ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-5515/2019

25 марта 2024 года

г. Санкт-Петербург

/-88

Резолютивная часть постановления объявлена     11 марта 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 марта 2024 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Слоневской А.Ю.

судей  Барминой И.Н., Сотова И.В.

 

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

 

при участии:  

ФИО2 по паспорту, протоколу собрания,

от ИП Перец А.А.: ФИО3 по доверенности от 23.08.2023, посредством видеоконференц-связи,

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-1860/2024) конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СК «Северо-Запад» на определение Арбитражного суда  Калининградской области от 12.12.2023 по обособленному спору № А21-5515/2019/-88, принятое

 

по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СК «Северо-Запад» 

к обществу с ограниченной ответственностью «НоваРент» 

о признании недействительными сделок, применении последствий недействительности сделок

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СК «Северо-Запад», 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Экватор»                               (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «СК «Северо-Запад»                        (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; далее - Общество) несостоятельным (банкротом). 

Определением от 31.08.2020 суд заменил заявителя по делу на правопреемника общество с ограниченной ответственностью «Прометей-Групп». 

Определением от 24.11.2020 в отношении Общества введена процедура банкротства наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4. 

Решением суда от 08.12.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом) и в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Сообщение о введении указанной процедуры в отношении Должника опубликовано в газете «Коммерсантъ» в печатной версии № 226 от 11.12.2021. 

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2022 решение от 08.12.2021 отменено в части утверждения конкурсного управляющего Обществом ФИО5, вопрос об утверждении конкурсного управляющего Обществом направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Определением от 06.09.2022 конкурсным управляющим Обществом утвержден ФИО6.

Конкурсный управляющий ФИО6 обратился в суд с заявлением, уточенным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о признании недействительными заключенных Обществом и обществом с ограниченной ответственностью «НоваРент»               (ИНН 

<

***>, 

<

...> д.29-33, стр.7, ком.34; далее – Компания) соглашения о перемене лиц в обязательстве (замена стороны в договоре лизинга № 1470927 от 03.03.2016) от 01.02.2018, договора перенайма № АЛПН 70872/01-16 СПБ от 01.02.2018 к договору лизинга № АЛ 70872/01-16 СПБ от 04.10.2016, договора аренды № 1309- 2018/Гдж/3 от 13.09.2018, договора аренды   № 1307- 2018/Куб/1 от 13.07.2018, договора аренды № 1802- 2018/Крш от 08.10.2018 и применении последствий недействительности сделок. 

Определением от 12.12.2023 заявление конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.

Конкурсный управляющий Обществом не согласился с определением суда от 12.12.2023 и обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить, удовлетворить заявление о признании сделок недействительными, ссылаясь на неправильное применение норм материального права.  По мнению подателя жалобы, спорные сделки совершены при наличии у Общества признаков неплатежеспособности, между аффилированными лицами, в отсутствие встречного предоставления, после совершения сделок по передаче имущества Общество продолжало осуществлять пользование спорным имуществом. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». 

В судебном заседании 04.03.2024 объявлялся перерыв до 11.04.2024 в связи с технической невозможностью подключения к вэб-конференции. После перерыва судебное заседание продолжено. 

В судебном заседании представитель Перец А.А. поддержал доводы жалобы; представитель участников Общества  отклонил доводы жалобы.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие представителей. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела,  конкурсным управляющим установлено отчуждение Обществом имущества на основании следующих сделок: в соответствии с соглашением о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018 стороны произвели замену лизингополучателя в договоре лизинга № 1470927 от 03.03.2016, предметом которого являлись самоходные машины:  экскаватор-погрузчик Volvo BL61B, 2015 г.в. VIN 

<

***>;  экскаватор-погрузчик Volvo BL61B, 2015 г.в. VIN 

<

***>;  экскаватор-погрузчик Volvo BL61B, 2015 г.в. VIN 

<

***>; согласно договору перенайма от 01.02.2018 №АЛПН 70872/01-16 СПб к договору лизинга №АЛ 70872/01-16 СПб от 04.10.2016, предметом которого являлся кран-манипулятор автомобильный КАМАЗ 473118 2015 г.в. VIN 

