АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5802/21 

Екатеринбург

28 июня 2023 г.

 

Дело № А60-2852/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 22 июня 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 июня 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Павловой Е.А., Шершон Н.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего сельскохозяйственным потребительским перерабатывающим кооперативом «Россельхозкооперация» ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 28.11.2022 по делу № А60-2852/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании суда округа приняли участие:

представитель общества с ограниченной ответственностью Торговый дом «Овоще-молочный» – ФИО2 по доверенности от 14.02.2023;

ФИО3 лично, его представитель – ФИО4 по доверенности от 18.01.2022.

 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 04.07.2020 в отношении сельскохозяйственного потребительского перерабатывающего кооператива «Россельхозкооперация» (далее – кооператив «Россельхозкооперация», кооператив, должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 09.02.2021 кооператив «Россельхозкооперация» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО6.

Определением суда от 22.06.2021 ФИО6 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего кооперативом. Конкурсным управляющим должником утверждена ФИО1 (определением суда от 14.09.2021).

Общество с ограниченной ответственностью Торговый дом «Овоще-молочный» (далее – общество ТД «Овоще-молочный») 07.12.2021 обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Конкурсный управляющий должником 08.02.2022 обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 и ФИО7 (далее – ответчики).

На основании статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявления кредитора и конкурсного управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО8, ФИО9.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.11.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2023, в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО7 отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 28.11.2022 и постановление суда от 14.04.2023 отменить, принять новый судебный акт, которым заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворить.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО1 ссылается на то, что суды не дали оценки ее доводам о снижении рентабельности должника, которая наблюдалось с 2016 г. (0,3%) по 2017 г. (0,1%). По мнению конкурсного управляющего ФИО1, должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов уже по состоянию на 31.12.2018, в том числе из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, что свидетельствовало о наступлении признаков объективного банкротства, в то же время контролирующие должника лица по истечении месяца с указанной даты не обратились в арбитражный суд с заявлением о банкротстве кооператива.

Поступивший в Арбитражный суд Уральского округа 21.06.2023 от ответчика ФИО3 отзыв на кассационную жалобу судом во внимание не принимается, поскольку представлен незаблаговременно и не содержит доказательств его направления или вручения лицам, участвующим в деле. Фактическому возврату на бумажном носителе указанный документ не подлежат, поскольку представлен в электронном виде посредством системы «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

При рассмотрении спора судами установлено и материалами дела подтверждено, что кооператив «Россельхозкооперация» зарегистрирован в качестве юридического лица 11.01.2010, присвоен ОГРН 

<

***>. Основным видом деятельности является производство молока (кроме сырого) и молочной продукции, первым из дополнительных – выращивание зерновых (кроме риса), зернобобовых культур и семян масличных культур.

Решением общего собрания членов кооператива от 01.12.2009, оформленным протоколом № 1, ФИО3 принят в члены кооператива, а ФИО7 назначен на должность исполнительного директора.

ФИО3 являлся исполнительным директором кооператива с 01.11.2013 по 04.02.2021 (приказ № 4 о вступлении в должность, протокол № 5 общего организационного собрания членов кооператива от 31.10.2013, выписка из протокола № 11 годового общего собрания членов кооператива от 14.04.2017 о продлении полномочий с 16.04.2017 на четыре года).

ФИО7 являлся председателем кооператива (единоличным исполнительным органом) с 04.10.2010 по 18.12.2019 (протоколы общего организационного собрания членов кооператива от 04.10.2010, 18.12.2019).

Кооперативом «Россельхозкооперация» в лице ФИО7 15.04.2017 выдана нотариальная доверенность ФИО3 с расширенным кругом полномочий, со сроком действия на четыре года, то есть до 15.04.2021.

В реестр требований кредиторов кооператива включены требования на общую сумму 68 120 404,06 руб., из них погашено 16 547 261 руб.

