АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-247/25 

Екатеринбург

08 апреля 2025 г.

Дело № А76-9220/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 02 апреля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 08 апреля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Поротниковой Е.А.,

судей Гавриленко О.Л., Ященок Т.П.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Маркевич Н.В. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу Управления Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области на решение Арбитражного суда Челябинской области от 26.08.2024 по делу № А76-9220/2024 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Челябинской области приняли участие представители:

- Управления Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области - ФИО1 (доверенность от 26.12.2024 № 64, паспорт, диплом);

- Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации - ФИО2 (доверенность от 12.12.2024 № 85, паспорт, диплом), ФИО3 (доверенность от 12.12.2024 № 84, паспорт, диплом).

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Южно-Уральский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации (далее также – учреждение, университет, ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России) обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением к Управлению Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области (далее также – заинтересованное лицо, Челябинское УФАС, Управление, антимонопольный орган) о признании недействительным решения от 31.01.2024 №074/10/99-155/2024 (15-ВП/24).

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен индивидуальный предприниматель ФИО4 (далее также – предприниматель ФИО4, третье лицо).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 26.08.2024 заявленные требования удовлетворены, признано недействительным решение Управления по делу от 31.01.2024 №074/10/99-155/2024 (15-ВП/24), с Управления в пользу учреждения взыскано 3000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2024 решение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Управление просит указанные судебные акты отменить или изменить и принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов в мотивировочной части фактическим обстоятельствам дела.

Заявитель указывает, что им не оспаривается тот факт, что предметом контракта является оказание исполнителем услуг от момента сбора до обезвреживания данных медицинских отходов в соответствии с требованиями СанПиНа 2.1.3684-21, что образует предмет контракта, и что сделка об отчуждении имущества не заключается. 

Вместе с тем, как отмечает кассатор, по смыслу части 2 статьи 33 Закона о контрактной системе, потребность заказчика это не только нужды заказчика по оказанию услуг, образующих предмет контракта, но и, в том числе, условия закупки, которые должны соответствовать реальным требованиям заказчика. 

Антимонопольный орган выражает несогласие с выводом судов о том, что предмет контракта, порядок приемки и оплаты оказанных услуг, включая требования СанПиНа 2.1.3684-21, позволяют сделать вывод о характере услуг и результате, который необходим заказчику, поскольку условие пункта 1.5 контракта закрепляет переход права собственности на медицинские отходы в момент фактической передачи медицинских отходов, то есть исполнитель (собственник), которому переходит право собственности на отходы в силу статьи 210 ГК РФ, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, что исключает его обязанности по дальнейшему исполнению обязательств, в том числе по предоставлению заказчику сведений о результатах оказания услуг, то есть о дальнейшей судьбе медицинских отходов после их транспортировки из медицинской организации. 

Податель жалобы указывает, что оспариваемое условие исполнения контракта не связано с обязательствами по обращению отходов, образующих описание объекта закупки, то есть не отвечает реальной потребности заказчика, необходимой для достижения результатов закупки, что и вменяется антимонопольным органом в качестве нарушения законодательства о контрактной системе. 

Заинтересованное лицо отмечает, что судами не дана оценка правомерности включения в проект контракта условия о переходе права собственности на отходы к исполнителю в момент фактической их передачи, а толкование положений контракта приведено без взаимосвязи с данным условием.

На этом основании заявитель приходит к выводу, что условие контракта о передаче права собственности на отходы фактически минимизирует возможность надлежащего контроля за исполнением контракта со стороны заказчика и способствует недобросовестным действиям исполнителя по размещению отходов с нарушениями СанПиНа 2.1.3684-21. 

Челябинское УФАС отмечает, что ввиду отсутствия лицензирования деятельности по обращению с медицинскими отходами контроль государственных (муниципальных) заказчиков при оказании данных услуг должен являться необходимой гарантией для надлежащего соблюдения хозяйствующими субъектами, исполняющими контракт, требований санитарных норм и правил по обращению с такими отходами.

