Дело № А39-2588/2019

16 апреля 2024 года

г. Владимир

Резолютивная часть постановления объявлена 02 апреля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 16 апреля 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Рубис Е.А., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сизовой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 11.01.2024 по делу № А39-2588/2019, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Малахит» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) ФИО2 о привлечении ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Малахитт» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

при участии в судебном заседании: от заявителя (ФИО1) – представителя ФИО7 по доверенности от 14.03.2022 серии 13АА № 1143149 сроком действия три года; от Управления Федеральной налоговой службы по Республике Мордовия – представителя ФИО8 по доверенности от 13.06.2023 № 25-05/15808 сроком действия до 05.06.2024, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Малахит» (далее – ООО «Малахит», должник) в Арбитражный суд Республики Мордовия обратился конкурсный управляющий ФИО2 (далее – ФИО2, конкурсный управляющий) с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении солидарно ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик), общества с ограниченной ответственностью «Малахитт» (далее – ООО «Малахитт», ответчик), ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик), ФИО4 (далее – ФИО4, ответчик), ФИО5 (далее – ФИО5, ответчик), ФИО6 (далее – ФИО6, ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 12 357 133 руб. 96 коп.

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО9 (далее – ФИО9).

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 11.01.2024 удовлетворил заявление конкурсного управляющего частично, привлек бывшего руководителя ООО «Малахит» ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскал с бывшего руководителя ООО «Малахит» ФИО1 в конкурсную массу должника денежные средства в размере 12 357 133руб. 96 коп., в удовлетворении остальной части требований отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности на основании пунктов 1 и 2 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал, что действия ФИО1, которые влекут, по мнению конкурсного управляющего, субсидиарную ответственность, имели место до 01.05.2017, следовательно, настоящий спор не может быть разрешен с применением положений главы III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». ФИО1 также не согласен с уточненным заявлением конкурсного управляющего и считает не подлежащим применение п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве. Отметил, что указание в п. 9 ст. 13 Федерального закона от 23 июня 2016 г. № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями) о применении Положения абзаца тридцать четвертого статьи 2 и пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона) к поданным после 1 сентября 2016 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности относится лишь к нормам процессуального права, однако судом первой инстанции данные обстоятельства надлежащим образом не исследованы. Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе.

Управление Федеральной налоговой службы по Республике Мордовия (далее – уполномоченный орган) в отзыве на апелляционную жалобу указало на несостоятельность доводов апелляционной жалобы, просило оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Полагает, что основания в виде доведения должника до банкротства и невозможности полного погашения требований кредиторов были предусмотрены в Законе о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», так и в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», которые также содержали опровержимые презумпции. В частности, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 73-ФЗ устанавливалось, что контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника. Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) устанавливалось, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Федеральным законом № 266-ФЗ введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов. Таким образом, как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. Новая редакция Закона о банкротстве не устанавливает новых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а содержит положения, раскрывающие порядок доказывания. Отметило, что Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили силу. Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 266-ФЗ). Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац, дополнивший презумпции признания должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в соответствии с которым требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания пункта 9 статьи 13 Федерального закона № 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности поданным после 01.09.2016 (заявление конкурсным управляющим подано 17.01.2022) вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника. Пояснило, что включенные в третью очередь реестра и основанные на решении от 25.05.2017 № 6 о привлечении ООО «Малахит» к ответственности за совершение налогового правонарушения требования уполномоченного органа в части основного долга превышают 50%, что свидетельствует о наличии презумпции, предусмотренной абзацем 5 пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для привлечения контролирующих ООО «Малахит» лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Подробно возражения уполномоченного органа изложены в отзыве на апелляционную жалобу.