Ссылаясь на то, что, несмотря на стремительный рост обязательств кооператива перед кредиторами, контролирующие должника лица не только не предпринимали действия, направленные на восстановление платежеспособности, но и продолжали вести убыточную деятельность, наращивая обязательства, такие действия не соответствуют принципу добросовестности, бездействие контролирующих лиц должника, уклоняющихся от исполнения возложенной на них Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве, является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов, нарушает их интересы как субъектов гражданских правоотношений, конкурсный управляющий кооперативом обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование наличия основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности заявитель указал на невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), а также на неподачу заявления должника о признании его банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Кредитор в обоснование наличия основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности ссылался на совершение ответчиком ряда сделок, направленных на формирование кредиторской задолженности кооператива перед данным ответчиком. Возникшая кредиторская задолженность кооператива ухудшила его финансовое состояние, при этом данная задолженность возникла при уже имеющейся у кооператива иной просроченной кредиторской задолженности.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований по эпизоду, связанному с невозможностью полного погашения требований кредиторов по причине совершения ФИО3 ряда сделок, направленных на формирование кредиторской задолженности кооператива перед ним, суды исходили из следующего.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пунктах 16-17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Судами указано на то, что определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2021 в реестр требований кредиторов кооператива включено требование индивидуального предпринимателя, главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 в размере 11 712 819,98 руб., из них как обеспеченные залогом имущества должника (тремя единицами оборудования) - 9 080 739,98 руб.

Данным судебным актом установлено, что требование кредитора основано на пяти сделках, совершенных между индивидуальным предпринимателем, главой крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 и кооперативом «Россельхозкооперация», а также сделке, совершенной между должником и банком.

01.01.2017, 01.01.2018 и 01.01.2019 заключены договоры аренды, в соответствии с которыми ФИО3 передал в аренду должнику имущество – вакуумную машину КО-523, 2011 года. По указанным договорам за три года сформировалась задолженность в сумме 990 000 руб.

25.08.2017 заключен договор купли-продажи № 10-17, в соответствии с которым ФИО3 поставил товар – сырье для первичной обработки на сумму 2 003 400 руб. (на дату введения процедуры наблюдения задолженность по указанному договору составила 1 283 400 руб.).

10.12.2018 между кооперативом «Россельхозкооперация» и акционерным обществом «Российский банк поддержки малого и среднего предпринимательства» (далее – Банк) заключен договор об открытии возобновляемой кредитной линии. Сумма кредита 10 000 000 руб. Срок возврата не позднее 09.12.2019 включительно. Целевое назначение – для пополнения оборотных средств, финансирования текущей деятельности. В обеспечение исполнения обязательств по указанному договору были заключены договор о залоге оборудования для производства рапсового масла от 10.12.2018 (в залог переданы три единицы оборудования), и договор поручительства ФИО3 как физического лица. Вступившим в законную силу определением Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 07.07.2020 между сторонами – Банком, кооперативом, ФИО3 утверждено мировое соглашение. После исполнения ФИО3 условий мирового соглашения к нему перешли права (требования) к кооперативу, вытекающие из кредитного договора и договора залога от 10.12.2018.

12.02.2019 заключен договор займа, в соответствии с которым индивидуальный предприниматель, глава крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 (займодавец) перечислил в адрес кооператива «Россельхозкооперация» (заемщик) денежные средства в сумме 391 000 руб. (на дату введения процедуры наблюдения задолженность по указанному договору займа составила 341 000 руб.).

Исследовав обстоятельства спора, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, проверив доказанность заявленной обществом ТД «Овоще-молочный» презумпции, учитывая объяснения ответчика о цели получения кредитных средств у Банка – для пополнения оборотных средств, финансирования текущей деятельности, установив, что руководители должника ФИО3 и ФИО7 в рамках отведенных им полномочий предпринимали попытки вывести кооператив в стабильное финансовое состояние, отказываясь от определенного вида деятельности (переработка молока/рапса), суды двух инстанций пришли к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между совершенными ФИО3 сделками, направленными на продолжение деятельности кооператива, и наступившим банкротством должника. Конкурсным управляющим кооперативом и обществом ТД «Овоще-молочный» не доказано наличие указанной причинно-следственной связи (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), поскольку установить, за счет каких действий/бездействия произошло ухудшение экономической ситуации должника, не представилось возможным в связи с тем, что ведение предпринимательской деятельности кооперативом носило рисковый характер, предугадать положительный итог никто из руководителей не смог.

