьям 8 и 9 АПК РФ стороны пользуются равными правами  на предоставление доказательств и несут риск наступления последствий  совершения или не совершения ими процессуальных действий, в том числе  представления доказательств обоснованности и законности своих требований и  возражений.  

В силу пункта 1 статьи 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в  арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым  заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или  предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.  

При принятии решения по каждому конкретному делу суд ограничен  кругом разрешаемых вопросов, поставленных участниками процесса перед  судом, принимает решение лишь по заявленным требованиям и не вправе  выйти за пределы этих требований.  

Как указано выше, применительно к настоящему спору, в качестве  оснований для привлечения ООО «ВЭБ Капитал» и ВЭБ.РФ к субсидиарной  ответственности, Заявитель указал исключительно несвоевременность подачи  заявления о признании Должника несостоятельным (банкротом).  

Таким образом, суд апелляционной инстанции не вправе выходить за  пределы заявленных требований и проверять наличие оснований для  привлечения ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» к субсидиарной ответственности в  связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов по  правилам, установленным статьей 61.11 Закона о банкротстве.  

Аналогичные выводы презюмированы в Постановлении Арбитражного  суда Уральского округа от 02.07.2020 по делу № А07-8322/2019, Постановлении  Восьмого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2020 № 08АП-5962/2020,  08АП-5963/2020 по делу № А75-3221/2016.  

Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника  лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее  не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков  банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для  исполнения должником указания или возможность иным образом определять  

действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их  условий.  

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 3-5 постановления  Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «0  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума №  53) для привлечения лица к субсидиарной ответственности должна быть  установлена степень вовлеченности данного лица в процесс управления  должником, в том числе насколько значительным было его влияние на  принятие существенных деловых решений относительно деятельности  должника.  

Из системного толкования приведенных норм права следует, что  отсутствие доказательств влияния ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» на принятие  существенных решений относительно деятельности Должника, не является  основанием для привлечения ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» к субсидиарной  ответственности.  

Ссылка Заявителя на п. 5 Постановления Пленума № 53 в качестве  обоснования своего довода о том, что ВЭБ.РФ является контролирующим  Должника лицом является несостоятельной, поскольку в соответствии с  указанными разъяснениями предполагается что участник корпорации,  учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он  вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев)  должника.  

Вместе с тем, ВЭБ.РФ не относится к перечисленным субъектам и не  владеет долями в уставном капитале Должника, в связи с чем указанная  презумпция не применима в отношении государственной корпорации.  

Как верно указал суд первой инстанции, Законом о банкротстве не  презюмируется, что общество признается контролирующим должника лицом,  если его работники входят в совет директоров должника. Самого по себе факта  вхождения в совет директоров недостаточно для признания за обществом  статуса контролирующего должника лица, необходимы доказательства наличия  у такого лица определять действия должника со ссылкой на иные  обстоятельства. Необходимо установить, какие конкретно действия совершены  лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности, каким образом они  отразились на финансовом состоянии должника.  

В качестве доказательства того, что ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал»  являются контролирующими Должника лицами, Заявитель ссылается на  протоколы совета директоров Должника. Вместе с тем, согласно указанным  протоколам, член совета директоров от ВЭБ.РФ ФИО13 отсутствовала на  указанных заседаниях, а следовательно, не голосовала за принятие решений по  вопросам принятым на указанных заседаниях.  

Более того, Заявителем, в нарушении ст. 65 АПК РФ, не раскрыто какие  именно решения принимались на указанных заседаниях совета директоров,  каким образом они повлияли на деятельность Должника, а также доказательств  того, что решения на указанных заседаниях принимались по указанию ВЭБ.РФ.  

Таким образом, материалы дела не содержат доказательств того, что  ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» имели возможность влиять на принимаемые  Должником решения, а, следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что  ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» не являлись контролирующими Должника  лицами, является обоснованным.  

Более того, требования ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» признаны  обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов  Должника, что подтверждается вступившими в силу судебными актами1.  Очередность их удовлетворения не изменялась и не понижалась, поскольку  ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» не являлись лицами, контролирующими  Должника, что подтверждает вывод суда первой инстанции об отсутствии  влияния со стороны ВЭБ.РФ и 000 «ВЭБ Капитал» на деятельность Должника.  