<

***>; по договору аренды с оператором № 1309-2018/Гдж/З от 13.09.2018, в соответствии с которым Компания передала должнику девять единиц техники, включая два экскаватора-погрузчика Volvo BL61B;  по договору аренды с экипажем №1307-2018/Куб/1 от 13.07.2018, в соответствии с которым Компания передала  должнику те же два экскаватора-погрузчика Volvo BL61B, что и по договору № 1309-2018/Гдж/З от 13.09.2018; согласно договору аренды с оператором №1812-2018/Крш от 08.10.2018, в соответствии с которым Компания передала должнику девять единиц техники, включая один экскаватор-погрузчик Volvo BL61B. 

В обоснование заявления конкурсный управляющий указывает на то, что оспариваемые сделки совершены в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) между заинтересованными лицами с целью вывести в преддверии процедуры банкротства высоколиквидные активы должника, в том числе четыре транспортных средства, денежные средства под видом платежей по фиктивным договорам аренды, а также со злоупотреблением правом 

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Согласно статье 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерация от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания подозрительной сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершенной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. 

Согласно пункту 6 Постановления № 63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. 

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63). 

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества возбуждено 26.04.2019, оспариваемые сделки совершены должником 01.02.2018, 13.07.2018, 13.09.2018 и 08.10.2018, то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Как следует из материалов дела, на основании соглашения о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018 лизингополучатель (Общество) уступил новому лизингополучателю (Компании) все права и обязанности по договору лизинга №1470927 от 03.03.2016, заключенному с лизингодателем (ООО «Вольво Финанс Сервис Восток»). 

Согласно пункту 1.3 и приложению 6.1 к договору лизинга первоначальная стоимость экскаваторов-погрузчиков составляла, соответственно,     3 644 067,80 руб., 3 644 067,80 руб., 3 559 322,04 руб.; согласно приложениям 5.1.1 и 5.1.2 к договору лизинга цена выкупа экскаваторов-погрузчиков составляла по истечении 23 месяцев с момента заключения договора лизинга: 1 267 786,23 руб.,                            1 267 786,23 руб., 1 238 825,52 руб., а всего за три единицы техники -                          3 774 397,98 руб.; согласно приложению 3 к договору лизинга в случае полной утраты предмета лизинга на 23 месяц с момента подписания договора лизинга лизингополучатель обязан был уплатить лизингодателю, соответственно:                   1 424 750,24 руб., 1 424 750,24 руб., 1 392 203,92 руб., а всего за три единицы техники - 4 241 704,40 руб. 

Таким образом, лизингодатель определил рыночную стоимость техники на 23 месяца ее эксплуатации примерно в 4 млн.руб.

После перемены лиц в обязательстве согласно графику лизинговых платежей новому лизингополучателю Компании надлежало уплатить 4 843 504,33 руб. 

Вопреки доводам конкурсного управляющего, уступка прав по договору лизинга № 1470927 от 03.03.2016 произведена на возмездной основе, что подтверждается пунктом 1.9 соглашения о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018: за уступленные права Компания обязалась уплатить должнику                  4 млн.руб. Оплата подтверждается платежным поручением № 937 от 08.05.2018 на сумму 1 489 892,40 руб., письмом Компании о зачете встречных денежных требований от 01.10.2018, в том числе на сумму 2 510 107,60 руб. 

Следовательно, должник получил встречное предоставление в полном объеме. 

Конкурсный управляющий не доказал, что рыночная стоимость трех единиц переданной техники составляла сумму, значительно превышающую 4 млн.руб. 

