АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3883/17 

Екатеринбург

27 сентября 2023 г.

 

Дело № А60-27425/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 20 сентября 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 сентября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шершон Н. В.,

судей Морозова Д. Н., Столяренко Г. М.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2023 по делу № А60-27425/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие ФИО1 лично и  его представитель ФИО2 по доверенности от 12.04.2022.

 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.10.2016 заявление общества с ограниченной ответственностью «Техсервис» (далее – общество «Техсервис») о признании гражданина ФИО1 (далее – должник) несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, введена процедура реструктуризации долгов гражданина; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3. 

Постановлением Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда от 24.05.2018 по делу №А60-27425/2016 отменен план реструктуризации долгов гражданина ФИО1; ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализация имущества  гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО4.

Определением суда от 23.07.2018 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника, в данном статусе утвержден ФИО5.

От финансового управляющего ФИО5 23.11.2022 в арбитражный суд поступило ходатайство о завершении процедуры реализации имущества должника, установлении вознаграждения управляющему ФИО5 в размере 891 754 руб. 96 коп. 

Определением арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023, процедура реализации имущества в отношении ФИО1 завершена. В отношении должника не применены положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) об освобождении от обязательств. Заявление ФИО5  об утверждении процентов по вознаграждению финансового управляющего удовлетворено, установлены проценты по вознаграждению финансового управляющего ФИО5 в размере 891 754 руб. 96 коп. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 23.03.2023 и постановление апелляционного суда от 15.06.2023 отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Должник полагает, что несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам в настоящем споре явилось следствием длительного нарушения этими судами требований, изложенных в статьях 2, 6, 8 – 10, 15, 64, 65 – 68, 71, 75, 143, 162, 185, 271 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации.

В частности, обоснование своей кассационной жалобы ФИО1 указывает, что судом первой инстанции к рассмотрению спора неправомерно не привлечен арбитражный управляющий ФИО4, чем нарушены его законные интересы, поскольку, по мнению кассатора, указанное может повлечь взыскание с должника денежных средств на оплату услуг финансового управляющего. Кассатор также возражает против начисления процентов по вознаграждению управляющего ФИО6, исходя из следующего: отсутствие доказательств каких-либо действий финансового управляющего ФИО5 по взысканию дебиторской задолженности с общества «Техсервис» и с ФИО7; отсутствие законных оснований для учета взысканной дебиторской задолженности обществ с ограниченной ответственностью «Кит» и «Вега» и ФИО8, а также действий управляющего ФИО5 по сдаче имущества должника в аренду для начисления процентов по вознаграждению, поскольку, по мнению должника, это не является реализацией имущества; неоднократное признание действий ФИО5 незаконными в деле № А60-27425/2016 и неоднократное привлечение его к административной ответственности; необоснованное затягивание ФИО5 процедуры реализации имущества; недобросовестность финансового управляющего, выразившаяся в манипулировании платежными документами с целью попытки хищения денежных средств из конкурсной массы путем совершения реверсивных платежей и создания видимости несения судебных расходов; факты незаконных выплат управляющим ФИО5 денежных средств из конкурсной массы ФИО9, акционерному обществу «СП-Восток», индивидуальному предпринимателю ФИО10; неразумность действий финансового управляющего, которые привели к невозможности возврата в конкурсную массу автотранспортных средств: автомобилей «Инфинити М-37» и «Фусо-Канкор»; начисление и частичная уплата управляющим мораторных процентов при не полностью погашенном реестре требований кредиторов должника. Также кассатор ссылается на неправомерный отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайств ФИО1 об истребовании доказательств, о приостановлении производства по делу в части завершения процедуры банкротства и о фальсификации доказательств; на нарушение со стороны суда первой инстанции в части установления порядка получения процентов по вознаграждению управляющего ФИО5 Полагает, что судом не установлены основания неприменения к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств. 