Конкурсный управляющий в возражениях на апелляционную жалобу указал на несостоятельность доводов апелляционной жалобы, просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указал, что основанием для привлечения налогоплательщика к налоговой ответственности, доначисления ему сумм налогов и пеней послужили выводы налогового органа о необоснованном применении налогоплательщиком специального налогового режима (УСН) в результате «дробления» бизнеса с целью занижения доходов путем распределения их по взаимозависимым организациям ООО «Малахит», ООО «Малахитт», применяющим специальные налоговые режимы, формально осуществляющим финансово-хозяйственную деятельность при отсутствии деловой цели с целью минимизации сумм налогов, подлежащих уплате в бюджет по общей системе налогообложения (налога на прибыль, налога на добавленную стоимость, налога на имущество). По мнению конкурсного управляющего, имеется совокупность условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Отметил, что презумпция, установленная пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Указал, что поскольку конкурсный управляющий ссылается на противоправный характер действий, имевших место до 2017 года, наличие оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности должно соответствовать положениям статьи 10 Закона о банкротства без учета изменений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», внесенных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ. По мнению конкурсного управляющего, именно контролирующее должника лицо должно представить доказательства, свидетельствующие о том, что использованный должником метод ведения бизнеса отвечал принципу добросовестности, что невозможность удовлетворения требований кредиторов обусловлена объективным отсутствием у должника имущества. Подробно возражения конкурсного управляющего изложены в возражениях на апелляционную жалобу.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда в обжалуемой части отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. 

Представитель уполномоченного органа поддержал возражения, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, явку полномочных представителей в судебное заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В пункте 27 

постановление

 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку заявитель в апелляционной жалобе указывает на обжалование судебного акта только в части, а иные лица, участвующие в деле, не заявили возражений по поводу обжалования определения в иной части, то суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обжалуемой части.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части заявленных доводов.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в отношении ООО «Малахит» была проведена выездная налоговая проверка по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты налогов и сборов за период с 15.07.2014 по 31.12.2015. 

На основании материалов проверки начальником Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России № 3 по Республике Мордовия вынесено решение от 25.05.2017 № 6 о привлечении ООО «Малахит» к ответственности:

– в соответствии с пунктом 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации за неуплату: налога на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа в сумме 873 499 руб. 50 коп.; налога на прибыль организаций в виде взыскания штрафа в сумме 670 522 руб. 50 коп. (в т.ч. зачисляемый в федеральный бюджет 67052 руб., зачисляемый в бюджет Республики Мордовия 603 470 руб. 50 коп.); налога на имущество организаций в виде взыскания штрафа в сумме 20 056 руб. 50 коп.;

– в соответствии с пунктом 1 статьи 119 Налогового кодекса Российской Федерации за непредставление деклараций: по налогу на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа в сумме 808 832 руб.; по налогу на прибыль организаций в виде взыскания штрафа в сумме 502 892 руб. (в т.ч. зачисляемый в федеральный бюджет – 50 289 руб., зачисляемый в бюджет Республики Мордовия – 452 602 руб.); по налогу на имущество организаций в виде взыскания штрафа в сумме 15 042 руб. 50 коп.;

– в соответствии со статьей 123 Налогового кодекса Российской Федерации за неправомерное не перечисление: налога на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа в сумме 3180 руб. 50 коп.; налога доходы физических лиц в виде взыскания штрафа в сумме 180 203 руб.

Указанным решением налоговым органом начислены за 2015 год и предложены к уплате ООО «Малахит»:

– налог на добавленную стоимость в сумме 3 273 227 руб.;

– налог на прибыль организаций, зачисляемый в федеральный бюджет, в сумме 335 261 руб.;

– налог на прибыль организаций, зачисляемый в бюджет субъекта Российской Федерации, в сумме 3 017 351 руб.,

– налог на имущество организаций в сумме 100 282 руб.

За несвоевременную уплату налогов ООО «Малахит» начислены и предложены к уплате в бюджет пени:

– в сумме 509 300 руб. 10 коп. по налогу на добавленную стоимость;

– в сумме 51 089 руб. 84 коп. по налогу на прибыль организаций, зачисляемому в федеральный бюджет;

– в сумме 459 808 руб. 70 коп. по налогу на прибыль организаций, зачисляемому в бюджет субъекта Российской Федерации;

– в сумме 23 389 руб. 74 коп. по налогу на имущество организаций;

– в сумме 72 383 руб. 89 коп. за несвоевременное перечисление сумм налога на доходы физических лиц.