Доводы Заявителя о фактическом влиянии ВЭБ.РФ и 000 «ВЭБ Капитал»  сделаны без учета положений статьи 3 Федерального закона от 17.05.2007 №  82-ФЗ «О государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» (далее - Закон о  корпорации развития ВЭБ.РФ), а также без учета специфики деятельности  инвестиционной компании 000 «ВЭБ Капитал»  

В соответствии с положениями статьи 3 Закона о корпорации развития  ВЭБ.РФ, основной задачей ВЭБ.РФ является обеспечение долгосрочного  экономического развития России. ВЭБ.РФ занимается финансированием  масштабных проектов, направленных на развитие инфраструктуры,  промышленности, социальной сферы, укрепление технологического  потенциала и повышение качества жизни людей.  

Правовое регулирование деятельности ВЭБ.РФ определяет цели и задачи  корпорации, результатами исполнение которых является создание условий для  устойчивого экономического роста, повышение эффективности  инвестиционной деятельности в интересах государства и общества.  

Из вышеуказанного следует, что ВЭБ.РФ, являясь некоммерческой  организацией, действует исключительно в интересах государства и в своей  деятельности не преследует цели извлечения прибыли.  

Таким образом, во взаимоотношениях с предприятиями промышленного  комплекса, государственная корпорация действует не в собственном интересе, а  в целях реализации целей, установленных законодателем Законом о  корпорации развития. Участие ВЭБ.РФ в управлении хозяйствующих  субъектов, не может признаваться недобросовестным, так как именно  непосредственное корпоративное участие предусмотрено нормативно-правовыми актами в качестве одного из способов выполнения задач и функций  корпорации. Участие Российской Федерации через ряд юридических лиц в  уставном капитале должника является не столько реализация ее  имущественных прав учредителя, сколько выполнение публично-правовых  обязанностей, вытекающих из государственных функций, в том числе  обеспечение трудовых мест с сохранением заработной платы работников  заемщика, обеспечение непрерывности хозяйственной деятельности и  сохранение имущества заемщика.  

ООО «ВЭБ Капитал» является дочерним обществом ВЭБ.РФ. В  соответствии с концепцией деятельности ООО «ВЭБ Капитал», принятой  наблюдательным советом общества в декабре 2014 года, основными  направлениями деятельности ООО «ВЭБ Капитал», в том числе, являются  управление проблемными активами группы ВЭБ.РФ, включая имущество, доли  участия и/или акции юридических лиц, права требования кредиторов в целях  разрешения кризисных ситуаций, нормализации функционирования активов,  повышения их рыночной стоимости и последующей реализации для  обеспечения максимально возможного возврата инвестированных средств.  

В настоящем случае участие ООО «ВЭБ Капитал» в уставном капитале  ООО «ПО «Орск» представляло собой по сути дополнительный способ  создания гарантий надлежащего исполнения Должником обязательств перед  ВЭБ.РФ по Кредитным соглашениям.  

Злоупотребления правом и намерение создать подконтрольную  фиктивную задолженность со стороны ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал»  отсутствует. Характер сделки, действия сторон не выходят за рамки обычной  коммерческой практики с учетом особенностей финансирования со стороны  государственной корпорации.  

Принимая во внимание изложенное, Заявителем не представлено  доказательств того, что ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» являются  контролирующими Должника лицами, а также не представлено объективного  обоснования существования у ООО «ВЭБ Капитал» и ВЭБ.РФ разумного  ожидания возможности скрыть от независимых кредиторов финансовое  положение Должника (ст. ст. 9, 65 АПК РФ).  

Вопреки доводу Заявителя, последним не доказана совокупность  обстоятельств, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности  ООО «ВЭБ Капитал» и ВЭБ.РФ на основании статьи 61.12 Закона о  банкротстве  

Как следует из правовой позиции, сформулированной в определении  Верховного Суда РФ от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713 по делу № А504524/2013, в предмет доказывания по спорам о привлечении к ответственности,  предусмотренной статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление  следующих обстоятельств: возникновение одного из условий,  перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве; момент возникновения  данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве  должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;  объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока,  предусмотренного в п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.  

Доказывание данных обстоятельств лежит на Заявителе. Недоказанность  даже одного из названных выше условий влечет отказ в удовлетворении  заявленных требований.  

При этом при установлении вышеперечисленных обстоятельств,  доказыванию подлежит точная дата возникновения перечисленных в п. 1 ст. 9  Закона о банкротстве обстоятельств, точные даты возникновения у  соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника  

и истечение предусмотренного п. 2 и 3 ст. 9 Закона о банкротстве срока, точная  дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по  которому привлекается лицо (лица) из перечисленных в п. 1 ст. 61.12 Закона о  банкротстве.  

