ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

16.02.2026	Дело № А41-73949/18

Резолютивная часть постановления оглашена 11 февраля 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 февраля 2026 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Зверевой Е.А.

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Производственная коммерческая фирма «Промснабресурс» ФИО1 – явилась лично, предъявила паспорт;

от ФИО2 –ФИО3 по доверенности от 04.08.2023;

от ФИО4 – явился лично, предъявил паспорт;

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 20.06.2024;

от ФИО7 – ФИО6 по доверенности от 10.01.2025;

от представителя бывших работников общества с ограниченной ответственностью «Производственная коммерческая фирма «Промснабресурс» – ФИО6 на основании протокола от 20.08.2019, явилась лично, предъявила паспорт;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 и ФИО4

на определение Арбитражного суда Московской области от 03.04.2025,

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Производственная коммерческая фирма «Промснабресурс»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 28.11.2019 общество

с ограниченной ответственностью «Производственная коммерческая фирма «Промснабресурс» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО2,

ФИО4, ФИО8, а также общества с ограниченной ответственностью «Торговое промышленное объединение Электростальский завод металлоконструкций» (далее – общества) к субсидиарной ответственности

по обязательствам должника, объединенное в целях совместного рассмотрения в рамках настоящего обособленного спора с заявлениями ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6, ФИО5 и ФИО7, а также ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 и ФИО7

По результатам совместного рассмотрения указанных заявлений, определением Арбитражного суда Московской области от 03.04.2025, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025, ФИО2, ФИО4 и общество были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, заявление ФИО4 было оставлено без рассмотрения, производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до завершения расчетов с кредиторами, а а в удовлетворении заявленных требований в оставшейся части было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО4 и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, вынести новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника требований либо обособленный спор в указанной части направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В судебном заседании представитель ФИО2 и ФИО4 доводы кассационной жалобы поддержали, а Гольца Ю.Э., его представитель, а также представитель ФИО7 и бывших работников должника просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные

о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей

в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части отказа в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего должника и кредитора ФИО9 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО7 и

ФИО5 по мотивам недоказанности наличия соответствующих правовых оснований, а также в части оставления без рассмотрения заявления самого ФИО4, мотивированного тем, что на момент рассмотрения настоящего обособленного спора ФИО4 не относится к числу лиц, наделенных правом подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, в связи с исключением 29.01.2025 на основании решения конкурсного управляющего должника его требований из реестра требований кредиторов должника ввиду их

погашения, судебные акты доводами настоящей кассационной жалобы не обжалуются, равно как не обжалуются доводами кассационной жалобы выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции о наличии правовых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества, как лица, извлекающего выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), как следствие, правовые основания для проверки обжалуемых судебных актов в указанной части у суда округа отсутствуют.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела

о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом

по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом

о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника, ссылаясь на те обстоятельства, что ФИО4 в период с 25.01.2006

по 28.11.2019 являлся руководителем должника, а ФИО2, соответственно, в период с 27.01.2006 по 02.04.2018 являлась единственным участником должника, то есть они являлись контролирующим должника лицами по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, просил привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за заключение убыточных для должника сделок, на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за не передачу документов и имущества должника, а также на основании подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за искажение бухгалтерской отчетности.

В свою очередь ФИО2 управляющий просил привлечь

к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за одобрение убыточных для должника сделок.

Удовлетворяя заявленные требования в указанной части, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона

о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле

о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению

и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции приведенной в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации

от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости

и осмотрительности, какая от него требовалась.

При этом, под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения

и идентификации основных активов должника.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника.

Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1

пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому, предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя

и невозможностью погашения требований кредиторов.

В настоящем случае, судом первой инстанции учтено, что в бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 31.12.2017 отражена дебиторская задолженность в размере 160 000 000 руб., запасы - 259 000 000 руб., кредиторская задолженность - 524 000 000 руб.

Определением Арбитражного суда Московской области от 11.02.2020

у ФИО4 были истребованы документы и имущество должника, выдан исполнительный лист, между тем, первичные документы бухгалтерского и налогового учета, перечисленные в исполнительном листе, ФИО4 конкурсному управляющему должника переданы не были.