Как указано в пункте 38 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021 (далее - Обзор), в случае оспаривания соглашения о передаче лизингополучателем прав и обязанностей по договору лизинга по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, факт причинения вреда имущественным правам кредиторов устанавливается путем определения соотношения между коммерческой ценностью договорной позиции предыдущего лизингополучателя и размером встречного предоставления нового лизингополучателя.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума от 21.01.2014 N 6878/13, под договором выкупного лизинга понимается договор, в котором содержится условие о праве лизингополучателя выкупить по окончании срока действия данного договора предмет лизинга.

Перемена лизингополучателя не должна приводить к тому, что новый лизингополучатель приобретает право на получение предмета лизинга в собственность, не уплатив экономически обоснованную стоимость такого предмета лизинга, в том числе в результате того, что большую часть такой стоимости уплатил прежний лизингополучатель.

Размер справедливого встречного исполнения по договору о замене стороны в договоре лизинга должен соответствовать размеру сальдо встречных обязательств по договору лизинга на дату перемены лица в договоре, если такое сальдо складывается в пользу прежнего лизингополучателя.

Стоимость договорной позиции лизингополучателя определяется в зависимости от входящих в нее активов (наличие правомерного ожидания лизингополучателя в отношении приобретения права собственности на предмет лизинга в будущем, стоимость этого имущества с учетом износа и т.д.) и пассивов (размер просроченной задолженности, начисленных санкций за нарушение договора, размер будущих лизинговых платежей и т.д.).

Лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что новому лизингополучателю (Компании) согласно графику лизинговых платежей надлежало уплатить 4 843 504,33 руб.

В данном случае довод конкурсного управляющего Обществом о том, что в результате заключения договора перенайма произошло уменьшение стоимости имущества должника за счет выбытия актива (договорной позиции) без равноценного встречного предоставления, опровергается сальдо встречных обязательств по договору лизинга на дату перемены лиц в договоре лизинга. 

Суд апелляционной инстанции отклоняет доводы конкурсного управляющего о мнимости оспариваемого  договора, поскольку стороны фактически передали  технику по акту от 15.02.2018, произвели ее регистрацию за Компанией, а также передали обязательства перед лизингодателем.

Судом установлено, что "ВТБ Лизинг» (лизингодатель) и Обществом 04.10.2016 заключен договор лизинга №АЛ 70872/01-16 СПБ, в соответствии с которым лизингодатель передал лизингополучателю во временное владение и пользование транспортное средство - кран-манипулятор КАМАЗ 2015 г.в.VIN

<

***>. Общая сумма платежей по договору лизинга № АЛ 70872/01-16 СПБ от 04.10.2016 составляла 6 392 246,08 руб., а первоначальный платеж - 1 091 800 руб. Последний платеж должен быть внесен 25.10.2018. 

В соответствии с договором перенайма №АЛПН 70872/01-16 СПБ от 01.02.2018 Компания как новый лизингополучатель должна была уплатить остаток лизинговых платежей в сумме 1 988 667,28 руб., что, по утверждению конкурсного управляющего, составляет 37,5 % от всей суммы платежей по договору лизинга. 

Согласно пункту 1.9 договора перенайма цена уступаемых прав устанавливается отдельным соглашением должника и Компании  без участия лизингодателя. 

Соглашением №1 от 05.02.2018 стороны согласовали, что за уступку прав по договору лизинга Компания обязана уплатить должнику 4 млн.руб. в течении шести месяцев с даты подписания договора. 

На основании письма Компании о зачете встречных денежных требований от 01.10.2018 произведен зачет встречных денежных требований, в том числе на сумму 4 млн.руб., следовательно, должник получил встречное предоставление в полном объеме. 

Доказательства того, что рыночная стоимость переданных прав по договору лизинга № АЛ 70872/01-16 СПБ от 04.10.2016 составляла сумму, значительно превышающую 4 млн.руб., не представлены.

Стороны оспариваемого договора фактически передали технику по акту от 01.02.2018, зарегистрировали ее за Компанией, передали обязательства перед лизингодателем, в связи с чем сделка не имеет признаков мнимости.