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке, установленном статьями  284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе,  судом округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО5 исполнял обязанности финансового управляющего в деле о банкротстве должника ФИО1 в период с 23.07.2018 по 23.03.2023.

В ходе процедуры банкротства ФИО1 сформирован реестр требований кредиторов в размере 13 985 067 руб. 35 коп.

За период процедуры реализации имущества, на счет должника поступили денежные средства в размере 11 541 191 руб. 21 коп. Полученные денежные средства направлены на погашение текущих обязательств и частично на погашение реестровых требований кредиторов в размере 8 605 631 руб. 73 коп. (61,53% от общего размера требований, включенных в реестр).

Завершив мероприятия, подлежащие выполнению в процедуре реализации имущества гражданина, финансовый управляющий имуществом должника ФИО5 обратилась в арбитражный суд с ходатайством о завершении процедуры банкротства, установлении процентов по вознаграждению финансового управляющего. 

Суд первой инстанции, выводы которого поддержала апелляционная коллегия, завершил процедуру реализации имущества гражданина в отношении ФИО1, отказал в применении положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве об освобождении должника от обязательств, установил проценты по вознаграждению финансового управляющего ФИО5 за реализацию имущества должника и взыскание дебиторской задолженности в размере 891 754 руб. 96 коп. 

При этом суды обеих инстанций при рассмотрении спора исходили из следующего.

После завершения расчетов с кредиторами финансовый управляющий обязан представить в арбитражный суд отчет о результатах реализации имущества гражданина с приложением копий документов, подтверждающих продажу имущества гражданина и погашение требований кредиторов, а также реестр требований кредиторов с указанием размера погашенных требований кредиторов (пункт 1 стать 213.28 Закона о банкротстве).

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина.

Завершая процедуру реализации имущества ФИО1, суды обеих инстанций обосновано исходили из того, что финансовым управляющим осуществлены все необходимые и достаточные мероприятия, направленные на формирование конкурсной массы, обстоятельств, свидетельствующих о возможности дальнейшего пополнения конкурсной массы, не установлено, возможности для удовлетворения требований кредиторов за счет конкурсной массы должника исчерпаны, продолжение процедуры реализации имущества при таких условиях не приведет к удовлетворению требований кредиторов за счет имущества должника, вероятность обнаружения которого отсутствует.

ФИО1 в кассационной жалобе ссылается на наличие нерассмотренных споров в деле о банкротстве, что, по его мнению, препятствовало завершению процедуры реализации имущества гражданина (о возобновлении производства по спору о выплате мораторных процентов, о судьбе 350 000 руб., переданных должником ФИО4, о непогашенных текущих платежах части кредиторов, о фальсификации финального отчета ФИО5 от 22.11.2023).

Рассмотрев указанные доводы, суд округа полагает, что приведенные обстоятельства не свидетельствуют о незаконности обжалуемых судебных актов. Само по себе наличие незавершенных обособленных споров в деле о банкротстве не означает невозможности завершения процедуры реализации имущества гражданина, если разрешение таких споров не повлечет возможности дальнейшего пополнения конкурсной массы, что в данном случае кассатором не обосновано и судом округа из материалов дела не усматривается. Равно как и завершение процедуры само по себе не препятствует дальнейшему рассмотрению всех находящиеся в производстве суда в рамках дела о банкротстве заявлений, в том числе и с участием гражданина-должника.

В силу пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедур банкротства.

По общему правилу, обычным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение  (пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации). Институт банкротства граждан предусматривает иной - экстраординарный - механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, - списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им. Вследствие этого к гражданину-должнику предъявляются повышенные требования в части добросовестности.

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если: вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство; гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду; доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

Предусмотренные Законом о банкротстве условия, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

По смыслу пунктов 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом суд должен установить, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Подобное поведение неприемлемо для получения привилегий посредством банкротства. 