Следует отметить, что в отношении ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» до  2017 года не применимы положения ст. 61.12 Закона о банкротстве, поскольку  до 30.07.2017 статьей 9 Закона о банкротстве (в ред. закона № 134.) обязанность  по подаче заявления о признании должника банкротом на контролирующего  должника лица возложена не была.  

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе  является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности  применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий  (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к  ответственности).  

Действие норм материального права во времени подчиняется п. 1 ст. 4 ГК  РФ, в соответствии с которым акты гражданского законодательства не имеют  обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в  действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до  введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено  законом.  

В пункте 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010   № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями  Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в  отдельные законодательные акты Российской Федерации» указано на то, что  положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности  соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если  обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой  ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику,  одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника  сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона.  

Таким образом, применение предусмотренных Законом о банкротстве  материально-правовых норм, по вопросам привлечения контролирующих  должника лиц к субсидиарной ответственности, в той или иной редакции  зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием  для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной  ответственности.  

Поскольку вменяемое ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал» бездействие в виде  неподачи заявления о признании Должника банкротом имело место в 2014 году,  то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по  обязательствам Должника в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №  134-ФЗ (в частности, положения статей 9, 10 Закона о банкротстве).  

В связи с чем, в отношении ВЭБ.РФ и 000 «ВЭБ Капитал» положения ст.  61.12 Закона о банкротстве до июля 2017 года не применимы. Данная  ответственность введена в редакции Закона № 266-ФЗ с 30.07.2017, и  

применяется если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения  контролирующего должника лица к такой ответственности, имели место после  дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. До 30.07.2017 в ст. 9 (в ред. Закона №  134) такая обязанность у контролирующего должника лица отсутствовала. В  связи с этим субсидиарная ответственность за неподачу заявления (ст. 10  Закона о банкротстве) к контролирующим должника лицам не применялась.  

Таким образом, дополнительное основание, предусмотренное п. 1 ст.  61.12 Закона о банкротстве - неисполнение обязанности по созыву заседания  для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением  должника или принятию такого решения, до июля 2017 не может быть вменено  ВЭБ.РФ, ООО «ВЭБ Капитал» с целью привлечения его к субсидиарной  ответственности, поскольку в спорный период указанное бездействие не  являлось незаконным.  

В определении Верховного Суда РФ от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713  указано, что при исследовании совокупности обстоятельств, входящей в  предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к  ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве,  следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о  банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный  руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был  объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте  1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда  РФ от 20.02.2016 № 301-ЭС16-820, наличие у должника неисполненных  обязательств, само по себе, не свидетельствует о невозможности их погашения  и, как следствие, неплатежеспособности должника.  

Кроме того, согласно абзацу 2 статьи 2 Закона о банкротстве под  банкротством понимается неспособность должника в полном объеме  удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или)  исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная  арбитражным судом, тогда как неплатежеспособность - это лишь прекращение  исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по  уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств  (абзаца ЗД статьи 2 Закона о банкротстве).  

Таким образом, сам по себе момент возникновения признаков  неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с  моментом его фактической несостоятельности (банкротства).  

Как следует из материалов дела в 2011 году ввиду неоднократных  обращений Губернатора Оренбургской области и главы г. Орска по сохранению  производственной деятельности и снижения социальной напряженности в  регионе ВЭБ.РФ с 2012 года принимало участие в финансировании ООО «ТПК  «Орские заводы» с целью приобретения технологического оборудования для  обеспечения возобновления производства бытовой техники, в связи с чем  между ВЭБ.РФ и Должником были заключены кредитные соглашения от  21.02.2012 № 110100/1281 и от 24.04.2014 № 110100/1428 (далее - Кредитные  

соглашения). ВЭБ.РФ исполнил свои обязательства по выдаче кредитных  денежных средств в полном объеме.  

ВЭБ.РФ, ООО «ВЭБ Капитал» не преследовали цели участия в  распределении прибыли (при возникновении таковой от осуществления  Должником предпринимательской деятельности), размер дохода по Кредитным  соглашениям был заранее определен сторонами и ограничен согласованной  ставкой процента за пользование кредитными средствами.  

Следует отметить, что к реализации инвестиционной программы ООО  «ТПК «Орские заводы» приступило после полной остановки производства ООО  «Орский завод холодильников» (предприятие банкрот).  