Из содержания договоров перенайма не усматривается намерения сторон на безвозмездную передачу прав нового лизингополучателя. 

Оценивая равноценность (неравноценность) встречного предоставления по оспариваемым соглашениям со стороны нового лизингополучателя для целей определения наличия (отсутствия) обстоятельств причинения этой сделкой вреда имущественным правам кредиторов должника следует исходить из того, что перемена лизингополучателя не должна приводить к получению новым лизингополучателем предмета лизинга в собственность без компенсации экономически обоснованной стоимости такого предмета лизинга, в том числе из-за уплаты части такой стоимости прежним лизингополучателем. 

По соглашению о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018 Компания оплатила остаток лизинговых платежей 4 843 504,33 руб. + 4 000 000 руб. компенсации за уступку прав, итого Компания в 2018 году приобрела в собственность три бывших в эксплуатации экскаватора-погрузчика за                          8 843 504,33 руб., что ориентировочно составляет по 2 947 834,77 руб. за каждый, при том, что цена нового экскаватора-погрузчика в апреле 2016 года составляла                             3 644 067,80 руб. 

Как указано в пункте 38 Обзора, в случае оспаривания соглашения о передаче лизингополучателем прав и обязанностей по договору лизинга по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, факт причинения вреда имущественным правам кредиторов устанавливается путем определения соотношения между коммерческой ценностью договорной позиции предыдущего лизингополучателя и размером встречного предоставления нового лизингополучателя.

Как следует из пункта 39 Обзора, при применении последствий недействительности соглашения о передаче прав и обязанностей по договору лизинга, обязательства по которому были исполнены последующим лизингополучателем, с него может быть взыскана действительная стоимость договорной позиции на момент ее приобретения.

 В данном случае конкурсным управляющим не опровергнуто, что Компанией оплачена действительная стоимость договорной позиции на момент ее приобретения. 

Таким образом, соглашение о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018  совершена на рыночных условиях, со встречным равноценным предоставлением, не причинила вред кредиторам должника. 

 По договору перенайма №АЛПН 70872/01-16 СПБ от 01.02.2018 ответчик оплатил остаток лизинговых платежей 1 988 667,28 руб. + 4 000 000 руб. компенсации за уступку прав, итого Компания приобрела кран-манипулятор бывший в эксплуатации за 5 988 667,28 руб., при том, что цена нового крана в октябре 2016 года составляла 6 392 246,08 руб. 

Таким образом, договор перенайма №АЛПН 70872/01-16 СПБ от 01.02.2018  также совершена в отсутствие признаков причинения вреда кредиторам. 

Передача Компании права пользования предметом лизинга сопровождалась возложением на него обязанностей, вытекающих из договора лизинга, ответчику надлежало уплатить 4 843 504,33 руб. по соглашению о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018, и 1 988 667,28 руб. по договору перенайма №АЛПН 70872/01-16 СПБ от 01.02.2018.

Следовательно, заключение договоров перенайма освободило должника от внесения лизинговых платежей, обязанности по страхованию оборудования, расходов на содержание и ремонт.

В опровержение доводов конкурсного управляющего о неравноценности встречного исполнения по договорам перенайма представителем участников должника в материалы спора представлено заключение специалиста №00011/23 об оценке рыночной стоимости, подготовленный ООО «Агентство Консалтинга и Оценки» на дату заключения спорных договоров перенайма - 01.02.2018. По результатам проведенных расчетов, определенных сравнительным подходом, специалист пришел к выводу о том, что рыночная стоимость оцениваемых транспортных средств по состоянию на 01.02.2018 составляет округленно: кран-манипулятор КАМАЗ 2015 г.в. VIN

<

***> - 3 700 000 руб., эскаватор-погрузчик Volvo BL61B 2015 г.в. - 1 200 000 руб.; экскаватор-погрузчик Volvo BL61B 2015 г.в. 1 200 000 руб.; экскаватор-погрузчик Volvo BL61B 2015 г.в. 1 200 000 руб. 