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (вывод активов, сокрытие имущества, отказ от сотрудничества с управляющим, противодействие последнему и т.д.), суд, руководствуясь приведенной выше нормой, вправе в определении о завершении процедуры банкротства указать на неприменение в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

  В данном случае, суд округа соглашается с выводом судов, которые, проанализировав материалы настоящего дела, усмотрели явные признаки недобросовестного поведения должника, выразившиеся в том, что должником принимались меры по отчуждению своих активов в пользу заинтересованных лиц, без ведома и согласия финансового управляющего, на основании сделок, признанных судом впоследствии незаконными (определения от 27.04.2018, 16.11.2017, 09.04.2019, 29.01.2019), самовольном снятии денежных средств (определение от 18.09.2022), незаконном проникновении на объекты недвижимости, расположенные по адресу: 

<

...> (постановление от 16.04.2019), выводе денег из процедуры банкротства (постановление от 10.06.2020), сокрытии своих доходов (постановления суда округа от 29.08.2016, 22.10.2019).

Учитывая, что законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывавшему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов, при этом установленные в ходе рассмотрения дела о банкротстве обстоятельства поведения ФИО1 свидетельствуют об обратном, характеризуя его как недобросовестного должника, суды обоснованно не усмотрели оснований для применения к должнику правил пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве. 

В кассационной жалобе ФИО1 каких-либо обстоятельств, опровергающих выводы судов в указанной части, свидетельствующих о том, что обозначенное выше поведение должника было обусловлено ошибкой, совершенной при добросовестном заблуждении, допущенные нарушения являются малозначительными, не приведено. При таких обстоятельствах оснований для несогласия с выводами судов первой и апелляционной инстанций в данной части у суда округа не имеется.

Согласно пункту 3 статьи 213.9 Закона о банкротстве вознаграждение финансовому управляющему выплачивается в размере фиксированной суммы и суммы процентов, установленных статьей 20.6 Закона о банкротстве, с учетом особенностей, предусмотренных настоящей статьей.

Абзац второй пункта 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве предусматривает выплату финансовому управляющему суммы процентов по вознаграждению, которая в случае введения процедуры реализации имущества гражданина составляет семь процентов размера выручки от реализации его имущества и денежных средств, поступивших в результате взыскания дебиторской задолженности, а также в результате применения последствий недействительности сделок.

В отличие от фиксированной части вознаграждения, полагающейся арбитражному управляющему по умолчанию, предусмотренные пунктом 17 статьи 20.6 и пунктом 3 статьи 213.19 Закона о банкротстве проценты по вознаграждению являются дополнительной стимулирующей частью его дохода, подобием премии за фактические результаты деятельности, поощрением за эффективное осуществление мероприятий по формированию и реализации конкурсной массы в рамках соответствующей процедуры банкротства

С учетом того, что правовая природа вознаграждения арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер  применительно к абзацу третьему пункта 1 статьи 723 и статье 783 Гражданского кодекса Российской Федерации, если арбитражный управляющий ненадлежащим образом исполнял свои обязанности, размер причитающихся ему фиксированной суммы вознаграждения и процентов по вознаграждению может быть соразмерно уменьшен. Бремя доказывания ненадлежащего исполнения управляющим своих обязанностей лежит на лице, ссылающемся на такое исполнение (пункт 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве»).

Согласно приведенному управляющим ФИО5 расчету, его  вознаграждение в виде процентов составило 891 754 руб. 96 коп., в том числе 708 237 руб. 25 коп. от реализации недвижимого имущества, 23 823 руб. 46 коп. от реализации иного имущества должника, 514 руб. 03 коп. от реализации дебиторской задолженности, 133 696 руб. 50 коп. от взыскания дебиторской задолженности, 25 483 руб. 72 коп. от доходов от дебиторской задолженности, возникшей в связи со сдачей объектов недвижимого имущества в аренду.

