ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-2416/2022

21 июня 2024 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 21 июня 2024 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Изотовой С.В., Серебровой А.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Байшевой А.А.,      

при участии:

от АКБ «Легион» (АО) – представителя ФИО1 (доверенность от 29.06.2022), 

от ФИО2 – представителя ФИО3 (доверенность от 21.03.2023, посредством использования системы веб-конференции), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 (регистрационный номер 13АП-10721/2024) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.03.2024 по обособленному спору №А56-2416/2022/суб.1 (судья Семенова И.С.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СПВ-Технолоджи», 

третье лицо: финансовый управляющий ФИО2 –ФИО6, 

установил:

АКБ «Легион» (АО) обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «СПВ-Технолоджи» (далее - должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением арбитражного суда от 24.02.2022 заявление принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве).

Решением арбитражного суда от 03.06.2022 ООО «СВП-Технолоджи» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре отсутствующего должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО4. 

Сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете «Коммерсантъ» 18.06.2022. 

В арбитражный суд обратился конкурсный управляющий с требованием о взыскании с ФИО2 (далее – ответчик) в пользу ООО «СПВ-Технолоджи» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 73 466 018,49 рублей. 

Определением арбитражного суда от 11.04.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены финансовый управляющий ФИО2 – ФИО6, ФИО5. 

Определением арбитражного суда от 10.10.2023 ФИО5 привлечен к участию в деле в качестве соответчика.

Определением от 18.03.2024 арбитражный суд отклонил ходатайство ФИО2 об истребовании доказательств, привлек ее к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СПВ-Технолоджи» и взыскал с нее в конкурсную массу должника 73 466 018,49 рублей. В удовлетворении остальной части требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 18.03.2024 отменить, принять по делу новый судебный акт – об отказе в привлечении ее к субсидиарной ответственности и привлечении к такой ответственности ФИО5

В обоснование жалобы ее податель настаивает на номинальном характере своего руководства должником, тогда как реальным директором общества являлся ее отец – ФИО5 При этом основной кредитор в деле АКБ «Легион» (АО) (далее - Банк) контролировал деятельность должника, потому задолженность перед ним не может быть учтена при определении размера субсидиарной ответственности. Кредитный договор с Банком под залог имущества заключался на условиях, выходящих за рамки обычной хозяйственной деятельности и взаимоотношения сторон, на условиях, не доступных иным хозяйствующим субъектам, в целях финансирования банком деятельности компаний «Веалпроф», осуществляемой на принадлежащем Банку же имуществе в Тюменской области. 

В отзыве финансовый управляющий ФИО2 поддерживает доводы апеллянта и просит отменить определение от 18.03.2024. По мнению указанного лица, в материалах спора отсутствуют доказательства, что ФИО7, фактически не руководившая должником, способствовала его финансовой неплатежеспособности. Оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности не имеется. Финансовый управляющий ходатайствует о рассмотрении апелляционной жалобы в свое отсутствие.

АКБ «Легион» (АО) в отзыве возражает против отмены судебного акта, полагая его законным и обоснованным.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы; представитель Банка возражал по основаниям, приведенным в отзыве.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили,  в связи с чем, в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы и возражения Банка в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как следует из материалов дела, ФИО2 являлась руководителем и учредителем ООО «СПВ-Технолоджи» с момента создания общества, что в соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) прямо позволяет отнести ее к контролирующим должника лицам.

ФИО5 (отец ФИО2) также заявлен конкурсным управляющим и самой ФИО2 контролирующим должника лицом, который фактически руководил деятельностью общества, по их мнению, тогда как ФИО2 выполняла функции единоличного исполнительного органа лишь номинально.

Возражая против привлечения к субсидиарной ответственности, ФИО2 указывала, она не влияла на сделки, совершаемые реальными руководителями должника, не имела доступа к документации общества и его имуществу, не влияла на распоряжение данным имуществом и финансовыми средствами общества, не имела доступа к расчетным счетам общества, не обладала сведениями о финансово-хозяйственной деятельности общества, его кредиторах и дебиторах, месте нахождения имущества, утверждая, что все вышеуказанные полномочия осуществлял ее отец ФИО5 

Обращаясь в суд с заявленными требованиями, конкурсный управляющий сослался на невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) в связи с ведением неэффективного менеджмента и непередачей конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника, его материальных ценностей.

ФИО2, являясь руководителем должника, ненадлежащим образом вела бухгалтерский учет и не сдавала бухгалтерскую отчетность за последние два года, предшествующих процедуре банкротства должника, не подавала сведения о работниках должника и не совершала соответствующие отчисления во внебюджетные фонды.

Судом первой инстанции установлено, что согласно последней сданной бухгалтерской отчетности за 2019 год должник имел материальные внеоборотные активы – 21,3 млн. рублей, оборотные активы – 1,9 млн. рублей.

 За 2020, 2021, 2022 годы бухгалтерский баланс ООО «СПВ-Технолоджи», по сведениям налоговой службы, не сдавался.