Налогоплательщику также предложено уменьшить минимальный налог, уплачиваемый в связи с применением упрощенной системы налогообложения за 2015 год в сумме 687 478 руб., исчислить и удержать НДФЛ с доходов ФИО10 за 2014 год в сумме 811 руб. и перечислить в бюджет. При невозможности удержать у налогоплательщика исчисленную сумму НДФЛ письменно сообщить налогоплательщику и налоговому органу о невозможности удержать налог, уменьшить единый налог, уплачиваемый в связи с применением упрощенной системы налогообложения (УСН) за 2015 год в сумме 373 279 руб., а также внести необходимые исправления в документы бухгалтерского и налогового учета.

Решением Арбитражного суда Республики Мордовия от 05.03.2018 по делу № А39-7666/2017, оставленным без изменения постановлениями Первого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2018 и Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 09.11.2018, ООО «Малахит» отказано в удовлетворении заявления о признании недействительным (в части) решения  от 25.05.2017 № 6 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения. 

25.03.2019 в Арбитражный суд Республики Мордовия поступило заявление уполномоченного органа о признании ООО «Малахит» несостоятельным (банкротом). Заявление зарегистрировано судом в рамках дела №А39-2588/2019 в порядке пункта 8 статьи 42 Закона о банкротстве в качестве заявления о вступлении в дело о банкротстве ООО «Малахит», поскольку определением от 25.03.2019 судом оставлено без движения поступившее 21.03.2019 заявление кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Уют Т» о признании ООО «Малахит» несостоятельным (банкротом).

24.04.2019 на основании заявления уполномоченного органа возбуждено дело № А39-2588/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Малахит».

Определением от 24.05.2019 принято к производству заявление кредитора – ООО «Уют Т» о признании ООО «Малахит» несостоятельным (банкротом).

Определением от 19.06.2019 заявление кредитора – ООО «Уют Т» о признании ООО «Малахит» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО2

Решением Арбитражного суда Республики Мордовия от 17.01.2020 ООО «Малахит» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2 

Определениями от 19.07.2019, 18.09.2019 в реестр требований кредиторов должника включены требования уполномоченного органа в общей сумме 11 682 050 руб. 63 коп., в том числе неоплаченная задолженность, образовавшаяся по результатам выездной налоговой проверки согласно решению налогового органа  от 25.05.2017 № 6.

На основании сведений из Единого государственного реестра юридических лиц установлено, что ООО «Малахит» зарегистрировано в качестве юридического лица 15.07.2014 за основным государственным регистрационным номером 

<

***>. Основным видом деятельности общества является производство пара и горячей воды (тепловой энергии) котельными.

В отношении ООО «Малахит» участниками (учредителями) общества являются ФИО1 (дата внесения в ЕГРЮЛ записи – 15.07.2014, размер доли – 33,34%), ФИО11 (дата внесения в ЕГРЮЛ записи – 15.07.2014, размер доли – 33,34%), доля в уставном капитале, принадлежащая обществу – 33.33%, дата внесения в ЕГРЮЛ записи 29.08.2017.

Также ФИО1 в период с 15.07.2014 до даты введения процедуры банкротства являлся директором ООО «Малахит».

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении контролирующих должника лиц ФИО1, ООО «Малахитт», ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал следующее. ООО «Малахитт» является контролирующим должника лицом, поскольку ООО «Малахит» и ООО «Малахитт» зарегистрированы и фактически находятся по одному адресу, учредителем и руководителем этих юридических лиц в спорный период являлся ФИО1, главным бухгалтером – ФИО12, счета открыты в одном банке, право подписи только у ФИО1; у ООО «Малахитт» отсутствует имущество, необходимое для осуществления хозяйственной деятельности, общество использует переданное по договорам аренды недвижимое имущество, транспортные средства, мебель, компьютерную технику ООО «Малахит», материально-производственные запасы приобретены у должника; указанные лица осуществляли деятельность по производству пере и горячей воды котельными и подачу тепловой энергии населению, юридическим и физическим лицам при эксплуатации одних и тех же объектов теплоснабжения; состав работников ООО «Малахит» на 80% сформирован из состава работников ООО «Малахитт», поставщики материалов и услуг, потребители тепловой энергии данных лиц идентичны, названия созвучны. В связи с указанными обстоятельствами управляющий делает вывод о наличии схемы распределения финансово-хозяйственной деятельности и доходов от оказания услуг теплоснабжения между ООО «Малахит» и ООО «Малахитт».