Принимая во внимание положения статей 20.6 и 213.19 Закона о банкротстве, установив, что размер процентов по вознаграждению заявлен в пределах установленных в пункте 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве лимитов, представленный расчет верен, установив, что требования кредиторов погашены именно в результате действий, совершенных финансовым управляющим в рамках процедуры банкротства, не установив достаточных оснований для снижения суммы процентов по вознаграждению, суды первой и апелляционной инстанции признали обоснованными требования ФИО5 о выплате вознаграждения в виде процентов в сумме  891 754 руб. 96 коп. 

Доводы должника о наличии оснований для лишения финансового управляющего процентной части вознаграждения, аналогичные приводимым в кассационной жалобе, являлись предметом изучения и оценки судов и мотивированно ими отклонены. 

Суд округа также полагает, что приведенные кассатором доводы основанием для отмены состоявшихся по спору судебных актов не являются.

Так, судами обеих инстанций, несмотря на установленные определениями от 20.01.2019,  11.03.2019,  10.10.2019,  11.01.2020,  13.09.2020 факты неправомерности действий финансового управляющего ФИО5, в данном случае заключено, что таковые действия не привели к убыткам или иным существенным негативным последствиям для должника, кредиторов, не имели отрицательного влияния на ход процедуры банкротства; судами при этом принят во внимание  весь  объем проделанной финансовым управляющим работы, учтено, что из порядка сотни поданных должником жалоб на действия управляющего обоснованными признано только пять.

Довод должника о том, что судом не учтено привлечение ФИО5 к административной ответственности, обоснованно отклонен судом апелляционной инстанции как противоречащий ранее вынесенным судебным актам (определение от 13.09.2020, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2020), которыми установлено, что нарушения являются несущественными и не повлекли реального нарушения прав должника и кредиторов. Более того, в рамках дела № А60-9799/2021 сделан вывод о том, что нарушения совершены управляющим по неосторожности, без намерения причинить вред интересам должника и его кредиторов. 

Довод кассатора о непривлечении финансового управляющего ФИО4 к участию в рассматриваемом споре, судом округа отклоняется; как правильно указал суд апелляционной инстанции, права и законные интересы финансового управляющего ФИО4 не затрагиваются судебным актом по настоящему обособленному спору; последний исполнял обязанности финансового управляющего в процедуре реализации имущества должника с 24.05.2018 по 23.07.2018, то есть около двух месяцев, при этом постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2020 по настоящему делу сделан вывод об отсутствии оснований для установления процентов по вознаграждению финансового управляющего ФИО4, на основании пункта 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве.

Доводы кассатора о нарушении управляющим ФИО5 порядка выплаты мораторных процентов сводятся к тому, что мораторные проценты следовало выплачивать после полного погашения реестра, то есть после погашения как основного долга, так и неустоек, пеней и иных санкций; однако данная позиция должника противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.12.2013 № 88 «О начислении и уплате процентов по требованиям кредиторов при банкротстве», согласно которым мораторные проценты, начисляемые в ходе процедур банкротства, уплачиваются в ходе расчетов с кредиторами одновременно с погашением основного требования до расчетов по санкциям. Из определений Верховного Суда Российской Федерации, на которые указывает кассатор (от 28.12.2020 № 309-ЭС20-10487, от 23.08.2021 № 303-ЭС20-10154 (2)) иного подхода не следует. 

Ссылка кассатора на то, что доходы от сдачи имущества в аренду не образуют оснований для исчисления процентов по вознаграждению финансового управляющего, судом округа изучена и также отклоняется. При этом суд округа учитывает следующее.

Возможность начисления стимулирующей выплаты неразрывно связана с совершаемыми финансовым управляющим действиями, направленными на формирование, сохранение и восполнение конкурсной массы, его ролью в процедуре банкротства гражданина.

Как следует из материалов дела, должнику на праве собственности принадлежат нежилые помещения, расположенные на третьем этаже здания литер А по адресу: 

<

...>. 