 Указанные запасы и активы конкурсному управляющему переданы не были, сведения об их судьбе, амортизации либо реализации отсутствуют. В свою очередь, сокрытие имущества и отсутствие бухгалтерского учета не позволяют конкурсному управляющему сформировать и пополнить конкурсную массу. Вследствие отсутствия первичной документации должника невозможно в полной мере и объективно установить признаки преднамеренного банкротства, провести необходимую проверку.

Как следует из материалов дела, 31.03.2017 между Банком и ООО «СПВ-Технолоджи» заключен договор о предоставлении кредитной линии №10/17-КЛ, во исполнение обязательств которому Банк перечислил на расчетный счет должника 10 000 000 рублей.

 Пунктом 1.3 договора предусмотрено, что процентная ставка по кредитам, предоставляемым заемщику в рамках кредитной линии устанавливается в размере 16% годовых. Согласно пункту 1.4 договора, срок окончания действия кредитной линии и, соответственно, срок погашений заемщиком всей задолженности по предоставляемым кредитам, включая проценты по ним, устанавливается до 29.03.2016.

Согласно пункту 5.1 кредитного договора в случае несвоевременного возврата суммы кредита заемщик уплачивает кредитору неустойку в размере 0,1 % процента от суммы основного долга за каждый день просрочки. В силу пункта 5.2 кредитного договора при несвоевременном перечислении платежа в уплату процентов Заемщик уплачивает кредитору неустойку в размере 0,1 % процента с суммы просроченного платежа за каждый день просрочки.

Как установлено в пункте 1.5 указанного договора, обеспечением исполнения заемщиком своих обязательств по договору являются: залог оборудования по договору залога от 31.03.2017 №10/17-ЗОС; залог транспортного средства по договору залога от 31.03.2017 №10.1/17-ЗТС; залог транспортного средства по договору залога от 31.03.2017 № 10.2/17-ЗТС; поручительство ФИО2 по договору поручительства № 10/17-пКЛ от 31.03.2017. 

Имущество вышеупомянутых договоров залога принадлежит должнику на праве собственности.

Предметом договора залога является имущество, в количестве тридцати четырех единиц, отраженное в приложение №2 к договору (общая залоговая стоимость заложенного имущества составляет 11 559 322,00 рублей); договор залога транспортных средств от 31.03.2017 №10.1/17-ЗТС заключен в обеспечение своевременного исполнения обязательств ООО «СВПТехнолоджи» по кредитному договору от 31.03.2017 №10/17-КЛ (стоимость заложенного имущества - 300 000 рублей); договор залога транспортных средств от 31.03.2017 №10.2/17-ЗТС заключен (общая стоимость залогового имущества - 250 000 рублей).

Конкурсным управляющим в ходе процедуры не выявлено местонахождение залогового имущества, управляющему оно не передавалось, по юридическому адресу должника не обнаружено. ФИО2 сведения о месте нахождения указанного имущества, равно как и само имущество, конкурсному управляющему передано не было. 

В определении арбитражного суда от 14.04.2023 по настоящему делу указано, что согласно ответу на запрос от МО ГИБДД РЭР и ТН АМТС УМВД России по Тюменской области от 03.01.2023 за должником зарегистрировано транспортное средство марки Меседес-Бенц 1840 LS VIN 

<

***>.

В процессе осуществления должником хозяйственной деятельности ФИО2 не заявлялось об утрате данного имущества либо об отсутствии его в натуре.

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования в отношении ФИО2 и отказывая в удовлетворении тех же требований к ее отцу, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В соответствии с положениями статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон №14-ФЗ) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При определении оснований и размера ответственности названных лиц должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Из указанного следует, что к субсидиарной ответственности может быть привлечен как единоличный исполнительный орган, так и учредители (участники) должника, а также иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия.

В соответствии с пунктом 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление №53) руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

С учетом объяснений ФИО2 и установленных по делу фактов, суд первой инстанции не согласился с утверждениями конкурсного управляющего и ФИО2 о том, что ее отец являлся фактическим руководителем должника. Убедительных доказательств тому не представлено.

По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

При этом ФИО2 не отрицала, что лично пописывала кредитный договор и договоры залога, поручительства к нему, а также осуществляла и иную трудовую деятельность в ООО «СПВ-Технолоджи», которую считала исключительно технической, а не управленческой.

Указывая на наличие конечного бенефициара общества, осуществляющего теневой контроль в обществе, ФИО2 не раскрыла перед судом документов и доказательств, подтверждающих данные суждения.

На этом оснований в удовлетворении требований к ФИО5 обоснованно отказано.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления №53).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту введения наблюдения (признания должника банкротом) отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 24 постановления N53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом, как ранее, так и в настоящее время, действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 №305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Наличие механизма судебного истребования документации не исключает безусловную обязанность руководителя должника самостоятельно передать хозяйственные документы общества. Истребование документов является правом, а не обязанностью конкурсного управляющего. Ненаправление запроса конкурсным управляющим о предоставлении документов должника в адрес места жительства ответчика не отменяет действие обязанности бывшего руководителя должника, ретранслированной в норму абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве.