Отказывая в удовлетворении требований по эпизоду, связанному с неподачей руководителями должника ФИО3 и ФИО7 в арбитражный суд заявления о признании кооператива банкротом, суды руководствовались следующим.

Руководитель должника обязан подать заявление должника в суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункты 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве), а неисполнение обязанности по подаче заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, которые Законом о банкротстве обязаны созывать заседания для принятия решения о подаче заявления должника в суд, и (или) принимать такое решение, и (или) подавать данное заявление в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, ранее – пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве).

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве и пункта 9 постановления Пленума № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно отличающую его от иных оснований, закрепленных в статье 61.11 Закона о банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (абзац первый пункта 14 постановления Пленума № 53).

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по статье 61.12 названного Закона, в числе обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, указанных в пункте 1 статьи 9 указанного Закона, моментом возникновения данного условия, фактом неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, входит также объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Проанализировав бухгалтерскую отчетность кооператива, иные доказательства, суды установили, что кооператив «Россельхозкооперация» начал испытывать финансовые трудности с 2018 г. Так, согласно данным бухгалтерской отчетности убыток кооператива от деятельности в 2018 г. составил 4 603 тыс. руб.

Конкурсный управляющий ФИО1 ссылался на то, что датой наступления объективного банкротства является 31.12.2018. Таким образом, по его мнению, заявление должно было быть направлено ФИО3 и ФИО7 в арбитражный суд не позднее 31.01.2019.

Проверяя заявленные обстоятельства, суды учли объяснения ФИО7, согласно которым переработка рапса было прибыльной, а переработка молока – убыточной; объем производства рапса членами кооператива сократился по причине нашествия капустной моли, в связи с чем прибыль перестала превышать убытки от молока; достаточно было незначительно увеличить объем переработки масличных за счет переработки дополнительных объемов сурепицы или незначительно увеличить цены на реализуемый членам кооператива жмых. 

Судами констатировано, что ответчик ФИО7 ссылался на то, что действия ФИО3 по продолжению переработки кооперативом молока, скрытое взятие им кредита в Банке стали причиной банкротства, а ответчик ФИО3 – на неправомерные действия со стороны ФИО7, который принял решение о прекращении переработки молока и сосредоточении деятельности на переработке рапса. ФИО7 через подконтрольную им организацию – общество с ограниченной ответственностью «Союз семеноводов» и индивидуального предпринимателя ФИО10 производилась скупка сырья (рапс и сурепица) у членов кооператива и далее на основе договора по переработке давальческого сырья передавалось на переработку в кооператив, при этом расценка по переработке, установленная лично ФИО7, была сильно занижена относительно себестоимости переработки на единицу продукции.

