Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-267701/24-57-600

г. Москва

07 июля 2025 года

Резолютивная часть решения объявлена 26 июня 2025 года.

Решение в полном объеме изготовлено 07 июля 2025 года.

Арбитражный суд г. Москвы в составе:

Председательствующего судьи Воложбенской Д.И.

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ильиным Я.П.

рассмотрев  в судебном заседании дело

по иску Департамента городского имущества г. Москвы

к ФИО1

третье лицо: ФИО2

о взыскании денежных средств

при участии:

от истца: ФИО3 по доверенности от 13.12.2024 №ДГИ-Д-747/24;

от ответчика: ФИО4 п о доверенности от 28.02.2025 № 77 АД 8796078;

У С Т А Н О В И Л:

Департамент городского имущества города Москвы (далее – истец) обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ФИО1 (далее – ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "АКТИВ" (далее – общество, ОГРН: 

<

***>) и взыскании денежных средств в размере 1 276 753 руб. 43 коп.

К участию в рассмотрении дела в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в порядке ст. 51 АПК РФ была привлечена ФИО2.

Ответчик представил в материалы дела отзыв на исковое заявление, в котором возражал относительно заявленных исковых требований, указал на их необоснованность, в их удовлетворении просил отказать.

ФИО2 в материалы дела также представила отзыв на исковое заявление, в котором возражала относительно заявленных требований, ходатайствовала о привлечении к участию в рассмотрении спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в порядке ст. 51 АПК РФ ФИО5.

В ходе судебного заседания, состоявшегося 26.06.2025, представитель истца поддержал изложенную ранее позицию относительно предмета спора, настаивал на удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме, разрешение ходатайства ФИО2 просил оставить на усмотрение суда. Ответчик же также настаивал на необоснованности заявленных исковых требований, поддержал доводы, изложенные в отзыве на исковое заявление, возражал относительно удовлетворения ходатайства ФИО2.

Учитывая тот факт, что надлежащее разрешение правового спора возможно лишь при разрешении заявленных сторонами процессуальных ходатайств, суд полагает необходимым изначально рассмотреть ходатайство ФИО2 о привлечении к участию в рассмотрении спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в порядке ст. 51 АПК РФ ФИО5.

В соответствии с частью 1 статьи 51 АПК РФ третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе суда.

При решении вопроса о допуске в процесс третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, суд обязан исходить из того, какой правовой интерес имеет данное лицо. При этом третье лицо без самостоятельных требований - это предполагаемый участник материально-правового отношения, связанного по объекту и составу с тем, какое является предметом разбирательства в арбитражном суде.

Основанием для вступления (привлечения) в дело третьего лица является возможность предъявления иска к третьему лицу или возникновения права на иск у третьего лица, обусловленная взаимосвязанностью основного спорного правоотношения между стороной и третьим лицом. Целью участия в деле третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, является предотвращение неблагоприятных для него последствий.

В обоснование поданного ходатайства заявитель указал на то, что решение по настоящему делу может повлиять на права и обязанности ФИО5. Однако заявителем не представлено доказательств того, что принятый по итогам рассмотрения настоящего дела судебный акт может затронуть права и обязанности ФИО5. Представленные суду документы не доказывают факт того, что принятый в рамках производства по настоящему делу судебный акт может затронуть права и обязанности ФИО5. Сам факт осуществления последним полномочий единоличного исполнительного органа общества в отсутствие соответствующих исковых требований к последнему не означает необходимость привлечения ФИО5 к участию в рассмотрении настоящего спора.

Наличие у лица какой-либо заинтересованности в исходе дела (обособленного спора) само по себе не представляет данному лицу право для вступления в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства ФИО2.

Суд, рассмотрев исковые требования, исследовав и оценив, по правилам ст. 71 АПК РФ, имеющиеся в материалах дела доказательства, считает, что заявленные требования не подлежат удовлетворению исходя из следующего.