Приведенные ФИО4 доводы о надлежащем исполнении им определения суда первой инстанции от 11.02.2020, мотивированные ссылками на прекращение исполнительного производства, судами оценены критически и отклонены, поскольку сам по себе факт прекращения исполнительного производства (с учетом предусмотренных специальным законом различных оснований для этого) не может служить надлежащим доказательством исполнения обязанности по передаче документов ввиду отсутствия а материалах исполнительного производства акта приема-передачи документов по перечню, содержащемуся в исполнительном листе.

Между тем, констатировали суды, относимые и допустимые доказательства тому, что ФИО4 документы должника были переданы его конкурсному управляющему, в материалах обособленного спора отсутствуют, а факт непринятия конкурсным управляющим должника мер к обжалованию постановления судебного пристава-исполнителя не имеет правового значения, поскольку передача документов и имущества должника его управляющему является прямой обязанностью бывшего руководителя должника согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Таким образом, указали суды, конкурсным управляющим должника было доказано существенное негативное влияние отсутствия документации должника на проведение процедуры банкротства и, как следствие, – на возможность погашения требований кредиторов.

Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция, согласно которой, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или

в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пункте 16 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими

к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или

с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематической извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В настоящем случае, судами установлено, что ФИО2 как единственный участник должника одобрила ряд сделок, совершенных от имени должника его генеральным директором и супругом самой ФИО10 - ФИО4, в результате совершения которых должник, находясь в глубоком финансовом кризисе, продолжил наращивать кредиторскую задолженность, при этом активы должника были переданы третьим лицам, аффилированным с должником.

Так, указал суд, в 2016 году фактически весь бизнес должника (производственный процесс) был переведен непосредственно на общество, а ликвидные активы должника (земельные участки, линейные объекты

и производственные помещения) были отчуждены участнику должника ФИО2

В результате внутригруппового перераспределения ресурсов и создания зеркального бизнеса образовался центр убытков - должник и центр получения прибыли – общество.

Решениями от 25.03.2015 № 2 и от 30.01.2018 № 2/18 ФИО2 одобрила сделку по заключению предварительного договора купли-продажи недвижимого имущества, являющуюся крупной сделкой, выгодоприобретателем которого выступала сама ФИО2

Впоследствии между должником и ФИО2 были заключены договоры купли-продажи имущества от 06.09.2016 № 1, от 06.09.2016 № 2,

от 06.09.2016 № 3 и от 30.01.2018, которые определением Арбитражного суда Московской области от 03.06.2022 были признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168

и 170 ГК РФ.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда

от 19.04.2023 суд не усмотрел порока в вышеуказанных сделках, отменив определение суда первой инстанции, и сделав вывод о возмездности договоров по отчуждению производственного комплекса в пользу ФИО2, отметив что оспариваемые договоры были возмездными ввиду заключения соглашения о зачете встречных однородных требований от 20.10.2016, в соответствии с условиями которого, к должнику перешло право требования от общества с ограниченной ответственностью «Автоснабремонт» (далее – общества «Автоснабремонт») 45 671 553 руб.

Вместе с тем, констатировал суд в настоящем случае, на дату заключения соглашения о зачете требований от 20.10.2016, срок исковой давности по взысканию данной задолженности истек.

При этом, стоимость уступаемого требования составляла только 5 000 000 руб., общество «Автоснабремонт» еще 26.09.2016 было исключено из Единого государственного реестра юридических лиц, при этом а относимые и допустимые доказательства оплаты приобретенного права ФИО2 предоставлены не были.

Судом первой инстанции также было установлено, что через непродолжительное время, отчужденное у должника имущество (здание административно бытовой корпус и проходная, здание завода), передано должнику арендодателем ФИО2 в аренду по договорам аренды

от 02.02.2018 № 02/02-и от 02.02.2018 № 01/02- 2018, соответственно, по

цене 165 050 руб. и 1 046 682 руб. в месяц.

