ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, 

<

...>, тел. 

<

***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения

Дело №А65-5821/2017

г. Самара

03 февраля 2026 года

11АП-13487/2025

Резолютивная часть постановления объявлена 20 января 2026 года

Постановление в полном объеме изготовлено 03 февраля 2026 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Александрова А.И.,

судей Мальцева Н.А., Поповой Г.О.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Горянец Д.Д.,

с участием:

от ФИО1 – представитель ФИО2 по доверенности от 06.08.2024;

от ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - представитель ФИО3 по доверенности от 30.12.2025;

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале №2, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23 октября 2025 года об отказе в удовлетворении заявления о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2020 года по вновь открывшимся обстоятельствам (вх.54401), по делу №А65-5821/2017 о несостоятельности (банкротстве) ПАО «Татфондбанк» (ИНН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21 марта 2017 года принято к производству заявление Центрального банка Российской Федерации о признании несостоятельным (банкротом) публичного акционерного общества «Татфондбанк».

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17 апреля 2017 года публичное акционерное общество «Татфондбанк» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство.

Конкурсным управляющим утверждена государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17 января 2024 года произведена замена судьи Арбитражного суда Республики Татарстан Гарапшиной Н.Д. на судью Арбитражного суда Республики Татарстан Аверьянова М.Ю. для рассмотрения дела № А65-5821/2017.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 22 августа 2025 года поступило заявление ФИО1 о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 сентября 2020 года по вновь открывшимся обстоятельствам.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.10.2025 заявление ФИО1 о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020г. по вновь открывшимся обстоятельствам, оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, направить заявление на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03 декабря 2025 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 20 января 2026 года на 14 часов 10 минут.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании 20 января 2026 года представитель ФИО1 апелляционную жалобу поддержал в полном объеме, просил определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23 октября 2025 года отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно ст. 309 АПК РФ арбитражный суд может пересмотреть принятый им и вступивший в законную силу судебный акт по новым или вновь открывшимся обстоятельствам по основаниям и в порядке, которые предусмотрены в главе 37 названного Кодекса.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 311 АПК РФ основаниями пересмотра судебных актов по правилам настоящей главы являются вновь открывшиеся существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю, существовавшие на момент принятия судебного акта.

Вновь открывшиеся обстоятельства - это юридические факты, которые предусмотрены нормами права и влекут возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Эти факты должны иметь существенное значение для правильного разрешения данного дела, то есть быть способными повлиять на выводы арбитражного суда при принятии судебного акта.

Перечень оснований пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам содержится в ст. 311 АПК РФ, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит:

1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда фальсификация доказательства, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо ложные показания свидетеля, заведомо неправильный перевод, которые повлекли за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу;

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные деяния лица, участвующего в деле, или его представителя либо преступные деяния судьи, совершенные при рассмотрении данного дела.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2020 и Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 18.03.2021, заявление удовлетворено частично, ФИО4, ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам публичного акционерного общества «Татфондбанк», г. Казань.

Отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего публичного акционерного общества «Татфондбанк», г. Казань, о привлечении ФИО11, ФИО12, ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам публичного акционерного общества «Татфондбанк», г. Казань.

С ФИО11 в пользу публичного акционерного общества «Татфондбанк», г. Казань, взысканы 9791457150,13 руб. убытков. Производство по заявлению конкурсного управляющего публичного акционерного общества «Татфондбанк», г. Казань, государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами ПАО «Татфонбанк».

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании п. 1 ст. 189.23, ст. 10 Федерального закона Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве)» №127-ФЗ от 26.10.2002 г. (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ), суд исходил из следующего.

ФИО1 в период с 19.12.2015 по 18.03.2016 являлся Председателем Правления Банка, признан судом контролирующим должника лицом.

При наличии признаков банкротства Банка ФИО1 как лицом, исполнявшим обязанности единоличного исполнительного органа Банка, не приняты меры по предупреждению банкротства кредитной организации, не исполнены обязанности, предусмотренные в случае возникновения признаков банкротства кредитной организации.

ФИО1 как Председатель Правления Банка (единоличный исполнительный орган) не исполнил обязанности, установленные ст. 189.11 Закона о банкротстве при возникновении оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства, скрывал финансовое положение банка, указанные меры не предпринимал, а также не исполнил обязанности, установленные ст. 189.12 Закона о банкротстве при возникновении признака банкротства. Не обращался в Совет директоров и Банк России с ходатайством об осуществлении таких мер.