Управление считает необоснованными выводы судов о том, что понятие «сбор отходов», используемое в проекте контракта, является четко определенным – включает в себя предоставление контейнеров для отходов, их сбор, взвешивание вынос в целях их последующего обезвреживания – и позволяет установить конкретное содержание обязанностей исполнителя, то есть, не нарушает требования части 2 статьи 33, пункты 1 и 5 части 2 статьи 42 Закона о контрактной системе.

Как подчеркивает заявитель, в СанПиНе 2.1.3684-21 четко определено, что понятие «сбор» применяется только в отношении порядка обращения отходов в медицинской организации, при этом персоналом организации по обращению с медицинскими отходами сбор не осуществляется. 

Кассатор считает, что техническим заданием и пунктом 1.4 контракта не предусмотрено, что исполнитель осуществляет сбор отходов, а предусмотрены мероприятия по предоставлению контейнеров для отходов, взвешивание, забор отходов в целях их последующего обезвреживания, при этом произвольное толкование процесса сбора отходов недопустимо, так как оно расходится с действительным смыслом положений пунктов 163 - 165, подпункта «а» пункта 201 СанПиНа 2.1.3684-21. 

Податель жалобы полагает, что в условиях закупки также не указано, что сбор отходов исполнителем – это именно перечень тех мероприятий, которые закреплены в пункте 1.4 проекта контракта. 

Управление отмечает, что вменяемая исполнителю обязанность содержится в предмете контракта и в обязательствах исполнителя, поэтому неисполнение данных условий является основанием для выставления исполнителю штрафных санкций, в связи с чем рассматривать данные противоречия в объеме обязательств в качестве некорректного изложения условий контракта либо истолковывать понятия сбора отходов в разрез с положениями СанПиНа 2.1.3684-21 недопустимо. 

Антимонопольный орган настаивает на правомерности его выводов о том, что в условиях проекта контракта не представляется возможным определить, что включается в понятие «сбор» применительно к обязательствам исполнителя услуг, чем обязательства по сбору отходов заказчиком отличаются от сбора, который должен производить исполнитель, что не позволяет сделать однозначный вывод о порядке и условиях оказания услуг, являющихся предметом контракта, в нарушение части 2 статьи 33, пункта 5 части 2 статьи 42 Закона о контрактной системе.

В судебном заседании представители университета привели мотивированные возражения, просили оставить оспариваемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения, считая доводы, изложенные в ней, несостоятельными.

Третье лицо отзыв на кассационную жалобу до дня судебного заседания не представило.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в Челябинское УФАС поступила жалоба предпринимателя ФИО4 на действия ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России при проведении электронного аукциона № 0369100040223000707 на оказание услуг по приёму, транспортировке и обезвреживанию медицинских отходов классов «Б» и «В» для нужд Клиники ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России. 

В ходе проведения внеплановой проверки антимонопольным органом установлено, что 22.11.2023 учреждение объявило о проведение аукциона на оказание услуг по приёму, транспортировке и обезвреживанию медицинских отходов классов «Б» и «В» для нужд Клиники ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России (извещение №0369100040223000707). 

Согласно пункту 1.1 проекта контракта предметом контракта является: обязательство исполнителя по оказанию услуги по сбору, транспортировке и утилизации медицинских отходов классов «Б» и «В», в то время как заказчик обязуется принять и оплатить услуги на условиях контракта.

Пунктом 1.5 проекта контракта определено, что право собственности на медицинские отходы обоих классов переходит от заказчика к исполнителю, принимающему данные отходы, в момент фактической передачи медицинских отходов и удостоверяется подписью исполнителя в журнале учета медицинских отходов заказчика и в документах исполнителя. 

Антимонопольным органом установлено, что положение пункта 1.5 проекта контракта входит в противоречие с обязательствами, являющимися предметом контракта, целью которых является не отчуждение отходов в пользу исполнителя с переходом права собственности указанному лицу, а оказание исполнителем услуг от момента сбора до обезвреживания данных медицинских отходов в соответствии с требованиями СанПиНа 2.1.3684-21, что является действительной потребностью заказчика. 

