ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

дело №А56-22933/2022

11 марта 2025 года

г. Санкт-Петербург

/уб.3

Резолютивная часть постановления оглашена 25 февраля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объёме  11 марта 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Н.А.Морозовой, 

судей А.В. Радченко, М.В. Тарасовой,

при ведении протокола секретарём судебного заседания Д.С. Беляевой,

при участии в судебном заседании:

от ПАО «ЯТЭК»: представитель ФИО1 по доверенности от 26.02.2024 (посредством системы веб-конференции),

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 19.05.2023,

конкурсный управляющий ООО «ТД «Техносенсор» ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-32494/2024) ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.08.2024 по делу № А56-22933/2022/уб.3 об удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом «Техносенсор» ФИО5 к ФИО2 о взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Техносенсор», третье лицо: ФИО6,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Техносенсор» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании себя несостоятельным (банкротом).

Определением от 30.03.2022 суд первой инстанции принял заявление к производству и возбудил дело о несостоятельности (банкротстве).

Решением от 04.05.2022 (резолютивная часть от 27.04.2022) арбитражный суд признал общество несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру конкурсного производства по упрощённой процедуре ликвидируемого должника, утвердил в должности конкурсного управляющего ФИО7 - члена Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Северная Столица».

Сведения об этом опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 14.05.2022 №83(7284).

Конкурсный управляющий 25.04.2023 подала в суд заявление о признании недействительным договора аренды от 31.10.2019 №1131/1/АС транспортного средства без экипажа, заключённого должником с ФИО2, и о применении последствий его недействительности в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу общества 544 870 руб.

Кроме того, конкурсный управляющий 27.04.2023 предъявила требование о взыскании с ФИО2 как бывшего руководителя должника 850 440 руб. убытков.

Определением от 12.10.2023 суд первой инстанции объединил в одно производство обособленные споры №А56-22933/2022/уб.3 и А56-22933/2022/сд.4 с присвоением спору номера А56-22933/2022/уб.3.

Определением от 23.08.2024 суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования в полном объёме.

Не согласившись с законностью судебного акта, ФИО2 направил апелляционную жалобу, настаивая на отсутствии у должника признаков неплатёжеспособности на момент совершения сделки, на осуществлении последней в рамках обычной хозяйственной деятельности, на отсутствии условий для признания сделки мнимой в связи с предоставлением права пользования автомобилем третьим лицам. 

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал апелляционную жалобу, а представитель публичного акционерного общества «Якутская топливно-энергетическая компания» и конкурсный управляющий возражали против её удовлетворения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел». Надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, явку представителей не обеспечили, что в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для проведения судебного заседания в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке в пределах заявленных апеллянтом доводов.

По правилам пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что согласно статье 2 Закона о банкротстве под вредом понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При проверке сделки на предмет подозрительности установлению подлежит факт причинения вреда (пункт 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Феерации 26.04.2023, определение ВС РФ от 01.09.2022 №310-ЭС22-7258).

Как усматривается из материалов дела, между ФИО2 (арендодатель) и должником (арендатор) 31.10.2019 заключён договор аренды №1131/1/АС транспортного средства без экипажа на срок с 01.11.2019 по 31.12.2020, по которому арендодатель передал во временное владение и пользование арендатору транспортное средство - автомобиль марки Фольксваген 7НС Каравелла, регистрационный знак 

<

***>, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, год выпуска 2013, находящееся в собственности арендодателя, без экипажа и оказания услуг по управлению автомобилем и его технической эксплуатации.

Согласно пункту 3.1 договора арендная плата за пользование автомобилем определена в размере 19 540 руб., включая налог на добавленную стоимость.

Дополнительным соглашением от 29.11.2019 №1 к договору его участники изменили размер ежемесячной арендной платы, определив его как 34 483 руб., в том числе НДС.

Коль скоро данный договор заключён 31.10.2019, а дело о несостоятельности (банкротстве) возбуждено судом 22.03.2022, то данный договор может быть оспорен как сделка, совершённая в рамках трёхлетнего периода подозрительности, закреплённого пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции установил, что во исполнение договора аренды за период с 01.01.2019 по 01.03.2021 должник перечислил ответчику 467 000 руб.