ФИО1 достаточных мер по предупреждению банкротства банка не предпринято, не обеспечено надлежащее выполнение Банком требований Положений №254-П, №262-П.

Судом установлено возникновение на балансе Банка безнадежных и оцененных по завышенной стоимости активов, вызвавшее необходимость доначисления резервов в значительных объемах, нарушение Банком основополагающих нормативов, установленных Банком России, и как следствие, существенно ухудшившее финансовое положение Банка и приведшее к невозможности удовлетворения требований кредиторов в полном объеме, что обусловлено совершением контролирующими Банк лицами сделок.

Ответчики, в том числе ФИО1, как лица, имеющие в соответствии с действующим законодательством, уставом и внутренними документами Банка, полномочия на дачу обязательных указаний, могли и должны были не допустить заключения сделок, причиняющих ущерб.

Судом установлены факты наличия возможности ответчиков оказывать существенное влияние на деятельность Банка, учитывая, что названные лица не являлись рядовыми сотрудниками банка и менеджерами среднего звена. Реализация ответчиками их полномочий, как членов органов управления банком, привела к негативным для должника и его кредиторов последствиям в виде кардинального изменения структуры имущества банка. Действия ответчиков носили систематический характер, они осознавали, что совершаемыми действиями причиняется значительный вред должнику и его кредиторам.

На основании вышеизложенного действия контролирующих должника лиц по искусственному улучшению финансовых показателей кредитной организации, выдаче невозвратных, ничем не обеспеченных кредитов, ненадлежащей организации системы управления, непроведению комплексного анализа деятельности заемщиков, находятся в причинной связи с фактически наступившим объективным банкротством.

Полагая, что имеются обстоятельства для пересмотра указанного судебного акта, ФИО1 обратилось в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

В обоснование заявления о пересмотре судебного акта от 14 сентября 2020 года по вновь открывшимся обстоятельствам ФИО1 ссылался на приговор Вахитовского районного суда г. Казани от 25.11.2024 по делу №1-32/2024, вступивший в законную силу 23.05.2025, которым один из привлеченных к субсидиарной ответственности по обязательствам должника лиц – ФИО4 был признан виновным в совершении преступлений, которыми был причинен имущественный вред ПАО «Татфондбанк» (ст. 1064 ГК РФ).

По мнению ФИО1 являются вновь открывшимися нижеследующие обстоятельства, которые не были и не могли быть известны сторонам и суду, и также считаться установленными до вынесения окончательного судебного акта и вступления в законную силу приговора:

1. Несмотря на распределение владения акциями ПАО «Татфондбанк», установлено, что его единственным бенефициаром являлся ФИО14

2. Существование, как минимум, двух скрываемых групп юридических лиц -заемщиков банка («электроника»/«ДОМО» и «финансовое посредничество»), подконтрольных лично ФИО14, целью деятельности которых было в основном кредитование одних членов группы для целей погашения кредитов других членов группы.

3. ФИО14 предпринимал конкретные действия, направленные на сокрытие реального имущественного положения всех подконтрольных ему лиц - банка и двух названных групп компаний, в течение всего периода их кредитования (по данному делу -2013-2016 г.г.). Действия заключались в даче конкретных указаний членам Правления банка и менеджерам среднего звена. Эти обстоятельства не могли быть известны ФИО1 в силу неизвестности круга вовлеченных лиц и невозможности получения доказательств, кроме как методом допроса в рамках уголовного процесса.

4. Открывшееся обстоятельство скрытого контроля ФИО14 над двумя вышеназванными группами определяет мотив действий, направленных на сокрытие их реального имущественного положения - извлечение ФИО14 личной выгоды как бенефициара ПАО «Татфондбанк» и названных групп компаний.

5. Принимая во внимание предпринятые ФИО14 действия в целях создания видимости нормального финансового положения банка и большого числа заемщиков, результатами расследования было установлено и нашло отражение в приговоре то, что отсутствие этих действий, например в 2015 году, неизбежно привело бы снижен банковских нормативов до уровня, когда Банк России должен был бы отозвать лицензию банка, то есть это произошло бы еще до трудоустройства в банк ФИО1

6. Совершение ФИО1 действий по прекращению деятельности банка в период его работы, что было вменено в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, было невозможным ввиду наличия скрытой системы работы,: направленной на сокрытие реального положения банка и заемщиков и создание видимости их нормальной хозяйственной деятельности, чего вне процесса расследования уголовного дела установить было невозможно, и ФИО1 об этом не знал и не мог знать.