Представленное заключение специалиста не содержит противоречий, соответствует предъявляемым к нему действующим законодательством требованиям, в отсутствие сомнений в достоверности и обоснованности выводов специалиста, представленное заключение №00011/23 является надлежащим, объективным, допустимым и достоверным доказательством. 

Таким образом, договорная цена переданного должником имущества не занижена по сравнению с рыночной стоимостью, определенной специалистом на дату совершения оспариваемых сделок. Договоры перенайма от 01.02.2018 заключены на условиях равноценного встречного предоставления и не могут быть признаны недействительными по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10 и 168 ГКРФ.

В период действия договоров лизинга Общество активно использовало транспортные средства и самоходные машины при агрессивных климатических условиях района Крайнего Севера, вечномерзлых грунтах, для землеройных и общестроительных работ, рытья котлованов, прокладывания траншеи под коммуникации, поднятия тяжелых грузов и их последующей транспортировки, планировки площадок под строительство, уборки территории на объектах строительства. Экскаватор-погрузчик одноковшовый Volvo BL61B имеет код ОКОФ - 330.28.92.26.110 «Экскаваторы самоходные одноковшовые» в соответствии с общероссийским классификатором, относятся к четвертой амортизационной группе, то есть имущество со сроком полезного использования свыше 5 лет до 7 лет включительно («ОК 013-2014 (СНС 2008). Общероссийский классификатор основных фондов»). 

Спорные экскаваторы-погрузчики 2015 года выпуска  и находились в эксплуатации уОбщества с 11.04.2016, кран-манипулятор с октября 2016 года. С апреля 2016 года экскаваторы-погрузчики работали в районе Крайнего Севера при строительстве торгового комплекса - гипермаркета по адресу: 

<

...> по договору подряда № РЦЦ/1186/12 от 10.08.2012, заказчик - OA «Тандер»; при строительстве торгово-административного здания, по адресу: 

<

...> по договору подряда №1009-2014/Птр от 17.09.2017, заказчик - ООО «Арсик-сервис»; а также при строительстве торгового комплекса «Лента», по адресу: 

<

...>, по договору подряда №179-ГП от 01.03.2016, заказчик - АО «Лента». Затем экскаваторы-погрузчики мобилизованы для работы в непрерывном производственном цикле в районе Крайнего Севера в г.Мурманск на объект: «Склад продовольственных и непродовольственных товаров», г.Мурманск, Кольский район, п.г.т. Кильдинстрой, н.п. «Зверосовхоз» по договору подряда №РЦЦ/88960/15 от 25.12.2015, заказчик - АО «Тандер»; на объекте «Многофункциональное здание общественного назначения», 

<

...>, по договору №2704-2015 от 27.04.2015, заказчик - ООО «Вира»; на объекте «Склад продовольственных и непродовольственных товаров», по адресу: Архангельская область, Приморский район, МО «Заостровское», по договору подряда №ГК/48466/17 от 28.07.2018, заказчик - АО «Тандер». Экскаваторы-погрузчики использовались для работы в условиях агрессивной природной среды, технологической среды, а также в условиях повышенной сменности. За два года интенсивной эксплуатации, в результате динамических нагрузок на конструктивные элементы самоходные машины фактически выработали свой моторесурс, имели механические повреждения и следы старения, износ двигателей, деформацию узлов и агрегатов, дальнейшее пользование требовало существенных расходов и затрат по текущему и аварийному и капитальному ремонту, гарантийному обслуживанию. 