Таким образом, констатировал суд, даже несмотря на вывод суда апелляционной инстанции в рамках соответствующего обособленного спора

о возмездном характере сделок должника с его участником, отчуждения всего недвижимого имущества из конкурной массы в пользу единственного участника в преддверии банкротства должника посредством заключения вышеуказанного соглашения о зачете требований от 20.10.2016, выбранная структура владения имуществом путем сдачи его в аренду самому должнику его учредителем по цене более 1 200 000 руб. в месяц не могла реализовываться в интересах должника, лишена экономической целесообразности и была направлена на ежемесячный вывод денежных средств должника в пользу его участника в ущерб должнику и его кредиторам.

В последующем эти объекты недвижимости были переданы

в аренду обществу по договору аренды от 01.04.2018 № 01/04-2018 по цене аренды, аналогичной цене, указанной в договорах аренды, заключенных между ФИО2 и должником, то есть, как указал суд, фактически был произведен перевода бизнеса должника в пользу иного юридического лица.

Кроме того, решением единственного участника должника от 12.07.2017 № 3/17 ФИО2 одобрила совершение крупных сделок на поставку обществом с ограниченной ответственностью «СК Квартал» (далее – обществом «СК Квартал») в адрес должника металлопроката с отсрочкой по платежам

на общую сумму 100 000 000 руб.

Так 16.02.2016 между должником и обществом «СК Квартал» был заключен договор поставки металлопроката № 23, согласно которому, поставщик обязался приобрести и передать в собственность должника, а должник, в свою очередь, принять и оплатить металлопрокат.

Общество «СК Квартал» выполнило свои обязательства по договору

на общую сумму 71 918 498,09 руб., а должник не исполнил обязательства по оплате полученного товара в полном объеме.

Решением от 22.09.2017 № 4/17 ФИО2 одобрила заключение дополнительного соглашения к договору поставки металлопроката и 22.09.2017 между должником и обществом «СК Квартал» был заключено дополнительное соглашение № l о реструктуризации долга до 21.09.2018 без начисления пени

и штрафа за несвоевременное погашение обязательств и передачи в качестве обеспечения исполнения принятого обязательства принадлежащего должнику оборудования в залог в соответствии с нормами статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 2 акта приема передачи оборудования от 22.09.2017 сторонами было закреплено, что при неисполнении должником обязательств по погашению заложенности в полном объеме право собственности на переданное оборудование переходит к обществу «СК Квартал» с 22.09.2018.

Позднее, между обществом «СК Квартал» (цедентом), ФИО7 (цессионарием) и должником было заключено соглашение от 02.10.2017 об уступке прав требований, согласно условиям которого право требования по договору поставки металлопроката от 16.02.2016 № 23 было уступлено цессионарию.

Таким образом, спорное оборудование обществом «СК Квартал» было передано ФИО7 по акту приема-передачи, где в пункте 2 сторонами было закреплено, что при неисполнении должником обязательств по погашению задолженности в полном объеме право собственности на переданное оборудование переходит к ФИО7 с 02.09.2018.

Ввиду неисполнения должником обязательств по погашению задолженности, право собственности на оборудование перешло

к ФИО7 02.09.2018.

Впоследствии полученное по недействительной сделке оборудование должника было отчуждено в пользу добросовестного приобретателя,

в результате чего, постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2022 были применены последствия недействительности ничтожной сделки в виде взыскания с ответчика денежных средств в размере 4 966 696 руб. (действительной стоимости спорного оборудования, определенной на основании отчета об оценке от 30.12.2021 № 85/21).