ФИО1 полагает, что вышеназванные ранее неизвестные вновь открывшиеся обстоятельства позволяют установить следующее:

- наличие «параллельной» системы управления во главе с ФИО14 в ее иерархии от отдельных членов Правления до кредитных менеджеров:

- наличие системы кредитования больших групп заемщиков («электроника» и «финансовое посредничество»), не осуществляющих реальной хозяйственной деятельности, подконтрольных ФИО14;

- извлечение ФИО14 личной выгоды не за счет успешной хозяйственной деятельности банка и подконтрольных ему групп заемщиков, а от ухудшающейся деятельности названных лиц за счет постоянного перекредитования;

- сокрытие от любых незаинтересованных лиц фактов искусственного создания видимости успешной деятельности банка в рамках «параллельной» системы управления во главе с ФИО14 (в т.ч. от ФИО1);

- цель искусственного создания видимости успешной деятельности банка, находящегося в предбанкротном состоянии, - поддержание его деятельности и продолжение функционирования для извлечения бенефициаром выгоды от этого.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из того, что указанные заявителем обстоятельства не являются вновь открывшимися.

Не соглашаясь с выводами арбитражного суда, ФИО1 в апелляционной жалобе ссылается на те же обстоятельства, что указаны в заявлении о пересмотре судебного акта.

Суд апелляционной инстанции, повторно проанализировав предоставленные в материалы дела доказательства в соответствии с правилами, определенными ст. 71 АПК РФ, приходит к выводу об отклонении доводов апелляционной жалобы и соглашается с выводом суда первой инстанции в силу следующего.

Пунктом 4 постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2011 № 52 «О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам» (далее - Постановление № 52) разъяснено, что обстоятельства, которые согласно пункту 1 статьи 311 АПК РФ являются основаниями для пересмотра судебного акта, должны быть существенными, то есть способными повлиять на выводы суда при принятии судебного акта. При рассмотрении заявления о пересмотре судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам суд должен установить, свидетельствуют ли факты, приведенные заявителем, о наличии существенных для дела обстоятельств, которые не были предметом судебного разбирательства по данному делу. Судебный акт не может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам, если существенные для дела обстоятельства возникли после принятия этого акта, поскольку по смыслу пункта 1 части 2 статьи 311 АПК РФ основанием для такого пересмотра является открытие обстоятельств, которые хотя объективно и существовали, но не могли быть учтены, так как не были и не могли быть известны заявителю.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 311 АПК РФ существенным для дела обстоятельством может быть признано указанное в заявлении вновь обнаруженное обстоятельство, которое не было и не могло быть известно заявителю, неоспоримо свидетельствующее о том, что если бы оно было известно, то это привело бы к принятию другого решения (пункт 5 постановления № 52).

Между тем, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, все изложенные ФИО1 доводы ранее уже были исследованы судом и в виду вынесения судом общей юрисдикции нового приговора в отношении действий ФИО14, обстоятельства, которые повлекли привлечение ФИО1 к субсидиарной ответственности, не устранились.

Указанные ФИО1 доводы не являются вновь открывшимися в силу ч.2 ст.311 АПК РФ и могут иметь значение при рассмотрении судом вопроса о размере субсидиарной ответственности.

Согласно мотивировочной части определения от 14.09.2020 ФИО1, как председатель правления банка, не осуществлял меры по предупреждению банкротства, скрывал финансовое положение банка и не исполнял обязанности, установленные ст. 189.12 Закона о банкротстве, при возникновении признаков банкротства кредитной организации.

Совокупность этих обстоятельств послужила основанием для его привлечения к ответственности за доведение банка до банкротства.

Установленные первым и вторым приговорами Вахитовского районного суда г. Казани факты преступной деятельности ФИО4 не опровергают вышеуказанные обстоятельства недобросовестного отношения заявителя к исполнению своих фидуциарных обязанностей руководителя кредитной организации, в приговорах нет выводов о непричастности заявителя к причинению вреда кредиторам банка в результате своего собственного недобросовестного поведения.

Доводы ФИО1, со ссылкой на второй приговор, о том, что он был формальным руководителем банка и поэтому не являлся лицом, контролирующим банк, правомерно отклонены судом первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица и, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Из правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018, также следует, что к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно.

Согласно разъяснениям пункта 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В процессе рассмотрения заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заявитель не совершал действий, способствовавших восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь, следовательно, был обоснованно привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам банка солидарно с другими ответчиками.