Также конкурсный управляющий указывает на наличие статуса контролирующих должника лиц у учредителей ООО «Малахитт» ФИО3 (23% доли), ФИО4 (24%), ФИО5 (14%), ФИО6 (14%). По мнению конкурсного управляющего, создавая ООО «Малахитт», его участники изначально предполагали извлечение прибыли за счет использования ресурсов должника, а также извлекли выгоду из незаконного поведения руководителя ООО «Малахит».

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывает, что 25.05.2017 МРИ ФНС России №3 по Республике Мордовия вынесено решение  от 25.05.2017 № 6 о привлечении ООО «Малахит» к ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации за неуплату налога на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа; налога на прибыль организаций в виде взыскания штрафа; налога на имущество организаций в виде взыскания штрафа; в соответствии с пунктом 1 статьи 119 Налогового кодекса Российской Федерации за непредставление деклараций: по налогу на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа; по налогу на прибыль организаций в виде взыскания штрафа; в соответствии со статьей 123 Налогового кодекса Российской Федерации за неправомерное не перечисление: налога на добавленную стоимость в виде взыскания штрафа; налога доходы физических лиц в виде взыскания штрафа. Указанным решением налоговым органом начислены за 2015 год и предложены к уплате ООО «Малахит»: налог на добавленную стоимость в сумме 3 273 227 руб.; налог на прибыль организаций, зачисляемый в федеральный бюджет, в сумме 335 261 руб.; налог на прибыль организаций, зачисляемый в бюджет субъекта Российской Федерации, в сумме 3 017 351 руб., налог на имущество организаций в сумме 100 282 руб. За несвоевременную уплату налогов ООО «Малахит» начислены и предложены к уплате в бюджет пени: в сумме 509 300 руб. 10 коп. по налогу на добавленную стоимость; в сумме 51 089 руб. 84 коп. по налогу на прибыль организаций, зачисляемому в федеральный бюджет; в сумме 459 808 руб. 70 коп. по налогу на прибыль организаций, зачисляемому в бюджет субъекта Российской Федерации; в сумме 23 389 руб. 74 коп. по налогу на имущество организаций; в сумме 72 383 руб. 89 коп. за несвоевременное перечисление сумм налога на доходы физических лиц. Данные обстоятельства установлены решением Арбитражного суда Республики Мордовия от 05.03.2018 по делу A39-7666/2017, которым решение от 25.05.2017 № 6 признано законным.

Как указывает заявитель, основанием для привлечения налогоплательщика к налоговой ответственности, доначисления ему сумм налогов и пеней послужили выводы налогового органа о необоснованном применении налогоплательщиком специального налогового режима (УСН) в результате «дробления» бизнеса с целью занижения доходов путем распределения их по взаимозависимым организациям ООО «Малахит», ООО «Малахитт», применяющим специальные налоговые режимы, формально осуществляющим финансово-хозяйственную деятельность при отсутствии деловой цели с целью минимизации сумм налогов, подлежащих уплате в бюджет по общей системе налогообложения (налога на прибыль, налога на добавленную стоимость, налога на имущество).

По сведениям конкурсного управляющего, всего в реестр требований кредиторов включена задолженность в размере 12 377 697руб. 55коп., требование ФНС России составляет 11 682 050 руб. 63 коп. Таким образом, конкурсный управляющий делает вывод о наличии совокупности условий, предусмотренных абзаца 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Установив, что ООО «Малахитт», а также учредители данного общества ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО13 не являлись ни руководителями, ни учредителями должника, принимая во внимание отсутствие  каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что вышеуказанные ответчики имели возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения указанных ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В указанной части определение суда не обжалуется.