Согласно пояснениям представителей участников Общества в период отсутствия фронта работ с февраля 2018 по июль 2018 год у должника отпала необходимость использования лизинговых транспортных средств, поскольку фактически все работы на перечисленных объектах, требующие земляных работ были закончены, оставались лишь внутренние работы, не требующие эксплуатации экскаваторов-погрузчиков и крана-манипулятора, в связи с чем принято решение уступить свое право Компании на заключение договоров выкупа предметов лизинга с лизингодателем и приобретение права собственности на транспортные средства. Кроме того, аренда техники позволяла более оперативно реагировать на изменение объема строительных работ, сокращая сроки их выполнения. В конце 2017 года Обществом проведен анализ прогнозирования будущих издержек и затрат на содержание, техническое и гарантийное обслуживание строительной техники, стоимости трудозатрат (стоимость одного чел./часа сервисного персонала, оплате труда работникам), транспортных расходов на ГСМ, приобретение запасных частей, и материалов, расходов, связанных с перебазированием строительной техники, с учетом затрат понесенных в 2017 году. На основании анализа принято решение о целесообразности передачи права пользования предметами лизинга третьему лицу с получением выкупной стоимости. Заключение договоров перенайма освободили должника от внесения лизинговых платежей и существенных расходов на содержание и ремонт техники. Поскольку строительная техника находилась в лизинге, лизингополучатель обязался поддерживать предмет лизинга в исправном состоянии и за свой счет производить текущий и капитальный ремонт предмета лизинга, а также нести все расходы, связанные с эксплуатацией, техническим обслуживанием, владением и пользованием предметом лизинга. 

Изложенные обстоятельства не опровергнуты конкурсным управляющим.

Заключение должником договоров аренды строительной техники с экипажем обусловлено тем, что в 2018 году, организация строительства объектов рассредоточилась, сменились объекты строительства, на которых эксплуатировалась техника в связи с заключением ряда государственных контрактов на объектах, расположенных в Мурманской , Московской, Нижегородской областях и Санкт-Петербурге.

Оценив технико-экономический эффект, выявленный путем соизмерения совокупных затрат на ремонт и содержание рассчитанных на единицу техники, продуктивность работы людей и строительных машин с учетом специфики Севера и времени года, затрат на перебазирование, отсутствием регулярного материально-технического снабжения в связи с удаленностью района строительства от ближайших пунктов регулярно действующих транспортных коммуникаций, Общество определило для себя более экономически выгодным способом производства работ, привлечение разнообразной строительной техники на правах аренды.

Арендованная у Компании техника с операторами предоставлялась на продолжительный период времени, техника в течение данного периода сдавалась одному арендатору по фиксированной в договоре цене, включающей расходы на содержание, ремонт и работу персонала. Договоры аренды заключались возмездно, на рыночных условиях, не превышая актуальные расценки, в том числе с учетом роста цен в период с 2018 года. 

Доказательства того, что при заключении договора аренды стороны не имели намерения на возникновение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, в материалах спора отсутствуют. 

В рассматриваемом случае факт заключения и исполнения договоров аренды подтвержден представленными актами оказанных услуг. Конкурсным управляющим также не опровергнут факт выполнения  Обществом строительных работ на объектах с использованием арендуемой техники. 

Судом установлено, что по договору аренды № 1309-2018/Гдж/З от 13.09.2018 Компания предоставило Обществу в пользование девять единиц техники, включая два экскаватора-погрузчика Volvo BL61B с оператором и кран-манипулятор КАМАЗ (пункт 1.1). 

В силу пункта 1.2 договора техника предоставлена арендатору для производства земляных и строительных работ на объекте строительства в рамках соисполнения государственного контракта. Обязанность по техническому обслуживанию и ремонту техники, а также по обеспечению топливом и комплектующими возлагалась на Компанию (пункты 2.1.1 и 2.1.4). Ежемесячный платеж аренды девяти единиц техники с операторами составил 4 725 000 руб. Стоимость ежемесячной аренды крана-манипулятора, экскаваторов-погрузчиков - 720 000 руб. за каждый. 

Реальность оказания услуг по аренде техники с экипажем подтверждается актами, представленными в материалы обособленного спора, которые подписаны Компанией и Обществом. 

 Апелляционный суд обращает внимание на то, что конкурсный управляющий не обосновал возможность применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с Компании 41 764 643,65 руб. 