В приговоре нет выводов о том, что заявитель фактически не осуществлял полномочий единоличного исполнительного органа в кредитной организации, являясь её формальным (номинальным) руководителем. Более того, в процессе рассмотрения спора о привлечении к субсидиарной ответственности заявитель сам не ссылался на то, что фактически он не исполнял обязанности председателя правления банка.

Приведенные в приговоре выводы указывают лишь на то, что в период исполнения заявителем полномочий единоличного исполнительного органа банка ФИО4 также принимал деловые решения, что подтверждает правильность выводов суда о солидарной ответственности заявителя с другими контролирующими лицами, в том числе с ФИО4 (ст. 1080 ГК РФ).

Признание виновным в совершении преступления одного из лиц, совместно причинивших вред кредиторам (привлечение к публично-правовой ответственности), не освобождает других сопричинителей вреда от гражданско-правовой ответственности в силу положений ст.ст. 1064, 1080 ГК РФ, так как субсидиарная ответственность по обязательствам должника есть ничто иное как деликтная ответственность за причинение вреда кредиторам, обусловленная вмешательством контролирующего лица в отношения кредиторов с должником, совершение контролирующими лицами своего собственного правонарушения, ставшего причиной банкротства должника или критически усугубившего положение должника, в результате чего должника окончательно утратил возможность восстановления своей платежеспособности и возвращения к эффективной экономической деятельности.

Привлечение к публично-правовой (уголовной) ответственности одного из сопричинителей вреда не имеет правового значения для остальных причинителей вреда, не освобождает их от гражданско-правовой ответственности.

Согласно п.22 (2) Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 (ред. от 23.12.2025) «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» лицо, не обладающее признаками контролирующего лица, но участвовавшее вместе с контролирующим лицом в причинении кредиторам вреда, недостаточного для наступления объективного банкротства, привлекается к ответственности в пределах размера причиненного вреда солидарно с контролирующим лицом (статья 1080 ГК РФ). Например, член совета директоров юридического лица, недобросовестно одобривший совершение сделки, не являющейся существенно убыточной, которая наряду с иными сделками должника по выводу активов (в одобрении которых такой член совета директоров не участвовал) привела к невозможности погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), отвечает перед кредиторами в пределах вреда, причиненного совершением одобренной сделки. В целях исключения неосновательного обогащения должника и (или) его кредиторов к ответственности лица, участвовавшего в совместном причинении вреда, и контролирующего лица, привлеченного к субсидиарной ответственности, в совпадающей части подлежат применению нормы о солидарных обязательствах (статья 323 ГК РФ).

Признание ФИО4 виновным в совершении преступлений в период управления ПАО «Татфондбанк» не может являться основанием для освобождения ФИО1 от гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, возникшего вследствие именного его действий (бездействия).

Доводы ФИО1 о непродолжительном периоде нахождения в должности Председателя Правления Банка судом были признаны необоснованными. Материалами дела достоверно подтверждается тот факт, что именно ответчик (ФИО1) принимал участие в одобрении, заключении сделок, и соответственно должен был обладать сведениями о финансовом положении должника, осуществлять контроль в рамках повседневной деятельности юридического лица. Кроме того, принимаемые руководителем кредитной организации меры по финансовому оздоровлению, в случае возникновения оснований, указанных в статье 189.10 Закона о банкротстве, должны быть своевременными (п. 4 ст. 189.9 Закона о банкротстве). Обязанности единоличного исполнительного органа, установленные ст. 189.12 Закона о банкротстве, в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, должны быть исполнены в течение десяти дней со дня их возникновения. В приговоре, вынесенном в отношении ФИО4, и апелляционном определении иные выводы не содержатся.

Таким образом, указанные ФИО1 обстоятельства не исключают оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, второй приговор в отношении ФИО4, также как и первый, не имеют для заявителя никакого значения, так как правовая оценка действий (бездействия) иных лиц в приговоре суда отсутствует, установленные данным приговором факты не способным повлиять на выводы суда, содержащиеся в оспариваемом определении арбитражного суда, следовательно, не являются основанием для его пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.

Иных доказательств наличия обстоятельств, позволяющих пересмотреть вступивший в законную силу судебный акт при рассмотрении дела в суде первой инстанции представлено не было.

Предусмотренные в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации основания пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам вступивших в законную силу судебных актов направлены на установление дополнительных процессуальных гарантий защиты прав и законных интересов субъектов общественных отношений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Данный механизм может быть задействован лишь в исключительных случаях, в том числе в целях исправления очевидной судебной ошибки, произошедшей из-за отсутствия сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для принятия правильного решения по существу спора.

