ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017 http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А43-5392/2023

город Владимир

15 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 3 апреля 2024 года. 

Полный текст постановления изготовлен 15 апреля 2024 года.  

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Евсеевой Н.В., Сарри Д.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Завьяловой А.В., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы 

ФИО1, общества с ограниченной ответственностью  «ИнвестКонтракт» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)  

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 19.12.2023 по делу   № А43-5392/2023, принятое по заявлению общества с ограниченной  ответственностью «ИнвестКонтракт» к обществу с ограниченной  ответственностью «Синтез Энерго-Ресурс» (ОГРН 

<

***>,  

ИНН 

<

***>) об установлении требований в сумме 25 000 000 руб. и  включении их в реестр требований кредиторов должника,  

при участии:  

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 13.09.2023  серия 52 АА № 5886406 сроком действия три года;  

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  «Синтез Энерго Ресурс» ФИО3 – ФИО4 по  доверенности от 30.12.2021 сроком действия три года;  

от акционерного общества «ЭНЕРГОСБЫТ ПЛЮС» – ФИО5 по  доверенности от 31.08.2022 серия 18 АА № 1651146 сроком действия по  31.10.2025;  

от общества с ограниченной ответственностью «ИнвестКонтракт» – ФИО6  по доверенности от 12.02.2024 сроком действия до 31.12.2024,  

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Синтез Энерго-Ресурс» (далее – Общество) в Арбитражный суд  Нижегородской области обратилось общество с ограниченной ответственностью  «ИнвестКонтракт» (далее – ООО «ИнвестКонтракт») с заявлением об  установлении требований в размере 25 000 000 руб. и включении их в реестр  требований кредиторов должника.  

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 19.12.2023  признал требования ООО «ИнвестКонтракт» в размере 25 000 000 руб.  обоснованными и подлежащими удовлетворению в порядке очередности,  предшествующей распределению ликвидационной квоты; во включении  требований в реестр требований кредиторов отказал.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1  и ООО «ИнвестКонтракт» обратились в суд апелляционной инстанции с  апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение  и принять по делу новый судебный акт.  

ФИО1, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на  то обстоятельство, что судом первой инстанции при принятии обжалуемого  определения не было принято во внимание наличие в производстве Арбитражного  суда Нижегородской области иска о признании недействительным (ничтожным)  договора купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 01/22 и договора купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 02/22, заключенные между Обществом и  

ООО «ИнвестКонтракт». 

По мнению заявителя апелляционной жалобы, договоры купли-продажи  были составлены не для достижения целей, которые стороны преследуют при  заключении подобного рода договоров, что подтверждается, в том числе решением  Арбитражного суда Нижегородской области от 13.12.2023 по делу  

 № А43-10859/2023. Отмечает, что указанным решением установлена причастность  ФИО7 к созданию параллельного бизнеса с помощью общества с  ограниченной ответственностью «Энергогарантъ», в которое были переведены  клиенты Общества. Полагает, что заключение спорных договоров купли-продажи и  регистрации права собственности на Общество направлены на сокращение своей  возможной ответственности за действия по созданию параллельного бизнеса.  

С точки зрения ФИО1, обжалуемое определение затрагивает его  права, однако последний не был привлечен к участию в деле в качестве третьего  лица.  

ООО «ИнвестКонтракт», оспаривая законность принятого судебного акта,  указало на отсутствие у суда первой инстанции оснований для понижения  очередности удовлетворения требований кредитора.  

Кроме того, по мнению заявителя апелляционной жалобы, судом первой  инстанции в нарушение требований статей 71, 168, 170 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации не дана оценка доводам  кредитора и представленным доказательствам, неполным образом выяснены  имеющие для дела обстоятельства, неправильно распределил бремя доказывания,  неправильно применил нормы материального и процессуального права, выводы  суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.  

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах ООО «ИнвестКонтракт» и ФИО1 

Представители ФИО1 и ООО «ИнвестКонтракт» в судебном  заседании поддержали доводы своих апелляционных жалоб; просили отменить  обжалуемое определение.  

Акционерное общество «Энергосбыт Плюс» в отзыве и его представитель в  судебном заседании указали на необоснованность доводов апелляционных жалоб;  просили оставить определение суда без изменения, апелляционные жалобы – без  удовлетворения.  

Исполняющий обязанности конкурсного управляющего Общества  ФИО3 (далее – конкурсный управляющий) в отзыве  письменно и его представитель в судебном заседании устно просили прекратить  производство по апелляционной жалобе ФИО1, поскольку его права и  законные интересы не затрагиваются; указали на необоснованность доводов  апелляционной жалобы ООО «ИнвестКонтракт», просил в ее удовлетворении  отказать.  