Челябинское УФАС также отметило, что в проекте контракта не указаны обязательства заказчика по отчуждению отходов и обязательства исполнителя по приобретению в собственность медицинских отходов, не определен порядок приемки и оплаты указанных отходов, а также иные условия, из которых явно усматривается, что заказчиком планируется к совершению сделка об отчуждении медицинских отходов, что не позволяет сделать вывод о полноте описания объекта закупки и установить реальную потребность заказчика. 

По мнению антимонопольного органа, из содержания условий контракта не представляется возможным определить, что включается в понятие «сбор» применительно к обязательствам исполнителя услуг, а также установить, чем обязательства по сбору отходов заказчиком отличаются от сбора, который должен производить исполнитель, что препятствует возможности сделать однозначный вывод о порядке и условиях оказания услуг, являющихся предметом контракта. 

Указание в пункте 6.2 проекта контракта права исполнителя предоставлять документы, которые являются его неотъемлемой частью, не в полной мере соответствует пункту 3.1.5 проекта контракта, в котором установлена обязанность исполнителя при приемке предоставить документы, подтверждающие вывоз и обезвреживание отходов.

Решением от 31.01.2024 № 074/10/99-155/2024 (15-ВП/24) антимонопольный орган установил факт наличия в действиях ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России нарушения положений части 2 статьи 33, пунктов 1, 5 части 2 статьи 42 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее также – Закон о контрактной системе, Закон № 44-ФЗ) (пункт 1 решения). Предписание решено не выдавать, поскольку на день проведения внеплановой проверки контракт заключен (пункт 2 решения), материалы жалобы переданы должностному лицу Челябинского УФАС для рассмотрения опроса о возбуждении дела об административном правонарушении (пункт 3 решения). 

Полагая, что решение от 31.01.2024 № 074/10/99-155/2024 (15-ВП/24) является незаконным и нарушает права учреждения, заявитель обратился в арбитражный суд с настоящими требованиями. 

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из наличия оснований для признания оспариваемого решения Челябинского УФАС от 31.01.2024 № 074/10/99-155/2024 (15-ВП/24) незаконным.

Суд апелляционной инстанции, не усмотрев оснований для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы, поддержал выводы суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Из системного толкования части 1 статьи 198, части 4 статьи 200, части 2 статьи 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что для признания недействительными ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органа, осуществляющего публичные полномочия, необходимо одновременное наличие двух условий: их несоответствие закону или иному правовому акту, и нарушение прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности.

При рассмотрении судом спора об оспаривании ненормативного правового акта в предмет доказывания входит рассмотрение вопросов о наличии у органа, выдавшего такой акт, соответствующих полномочий, соответствие его закону и нарушение прав и законных интересов заявителя.

Согласно части 5 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие). 

Согласно пункту 7 части 1 статьи 1 Закона о контрактной системе данный закон регулирует отношения, направленные на обеспечение государственных и муниципальных нужд в целях повышения эффективности, результативности осуществления закупок товаров, работ, услуг, обеспечения гласности и прозрачности осуществления таких закупок, предотвращения коррупции и других злоупотреблений в сфере таких закупок, в части, касающейся, в том числе контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации и иных нормативных правовых актов о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд.

Согласно статьям 99, 105 Закона № 44-ФЗ, пункта 4 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331, полномочия по осуществлению контроля в сфере закупок возложены на Федеральную антимонопольную службу, которая осуществляет свою деятельность непосредственно и через свои территориальные органы.

На основании положений пункта 1 части 15 статьи 99, части 8 статьи 106 Закона № 44-ФЗ судами сделан вывод о том, что оспариваемое решение принято в рамках предоставленных Управлению полномочий.

Согласно статье 8 Закона № 44-ФЗ контрактная система в сфере закупок направлена на создание равных условий для обеспечения конкуренции между участниками закупок. Любое заинтересованное лицо имеет возможность в соответствии с законодательством Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами о контрактной системе в сфере закупок стать поставщиком (подрядчиком, исполнителем).

В силу статьи 6 Закона № 44-ФЗ контрактная система в сфере закупок основывается на принципах открытости, прозрачности информации о контрактной системе в сфере закупок, обеспечения конкуренции, профессионализма заказчиков, стимулирования инноваций, единства контрактной системы в сфере закупок, а также ответственности за результативность обеспечения государственных и муниципальных нужд, эффективности осуществления закупок.