Таким образом, ООО «ТПК «Орские заводы» существовало как  инвестиционный проект, который требует значительных финансовых затрат и  может принести прибыль только в будущем, при последующей реализации  холодильников, и, как верно указал суд первой инстанции, нельзя ожидать от  инвестиционного проекта окупаемости, начиная с первого года его реализации.  

Следовательно, кредиторская задолженность, убытки в нескольких  периодах, - все это не свидетельствует об объективном банкротстве Должника,  поскольку общество осуществляло реальную финансово-хозяйственную  деятельность. Показатели бухгалтерской отчетности не могут безусловно  свидетельствовать о наличии или отсутствии признаков объективного  банкротства и при анализе обязанности руководителя должника по обращению  в суд должна приниматься во внимание специфика деятельности должника, её  масштаб, текущая ситуация на рынке производства.  

Злоупотребления правом и намерение создать подконтрольную  фиктивную задолженность со стороны ВЭБ.РФ и ООО «ВЭБ Капитал»  отсутствует. Характер сделки, действия сторон не выходят за рамки обычной  коммерческой практики с учетом особенностей финансирования со стороны  государственной корпорации.  

Таким образом, заключение Кредитных соглашений было направлено на  обеспечение реализации разумных экономических интересов, предусмотренных  проектом финансирования, а также соотносится со статусом ВЭБ.РФ,  установленным Законом о корпорации развития ВЭБ.РФ, и соответствует ее  целям и функциям деятельности, направленным на обеспечение повышения  конкурентоспособности экономики РФ, ее диверсификации, стимулирования  инвестиционной деятельности.  

Принимая во внимание изложенное, само по себе наличие задолженности  перед отдельным кредитором в 2014 году не свидетельствовало об объективном  банкротстве и об обязанности руководителя обратиться в суд с заявлением о  признании банкротом; большая часть обязательств на указанную дату либо  отсутствовала, либо не являлась просроченной, что подтверждается реестром  требований кредиторов.  

Более того, в 2015 году ООО «ТПК «Орские заводы» предпринимало  шаги по погашению сумм займа по Кредитным соглашениям на общую сумму  4,9 млн. руб., а также активно взыскивало имеющуюся дебиторскую  задолженность, что подтверждается материалами дела. В материалы дела  

представлены доказательства, подтверждающие что Должник выполнял  обязательства перед работниками и бюджетом, более того, положение  производства холодильников в Оренбургской области активно освящались в  открытых источниках, неоднократно проходили совещания в Правительстве  Оренбургской области относительно необходимости сохранения рабочих мест в  социально-значимом предприятии Оренбургской области, из чего следует что  Должник не скрывал существующие финансовые трудности от кредиторов.  

Кроме того, следует учитывать, что ВЭБ.РФ не предъявлял к  Должнику требований о возврате предоставленных кредитных денежных  средств, претензии об оплате просроченной задолженности по всем  вышеперечисленным Кредитным договорам в адрес Должника не  направлялись, то есть на указанною Заявителем дату признаки  неплатежеспособности у Должника отсутствовали, оснований для обращения в  суд с заявлением о признании Должника банкротом не имелось.  

Таким образом, Заявитель ошибочно отождествил неплатежеспособность  с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору, поскольку данное  обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве  (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых  активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования  кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей).  

В соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью  имущества понимается превышение размера денежных обязательств и  обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества  (активов) должника.  

Следует учитывать, что в соответствии с п. 5-6 Порядка определения  стоимости чистых активов, утвержденного приказом Минфина России от  28.08.2014 № 84н (далее -Порядок определения стоимости чистых активов)  принимаемые к расчету активы включают все активы организации, за  исключением дебиторской задолженности учредителей (участников,  акционеров, собственников, членов) по взносам (вкладам) в уставный капитал  (уставный фонд, паевой фонд, складочный капитал), по оплате акций.  Принимаемые к расчету обязательства включают все обязательства  организации, за исключением доходов будущих периодов, признанных  организацией в связи с получением государственной помощи, а также в связи с  безвозмездным получением имущества.  

Размер чистых активов, как разница между стоимостью активов и  размером обязательств дает реальное представление о финансовом положении  компании в то или иное время.  

При этом, основываясь на многочисленной судебной практике, при  определении денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных  платежей, суды учитывают следующие строки пассива баланса:  

- кредиторская задолженность (код строки -1520); 

- краткосрочные заемные средства (код строки 1510);  - долгосрочные займы (код строки 1410).  