С учетом разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пунктах 16, 17 и 23 постановления от 21.12.2017 № 53, указанные сделки имели существенный характер для должника и повлекли возникновение признаков банкротства у должника, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции обоснованно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит

в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами

и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенные в кассационной жалобе доводы о недостоверности сведений проведенного конкурсным управляющим финансового анализа имущественного положения должника (со ссылкой на неверный расчет финансовых коэффициентов, а также указанием на значительный объем выручки в 2017-2019 годах и возникновение у должника признаков банкротства после 2018 года), были предметом судебного исследования, оценены критически и отклонены, судами также оценены критически и отклонены, как декларативные и не подкрепленные относимыми и допустимыми доказательствами, а также как противоречащие фактическим обстоятельствам настоящего дела о банкротстве, учитывая, что последнее возбуждено на основании заявления общества с ограниченной ответственностью «Русметпром» определением суда первой инстанции от 13.09.2018, а также с не оспоренным по существу фактом прекращения должником хозяйственной деятельности после изъятия у ФИО2 недвижимого имущества должника.

Приведенные в кассационной жалобе доводы об уклонении судов от рассмотрения заявления ФИО2 о фальсификации представленных в материалы обособленного спора доказательств (решений единственного участника должника от 25.03.2015, от 22.09.2017 и от 30.01.2018), судебной коллегией отклоняются.

В указанном отношении судами был сделан вывод о том, что вне зависимости от указанных управленческих решений, повлекшие прекращение хозяйственной деятельности и последующее банкротство должника его сделки были заключены с его единственным участником ФИО2, в пользу которой было выведено значительное количество активов.

Кроме того, судами учтено, что согласно сформированной в должнике практике, сделки подписывались как сами руководителем ФИО4, так и непосредственно его единственным участником ФИО2

Между тем, судебная экспертиза является одним из способов проверки заявления о фальсификации доказательств (абзац 2 пункта 3 части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Назначение экспертизы по делу, в соответствии со статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, является правом, а не обязанностью суда.

По смыслу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательств суд вправе принимать любые необходимые и достаточные меры, круг которых не ограничен назначением судебной экспертизы.

В данном случае, суды сочли возможным рассмотрение спора по имеющимся в материалам дела доказательствам, что не противоречит части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Результаты рассмотрения соответствующего заявления в строгом соответствии с положениями статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нашли свое отражение в протоколе судебного заседания (том 10, листы дела 46 и 73).

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам и не может служить средством разрешения корпоративного конфликта.

Иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом

в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного

на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

При разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность.

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым

от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты.

Именно поэтому, в том числе абзац 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона

о банкротстве, в настоящее время устанавливает правило, согласно которому,

в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Однако, в рассматриваемом случае, сам ФИО4 являлся причастным к управлению должником, то есть он не имеет статуса независимого кредитора, что, по сути, лишает его возможности заявлять требование о привлечении

к субсидиарной ответственности.

Предъявление подобного иска по существу может быть расценено, как попытка компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес.

В то же время, механизм привлечения к субсидиарной ответственности

не может быть использован для разрешения корпоративных споров.

Как следствие, озвученные непосредственно в судебном заседании суда кассационной инстанции доводы ФИО4 о необоснованном оставлении без рассмотрения его заявления, судебной коллегией отклоняются, как не свидетельствующие о допущенной судами ошибке, а как о неверном истолковании самим заявителем жалобы правовой позиции высшей судебной инстанции приведенной в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиум Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020.

Судебная коллегия также учитывает, что заявитель жалобы не лишен возможности прибегнуть к средствам защиты, предусмотренным корпоративным, а не банкротным законодательством, в частности, предъявления требований о взыскании убытков, исключения из общества, оспаривания сделок по корпоративным основаниям и проч.

Приведенные в кассационной жалобе доводы о том, что в ответственность контролировавшим должника лицам вменяется совершение сделки, в признании которой недействительной отказано вступившим в законную силу судебным актом, судебной коллегией отклоняются, поскольку согласно абзацу 4 пункта 23 постановления от 21.12.2017 № 53, по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены

в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1

статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2

статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции норм материального права и норм процессуального права либо о наличии выводов, не соответствующих обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Обжалуемые судебные акты отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности, предусмотренным частью 4 статьи 15 и частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Иная оценка заявителями жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии

со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 03.04.2025

и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2025

по делу № А41-73949/18 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья	Н.Н. Тарасов

Судьи:	Е.Л. Зенькова

Е.А. Зверева