Предметом апелляционного обжалования является определение суда в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени подчиняется иным правилам – пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как в правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Таким образом, в данном случае подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма № 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующим лицом подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Судом первой инстанции установлено, что рассматриваемые действия контролирующего должника лица совершены до появления в Законе о банкротстве главы III.2 (с 15.07.2014 по 31.12.2015), в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался статьей 10 Закона о банкротстве, в связи с чем следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией закона, и новые процессуальные нормы.

Основания в виде доведения должника до банкротства и невозможности полного погашения требований кредиторов были предусмотрены в Законе о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», так и в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», которые также содержали опровержимые презумпции.

В частности, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 73-ФЗ устанавливалось, что контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) устанавливалось, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и тому подобное), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и так далее.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Федеральным законом № 266-ФЗ введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Указанная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/15.

Таким образом, новая редакция Закона о банкротстве не устанавливает новых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а содержит положения, раскрывающие порядок доказывания.

Как следует из материалов дела, в рассматриваемом случае обстоятельства, в связи с которыми конкурсный управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место в период с 15.07.2014 по 31.12.2015, до вступления в силу Федерального закона № 488-ФЗ и Федерального закона № 266-ФЗ, соответствующее заявление поступило в суд после вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, в связи с чем настоящий спор подлежит рассмотрению с применением пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в ранее действовавшей редакции Федерального закона № 134-ФЗ и с применением Федерального закона № 488-ФЗ и Федерального закона № 266-ФЗ.

Согласно абзацу четвертому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ), заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного (исчисляется с момента, когда лицо, имеющее право обратиться с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для привлечения указанных лиц к такой ответственности); трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Следующие редакции законов предусматривали трехлетний срок исковой давности, который также начинал течь с момента, когда лицо, имеющее право обратиться с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для привлечения указанных лиц к такой ответственности.

В соответствии с пунктом 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

Учитывая то, что заявление может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом, то, если отсчитывать сроки от 14.01.2020 (дата введения конкурсного производства), срок должен был истечь 14.01.2023.

Учитывая дату поступления заявления в суд 07.12.2021, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что конкурсный управляющий не пропустил трехлетний срок подачи заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В период проведения налоговым органом в рамках выездной налоговой проверки с 15.07.2014 по 31.12.2015 и вплоть до возбуждения настоящего дела о банкротстве сначала в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а затем в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержались нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по основанию невозможности удовлетворения требований кредиторов вследствие их виновного поведения, не отвечающего критериям добросовестности и разумности.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Таким образом, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Для удовлетворения подобного рода исков требуется установление недобросовестных действий ответчиков, исключая влияние иных объективных причин ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что невозможность погашения требований кредиторов обусловлена неправомерными действиями ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Одна из таких презумпций доведения должника до банкротства действиями контролирующих лиц введена в действие Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а именно пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве был дополнен абзацем пятым о том, что данное основание считается доказанным в ситуации, когда требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого должник привлечен к ответственности за налоговые правонарушения, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

При этом пунктом 9 статьи 13 Закона № 222-ФЗ установлено, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к поданным после 01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в виде возмещения убытков вне зависимости от периода совершения контролирующим лицом соответствующих действий (бездействия).

Данный вывод не противоречит правовой подходу, выраженному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2017 № 305-ЭС17-13426.

Поскольку заявление конкурсного управляющего было подано после 01.09.2016, то к спорным правоотношениям подлежат применению положения абзаца 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 222-ФЗ.

Вместе с тем, указанная презумпция, как и иные изложенные в Законе о банкротстве, является опровержимой и не лишает ответчиков возможности доказывать отсутствие оснований для удовлетворения предъявленных к ним требований.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Закона о банкротстве, действующей в спорный период времени и подлежащей применению к сложившимся правоотношениям, в случае нарушения    руководителем    должника    или    учредителем    (участником)    должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий считает, что контролирующими должника лицами, подлежащими привлечению к субсидиарной ответственности, является ФИО1, который с даты регистрации ООО «Малахит» 15.07.2014 до даты введения конкурсного производства являлся руководителем общества.