Таким образом, для определения признаков объективного банкротства,  необходимо определить стоимость активов Должника, за исключением  дебиторской задолженности учредителей и вычесть из нее совокупный размер  кредиторской задолженности, краткосрочных и долгосрочных займов.  

Если результат положительный - объективно банкротства компании нет. 

Из представленных в материалы дела сведений следует, что активы  Должника за указанный период имели положительное значение, признаки  недостаточности имущества отсутствовали.  

В свою очередь, представленный ФИО5 расчет размера чистых  активов произведен с нарушением положений пунктов 5-6 Порядка  определения стоимости чистых активов, а именно:  

- допущена ошибка в отражении балансовой стоимости основных  средств:  

- для целей расчета чистых активов не учтена дебиторская  задолженность Должника;  

- для целей расчета чистых активов необоснованно учтены: уставный  капитал, добавочный капитал, нераспределённая прибыль и убытки.  

На основании оценки представленных в материалы дела доказательств  судом первой инстанции сделан обоснованный вывод, что доказательств,  указывающих на возникновение у Должника в указанный Заявителем период  объективного банкротства, превышения суммы активов над пассивами, в  материалы дела не представлено.  

Заявителем не установлен конкретный момент объективного банкротства,  а также даты возникновения обязанности ответчиков по подаче заявления о  банкротстве.  

Согласно п. 29 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3  (2018), утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации  U.11.2018, по смыслу п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в  п. 9 Постановления Пленума № 53 для целей разрешения вопроса о  привлечении бывшего руководителя к ответственности по основаниям,  предусмотренным ст. 9 Закона о банкротстве, установление момента подачи  заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение,  учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном  случае определяется моментом осознания руководителем критичности  

сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности  продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий  для должника и его кредиторов.  

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника  по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно  отображать наступление критического для должника финансового состояния,  создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.  

Из разъяснений, данных в пункте п. 13 Постановление Пленума № 53  следует, что по смыслу п. 3.1 ст. 9, ст. 61.10, п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве  лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом  ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной  

ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о  собственном банкротстве при наличии совокупности следующих  

ВЭБ.РФ не владеет долями в уставном капитале Должника и в силу  пункта 2 статьи 35 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах  с ограниченной ответственностью» не относится к лицам, которые имеют право  инициировать созыв внеочередного общего собрания участников должника.  

Более того, соответствующее приведенным условиям контролирующее  лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по  обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков,  отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального  органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве,  разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При  этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда  привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении  руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по  обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац 1 пункта 3.1 статьи 9  Закона о банкротстве).  

Вместе с тем, в нарушении указанных норм права, а также ст. 65 АПК  РФ, ФИО5 не раскрыто почему именно в указанный Заявителем  период с 01.08.2017 по 27.12.2018 у ВЭБ.РФ возникла обязанность по  обращению в суд заявлением о банкротстве. Кроме того Заявителем.  

Принимая во внимание изложенное, Заявителем не представлено  доказательств возникновения обстоятельств объективного банкротства  Должника в спорный период, а также доказательств осведомленности ВЭБ.РФ о  существовании данных обстоятельств и права у последнего по инициированию  собрания участников Должника; не доказан момент возникновения у  ответчиков обязательства обратиться с заявлением о признании Должника  банкротом.  

Дополнительно следует отметить, что в расчете размера субсидиарной  ответственности за период с 01.08.2017 по 27.12.2018 Заявителем включены  требования 25 кредиторов, однако большая часть обязательств перед данными  кредиторами не возникла в указанный Заявителем период, а, следовательно,  задолженность по ним не может быть включена в размер субсидиарной  ответственности, вменяемый ВЭБ.РФ.  

Принимая во внимание изложенное, Заявителем не доказаны  обстоятельства, совокупность которых необходима для привлечения ООО  «ВЭБ Капитал» к субсидиарной ответственности.  

Относительно момента возникновения обязанности 000 «ВЭБ Капитал»  по обращению в суд с заявлением о признании Должника банкротом, суд  отмечает следующее.  

Из разъяснений, данных в пункте п. 13 Постановление Пленума № 53  следует, что по смыслу п. 3.1 ст. 9, ст. 61.10, п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве  лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом  ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной  

ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о  собственном банкротстве при наличии совокупности условий.  