Согласно части 3 статьи 7 Закона № 44-ФЗ информация, предусмотренная данным законом и размещенная в единой информационной системе, должна быть полной и достоверной. Извещение об осуществлении закупки должно быть сформировано заказчиком таким образом, чтобы условия участия и исполнения обязательств по заключаемому контракту были четкими и одинаковыми для всех потенциальных участников конкурентной процедуры.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 33 Закона № 44-ФЗ заказчик может использовать при составлении описания объекта закупки показатели и требования, касающиеся технических характеристик, функциональных характеристик (потребительских свойств) товара и качественных характеристик объекта закупки, которые предусмотрены техническими регламентами, документами, разрабатываемыми и применяемыми в национальной системе стандартизации, принятыми в соответствии с законодательством Российской Федерации, связанных с определением соответствия поставляемого товара, потребностям заказчика. 

Как предусмотрено в части 2 статьи 33 Закона № 44-ФЗ, описание объекта закупки в соответствии с требованиями, указанными в части 1 данной статьи, должно содержать показатели, позволяющие определить соответствие закупаемых товара, работы, услуги установленным заказчиком требованиям. При этом указываются максимальные и (или) минимальные значения таких показателей и (или) значения показателей, которые не могут изменяться.

В описание объекта закупки не должны включаться требования или указания в отношении товарных знаков, знаков обслуживания, фирменных наименований, патентов, полезных моделей, промышленных образцов, наименование места происхождения товара или наименование производителя, а также требования к товарам, информации, работам, услугам при условии, что такие требования влекут за собой ограничение количества участников закупки, за исключением случаев, если не имеется другого способа, обеспечивающего более точное и четкое описание характеристик объекта закупки. 

Таким образом, формирование закупочной документации осуществляется исключительно в зависимости от потребностей заказчика в получении тех или иных товаров, работ или услуг в необходимых последнему форме, способах, комплектации. Заказчики, осуществляющие закупку по правилам Закона № 44-ФЗ, при описании объекта закупки должны таким образом прописать требования к закупаемым товарам, работам, услугам, чтобы, с одной стороны, повысить шансы на приобретение товара именно с такими характеристиками, которые ему необходимы, а с другой стороны, не ограничить количество участников закупки. 

Согласно части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ извещение об осуществлении закупки, если иное не предусмотрено данным законом, должно содержать в числе прочего описание объекта закупки в соответствии со статьей 33 данного Закона (пункт 1) и проект контракта (пункт 5). 

Судами установлено, что в качестве основания для вынесения оспариваемого решения антимонопольный орган указал на то, что пункт 1.5 контракта противоречит предмету контракта, целью которого является не отчуждение отходов в пользу исполнителя с переходом права собственности указанному лицу, а оказание исполнителем услуг от момента сбора до обезвреживания данных медицинских отходов в соответствии с требованиями СанПиНа 2.1.3684-21; из содержания условий контракта невозможно установить, что включается в понятие «сбор» применительно к обязательствам исполнителя услуг и заказчика; указание в предмете контракта обязанности исполнителя по сбору отходов создает правовую неопределенность. 

В связи с этим антимонопольный орган квалифицировал в качестве нарушения части 2 статьи 33, пунктов 1, 5 части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ. 

Вместе с тем, как верно отмечено судами, указанные выводы антимонопольного органа противоречат содержанию заключенного контракта, прямо предусматривающему обязанность исполнителя соблюдать требования СанПин 2.1.3684-21. 

Из содержания предмета закупки и технического задания контракта и предмета контракта суды усмотрели намерение заказчика на получение услуги по сбору, транспортировке и утилизации медицинских отходов. 

Интересом имущественного предоставления заказчика в рамках правоотношения по оказанию услуг является извлечение пользы в процессе приложения усилий со стороны исполнителя (статьи 779, 780, 781 ГК РФ).

Следовательно, как верно отмечено судами, условие о переходе права собственности на отходы в данном случае является второстепенным и не имеет определяющего значения для квалификации контракта как договора возмездного оказания услуг (статья 779 ГК РФ).