Рассмотрев вопрос о возможности рассмотрения апелляционной жалобы  ФИО1 по существу, суд апелляционной инстанции пришел к следующим  выводам.  

В части 1 статьи 257 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации предусмотрено, что лица, участвующие в деле, а также иные лица в  случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, вправе обжаловать в порядке  апелляционного производства решение арбитражного суда первой инстанции, не  вступившее в законную силу.  

В то же время, лица, не участвующие в деле, о правах и обязанностях  которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный  акт по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом  Российской Федерации. Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц,  участвующих в деле, и должны указать, о каких именно правах и обязанностях  принят судебный акт, и представить подтверждающие доказательства (статья 42  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации, изложенной в пункте 24 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых  вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление   № 35), если конкурсные кредиторы полагают, что их права и законные интересы  нарушены судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве  требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по  причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то на этом  основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем  установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный  акт, при этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его  восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было  узнать о нарушении его прав и законных интересов.  

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации,  изложенной в пункте 6 постановления от 26.05.2011 № 10-П, по смыслу статей 1  (часть 1), 2, 18, 46, 55 (часть 3) и 118 Конституции Российской Федерации,  обязывающих Российскую Федерацию как правовое государство к созданию  эффективной системы защиты конституционных прав и свобод посредством  правосудия, неотъемлемым элементом нормативного содержания права на  судебную защиту, имеющего универсальный характер, является право  заинтересованных лиц, в том числе не привлеченных к участию в деле, на  обращение в суд за защитой своих прав, нарушенных неправосудным судебным  решением.  

Учитывая упомянутые нормы права и правовую позицию, принимая во  внимание обоснование наличия затронутых прав и интересов ФИО1  обжалуемым судебным актом (наличие корпоративного конфликта, владение  

ФИО1 60 процентов долей в уставном капитале  

ООО «ИнвестКонтракт»), суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том,  что апелляционная жалоба ФИО1 подлежит рассмотрению по существу, а  прекращение производства по апелляционной жалобе нарушит права заявителя на  судебную защиту.  

ФИО1 в ходе рассмотрения апелляционных жалоб заявил ходатайство  о приостановлении производства по делу до вступления в законную силу  судебного акта по делу № А43-13883/2023.  

Согласно пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить  производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до  разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской  Федерации, Верховным Судом Российской Федерации, судом общей юрисдикции,  арбитражным судом.  

По смыслу названной нормы права арбитражный суд обязан приостановить  производство по делу при наличии в совокупности двух условий: если в  производстве соответствующего суда находится дело, связанное с тем, которое  рассматривает арбитражный суд, и если это дело имеет существенное значение для  выяснения обстоятельств, устанавливаемых арбитражным судом по отношению к  лицам, участвующим в настоящем деле.  

В рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не усматривает  условий, необходимых для приостановления производства по настоящему  обособленному спору, поскольку оспаривание сделки, на основании которой  заявлено настоящее требование, не является безусловным основанием для  приостановления производства по делу. Заявленное ходатайство не согласуется с  положениями статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации. Кроме того, в случае рассмотрения требований по иному делу, которое  будет иметь преюдициальное значение для настоящего спора, при наличии  правовых оснований заявитель не лишен права обратиться с заявлением в порядке  главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены  Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая  представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц,  участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции  пришел к следующим выводам.  

Как усматривается из материалов дела и верно установлено судом первой  инстанции, между Обществом и ООО «ИнвестКонтракт» заключен договор купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 01/22, по условиям которого  

ООО «ИнвестКонтракт» передало в собственность должнику нежилое помещение,  общей площадью 133,5 кв.м, расположенное по адресу: город Нижний Новгород,  

улица Ильинская, дом 85, корпус 1, П1 стоимостью 14 657 365 руб. 50 коп.  

Факт передачи подтверждается актом приема-передачи недвижимого  имущества, подписанный сторонами 27.01.2022.  

Кроме того, в этот же день между Обществом и ООО «ИнвестКонтракт»  заключен договор купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 02/22, по условиям  которого заявитель передал в собственность должнику нежилое помещение, общей  

площадью 94,2 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...>, ПЗ стоимостью 10 342 634 руб. 50 коп.  