Согласно абзацам 2 и 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно (абзац 6 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Контролирующими должника лицами являются лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

При этом ФИО1 с даты регистрации ООО «Малахит» 15.07.2014 до даты введения конкурсного производства являлся руководителем должника, являлся контролирующим должника лицом в указанный конкурсным управляющим и уполномоченным органом период. Кроме того, с даты регистрации ООО «Малахитт» (28.05.2015) ФИО1 являлся директором общества, а до 10.07.2015 – его единственным учредителем. С 10.07.2015 доля участия ФИО1 составляет 25% (в сумме 10 000 руб.), поскольку с 10.07.2015 размер уставного капитала ООО «Малахитт» увеличен на 30 000 руб., а именно в уставный капитал ООО «Малахитт» внесено: ФИО3 9200 руб. (23% доли); ФИО4 9600 руб. (24% доли); ФИО5 5600 руб. (14% доли); ФИО6 5600 руб. (14% доли).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 в спорный период времени являлся контролирующим должника лицом, что заявителем апелляционной жалобы не оспаривается.

На основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в частности, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (абзац пятый).

Положения абзаца пятого названного пункта применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения (абзац седьмой).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми  кредиторами  третьей   очереди  удовлетворения.   Разъяснения,   данные в постановлении № 53, применимы к рассматриваемым правоотношениям в связи со схожестью содержания абзаца пятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 222-ФЗ и статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Определив наличие презумпции (требования уполномоченного органа превышают 50 процентов реестра требований кредиторов), закрепленной в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, суд первой инстанции установил наличие вины ответчика ФИО1 в доведении ООО «Малахит» до банкротства с учетом указанной презумпции, не установив каких-либо обстоятельств, ее опровергающих.

По смыслу правовой позиции, изложенной в абзацах восьмом и девятом пункта 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016), субъективная добросовестность руководителя должника по вопросу наличия долга либо признаков неплатежеспособности, в частности, неочевидность для добросовестного и разумного директора кризисной ситуации ведения бизнеса, освобождает последнего от привлечения к субсидиарной ответственности.

То обстоятельство, что вступившим в законную силу судебным актом по делу № А39-7666/2017 суд отказал в признании решения налогового органа от 25.05.2017 № 6 недействительным, правомерно позволило суду первой инстанции сделать вывод об очевидности для добросовестного и разумного руководителя наличия задолженности по налогам, что соответственно свидетельствует о наличии его вины в доведении до банкротства и не опровергает доказанную конкурсным управляющим презумпцию.

В опровержении презумпции доведения должника до банкротства ответчик вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено внешними факторами (пункт 19 Постановления № 53), а также на то, что ущерб, который он причинил своими действиями, не является существенным и не мог привести должника к банкротству.

Из материалов дела усматривается, что в реестр требований кредиторов должника включены требования в общей сумме 12 328 632 руб. 62 коп., в том числе основной долг – 7 467 727 руб. 58 коп., из которых задолженность по обязательным платежам в сумме 6 726 121 руб. основного долга – требования, основанные на результатах налоговой проверки, что составляет более 50 процентов от общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности.

При этом в ходе рассмотрения дела № А39-7666/2017 арбитражным судом установлено, что налоговый орган по результатам выездной налоговой проверки за период с 15.07.2014 по 31.12.2015 доначислил ООО «Малахит» налог на добавленную стоимость, налог на прибыль организаций, налог на имущество. Судом установлено, что основанием для привлечения налогоплательщика к налоговой ответственности, доначисления ему сумм налогов и пеней послужили выводы налогового органа о необоснованном применении налогоплательщиком специального налогового режима (УСН) в результате «дробления» бизнеса с целью занижения доходов путем распределения их по взаимозависимым организациях ООО «Малахит» и ООО «Малахитт», применяющим специальные налоговые режимы, формально осуществляющим финансово-хозяйственную деятельность при отсутствии деловой цели с целью минимизации сумм налогов, подлежащих уплате в бюджет по общей системе налогообложения (налога на прибыль, налога на добавленную стоимость, налога на имущество). Судом первой инстанции также установлено, что участие ФИО9 в деятельности ООО «Малахитт» документально не подтверждено.

В силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установленные указанными судебными актами обстоятельства также имеют преюдициальное значение для рассматриваемого обособленного спора.

В ходе проведения налоговой проверки установлено, что финансово-хозяйственная деятельность ООО «Малахит» после создания вновь учрежденной организации ООО «Малахитт» осуществлялась на денежные средства, поступившие на расчетный счет ООО «Малахитт». Так, ФИО1 были изъяты из оборота ООО «Малахитт» и переданы ООО «Малахит» по договорам займа (от 29.06.2015 №1, от 16.07.2015 №2) на условиях беспроцентного пользования ими денежные средства в размере 15 500 000 руб., в том числе денежные средства, полученные от Администрации городского поселения Чамзинка Чамзинского муниципального района Республики Мордовия, Администрации Комсомольского городского поселения Чамзинского муниципального района Республики Мордовия в виде субсидий в сумме 9 155 385 руб. 33 коп. Полученные займы ООО «Малахит» были направлены на погашение своей задолженности по электроэнергии и газу, задолженности по заработной плате сотрудникам ООО «Малахит», перечисление лизинговых платежей ООО «Малахит». Инспекция в ходе проверки пришла к выводу, что создание учредителем и директором ООО «Малахит» ФИО1 28.05.2015 взаимозависимого общества ООО «Малахитт» происходило исключительно в период, когда сумма дохода приближалась к предельно допустимому размеру дохода, позволяющему применять упрощенную систему налогообложения. Единственной целью для выполнения работ через ООО «Малахитт» было сохранение обществом права на применение режима налогообложения в виде УСНО, целью установления которого законодателем являлось предоставление преимуществ субъектам малого предпринимательства с невысоким объемом выручки. Налоговый орган и арбитражный суд в рамках дела № А39-7666/2017 пришли к выводу, что фактически осуществлено формальное дробление бизнеса на две взаимозависимые организации, что позволило распределить полученные доходы между ООО «Малахит» и ООО «Малахитт» в целях получения необоснованной налоговой выгоды в виде сохранения ООО «Малахит» права применения упрощенной системы налогообложения и неуплаты налогов по общей системе налогообложения, какие-либо разумные деловые цели перевода ООО «Малахит» деятельности на ООО «Малахитт» во втором полугодии 2015 года без изменения структуры хозяйственно-экономической деятельности отсутствовали.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что нарушение ФИО1, как руководителем, налогового законодательства, осуществление ответчиком формального дробления бизнеса на две взаимозависимые организации в целях получения необоснованной налоговой выгоды привели к доначислению ООО «Малахит» неуплаченных налогов, начислению пеней за несвоевременную уплату налогов и привлечению к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде штрафа, что впоследствии послужило возникновению кризисной ситуации и наличию у должника признаков объективного банкротства. Образование задолженности по обязательным платежам в бюджет непосредственно связанно с действиями (бездействием) руководителя ООО «Малахит» ФИО1

Кроме того, судом первой инстанции правомерно принят во внимание тот факт, что налоговая проверка проводилась в период, когда руководителем должника являлся ФИО1 При этом требования уполномоченного органа составляют 99,8 процентов общего размера требований кредиторов должника (12 377 698 руб.).

Действия ФИО1, повлекшие неуплату налогов в бюджет в существенном размере, вызывают объективные сомнения в том, что он руководствовался интересами возглавляемой им организации, поэтому в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ответчике, как контролирующем должника лицо, переходит бремя доказывания того, что негативные последствия таких действий явились следствием обычного делового оборота. Между тем ответчик не привел убедительных доводов и не представил доказательств, свидетельствующих о добросовестности  и разумности его действий.