Согласно статье 49 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об основах охраны здоровья граждан, Закон № 323-ФЗ) и пунктов 157, 163 СанПиНа 2.1.3684-21, сбор, перемещение отходов, обеззараживание (обезвреживание) отходов, транспортирование отходов с территории организации, образующей отходы, размещение, обезвреживание или утилизация медицинских отходов представляют собой единый технологический процесс. 

При этом суды пришли к выводу, что контроль за соблюдением данного процесса обеспечивается в том числе медицинской организацией как заказчиком в процессе осуществления деятельности, в рамках которой образуются медицинские отходы. 

Как обоснованно указано судами, условие контракта о том, что право собственности на медицинские отходы переходит от заказчика к исполнителю в момент передачи медицинских отходов, не свидетельствует о том, что заказчик утрачивает возможность осуществлять контроль за таким этапом цикла, как обезвреживание и утилизация отходов, и, соответственно, исполнить условия контракта и части 2 статьи 94 Закона № 44-ФЗ по приемке поставленного товара, выполненной работы или оказанной услуги. Также не изменяет данное условие и сам предмет контракта – услуги по сбору, транспортировке и утилизации медицинских отходов.

В разделе 6 контракта установлен порядок приемки услуг, в котором предусмотрены возможности как для принятия оказанной услуги (подпункт «а»), так и основания для направления исполнителю мотивированного отказа от подписания документа о приемке с указанием причин отказа (подпункт «б»). Также пунктом 6.2 контракта сторонами предусмотрена обязанность заказчика по проведению экспертизы результатов оказанных услуг исполнителем. 

Таким образом, суды обоснованно заключили о том, что включение в проект контракта пункта 1.5 о переходе права собственности на отходы от заказчика к исполнителю не свидетельствует ни о направленности воли заказчика на совершение сделки купли-продажи, ни о намерении заказчика получить иную услугу, кроме как услугу по сбору, транспортировке и утилизации медицинских отходов. 

Суд округа поддерживает выводы судов о том, что указанное условие не вносит неопределенность в условия спорного контракта и, само по себе, не свидетельствует о нарушении заказчиком законодательства о защите конкуренции и о контрактной системе.

Суды обоснованно признали ошибочным вывод Управления о том, что из содержания условий контракта не представляется возможным определить, что включается в понятие «сбор» применительно к обязательствам исполнителя услуг, а также установить, чем обязательства по сбору отходов заказчиком отличаются от сбора, который должен производить исполнитель, что препятствует возможности сделать однозначный вывод о порядке и условиях оказания услуг, поскольку довод Управления носит вероятностный характер и не свидетельствует о нечетком определении заказчиком предмета контракта.

Кроме того, в пункте 1.1 контракта стороны определили, что исполнитель принимает на себя обязанность оказать услуги по «сбору» отходов, в техническом задании к контракту установлена обязанность исполнителя по «приему» отходов. 

Довод антимонопольного органа о том, что понятие «сбор» применяется только в отношении порядка обращения отходов в медицинской организации (в данном случае заказчика услуги), в связи с чем указание в предмете контракта обязанности исполнителя по «сбору» отходов создает правовую неопределенность, обоснованно отклонен судом апелляционной инстанции со ссылкой на анализ условий проекта контракта, согласно которым сбор отходов относится как к числу обязанностей заказчика, так и к числу обязанностей исполнителя, а также на то, что, исходя из буквального толкования положений Закона об основах охраны здоровья и СанПиН 2.1.3684-21 понятие «сбор отходов» не имеет ограничений в использовании и четких разграничений с другими понятиями на законодательном уровне.

Судами учтено, что у заявителя в пределах территории организации отсутствует участок по обеззараживанию (обезвреживанию) медицинских отходов класса Б и В, в связи с чем осуществляется централизованный способ обеззараживания, обезвреживания отходов класса Б и В, закрепленный в «Схеме обращения с медицинскими отходами в подразделениях Клиники ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России», утвержденной приказом от 19.06.2023 № 628 л/вр. 

Более того, в силу пунктов 1.1 и 3.1.2 проекта контракта в обязанности исполнителя входит оказание услуг по сбору, транспортировке и утилизации медицинских отходов класса Б и В для нужд Клиники ФГБОУ ВО ЮУГМУ Минздрава России. 