По условиям пункта 2 договоров от 27.01.2022 № 01/22 и № 02/22, оплата  цены имущества должна быть произведена покупателем единовременно в течение  10 календарных дней с момента государственной регистрации перехода права  собственности.  

Переход права собственности на имущество к должнику зарегистрирован в  установленном законом порядке 11.05.2023 и 04.05.2023 соответственно.  

Определением от 01.06.2023 в отношении Общества введена процедура  наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО3, о чем в газете «Коммерсантъ» от 27.05.2023 опубликовано сообщение.  

Предметом заявления ООО «ИнвестКонтракт» является требование о  включении 25 000 000 руб. в реестр требований кредиторов должника.  

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35  

«О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о  банкротстве», в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о  банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов  осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих  требований между должником и лицами, имеющими право заявлять  соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование  кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о  банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть  признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные  доказательства наличия и размера задолженности.  

По смыслу статьи 71 Закона о банкротстве установление и включение  требований в реестр требований кредиторов осуществляется на основании  документов, представленных кредитором, поэтому именно на последнем лежит  обязанность при обращении со своим требованием приложить соответствующие  достоверные и достаточные доказательства действительного наличия денежного  обязательства. При этом при рассмотрении обоснованности требования кредитора  подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с  материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не  исполненные должником.  

В данном случае требования кредитора основаны на неисполнении  Обществом обязательств по оплате имущества, полученного по договорам купли-продажи от 21.01.2022 № 01/22 и № 02/22.  

Реальность спорных правоотношений по поводу купли-продажи имущества  и размер задолженности подтверждены представленными в материалы дела  доказательствами.  

Доказательств оплаты имущества, приобретенного должником по названным  договорам, не представлено.  

Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи  71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив факт  заключения договоров купли-продажи от 21.01.2022 № 01/22 и № 02/22, их  реальность, факт передачи должнику имущества по названным договорам,  государственную регистрацию перехода права собственности на спорное  имущество, а также учитывая, что должником обязательства по оплате  

приобретенного имущества в размере 25 000 000 руб. не исполнены, суд первой  инстанции пришел к верному выводу об обоснованности заявленных кредитором  требований.  

Учитывая условия пунктов 5 акта приема-передачи недвижимого имущества  от 27.01.2022, стороны изменили порядок расчетов (в течение тридцати  календарных дней с момента подписания договора купли-продажи), то есть  обязательства по оплате возникли с 26.02.2022. Определением от 07.03.2023  возбуждено дело о банкротстве Общества.  

Таким образом, принимая во внимание, что обязательства по оплате  возникли до возбуждения дела о банкротстве, руководствуясь положениями статьи  5 Закона о банкротстве и разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О  текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», суд первой  инстанции обоснованно определил, что заявленные требования не являются  текущими, а относятся к реестровым требованиям.  

 В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с  установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника  и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда  Российской Федерации 29.01.2020; далее – Обзор от 29.01.2020) обобщены  правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или  отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования  контролирующего (аффилированного) должника лица.  

В соответствии с пунктом 3 Обзора от 29.01.2020 требование  контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после  удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре,  исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного  кризиса.  

При наличии вступившего в законную силу судебного акта,  подтверждающего задолженность должника по такой сделке, арбитражный суд,  рассматривающий дело о банкротстве, должен дать оценку тому, имело ли место  компенсационное финансирование, при каких обстоятельствах оно осуществлялось  и с учетом сделанных выводов определить очередность удовлетворения  основанного на этой задолженности требования, что следует из пункта 10 статьи 16  Закона о банкротстве (абзац девятый пункта 3.1 Обзора от 29.01.2020).  

По общему правилу на кредитора, контролирующего должника, относятся  все риски банкротства подконтрольного общества. При этом внутреннее  финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и  законные интересы иных лиц (пункт 3.1 Обзора от 29.01.2020).  

Из фундаментального принципа автономии воли и свободы экономической  деятельности участников гражданского оборота (статья 1 Гражданского кодекса  Российской Федерации) следует право каждого определять правовую форму  инвестирования, в частности посредством внесения взносов в уставный капитал  подконтрольной организации или выдачи ей займов, либо использование иных  форм финансирования.  

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из  обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в  трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему  надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.  

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество,  пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной  предпринимательской деятельности посредством предоставления данному  обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в  частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных  конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной  Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе  риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного  банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт  1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, при  банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может  быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит  удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142  Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц,  получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о  банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в  очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1  Обзора от 29.01.2020).  

Разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1  Гражданского кодекса Российской Федерации является предоставление  контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки,  рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи,  подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежи (об  оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1  статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации), об оплате работ после  окончательной сдачи их результатов (пункт 1 статьи 711 Гражданского кодекса  Российской Федерации), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые  при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (пункт 1  статьи 614 Гражданского кодекса Российской Федерации и т.п.) (пункт 3.3 Обзора  от 29.01.2020).  

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не  удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является  запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного  финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость  понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица. Не  устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того,  являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в  пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020).  

Очередность удовлетворения требования контролирующего должника лица о  возврате займа, предоставленного в начальный период осуществления должником  предпринимательской деятельности, может быть понижена, если не установлено  иных целей выбора такой модели финансирования, кроме как перераспределение  риска на случай банкротства (пункт 9 Обзора от 29.01.2020).  

В том же положении, что и контролирующее лицо, находится  аффилированный с должником кредитор, не обладающий контролем над ним,  предоставивший компенсационное финансирование под влиянием  контролирующего лица (пункт 4 Обзора от 29.01.2020).  

Таким образом, речь о субординации требований в деле о банкротстве может  идти лишь в отношении требований, предъявленных контролирующим должника  лицом, либо аффилированным по отношению к должнику лицом при условии, что  такое лицо действовало под влиянием контролирующего должника лица.  

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим  должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо  имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков  банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для  исполнения должником указания или возможность иным образом определять  действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Согласно сведениям ЕГРЮЛ, директором должника являлась ФИО7, участником должника является ООО «ИнвестКонтракт» с  долей в уставном капитале 75 процентов.  

При этом, ФИО7 является участником с размером доли в  установном капитале 40 процентов и директором ООО «ИнвестКонтракт».  

Таким образом, ООО «ИнвестКонтракт» является контролирующим  должника лицом.  

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции учитывает, что в ситуации  отказа во включении в реестр или субординации требований (при фиктивности  обязательства, при дофинансировании в условиях кризиса, при предоставлении  денег из имущественной сферы группы компаний (куда входят и должник, и  кредитор) направлены на недопущение включения в третью очередь реестра и  удовлетворения наравне с внешними кредиторами требований лица,  контролировавшего должника (его имущественную сферу) либо имевшего  возможность оказывать влияние на должника (его имущественную сферу).  

Согласно пункту 3.1 Обзора от 29.01.2020 под компенсационным  финансированием понимается финансирование, предоставляемое лицу,  находящемуся в состоянии имущественного кризиса.  

Под имущественным кризисом подразумевается трудное экономическое  положение, имеющее место при наличии любого из обстоятельств, указанных в  пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

В частности, имущественный кризис имеет место в случае, если должник  отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности  имущества.  

В силу абзаца тридцать четвертого статьи 2 Закона о банкротстве  неплатежеспособность представляет собой прекращение исполнения должником  части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей,  вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность  денежных средств предполагается, если не доказано иное.  

В рассматриваемом случае из бухгалтерских балансов должника за 20212022 годы следует, что в указанный период должник находился в нестабильном  финансовом состоянии, требующем дополнительного финансирования. Так,  основные средства в 2021 году составляли 1 785 000 руб., в 2022 году2 323 000 руб.; дебиторская задолженность по результатам 2021 года составляла  114 627 000 руб., в 2022 году – 31 272 000 руб.; прибыль Общества составляла в  2020 году – 3 645 000 руб., в 2021 – 2 249 000 руб., в 2022 году деятельность  Общества была убыточна. При этом, в 2021-2022 годах размер кредиторской  

задолженности значительно превышал размер дебиторской задолженности.  Средства для оплаты стоимости объектов недвижимости в размере 25 000 000 руб.  у Общества отсутствовали.  

Более того, суд апелляционной инстанции отмечает, что по смыслу пункта  3.3 Обзора от 29.01.2020 подлежит признанию компенсационным  финансированием, в том числе, задолженность, возникшая до имущественного  кризиса, однако в отношении которой кредитором не предпринимались меры по  истребованию.  

Из материалов дела следует, что при нахождении Общества в нестабильном  финансовом состоянии ООО «ИнвестКонтракт» длительное время не  предпринимало мер к истребованию и погашению задолженности по договорам  купли-продажи от 27.01.2022.  

Более того, при наличии в договорах купли-продажи условия о  возникновении у Общества обязанности по оплате приобретаемого имущества с  даты государственной регистрации перехода права собственности на имущество,  не предъявлял требования к должнику или в суд о проведении такой регистрации.  