Между Департаментом и ООО «Актив» (ИНН 

<

***>) был заключен договор аренды от 03.09.2020 № 00-00727/20 (далее - Договор) на нежилое помещение площадью 268,3 кв. м по адресу: 

<

...>. Срок действия Договора установлен с 13.08.2020 по 13.08.2030.

Впоследствии, в связи с нарушением условий Договора Департаментом в адрес арендатора направлено уведомление о расторжении Договора от 26.07.2021 № ДГИ-И-50388/21 (далее - Уведомление), согласно которому Договор считается расторгнутым по истечении 30 календарных дней с момента его направления в случае непогашения задолженности по Договору (ШПИ № 12599360133770).

Начисления арендной платы по Договору прекращены 21.09.2022 с даты проведения мероприятий по освобождению указанного нежилого помещения.

Вместе с тем, оплата денежного обязательства по Договору ООО «Актив» в полном объеме не производилась.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2021 по делу №А40-195761/2021 удовлетворены исковые требования Департамента к ООО «Актив» о взыскании пени ООО «Актив», в связи с нарушением условий Договора в размере 8 697,25 рублей.

В настоящее время на финансово-лицевом счете числится задолженность во решению Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2021 по делу № А40-195761/21 в размере 8 697, 25 рублей, задолженность по арендной плате по Договору за период с 01.08.2021 по 21.09.2022 в размере 1 122 431, 79 рублей, а также задолженность по пени в размере 145 624, 39 рублей. Итоговая сумма задолженности: 1 276 753,43 рублей.

Вместе с тем 20.10.2023 в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о прекращении деятельности ООО «Актив» на основании п. 2 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ, генеральным директором ООО «Актив», а соответственно контролирующим должника лицом, по утверждению истца, являлся ФИО1 (ИНН 

<

***>).

При данных обстоятельствах, как указывает сам истец, город Москва понес убытки вследствие недобросовестности действий КДЛ (должника) перед Департаментом (кредитором), поскольку:

1.  При наличии задолженности по Договору помещения городской собственности продолжали использоваться ООО «Актив», помещения кредитору не возвращались;

2.  При наличии задолженности Договор аренды должником не расторгался;

3.  Меры по погашению задолженности в полном объеме перед кредитором не принимались;

4.  Заявление о признании ООО «Актив» банкротом в суд не направлялось.

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения последнего в суд с настоящим исковым заявлением.

Согласно п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Пункты 1-3 ст. 53.1 ГК РФ предусматривают возможность привлечения руководителя должника и его участника к субсидиарной ответственности.

Согласно пп. 3 ст. 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в ст. 53.1 данного Кодекса.

Согласно пп. 1 и 2 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В п. 2 ст. 62 ГК РФ закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (п. 6 ст. 61, абз. 2 п. 4 ст. 62, п. 3 ст. 63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (ст. 9, пп. 2 и 3 ст. 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Предусмотренная п. 3.1 ст. 3 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 ГК РФ) (п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда  Российской  Федерации   10  июня  2020  года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21 мая 2021 г. N 20-П (далее - Постановление N 20-П) по смыслу п. 3.1 ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 53, ст. 53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

В пп. 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" раскрывается содержание недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении, в частности принятие всех необходимых (судя по характеру обязательства и условиям оборота) мер для надлежащего исполнения обязательств перед ее кредиторами.

Как указано в вышеупомянутом Постановлении N 20-П, неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ст. 17 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота. Аналогичный вывод изложен в Постановлении ' Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. N 6-П (далее - Постановление N 6-П).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года № 580-О, N 581-0 и N 582-0, от 29 сентября 2020 года N 2128-0 и др.).