На этом основании суды сделали верный вывод о том, что данные положения не нарушают часть 2 статьи 33, пункты 1 и 5 части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ, поскольку закон не содержит ограничений для заказчика в части передачи каких-либо функций по сбору (сбор контейнеров, взвешивание, вынос), транспортировке и обезвреживанию медицинских отходов специализированной организации по договору.

Кроме того, суды указали на то, что в акте профилактического визита от 23.05.2024 № 09/343- 04-28 Управлением не установлено нарушений в части учета движения отходов класса Б (сбора и сдачи).

Как обоснованно отмечено апелляционным судом, пунктом 1.4 проекта контракта установлена последовательность вывоза исполнителем вывоза опасных медицинских отходов класса Б и В, то есть сбор внутри клиники в одноразовые пакеты осуществляет ответственное лицо клиники, а сбор непосредственно из сборочного пункта клиники в пакетах/контейнерах осуществляет исполнитель.

Судом апелляционной инстанции сделан верный вывод о том, что понятие «сбор отходов», используемое в проекте контракта, является четко определенным – включает в себя предоставление контейнеров для отходов, их сбор, взвешивание вынос в целях их последующего обезвреживания – и позволяет установить конкретное содержание обязанностей исполнителя, то есть не нарушает требования части 2 статьи 33, пункты 1 и 5 части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ. 

При этом апелляционным судом также верно отмечено, что по результатам проведенной проверки антимонопольным органом в пункте 3 решения сделан вывод об отсутствии оснований для выдачи предписания об устранении нарушений, поскольку контракт был заключен.

Апелляционный суд правомерно отклонил довод Управления о том, что в решении им выражено мнение о наличии неточных формулировок в контракте относительно документов о приемке, которые передаются исполнителем, что дает возможность заказчику при проведении последующих аналогичных закупок учесть данную позицию контрольного органа, поскольку в данном случае не имеется оснований для признания заказчика нарушившим положения Закона № 44-ФЗ.

Требования, содержащиеся в части 2 статьи 33, пунктах 1, 5 части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ относятся к описанию объекта закупки, в то время как пунктами 3.1.5 и 6.2 проекта контракта определены права и обязанности сторон (раздел 3) и порядок приемки услуг (раздел 6). 

Таким образом, оценив представленные в дело доказательства на основании статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая конкретные обстоятельства дела, суды правомерно установили отсутствие нарушений в действиях заказчика на предмет нарушения законодательства о контрактной системе и о защите конкуренции в части описания объекта закупки, соответствия извещения и приложенного к нему проекта контракта положениям части 2 статьи 33, пунктов 1, 5 части 2 статьи 42 Закона № 44-ФЗ, в связи с чем сделали верный вывод о незаконности решения Управления и нарушении данным решением прав учреждения.

Суд округа не находит оснований для признания выводов судов необоснованными и нарушающими положения действующего законодательства.

При этом суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, в ответ на довод Управления о том, что условие контракта о передаче права собственности на отходы фактически минимизирует возможность надлежащего контроля за исполнением контракта со стороны заказчика и способствует недобросовестным действиям исполнителя по размещению отходов с нарушениями СанПиНа 2.1.3684-21, суд кассационной инстанции указывает, что установление фактов и доказательств исполнения обязательств по контракту в части соблюдения лицензионных требований по обращению с медицинскими отходами выходит за рамки компетенции антимонопольного органа. 

В соответствии со статьей 22 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон № 135-ФЗ, Закон о защите конкуренции) Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, в том числе осуществляющим функцию по контролю за соблюдением антимонопольного законодательства непосредственно и через свои территориальные органы. 

В силу статьи 23 Закона о защите конкуренции к полномочиям антимонопольного органа отнесено возбуждение и рассмотрение дел о нарушениях антимонопольного законодательства.

В соответствии с частью 1 статьи 15 Закона № 135-ФЗ, федеральным органам исполнительной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления, иным осуществляющим функции указанных органов органам или организациям, организациям, участвующим в предоставлении государственных или муниципальных услуг, а также государственным внебюджетным фондам, Центральному банку Российской Федерации запрещается принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, за исключением предусмотренных федеральными законами случаев принятия актов и (или) осуществления таких действий (бездействия). 