Кроме того, общество также произвело в пользу ФИО2 следующие платежи на общую сумму 544 870 руб.:

- от 27.12.2019 на сумму 25 000 руб. с назначением «Оплата по счету 20 от 27.12.2019. Ремонт автомобиля Фольксваген Каравелла н755нм47. Сумма 25 000 руб. Без налога (НДС)»;

- от 29.04.2020 на сумму 20 000 руб. с назначением «Оплата по счету №9 от 29.04.2020. Ремонт автомобиля Фольксваген Каравелла н755нм47. Сумма 20 000 руб. Без налога (НДС)»;

- от 12.08.2020 на сумму 12 300 руб. с назначением «Оплата по счету №14 от 12.08.2020. Техническое обслуживание автомобиля Фольксваген Каравелла н755нм47. Сумма 20 000 руб. Без налога (НДС)»;

- от 14.01.2021 на сумму 12 300 руб. с назначением «Оплата по счету №3 от 13.01.2021. Техническое обслуживание автомобиля Фольксваген Каравелла н755нм47. Сумма 6010 руб. Без налога (НДС)»;

- от 18.01.2021 на сумму 12 300 руб. с назначением «Оплата по счету №3 от 13.01.2021. Техническое обслуживание автомобиля Фольксваген Каравелла н755нм47. Сумма 6010 руб. Без налога (НДС)».

Как пояснил ответчик, заключение данного договора обусловлено производственной необходимостью, а именно: в целях осуществления уставной деятельности (извлечения прибыли) и контроля за этапами исполнением договорных обязательств, в частности, в связи с разъездным характером деятельности генеральному директору необходимо было наличие транспорта, при этом в рассматриваемый период аренда автомобилей являлась наименее затратной, по сравнению, например, с приобретением транспортных средств, с использованием такси или по  аренде каршеринга.

В подтверждение факта использования автомобиля в целях производственной необходимости ФИО2 в материалы дела представлены путевые листы за период с 01.12.2019 по 05.03.2021 с указанием пройденных автомобилем маршрутов.

Кроме того, в соответствии с ответом акционерного общества «АльфаСтрахование» в период действия договора аренды, в страховой полис серии XXX № 0122191011 от 21.05.2020, срок действия с 29.05.2020 по 28.05.2021, лицами, допущенными к праву управления являлись ФИО2, ФИО8, ФИО6.

В то же время, в соответствии с заключением эксперта от 26.02.2024, подготовленным обществом с ограниченной ответственностью «Столичная лаборатория исследования документов» по результатам назначенной арбитражным судом судебной экспертизы в связи с ходатайством кредитора о фальсификации путевых листов, даты проставления подписей от имени ФИО2 на представленных в материалы дела путевых листах не соответствуют указанным в этих путевых листах датам, так как эти подписи учинены в один период времени и не ранее второго квартала 2022 года; при этом время изготовления путевых листов за 2019, 2020, 2021 годы не соответствует указанным в путевых листах датам, поскольку реквизиты этих документов выполнены в один период времени однородными материалами письма и не ранее 2-го квартала 2022 года.  

Заключение эксперта соответствует статей 82, 83, 86 АПК РФ, отражает все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения, основано на материалах дела, является ясным и непротиворечивым.

Представленное ФИО9 заключение специалиста (рецензия) на заключение эксперта, подготовленное ФИО10, представляет собой субъективное мнение данного субъекта, не предупреждённого об уголовной ответственности. 

Одновременно кредитор ПАО «ЯТЭК» в пояснениях от 30.07.2024 привёл убедительные доводы о невозможности принятия представленной ответчиком рецензии вследствие наличия взаимосвязей между организацией, её подготовившей, и должником.