Переход права собственности на спорное имущество зарегистрирован в  установленном законом порядке лишь 04.05.2023 и 11.05.2023, то есть уже после  возбуждения дела о банкротстве.  

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что в пунктах 5 актов  приема-передачи спорного имущества от 27.01.2022 стороны согласовали условие,  согласно которому покупатель обязался оплатить в полном объеме продавцу  стоимость нежилых помещения, установленному договором купли-продажи в  течение тридцати календарных дней с момента подписания договора купли-продажи.  

Между тем, согласованное сторонами в актах приема-передачи условие  покупателем не исполнено, а продавцом по истечении тридцати календарных дней  требование не предъявлено.  

При этом, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, кредитор не раскрыл причин непринятия на  протяжении длительного периода (с января 2022 года вплоть до возбуждения дела  о банкротстве в отношении должника) мер по предъявлению Обществу требований  по регистрации перехода права собственности на объекты недвижимости и (или)  их оплаты.  

Указанное поведение позволяет прийти к выводу о предоставлении  кредитором отсрочки оплаты задолженности на длительный срок.  

Такое поведение сторон отклоняется от обычного: кредитор длительное  время не получает оплату по договору, но не принимает меры к ее истребованию,  что нивелирует цель предпринимательской деятельности – извлечение прибыли, а  должник, в свою очередь, продолжает вести хозяйственную деятельность  фактически в долг, что не может оказывать влияние на его финансовое состояние и  искажает реальную ситуацию в части состоятельности должника.  

Соответственно, должник и контролирующее его ООО «ИнвестКонтракт»  создавали для внешних кредиторов видимость наличия у должника финансовой  стабильности.  

Из реестра требований кредиторов должника следует, что основная часть  требований, возникла в 2022 году.  

Таким образом, неистребование задолженности со стороны 

ООО «ИнвестКонтракт» имело место в период последовательного наращивания  должником кредиторской задолженности.  

В данном случае, ООО «ИнвестКонтракт», принимая на себя возможные  риски, преследовал цели финансовой реструктуризации, рассчитывая на  экономическое восстановление платежеспособности должника.  

Однако правовыми последствиями такого поведения не может быть  установленное судом равенство требований ООО «ИнвестКонтракт» и иных  требований независимых кредиторов.  

В рассматриваемом случае, в результате длительного непредъявления  требований о возврате долга по договорам купли-продажи, о проведении  государственной регистрации перехода права собственности на объекты  недвижимости со стороны кредитора, независимые кредиторы должника были  введены в заблуждение относительно платежеспособности должника.  

При этом у должника отсутствовала возможность за счет собственных  средств (без финансовой поддержки аффилированных лиц) поддерживать текущую  деятельность.  

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к  обоснованному выводу о наличии оснований для субординации требований  

ООО «ИнвестКонтракт» в размере 25 000 000 руб., основанных на договорах  купли-продажи от 27.01.2022 № 01/22 и № 02/22.  

Ссылка ФИО1 на ничтожность договоров купли-продажи от  27.01.2022 № 01/22 и № 02/22 в силу статей 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации, не принимается судом апелляционной инстанции ввиду  несостоятельности.  

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения  создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (частью 1 статьи 170  Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении  должен иметь место порок воли (содержания).  

В соответствии с частью 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью  прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К  сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и  содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

В силу пункта 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений  раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено,  что согласно частиу 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую  сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом,  ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь  та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и  прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника  совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.  

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая  сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней  правила (часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Правовой целью договора купли-продажи являются передача имущества  продавцом покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены (статья  454 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Доказательства, подтверждающие, что стороны договоров купли-продажи не  имели намерения установить правоотношения по купле-продаже имущества, равно  как отсутствуют доказательства, что подлинная воля сторон не была направлена на  создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении  названной сделки.  

Договоры купли-продажи сторонами исполнены. Волеизъявление сторон  этого договора соответствовало их действиям и наступившим в результате  заключения договоров купли-продажи правовым последствиям. Притворный или  мнимый характер сделки не доказан.  

Суд установил, что кредитор (продавец) передал имущество, переход права  собственности на приобретенные объекты недвижимости зарегистрированы в  установленном законом порядке.  

Доказательства, свидетельствующие о недобросовестности сторон при  заключении договоров купли-продажи (статья 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации) отсутствуют и судом по имеющимся в деле  доказательствам не установлены.  