При проверке данных доводов суды установили, что ФИО3 осуществлял деятельность в месте нахождения должника и воспринимал экономическую обстановку изнутри (в то время, как ФИО7 с 2014 г. преимущественно проживал в Королевстве Швеция), как член кооператива предоставлял должнику займы, которые не возвращены по настоящее время, обеспечивал займы залогом имущества должника, что само по себе не может указывать на противоправное поведение, поскольку полученные кредитные денежные средства были потрачены на нужды должника, учитывая цель получения кредита у Банка – пополнение оборотных средств и финансирование текущей деятельности, поскольку принимая молоко от своих членов кооператива, должнику необходимо было сразу его оплатить, а за переработанную продукцию плату кооператив получал не сразу, то есть существовал кассовый разрыв, соответственно, кредит позволил разрыв нивелировать, в противном случае, как происходит в настоящее время, кооператив не способен возвратить заемные средства притом, что кредитные средства были распределены среди пайщиков как контрагентов должника, в отсутствие доказательств ухудшения экономической ситуации именно из-за действий ФИО3, учитывая, то правлением кооператива «Россельхозкооперация» принимались решения о проведении переговоров с Банком и согласованию максимально длительных сроков пролонгации гашения кредита, о выплате задолженности по займам только по графику, согласованному правлением кооператива, об извещении лизинговых организаций о невозможности производить лизинговые платежи, в связи с чем согласовать порядок возврата оборудования, принимая во внимание, что на годовом общем собрании членов кооператива в 2019 г. ФИО3 и ФИО7 были согласны с тем, что переработка давальческого сырья существенно снижает себестоимость переработки рапса в целом, является невыгодной для кооператива, ФИО3 представлял собранию на обсуждение бизнес-планы, по итогам обсуждаемых вопросов собранием принято решение об ориентировании в деятельности кооператива на них; осуществлялся ежемесячный мониторинг выполнения ключевых параметров бизнес-планов; проверив обоснованность доводов кредитора и конкурсного управляющего кооперативом, связывающего обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве с наличием у должника признаков неплатежеспособности 31.12.2018, суды первой и апелляционной инстанций установили, что руководители ФИО3 и ФИО7 в рамках отведенных им полномочий предпринимали в 2019 году попытки вывести кооператив в стабильное финансовое состояние, отказываясь от определенного вида деятельности (переработка молока/рапса).

Таким образом, суды двух инстанций пришли к выводу, что, не обратившись в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.01.2019, ФИО3 и ФИО7 данными действиями не создали ухудшения финансового положения должника, в связи с чем не усмотрели причинно-следственной связи между бездействием ответчиков и причинением вреда кредиторам.

Судами отмечено, что организационно-правовой формой должника является потребительский кооператив (некоммерческая организация), целью создания которого явилось объединение сельскохозяйственных производителей для поддержки аграрных предприятий (хозяйств, находящихся в данном регионе), вошедших в его состав (участников), в котором ФИО3 одновременно являлся и исполнительным директором (в период с апреля 2017 г. по декабрь 2019 г.), и членом кооператива, и самостоятельным сельхозпроизводителем (наряду с остальными участниками кооператива – тоже являющимися сельхозпроизводителями). Предприятие создавалось не для получения прибыли (как основной цели), а для содействия в переработке сельхозпродукции ее производителям. Из материалов дела следует, что реестр требований кредиторов должника в значительной степени представлен кредиторами, являющимися аффилированными по отношению к должнику. Так, судебными актами по обособленным спорам по настоящему делу о банкротстве установлено, что такие кредиторы, как кооператив «Глинский», общество «Некрасово-1», общество «Колхоз «Дружба», общество Лебедкинский», предприниматель ФИО11, общество «Союз семеноводов», предприниматель ФИО10 и другие, являются членами кооператива наравне с предпринимателем ФИО3

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из обстоятельств конкретного дела о банкротстве некоммерческой организации, принимая во внимание, что обязанность по подаче заявления в арбитражный суд о признании должника банкротом ФИО3 и ФИО7 именно с 31.01.2019 не доказана, продолжение деятельности должника, то есть производство продукции, в последующий период имело экономический смысл, кредиторов, которые были введены ответчиками в заблуждение относительно финансовой состоятельности должника при заключении договоров (принятии новых обязательств) после 31.01.2019 и невозможности их исполнения, не имеется, суды не усмотрели оснований для привлечения ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о признании его банкротом.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Приведенные в кассационной жалобе доводы, по сути дублирующие ранее приводимые им аргументы и обстоятельства, являлись предметом детальной проверки и исследования судов первой и апелляционной инстанций, получили с их стороны надлежащую и исчерпывающую правовую оценку, обоснованность которой не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, поскольку касаются исключительно исследования и оценки фактических обстоятельств и доказательственной базы по спору, по существу представляя собой персональное мнение подателя жалобы о том, как таковые надлежало оценить, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 28.11.2022 по делу № А60-2852/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего сельскохозяйственным потребительским перерабатывающим кооперативом «Россельхозкооперация» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                      Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                   Е.А. Павлова 

 

                                                                                              Н.В. Шершон