Дополнительно следует обратить внимание, что эти путевые листы не передавались ответчиком управляющим по правилам статьи 126 Закона о банкротстве, а представлены исключительно при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Следовательно, как правильно указал суд первой инстанции, данные путевые листы не могут являться надлежащими доказательствами действительного использования автомобиля в рамках договора аренды от 31.10.2019.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что ответчиком не представлены счета на техническое обслуживание и ремонт автомобиля, а также иные первичные документы, подтверждающие наличие правовых оснований для осуществления платежей в пользу ФИО2

Помимо этого, арендодателем в договоре аренды от 31.10.2019 являлся ФИО2, который также занимал должность директора должника на момент заключения данного договора. 

При таком положении, учитывая обязанность единоличного исполнительного органа действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно в соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также отсутствие в материалах дела доказательств, обосновывающих необходимость заключения спорного договора аренды именно с заинтересованным субъектом, подобный выбор контрагента вызывает разумные сомнения в том, что исследуемый договор в действительности исполнялся сторонами.

Апелляционная инстанция полагает возможным отметить, что согласно материалам дела офис должника в период с сентября 2019 года по апрель 2021 года располагался в Республике Саха (Якутия), что также опровергает необходимость использования автомобиля в производственной деятельности должника в г. Санкт-Петербурге и Ленинградской области.

Поскольку, с учётом недостоверности представленных ответчиком путевых листов и иных противоречий в пояснениях ФИО2, факт получения должником в результате заключения договора аренды от 31.10.2019 равноценного встречного предоставления не подтверждён достоверными доказательствами, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о том, что этим договором причинён вред имущественным правам кредиторов должника – последние были лишены возможности удовлетворить свои требования за счёт денежных средств, находившихся у должника.

Так, у общества имелись обязательства перед своими контрагентами, чьи требования впоследствии включены в реестр требований кредиторов, по поставке товара по договору от 20.06.2019 и от 19.06.2019 в общем размере более 23 млн. руб.

Как следует из судебных актов по делам №А58-1322/2021 и А58-1321/2021, а также определений арбитражного суда от 04.10.2022 по обособленным спорам №А56-22933/2022/тр.1 и А56-22933/2022/тр.2, на октябрь 2019 года данные обязательства перед кредиторами должника не были просрочены.

В то же время, согласно определению ВС РФ от 12.03.2019 №305-ЭС17-11710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путём, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Поскольку, как уже указывалось выше, доводы управляющего об отсутствии полученного должником равноценного встречного предоставления в результате совершения оспариваемой сделки не были опровергнуты ответчиком, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о том, что заключение договора аренды не могло преследовать иных целей, кроме как причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

При этом ФИО2, одновременно являясь и арендодателем по договору аренды от 31.10.2019 и выступая от имени арендатора, не мог не знать о цели причинения вреда совершаемой сделкой.

Более того, в соответствующий период общество фактически прекратило деятельность, имело место лишь одно обязательство по поставке оборудования ПАО «ЯТЭК», которое было им исполнено ненадлежащим образом, что, в принципе, исключало необходимость заключения спорного договора.

Апелляционный суд признаёт заслуживающим внимание довод управляющего и кредитора о том, что большую часть времени транспортное средство эксплуатировалось в выходные, праздничные дни в местах, не связанных с осуществлением деятельности должника, а поездки в будние дни совершались в ночное время.

Никаких мотивированных обоснований относительно такого порядка использования арендованного транспортного средства в интересах должника ответчик не привёл.  

Проанализировав всё выше перечисленное, арбитражный суд правомерно констатировал существование условий для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В апелляционной жалобе ФИО2 настаивает на пропуске управляющим срока исковой давности по заявлению о признании сделки недействительной.

Как разъяснено в пункте 32 постановления №63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии со статьёй 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Как следует из материалов дела, ФИО11 утверждена в должности конкурсного управляющего 04.05.2022, в то время как заявление было подано 25.04.2023, то есть в рамках годичного срока исковой давности. 

При этом ФИО2 не представлены доказательства того, что конкурсный управляющий должника могла узнать о наличии оснований для признания сделки недействительной ранее даты её утверждения конкурсным управляющим общества, прежде всего, исходя из отсутствия введения в отношении должника процедуры наблюдения. 