Данные помещения сдавались должником, а затем финансовым управляющим в аренду.

Так, в рамках дела о банкротстве арбитражным судом  установлено, что ранее у должника имелись арендаторы указанного недвижимого имущества, с которыми были заключены договоры аренды, арендодателем по которым выступало общество с ограниченной ответственностью «Юридическое бюро «Жигалова и партнеры» (10% доли в уставном капитале принадлежат ФИО1, 90% - его брату ФИО2); заключение договоров именно с данным обществом на стороне арендодателя было обусловлено тем, что должник ФИО1 и кредитор ФИО2 подобным образом выводили деньги из процедуры банкротства. В дальнейшем все договоры были перезаключены финансовым управляющим на имя ФИО1 и денежные средства стали поступать в конкурсную массу.

В последующем принадлежащие должнику нежилые помещения сдавались в аренду финансовым управляющим, им были заключены договоры аренды от 03.08.2018 с обществами с ограниченной ответственностью: «Спецоборудование», «Многопрофильная компания «УралСпецМонтаж», «СПК-Виндоу», «Трубопроводные технологии», «Велд энд Терм». Кредитор ФИО2 обжаловал данные действия финансового управляющего, в удовлетворении жалобы было отказано (определение от 24.12.2018). 

При этом после прекращения договоров с арендаторами ФИО2 обжаловал действия бездействие финансового управляющего по непринятию мер по сдаче в аренду недвижимого имущества. В удовлетворении данной жалобы также было отказано (апелляционное постановление от 10.06.2020). 

В упомянутом постановлении судом указано, что со стороны должника и третьих лиц в отношении арендаторов имели место противоправные действия, арендаторы неоднократно просили обеспечить охрану третьего этажа для предотвращения в отношении них посягательств, что подтверждается письмами о  необходимости принятия мер по обеспечению безопасности на объекте; постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2019 удовлетворено ходатайство ФИО5 о привлечении охранной организации. К-ны предпринимали активные действия, направленные на поступление арендной платы не в конкурсную массу должника, а на расчетные счета контролируемых ими юридических лиц (обществ с ограниченной ответственностью «Юридическое Бюро Жигалова и партнеры», «Резервный фонд недвижимости»).

Таким образом, из материалов дела о банкротстве усматривается, что финансовый управляющий пресек неправомерные действия должника, вернул актив – доходы от сдачи имущества в аренду в конкурную массу, осуществлял контроль над данным имуществом. С учетом изложенного суд округа полагает оправданным в данном случае включение доходов от дебиторской задолженности, возникшей в связи со сдачей объектов недвижимого имущества в аренду, в размере 25 483 руб. 72 коп. в расчет процентов по вознаграждению.

Вознаграждение финансового управляющего (как фиксированное, так и процентное) в своей основе имеет встречное предоставление со стороны управляющего по оказанию услуг антикризисного управления.

Суд кассационной инстанции полагает, что с учетом длительности исполнения ФИО5 обязанностей финансового управляющего имуществом должника (около пяти лет), объема проделанной им работы, повышенной конфликтности данного дела о банкротстве, недобросовестного поведения должника, его противодействия деятельности финансового управляющего в осуществлении мероприятий по формированию конкурсной массы, совершения неправомерных действий по распоряжению имуществом и денежными средствами, причитающийся финансовому управляющему размер вознаграждения в сумме  891 754 руб. 96 коп. (при том, что размер его фиксированного вознаграждения не был увеличен) не является неразумным, необоснованным и не соответствующим объему выполненных мероприятий по формированию конкурсной массы и достигнутому результату.

Таким образом, учитывая, что нарушений норм материального и/или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не выявлено, обжалуемые определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 являются законными и обоснованными и отмене по приведенным кассатором доводам не подлежат.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2023 по делу№ А60-27425/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Н.В. Шершон 

 

Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов 

 

                                                                                              Г.М. Столяренко