Основанием для вывода о нарушении субъектом части 1 статьи 15 Закона о защите конкуренции является создание возможности для наступления последствий в виде недопущения, ограничения либо устранения конкуренции. 

Пунктом 2 части 1 статьи 15 Закона № 135-ФЗ запрещено необоснованное препятствование осуществлению деятельности хозяйствующими субъектами, в том числе путем установления не предусмотренных законодательством Российской Федерации требований к товарам или к хозяйствующим субъектам. 

Закрепленные в данной норме запреты распространяются, прежде всего, на акты и действия органов власти в сфере публично-правовых отношений в целях предупреждения их негативного вмешательства в конкурентную среду посредством использования административных инструментов. 

Как разъяснено в пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» (далее – Постановление № 2), Закон о защите конкуренции определяет организационные и правовые основы предупреждения и пресечения недопущения, ограничения, устранения конкуренции федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, иными осуществляющими функции указанных органов органами или организациями, а также государственными внебюджетными фондами, Центральным банком Российской Федерации (пункт 2 части 1 статьи 1 Закона). 

В связи с этим антимонопольному контролю в соответствии со статьями 15 и 16 Закона подлежат нормативные и индивидуальные правовые акты, иные решения лиц, перечисленных в пункте 2 части 1 статьи 1 Закона, их действия (бездействие), соглашения и (или) согласованные действия, способные влиять на конкуренцию на товарных рынках, в том числе принятые (совершенные) в связи с реализацией властных полномочий. 

Согласно пункту 34 Постановления № 2 при наличии спора о соответствии статье 15 Закона о защите конкуренции правовых актов, решений, действий (бездействия) антимонопольный орган должен доказать факт недопущения, ограничения, устранения конкуренции либо установить угрозу наступления таких последствий на определенном товарном рынке, в том числе в результате нарушения прав и законных интересов отдельных участников рынка, создания для них конкурентных преимуществ или препятствий в конкуренции на товарных рынках.

Следовательно, осуществление исполнителем контракта соблюдения требований СанПиНа 2.1.3684-21 и контроль за его действиями по обращению с медицинскими отходами на предмет соблюдения требований лицензии на право обращения с медицинскими отходами находятся вне компетенции антимонопольного органа, предусмотренных в рамках Закона № 44-ФЗ, поскольку входят в компетенцию государственных органов, осуществляющих контроль и надзор за исполнением природоохранного законодательства. Указанное является самостоятельным основанием для признания решения антимонопольного органа недействительным.

При этом предположения Управления о возможном нарушении исполнителем законодательства в связи с наличием в проекте контракта условия о переходе права собственности на медицинские отходы к исполнителю сами по себе не могут являться основанием для вывода о нарушении норм антимонопольного законодательства, а у антимонопольного органа отсутствуют полномочия по проверке действий хозяйствующих субъектов и государственных органов на предмет их соответствия природоохранному законодательству либо любой иной отрасли законодательства, в том случае если признаки нарушения антимонопольного законодательства не усматриваются.

Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями, предусмотренными статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются по основаниям, указанным в мотивировочной части настоящего постановления, а также в связи с тем, что они были предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций и фактически направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых доказательств, что недопустимо в силу требований, предусмотренных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Приведенные в жалобе доводы, идентичные изложенным в обоснование позиции Управления при рассмотрении дела, нашли свое отражение в обжалуемых судебных актах, подробно исследованы судами и правомерно отклонены. Само по себе несогласие заявителя кассационной жалобы с позицией судов не является основанием для отмены законных судебных актов. 

Нормы материального и процессуального права судами применены правильно.

Нарушений при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций норм процессуального права, которые в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются основанием к отмене или изменению судебных актов, не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Челябинской области от 26.08.2024 по делу № А76-9220/2024 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу Управления Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий                                               Е.А. Поротникова 

Судьи                                                                            О.Л. Гавриленко

                                                                                             Т.П. Ященок