В этой связи апелляционная инстанция отклонила довод апеллянта о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности по предъявленным требованиям.

Относительно взыскания убытков с ФИО2 апелляционный суд отмечает следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.

Как разъяснено в пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Исходя из пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

Согласно пункту 3 статьи 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

При этом реализация такого способа защиты, как возмещение убытков, предполагает применение к правонарушителю имущественных санкций, а потому возможна лишь при наличии общих условий гражданско-правовой ответственности: совершение противоправного действия (бездействие), возникновение у потерпевшего убытков, причинно-следственная связь между действиями и его последствиями и вина правонарушителя. 

В случае недоказанности вышеперечисленных условий, лица, упомянутые в статье 53.1 ГК РФ, не подлежат привлечению к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Как видно из материалов дела, в период с 06.09.2019 по дату введения конкурсного производства функции руководителя должника исполнял ФИО2 (решение единственного участника общества от 26.09.2019).

Следовательно, ФИО2 являлся лицом, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица применительно к пункту 3 статьи 53.1 ГК РФ. 

Как видно из материалов дела, 15.11.2019 общество (работодатель) подписало с ФИО6 трудовой договор №1115-1 с дистанционным работником, по которому дистанционный работник обязуется выполнять трудовые функции, предусмотренные должностной инструкцией для должности руководителя отдела продаж, вне зависимости от места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне станционарного рабочего места, территории или объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя.

ФИО2 в период осуществления своих полномочий как руководителем должника заключён договор аренды от 29.11.2019 №1115-1 транспортного средства без экипажа №1132-2/АС с ФИО6, по которому должник получил от последнего в аренду автомобиль марки Форд Фокус, регистрационный знак 

<

***>, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, тип седан, 2007 года выпуска, цвет серебристый с ежемесячной арендной платой 34 483 руб., в том числе налог на доход физических лиц.

В ходе исполнения этой сделки  должник оплатил арендную плату в размере 544 870 руб.

Помимо этого, общество произвело расходы на сумму 370 600 руб. на закупку топлива по договору от 27.11.2019 №СЗО14119914, заключённого с обществом с ограниченной ответственностью «Газпромнефть-Корпоративные продажи».

Как пояснил ответчик, автомобиль использовался ФИО6 как руководителем отдела продаж должника, что также подтверждает наличие производственной необходимости в заключении договора аренды.

Арбитражный суд правомерно оценил данные действия ФИО2 как неразумные и недобросовестные, в том числе по причине недоказанности необходимости такой аренды, исходя из масштаба деятельности общества в значимый для соответствующих правовых целей период, недостоверности содержания путевых листов, фактического времени эксплуатации транспортного средства. Одновременно ответчик не раскрыл, какие конкретно функции выполнил ФИО6 в интересах должника, требующих перемещения с использованием принадлежащего ему транспортного средства, находящегося в аренде у работодателя.

В апелляционной жалобе ФИО2 выражая несогласие с позицией суда, указал, что запись о покупке топлива на АЗС не означает, что осуществлялась заправка арендованных автомобилей, а не просто закупка топлива с целью дальнейшей заправки арендованных автомобилей.

В то же время, в условиях состязательности процесса (статья 9 АПК РФ) и как заинтересованная сторона по делу ответчик какие-либо доказательства, подтверждающие обоснованность закупок топлива, а также совершение данных платежей исключительно в интересах должника, не представил.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Как разъяснено в пункте 2 постановления №62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Учитывая данные разъяснения, суд правильно посчитал, что ФИО2 как руководителем должника совершён ряд сделок на заведомо невыгодных для должника условиях, что повлекло причинение убытков ООО «ТД «Техносенсор».

Арбитражный суд вынес законный и обоснованный судебный акт, оснований, включая процессуальных, для отмены или изменения которого апелляционная инстанция не выявила.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.08.2024 по делу №  А56-22933/2022/уб.3 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня принятия.

Председательствующий

Н.А. Морозова

Судьи

А.В. Радченко

 М.В. Тарасова