Само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании п. 3.1 ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Как указано в Постановлении N 6-П кредитор, в отличие от кредитора в деле о банкротстве, не получает содействия арбитражного управляющего в защите своих прав. Это выражается (помимо непредъявления арбитражным управляющим требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и требований об оспаривании сделок должника по правилам главы III. 1 Закона о банкротстве) в неполучении от него необходимой информации о должнике, включая сведения об имуществе, о сделках и действиях, способной подтвердить недобросовестность и неразумность контролирующих лиц, в том числе о сделках (подозрительные сделки и сделки с предпочтением), с совершением которых закон связывает установление в пользу кредитора определенных презумпций. В отличие от арбитражного управляющего как облеченного публичными функциями специалиста, кредитор не наделен правом направлять обязательные к исполнению запросы о хозяйственной деятельности должника физическим и юридическим лицам, государственным органам, органам управления государственными внебюджетными фондами и органам местного самоуправления и получать от них в том числе сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну (абз. 7 и 10 п. 1 ст. 20.3 Закона о банкротстве). Причем производимая по делу о банкротстве арбитражным управляющим оценка финансового состояния должника обычно не может быть осуществлена кредитором самостоятельно не только из-за отсутствия доступа к необходимой для исследования документации за длительный период, но и подчас по причине отсутствия у него специальных познаний для оценки соответствующей информации.

Принятие же кредитором на себя - вместо лиц, контролирующих должника и призванных произвести его ликвидацию, - обязанности по финансированию процедур банкротства исключительно для целей сбора доказательств по делу о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним. Иные правовые инструменты сбора доказательств, формально доступные кредитору, включая адвокатский запрос (ст. 6.1 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), истребование доказательств судом (ст. 66 АПК РФ), содействие судебного пристава-исполнителя при взыскании долга с основного должника для изучения деятельности последнего (Федеральный закон "Об исполнительном производстве"), могут оказаться неэффективными вследствие как отказа в предоставлении испрашиваемых сведений, так и неосведомленности кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности, и об их наличии у контролирующих должника лиц. Не компенсируется неравенство процессуальных возможностей сторон и за счет сведений из общедоступных источников (в частности, Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности: bo.nalog.ru) - ввиду возможного отсутствия в них требуемой информации о должнике либо ее неполноты.

Выравнивание объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания осуществляется, в частности, посредством возложения в силу закона на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, наделения корреспондирующими правами, предоставления процессуальных преимуществ в виде презумпций и посредством процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания с целью соблюдения принципа добросовестности в его взаимосвязи с принципом справедливости для недопущения извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, в том числе при злоупотреблении правом.

Таким образом, требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах сопровождается неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями Истца и Ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности.

Соответственно, предъявление к Истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей Истца и ответчика, так как от Истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если Истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. 

Кредитор (Истец) по настоящему делу не является лицом, аффилированным с ликвидированным должником, и объективно лишен возможности доступа к документации ликвидированного должника.

Получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости.

Таким образом, п. 3.1 ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед Истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Именно контролирующее лицо должно доказать, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" разъяснено, что лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д.), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Согласно разъяснениям, приведенным в абзацах третьем и четвертом пункта 20 Постановления N 53, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Положениями статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пункте 12 постановления от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

С учетом изложенного, основанием для удовлетворения требования о взыскании убытков является установление совокупности условий: факта причинения убытков, наличия причинной связи между понесенными убытками и виновными действиями ответчика, документально подтвержденный размер убытков.

Перечень случаев, когда неразумность считается доказанной, приведены в пункте 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Неразумность действий считается доказанной, когда директор, в частности, принял решение, но не учел известную ему значимую информацию или не запросил необходимую информацию.

Однако в данном случае суд не усматривает наличие указанной совокупности условий в связи с нижеследующим. 

В обоснование вины и недобросовестности действий ФИО1 истецссылается на: а) наличие задолженности по Договору и отказ от объекта аренды; б) отказ от расторжения Договора при наличии задолженности; в) непринятие мер по погашению задолженности; г) неподача тления о признании должника банкротом в суд.

Вместе с тем, Департамент подтверждает следующие обстоятельства:

1)           28.07.2021 в адрес ООО «Актив» направлено уведомление орасторжении Договора, который в итоге был расторгнут 27.08.2021 г.;

2)           21.09.2022 истцом произведён осмотр объекта аренды и составленакт, которым установлено, что помещение никем не используется, ключи отпомещений находятся в УГИ в ВАО.