Представителем участников должника заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

 Из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления № 63, следует, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п. 

Исходя из установленных по обособленному спору обстоятельств, срок исковой давности подлежит исчислению с даты утверждения конкурсным управляющим должника ФИО5 (01.12.2021). 

Уточнения заявителем последствий недействительности сделок не влияет на исчисление срока исковой давности по оспариванию договоров аренды, в связи с чем срок исковой давности конкурсным управляющим ФИО5  не пропущен. 

Как следует из материалов дела, по договору аренды № 1307-2018/Ку6/1 от 13.07.2018 Компания предоставило ОБществу в пользование два экскаватора-погрузчика Volvo BL61B с оператором (пункт 1.1). 

В силу пункта 1.5 договора техника предоставлена арендатору для выполнения работ на объекте в рамках со исполнения государственного контракта от 22.08.2017. Обязанность по техническому обслуживанию и ремонту техники возлагалась на Компанию (пункты 2.2.1 и 2.2.2). Согласно приложению № 1 к договору арендная плата за экскаватор-погрузчик или кран-манипулятор составляла 1800 руб. в час, что не превышает стоимость аренды по договору № 1309-2018/Гдж/З от 13.09.2018. 

Таким образом, ежемесячный лизинговый платеж превышает доход, получаемый от сдачи техники в аренду. Следовательно, довод конкурсного управляющего о том, что спорная техника взята должником в аренду на условиях, менее выгодных, чем лизинг, опровергается условиями договора аренды.  

Конкурсный управляющий документально не опроверг фактическую передачу по договору аренды № 1307-2018/Куб/1 от 13.07.2018 техники. Факт внесения арендной платы Обществом (арендатором), принятия этих платежей Компанией (арендодателем) и ежемесячного оформления универсальных передаточных документов об аренде свидетельствует о том, что намерения и воля сторон направлены на то, чтобы должник на возмездной основе временно владел и пользовался имуществом. 

Срок исковой давности по оспариванию договора аренды от 13.07.2018 конкурсным управляющим не пропущен. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что с учетом установленных фактических обстоятельств основания для признания недействительными соглашений о перемене лиц в обязательстве от 01.02.2018 по договорам лизинга , а также договора аренды № 1307-2018/Куб/1 от 13.07.2018 отсутствуют.

 Как следует из материалов дела, по договору аренды № 1812-2018/Крш от 08.10.2018 Компания предоставила должнику в пользование девять единиц техники, включая один экскаватор-погрузчик Volvo BL61В с оператором (пункт 1.1). 

В силу пункта 1.2  договора аренды техника предоставлена арендатору для производства земляных и строительных работ на объекте строительства в рамках соисполнения государственного контракта. Обязанность по техническому обслуживанию и ремонту техники возлагалась на Компанию (пункты 2.2.2 и 2.2.3). 

Согласно приложению № 1 арендная плата за экскаватор-погрузчик или кран-манипулятор составляла 720 руб. в месяц. 

Таким образом, ежемесячный лизинговый платеж превышает доход, получаемый от сдачи техники в аренду. 

Следовательно, довод конкурсного управляющего о том, что спорная техника взята должником в аренду на условиях, менее выгодных, чем лизинг, не подтвержден доказательствами. 

Спорная техника по договору аренды № 1812-2018/Крш от 08.10.2018 реально передана Обществу в аренду, использовалась им при выполнении обязательств по государственному контракту на объекте, что документально не опровергнуто конкурсным управляющим. 

Конкурсный управляющий не обосновал возможность применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с Компании                       22 200 745,39 руб. 

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце 5 пункта 6 Постановления      № 63, для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Ссылки управляющего на рассмотрение обособленных споров №А21-5515-70/2019, №А21-5515-71/2019, №А21-5515-72/2019, №А21-5515-73/2019 в деле о банкротстве Общества  не подтверждают неплатежеспособность должника на 2016 год. 