Отсутствие судебного акта о понуждении бывшего руководителя передать конкурсному управляющему документы и материальные ценности должника не носит определяющий характер при оценке обоснованности применения установленных законом презумпций виновной причастности контролирующего лица к ответственности за невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Исследуя обстоятельства, связанные с наличием или отсутствием оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по заявленным доводам, установив, что управляющему не была передана в полном объеме бухгалтерская и иная документация должника, подтверждающая или опровергающая наличие у должника активов, не были обнаружено залоговое имущество, что явилось препятствием для формирования конкурсной массы, исходя из того, что ФИО2 являлась руководителем должника, а также из того, что мероприятия, выполняемые управляющим в ходе конкурсного производства для целей пополнения конкурсной массы, определяются именно содержанием передаваемой документации, позволяющей принять меры по защите прав должника и кредиторов, получение же конкурсным управляющим информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, а также текущие затраты на процедуру, констатировав, что со стороны ответчика указанный довод управляющего не был опровергнут, равно как и не была опровергнута презумпция невозможности пополнения конкурсной массы в результате непередачи полного объема документации, суд первой инстанции в отсутствие убедительных доказательств иного, опровергающих доводы конкурсного управляющего признал доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае причинно-следственной связи между непередачей конкурсному управляющему документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, а также наступившими негативными последствиями для конкурсных кредиторов, не имеющих возможности получить удовлетворение своих требований.

Руководствуясь пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд определили размер субсидиарной ответственности в сумме 73 466 018,49 рублей.

Доводы о том, что субсидиарная ответственность ФИО2 должна быть уменьшена в связи с номинальным характером ее участия в деятельности должника, равно как и возражения относительно требований Банка, которого ФИО8 полагала аффилированным лицом, а значит, не имеющим права на возмещение своих потерь посредством субсидиарной ответственности руководителя, отклонены.

Суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы суда первой инстанции соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Несогласие ответчика с выводами суда, основанными на оценке фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, не свидетельствует о наличии в принятом по спору судебном акте нарушений норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства, или допущенной судебной ошибке.

В апелляционной жалобе ФИО2 приводит те же доводы, что были исследованы судом первой инстанции при принятии решения по спору. Как верно указал арбитражный суд, номинальность руководителя не исключает привлечение его к субсидиарной ответственности в рамках действующего законодательства. При этом, имеющиеся в деле доказательства, а также пояснения ФИО2 свидетельствуют о том, что все значимые в рамках настоящего обособленного спора мероприятия были совершены именно ею самостоятельно. ФИО2 не представлено доказательств, свидетельствующих о фактическом контроле ее отца за деятельностью должника. Фрагменты переписки с отцом и ее объяснения относительно сложившихся родственных взаимоотношений не могут в достаточной степени подтвердить осуществление ФИО5 управленческих функций в обществе, при отсутствии иных факторов взаимозависимости ФИО5 и ФИО2, к которым могут быть отнесены отношения субординации в иных хозяйственных обществах и коммерческих предприятиях, заключение определенных гражданско-правовых договоров, определяющих поведение ФИО2 в интересах ФИО5 и другие обстоятельства, вынуждающие ФИО2 исполнять требования ФИО5 ФИО9, подтверждающих обстоятельства продиктованности поведения ФИО2 в отношении ее контролирующих полномочий в обществе-должнике, суду первой инстанции не было представлено.

Факт аффилированности Банка с должником, наличия у Банка признаков контролирующего должника лица не подтвержден документально. При этом истребование кредитного досье и иных документов, на которых настаивала ФИО2, как верно указал суд первой инстанции, такое обстоятельство подтвердить не могло. Материалы дела не содержат доказательств заинтересованности Банка ни по отношению к должнику, ни по отношению к ответчикам. 

Суд первой инстанции проанализировал условия кредитного договора, обстоятельства его выдачи (в начале развития хозяйственной деятельности компании), принял во внимание наличие обеспечения по договору и пришел к выводу, что взаимоотношения Банка и ООО «СПВ-Технолоджи» ничем не  отличались от обычных отношений, складывающихся в аналогичных обстоятельствах между кредитной и коммерческой организациями. Наличие у Банка именно бенефициарного интереса по отношению к должнику, заключающегося в возможности кредитора контролировать использование вложенных в общество средств и получать неограниченную прибыль как результат такого контроля в ситуации прибыльности проекта, не доказано.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не усматривает оснований для удовлетворения апелляционной жалобы, обжалуемое определение соответствует обстоятельствам дела, нормы материального и процессуального права применены судом первой инстанции правильно.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.03.2024 по обособленному спору №А56-2416/2022/суб.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

С.В. Изотова 

А.Ю. Сереброва