Из этого следует, что до 21.09.2022 объект аренды уже был возвращён, арендаторы помещениями не пользовались.

При этом следует отметить, что вопросы заключения Договора, его исполнения, расторжения, а также возврата помещений не могут быть отнесены компетенции ФИО1, поскольку последний был наделен полномочиями единоличного исполнительного органа общества лишь 15.07.2022.

На 15.07.2022 Договор уже был расторгнут, помещения были возвращены, ключей либо иного доступа к объекту у Ответчика не имелось.

Суд также принимает во внимание то обстоятельство, что начиная с 09.08.2021 генеральным директором ООО «Актив» являлся ФИО5, который был назначен на должность Решением от 29.07.2021 № 1/21. Путём подачи формы заявления № 13014 в Межрайонную ИФНС России № 46 по г. Москве регистрирующий орган был уведомлен о смене генерального директора, о чём внесены сведения в ЕГРЮЛ 09.08.2021.

Решением от 29.06.2022 полномочия генерального директора возложены на ФИО1, он же принят в состав участников общества, указанные сведения были внесены в ЕГРЮЛ 15.07.2022. При этом до указанного момента единственным участником общества являлась ФИО2. 

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что на момент заключения и расторжения договора аренды с истцом, задолженность по которому и составляет предмет настоящих исковых требований, ответчик не являлся контролирующим должника лицом.

Суд также исходит из того, что ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора не вызвана рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц. 

В силу презумпции добросовестности, пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность от личности корпорации. 

Таким образом, истцом не доказано, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) ответчик уклонился от погашения задолженности перед истцом, выводил активы, скрывал имущество должника, за счет которого могло произойти погашение долга. Наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не подтверждает наличия у руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве"). 

При этом истец вплоть до 06.11.2024 (подача настоящего иска), не смотря на то, что исполнение акта по делу №А40-195761/21  не производилось, не предпринимал никаких действий, которые бы способствовали получению спорных денежных средств и не обращался в суд с заявлением о признании должника банкротом. 

Истец также и не воспользовался правом, предусмотренным положениями п. 4 ст. 21.1 Закона о государственной регистрации юридических и не направил в установленный законом срок в регистрирующий орган свои возражения относительно предстоящего исключения Общества из ЕГРЮЛ. 

Данная пассивная позиция истца, не смотря на его обращение в судебные инстанции, по мнению суда, не может свидетельствовать о добросовестном статусе кредитора, учитывая, что фактически в течении 2 лет истец проявлял явное безразличие к спорной задолженности. 

Проявив должную осмотрительность и интерес к спорным суммам, истец имел бы возможность совершить все процессуальные действия, направленные на возврат задолженности. Более того, истцом не представлено и доказательств, что ответчик каким-либо образом уклонялся от погашения задолженности или намерено не обратился в суд с заявлением о призвании его банкротом, либо выводил имущество общества. 

Наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила статьи 15 ГК РФ. 

Предусмотренная данной нормой ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно при наличии определенных условий, лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками 

Поскольку истец в нарушение требований ст. 65 АПК РФ не доказал обстоятельств, на которые он ссылался, как на основание своих требований, вина и причинно-следственная связь между действиями ответчика и возникшей у истца задолженностью судом не установлена. 

В силу статьи 8 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия сторон.

Стороны пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление арбитражному суду своих доводов и объяснений, осуществление иных процессуальных прав и обязанностей, предусмотренных этим Кодексом.

Арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

В силу ч. 1 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

Исследовав и оценив в совокупности представленные доказательства, суд приходит к выводу о не правомерном предъявлении истцом требований о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АКТИВ», в виду чего в удовлетворении исковых требований надлежит отказать.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, она по рассмотренному спору взысканию не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 9, 65, 66, 71, 75, 110, 121, 123, 156, 167-171, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение суда может быть обжаловано в порядке и сроки, предусмотренные Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Судья:

Д.И. Воложбенская