При рассмотрении обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности суды не усмотрели наличия у Общества в декабре 2018 года признаков объективного банкротства, а также установили, что участники Общества в связи с наличием у того неисполненных обязательств перед рядом кредиторов в январе 2018 года приняли решение разработать план мероприятий по выводу Общества из кризиса. При этом суды, приняв во внимание, что Общество специализировалось на строительстве торговых комплексов, складских объектов для сетевых организаций розничной торговли, в 2018 году его деятельность показывала вызванную внешними экономическими факторами негативную динамику, сделали вывод о том, что у Общества в декабре 2018 года отсутствовали признаки объективного банкротства.

Конкурсным управляющим не доказано наличие у Общества признаков неплатежеспособности/недостаточности имущества при совершении оспариваемых сделок, причинение вреда имущественным интересам должника, осведомленность Компании о признаках неплатежеспособности и о цели причинения вреда кредиторам. 

Заявителем на доказан факт совершения оспариваемых сделок в период неплатежеспособности или возникновения неплатежеспособности Общества в результате совершения этих сделок. Признаки мнимости договоров аренды апелляционным судом не выявлены. 

Конкурсным управляющим не подтверждена аффилированность сторон, наличие подконтрольности Компании руководителю должника ФИО7 Заявляя об аффилированности сторон, управляющий ссылается на результаты налоговой проверки Общества за 2019 год, в то время как спорные сделки совершены в 2018 году. Арбитражный суд Калининградской области признавая недействительным решение налогового органа, пришел к выводу, что налоговым органом не доказан факт отсутствия реальных операций должника с контрагентами, не доказан факт сговора, аффилированности, взаимозависимости должника и его контрагента, а также не доказан факт совершения сделок без реальной хозяйственной цели, а доводы налогового органа, положенные в основу оспариваемого решения, основаны на предположениях и противоречат материалам дела. 

Доказательства, позволяющие усомниться в реальности отношений между должником и ответчиком, конкурсным управляющим не представлены. 

В соответствии с пунктом 12 Обзора Судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2023, в отсутствие у сделки признаков причинения вреда имущественным правам кредиторов иные обстоятельства, совокупность которых является основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не имеют правового значения. 

Доводы конкурсного управляющего не выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем основания для признания договоров недействительными по статье 10 ГК РФ отсутствуют.

Конкурсным управляющим не доказаны обстоятельства, свидетельствующие о 

причинении вреда имущественным правам кредиторов. Конкурсным управляющим не представлены доказательства недобросовестности Общества и Компании, учитывая длительность сложившихся между должником и ответчиком правоотношений.

В пункте 80 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 разъяснено, что по смыслу пункта 2 статьи 167 ГК РФ взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное. 

Какие-либо доказательства того, что оспариваемые возмездные сделки предусматривают неравнозначное встречное предоставление, материалы дела не содержат, отсутствуют доказательства того, что стороны при совершении оспариваемых сделок действовали злонамеренно, с целью причинения вреда кредиторам должника. 

В отсутствие доказательств факта причинения вреда имущественным правам кредиторов и цели причинения вреда при совершении спорных сделок, в отсутствие иных доказательств, свидетельствующих о наличии в спорных сделках пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок суд первой инстанции правомерно отклонил заявление конкурсного управляющего. 

 В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не представлено доказательств совершения оспариваемых сделок их сторонами вопреки принципу добросовестности. Поскольку в материалы спора представлены доказательства реальности отношений между должником и ответчиком, которые подтверждают наличие договорных отношений между должником и ответчиком и исполнение обязательств по договорам, заключенным на рыночных условиях, оснований полагать, что оспариваемые сделки совершены со злоупотреблением правом, у суда не имеется. 

Обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным. 

Оснований для отмены принятого по делу судебного акта по доводам апелляционной жалобы не имеется. 

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда  Калининградской области  от 12.12.2023 по делу №  А21-5515/2019 /-88 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

А.Ю. Слоневская

 

Судьи

 

И.Н. Бармина

 

 И.В. Сотов