В рассматриваемом случае, приняв во внимание доказательства наличия  договорных отношений, фактическое исполнение принятых на себя сторонами  обязательств, совершение участниками действий, направленных на достижение  соответствующего правового результата (осуществление перехода права и  регистрации права собственности), не имеется оснований для признания договоров  купли-продажи от 27.01.2022 № 01/22 и 02/22 ничтожными на основании статей 10,  170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Вопреки позиции ФИО1 аффилированность сторон договоров купли-продажи сама по себе не свидетельствует о злоупотреблении ими своими правами  и ничтожности спорных сделок.  

Ссылка ФИО1 на то, что судом первой инстанции при принятии  обжалуемого определения не было принято во внимание наличие в производстве  Арбитражного суда Нижегородской области иска о признании недействительным  (ничтожным) договора купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 01/22 и  договора купли-продажи имущества от 27.01.2022 № 02/22, не принимается судом  апелляционной инстанции.  

Согласно пункту 33 постановления Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с  применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)», при предъявлении кредитором к должнику в порядке статей 71 или  100 Закона о банкротстве требования, основанного на сделке, наличие  возбужденного самостоятельного производства по иску о признании этой сделки  недействительной вне рамок дела о банкротстве или подача заявления об  оспаривании этой сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве сами по  себе не означают невозможности рассмотрения в деле о банкротстве  предъявленного кредитором требования в судах первой, апелляционной,  кассационной и надзорной инстанций, в силу чего не должны влечь  приостановления производства по этому требованию на основании пункта 1 части  1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Таким образом, наличие спора о действительности договоров купли-продажи  само по себе не является препятствием для рассмотрения требования кредитора,  основанного на указанных договорах.  

В то же время суд апелляционной инстанции отмечает, что по результатам  рассмотрения вышеуказанного заявления, стороны вправе обратиться с  соответствующим заявлением в порядке главы 37 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации.  

Позиция ФИО1 о том, что договоры купли-продажи и регистрации  права собственности на Общество направлены на сокращение возможной  ответственности ФИО7 за свои действия по созданию параллельного  бизнеса, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку указанные  обстоятельства также не опровергают реальность спорных договоров купли- продажи, а имеет иные правовые последствия и могут быть учтены при  рассмотрении требований о привлечении ФИО7 к субсидиарной  ответственности.  

Довод ФИО1 о не привлечении его к участию в деле в качестве  третьего лица является несостоятельной.  

Согласно части 1 статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований  относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или  ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в  первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на  их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть  привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе  суда.  

Предусмотренный в указанном Кодексе институт третьих лиц призван  обеспечить судебную защиту всех заинтересованных в исходе спора лиц и не  допустить принятия судебных актов о правах и обязанностях этих лиц без их  участия.  

Судебный акт может быть признан принятым о правах и обязанностях лица,  не привлеченного к участию в деле, лишь в том случае, если им устанавливаются  права или обязанности этого лица по рассматриваемым судом правоотношениям.  

Каких-либо выводов в отношении прав и обязанностей ФИО1 в  судебном акте не содержится.  

Кроме того, ФИО1, полагая нарушенными свои права, не лишен был  права заявить соответствующее ходатайство о привлечении к участию в деле в  качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований  относительно предмета спора, что сделано не было.  

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что доводы ФИО1,  изложенные в апелляционной жалобе, рассмотрены, им дана судом апелляционной  инстанции правовая оценка, в связи с чем права на судебную защиту данного лица,  который по существу имеет конфликт, как участник организации продавца, в  рассматриваемом случае реализованы.  

Доводы заявителей жалоб рассмотрены судом апелляционной инстанции и  признаются необоснованными по изложенным мотивам, противоречащими нормам  права и представленным в дело доказательствам.  

Вопреки позиции ООО «ИнвестКонтракт» фактические обстоятельства,  имеющие значение для дела, установлены судом нижестоящей инстанции на  

основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в  деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц.  Несогласие с оценкой, данной судом фактическим обстоятельствам и  представленным в материалы дела доказательствам, не свидетельствует о  нарушении судом первой инстанции норм права. Оснований для переоценки  выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора  по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при  разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к  выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам  жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.  

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской  Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных  жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.  

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 19.12.2023 по делу   № А43-5392/2023 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, общества с ограниченной ответственностью  «ИнвестКонтракт» – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского  округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд  Нижегородской области.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской  Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно  обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий судья О.А. Волгина  

Судьи Н.В. Евсеева  

Д.В. Сарри