При этом на ФИО1, как на руководителя, законом возложена обязанность по организации бухгалтерского учета и отчетности с соблюдением правил учета доходов и расходов, правильной уплаты налогов в бюджет. Согласно статьям 3, 9, 23 и 24 Налогового кодекса Российской Федерации, статьям 6, 7, 9 и 29 Федерального закона «О бухгалтерском учете» и статье 50 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» обязанность по надлежащему и достоверному ведению бухгалтерского учета и составлению бухгалтерской отчетности, в том числе с целью правильного исчисления установленных законом налогов и иных обязательных платежей, а также обязанность юридического лица по своевременной уплате налоговых платежей возложена именно на его руководителя.

Таким образом, в силу приведенных норм руководитель несет ответственность за деятельность общества в тот период, когда он фактически осуществлял руководство им. Применительно к настоящему спору презюмируется, пока не доказано обратное, что директор располагал информацией об обстоятельствах, связанных с неуплатой возглавляемой им организацией налогов в бюджет, однако ФИО1 не опроверг презумпцию несения ответственности единоличного исполнительного органа за деятельность должника, повлекшую его объективное банкротство.

При таких условиях суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Малахит» по правилам, предусмотренным в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Согласно отчету конкурсного управляющего поступившее в конкурсную массу имущество должника реализовано, денежные средства распределены. Совокупный размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника составляет 12 377 697 руб., размер непогашенной текущей задолженности – 334 779 руб.

Учитывая положения абзаца 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве и установленного постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 принципа недопустимости конкуренции требований аффилированных лиц с требованиями иных кредиторов, конкурсный управляющий исключил из расчета размера субсидиарной ответственности включенные в реестр требований кредиторов должника требования ООО «Уют Т» (учредитель которого с размером доли 50,5% является ФИО1, который до 09.08.2023 являлся также директором общества, в настоящее время директором общества является ФИО14 – сын ФИО1) в сумме 355 342 руб. 59 коп. 

Таким образом, размер субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Малахит» составляет 12 357 133 руб. 96 коп., размер участвующими в деле лицами не оспорен, каких-либо возражений в материалы дела не представлено, данная сумма подлежит взысканию с ФИО1 в конкурсную массу должника.

Оценив представленные доказательства, суд первой инстанции пришел в правомерному выводу о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями, приведшими к банкротству ООО «Малахит».

Для привлечения контролирующих должника лиц к гражданско-правовой ответственности за доведение должника до банкротства не требуется наличие у них прямого умысла именно на это, достаточно доказанности факта совершения ими виновных неправомерных действий от имени должника, которые привели к несостоятельности должника.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив совокупность условий для привлечения ФИО1 для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, учитывая, что механизм привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должен быть направлен на восстановление нарушенных прав кредиторов, принимая во внимание, что вышеуказанные действия ФИО1 не отвечают интересам должника и кредиторов, а, следовательно, судом установлена недобросовестность и неразумность действий контролирующего должника лица и наличие оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Малахит» по правилам, предусмотренным в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы заявителя жалобы являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка. С указанной оценкой обстоятельств дела суд апелляционной инстанции соглашается, признает их правомерными и соответствующими представленным в дело доказательствам. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела.

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, судом первой инстанции правильно применены нормы материального права.

Судом первой инстанции были применены положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент спорных правоотношений.

Доводы ФИО1 о том, что в настоящем споре не подлежит применению пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве, являются несостоятельными и основаны на неверном толковании нормы права.

Таким образом, судом первой инстанции исходя из конкретных фактических обстоятельств спора верно установлена совокупность условий наступления субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам должника.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

Иные доводы заявителя жалобы судом апелляционной инстанции также проверены и подлежат отклонению как несостоятельные.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции в обжалуемой части является законным и обоснованным, соответствующим нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу  фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

В остальной части законность и обоснованность судебного акта при отсутствии возражений лиц, участвующих в деле, в силу части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не проверялись.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 11.01.2024 по делу № А39-2588/2019 в обжалуемой части  оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Мордовия.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

Н.В. Евсеева

Судьи

Е.А. Рубис

Д.В. Сарри