Иное понимание института пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам привело бы к нарушению принципа правовой определенности, который предполагает, в частности, что судебный акт, выносимый при разрешении дела, не вызывает сомнений.

Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть пересмотрено. Правовая определенность подразумевает недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела.

Принцип закрепляет, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и вступившего в законную силу постановления, в том числе и по вновь открывшимся обстоятельствам, только в целях проведения повторного слушания и получения нового судебного постановления. Пересмотр судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам не может являться скрытой формой обжалования судебных постановлений.

По своей сути доводы, изложенные как в заявлении, так и в апелляционной жалобе, на которые ФИО1 ссылается как на вновь открывшиеся обстоятельства, свидетельствует о намерении инициировать повторное рассмотрение спора и преодолеть законную силу определения суда первой инстанции от 14.09.2020 по настоящему делу, подменив процедуру ординарного обжалования судебного акта правовым механизмом пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, что нарушает принцип правовой определенности и не согласуется с установленными в статье 2 АПК РФ задачами судопроизводства в арбитражных судах, и противоречит принципу обязательности вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов (статья 16 АПК РФ), который относится к основополагающим принципам российского права.

В то же время экстраординарных обстоятельств, перечисленных в статье 311 АПК РФ, в рассмотренном случае не имеется.

Фактически изложенные заявителем доводы направлены не на раскрытие вновь открывшихся обстоятельств, а на дополнительную аргументацию своей правовой позиции по спору, путем представления новых доказательств, обязанность представления которых лежала в силу статьи 65 АПК РФ в рамках рассмотрения спора, что не может являться основанием для его пересмотра по вновь открывшемся обстоятельствам.

При этом, совершенные ФИО4 преступления, его личная заинтересованность в сокрытии реального финансового состояния должника ввиду статуса бенефициара не опровергают вину ФИО1 в ненадлежащем исполнении обязанностей Председателя Правления Банка, который, согласно п. 14.44 Устава ПАО «Татфондбанк», возглавляет Правление Банка, осуществляет оперативное руководство деятельностью Банка, распоряжается имуществом Банка, действует без доверенности от имени Банка, руководит деятельностью Правления и несет персональную ответственность за выполнение возложенных на Правление Банка задач.

Участие ФИО1 в такой модели управления Банком, при которой полномочия исполнялись им формально, а деловые решения также принимались ФИО4, не соответствует критериям добросовестности и разумности, не может являться основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности.

Исходя из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в определении от 10.04.2015 № 309-ЭС14-7022, предусмотренная законодательством о банкротстве субсидиарная ответственность установлена в качестве санкции (ответственности в прямом смысле), причем не за действия организации-должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия контролирующего лица, следствием которых стало банкротство юридического лица, не позволившее ему удовлетворить требования кредиторов.

Судом установлено, что ответчики не проявили требуемую от них степень заботливости и осмотрительности, действуя недобросовестно и неразумно. Следствием указанных действий (бездействия) явилось ухудшение финансового положения банка, что привело к неспособности банка удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и повлекло процедуру банкротства в отношении банка.

Судебными актами по уголовному делу в отношении ФИО4 не установлено отсутствие у ФИО1 фактической возможности осуществлять возложенные на него функции в управлении ПАО «Татфондбанк», в том числе за невыполнение которых он привлечен к субсидиарной ответственности.

Из приговора также не следует, что реальный контроль над деятельностью должника был утрачен ФИО1 именно в результате преступных действий ФИО4 Напротив, в результате отстранения формального руководителя должника от реального исполнения определенных полномочий могло стать возможным осуществление преступных действий конечным бенефициаром.

При рассмотрении спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности ФИО1, которому было известно о своем формальном руководстве, на данное обстоятельство не ссылался, не раскрывал, не указывал, по поручению каких лиц действовал. Осуществление полномочий единоличного исполнительного органа ПАО «Татфондбанк» им не опровергалось.

Кроме того, данные обстоятельства не привели бы к принятию другого решения.

Учитывая вышеизложенное, поскольку указанные заявителем обстоятельства не могут являться основанием для пересмотра определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020 по делу №А65-5821/2017 применительно к разъяснениям, сформулированным в пункте 4 Постановления № 52, судом первой инстанции заявление ФИО1 правомерно оставлено без удовлетворения.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23 октября 2025 года по делу №А65-5821/2017 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23 октября 2025 года по делу №А65-5821/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий А.И. Александров

Судьи Н.А. Мальцев

Г.О. Попова