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может  быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам,  возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на  созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие  решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на  подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная  совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое  лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем,  ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с  заявлением о банкротстве (абзац 1 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве].  

Вместе с тем, в нарушении указанных норм права, а также ст. 65 АПК  РФ, ФИО5 не раскрыто почему именно в указанный Заявителем  период с 01.08.2017 по 27.12.2018 у ООО «ВЭБ Капитал» возникла обязанность  по обращению в суд заявлением о банкротстве.  

Судом верно, отклонен довод заявителя ФИО5 о том, что  должник выдавал ООО «ПО Орск» безвозвратные займы (том 1 л.д. 6), и это  обстоятельство привело к объективному банкротству должника.  

Сторонами по делу не оспаривается, что в периоде с 03.04.2017 по  29.04.2020 ФИО8 являлся в том числе Генеральным директором ООО  Производственное объединение «Орск» (выписка из ЕГРЮЛ в отношении  указанного общества - том 1 л.д. 143-146).  

Конкурсный управляющий должника истребовал у ООО Производственное  объединение «Орск» выданные ранее займы, об этом имеются вступившие в  законную силу решения Арбитражного суда г. Москвы от 31.01.2020 по делу №  А40-179909/19-31-1584 (том 1 л.д. 19 с оборотом, том 2 л.д. 57 с оборотом, о  взыскании задолженности по договору займа от 20.07.2017 № ТПК 111/17 в  сумме 18 600 000 руб. 00 коп., срок займа - по 20.07.2018, том 2 л.д. 56 с  оборотом) и № А47-21519/2019 (том 1 л.д. 12, 20, том 2 л.д. 59о взыскании  задолженности по договору займа от 22.11.2018 № ТПК-37/18 в сумме 275 000  руб. 00 коп., том 2 л.д. 58 с оборотом).  

В материалах дела отсутствуют доказательства, что умысел сторон  договоров займа был направлен именно на выдачу безвозвратных займов.  Кроме того, не следует из материалов дела, что выдача указанных двух займов  в общей сумме 18 875 000 руб. 00 коп. повлекла за собой объективное  банкротство должника. Займы были реальными, на основании рыночных  условий (с установлением процентов по займу), доказательства  злоупотребления не представлены.  

Как следует из решении арбитражных судов выданные займы были  потрачены на погашение налогов, и иных нужд группы компаний , реальность  займов и их трата на нужды ООО Производственное объединение «Орск» ,  входящее в группу компаний, реально подтверждена. Вывода денежных  средств на конечных бенефициаров судом не установлено.  

С учетом положений п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  

21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"  арбитражный суд рассматривал возможность переквалификации требования  заявителя ФИО5 в требование о взыскании убытков с ответчика  ФИО8 по правовым нормам ст. 15 и 393 ГК РФ. Однако в настоящем  случае надлежит доказать все четыре элемента убытков,  

В предмет доказывания требования о взыскании убытков входит наличие в  совокупности четырех необходимых элементов: 1) факта нарушения права  истца; 2) вины ответчика в нарушении права истца; 3) факта причинения  убытков и их размера; 4) причинно-следственной связи между фактом  нарушения права и причиненными убытками.  

Причинно-следственная связь между противоправным деянием и  причиненным вредом также является обязательным условием для привлечения  лица к гражданско-правовой ответственности. Причинно-следственная связь  должна быть необходимой и достаточной для наступления ответственности и  определяться как прямое и неизбежное последствие действия (бездействия)  конкретного причинителя вреда.  

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в  удовлетворении требования о возмещении убытков.  

Апелляционный суд не установил также вины ответчика ФИО8 в  причинении убытков должнику и причинно-следственной связи между фактом  нарушения права и причиненными убытками.  

Принимая во внимание изложенное, Заявителем не доказаны  обстоятельства, совокупность которых необходима для привлечения  ответчиков к субсидиарной ответственности.  

С учетом изложенного, определение подлежит оставлению без изменения,  апелляционная жалоба – без удовлетворения.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для  отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной  инстанции не установлено.  

В соответствии со статьей 333.21 Налогового кодекса Российской  Федерации уплата государственной пошлины по настоящей жалобе не  предусмотрена.  

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный  апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 28.05.2023 по делу   № А47-15058/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО5 – без удовлетворения.  

 Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного  

производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца  со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд  первой инстанции.  

Председательствующий судья А.Г. Кожевникова  

Судьи А.А. Румянцев  

 Е.А. Позднякова