ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-11814/2021; 09АП-11817/2021; 09АП-13860/2021; 

09АП-13863/2021

Дело № А40-46935/18

г. Москва

09 июня 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 02 июня 2021 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 09 июня 2021 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Д.Г.Вигдорчика,

 судей А.А.Комарова, Ю.Л.Головачевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционные жалобы АО «Солид Банк», ФИО2, ФИО3, ФИО4

на определение Арбитражного суда города Москвы от 04.02.2021 по делу № А40-46935/18, вынесенное судьей Бубновой Н.Л.

об установлении наличия оснований, предусмотренных статьей 10 (статьи 61.11 и 61.12) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИЦ Микроника»;

об установлении наличия оснований, предусмотренных статьей 10 (статья 61.11) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИЦ Микроника»;об отказе в удовлетворении требований к ФИО5, ФИО6 и ФИО7 конкурсному управляющему;

о приостановлении производства по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в отношении ФИО4, ФИО3 и ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами,по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ИЦ Микроника»,

при участии в судебном заседании:

от АО «Солид Банк»: ФИО8, по дов. от 31.01.2020

от ФИО2: ФИО9, по дов. от 08.10.2020

ФИО2, лично, паспорт

От ФИО4: ФИО10, по дов. от 24.03.2020

От ФИО7: ФИО11, по дов. от 13.08.2020

ФИО3, лично, паспорт

От ФИО3: ФИО12, по дов. от 22.04.2021

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 25.06.2019 ООО «Инжиниринговый центр Микроника» (далее – должник) несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, исполнение обязанностей конкурсного управляющего ООО «Инжиниринговый центр Микроника» возложено на временного управляющего ФИО13, о чем опубликованы сведения в Газете «Коммерсантъ» №117 от 06.07.2019, стр. 20.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.09.2019 конкурсным управляющим ООО "ИЦ Микроника" утвержден ФИО13 (далее – конкурсный управляющий).

Всуде первой инстанции рассматривалось заявление конкурсного управляющего, с учетом изменений, принятых в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО3, ФИО2, ФИО5, ФИО4, ФИО6 и ФИО7 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Инжиниринговый центр Микроника».

Рассмотрев указанное заявление, суд первой инстанции определением от 04.02.2021г. установил наличие оснований, предусмотренных статьей 10 (статьи 61.11 и 61.12) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИЦ Микроника». Установил наличие оснований, предусмотренных статьей 10 (статья 61.11) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИЦ Микроника». Приостановил производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в отношении ФИО4, ФИО3 и ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований к ФИО5, ФИО6 и ФИО7 конкурсному управляющему отказал.

Не согласившись с указанным определением, АО «Солид Банк», ФИО2, ФИО3, ФИО4 поданы апелляционные жалобы. 

В обоснование требований апелляционной жалобы АО «Солид Банк» приводит возражения в части отказа в привлечении  ФИО6 и ФИО7

В обоснование требований апелляционной жалобы ФИО2 указывает, что судом первой инстанции неверно изложены выводы в отношении участия ООО «ИЦ Микроника»; в период должности генерального директора должник не имел признаков неплатежеспособности; суд не исследовал доказательства безубыточности совершенных им сделок; возражает в отношении выводов о том, что вред обществу причинили платежи третьим лицам.

В обоснование требований апелляционной жалобы ФИО3 указывает, что судом неверно применены нормы материального и процессуального права, а именно редакции закона; указывает, что правоотношения происходили в 2014-2015гг.; по всем сделкам истек срок исковой давности; не была передана часть документации от предыдущих руководителей; в соответствии с законом передал всю имеющуюся документацию; ссылается на уведомление по наличии устойчивых признаков банкротства общества; ссылается на обращение в регистрирующий орган по внесению изменений в сведения в отношение генерального директора общества.

В обоснование требований апелляционной жалобы ФИО4 указывает, что не являлся контролирующим лицом должника; не имел полномочий по даче указаний; вопреки выводам суда, ни одна из сделок по перечислению денежных средств не была признана недействительной. 

В судебном заседании представители апеллянтов доводы апелляционных жалоб поддержали, указали на незаконность обжалуемого определения.

Представитель ФИО7 относительно доводов апелляционных жалоб возражал.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о дате и времени её рассмотрения, апелляционная жалоба рассматривалась в их отсутствие в соответствии с ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Повторно исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого определения суда первой инстанции по следующим основаниям.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации пункта 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции, ФИО3 осуществлял полномочия руководителя должника в период с 26.04.2016 до даты признания должника банкротом и введения конкурсного производства, ФИО2 осуществлял полномочия руководителя должника в период с 21.04.2015 по 23.03.2016 а также являлся участником должника с долей участия 99% в период с 24.10.2013 по 05.10.2014 и 79,28 % в период с 05.10.2014 по 27.06.2016; ФИО5 осуществлял полномочия руководителя должника в период с 30.05.2013 по 10.03.2015, а также являлся участником должника с долей участия 1% в период с 24.10.2013 по 05.10.2014 и 0,8 % в период с 05.10.2014 по 27.06.2016.

В период с 27.06.2016 по настоящее время единственным участником должника является ООО «ФБ-Менеджмент».

В свою очередь, участниками ООО «ФБ-Менеджмент» являются ФИО4 (44,90%), ФИО2 (30,10%) и ФИО6 (25%). Генеральным директором ООО «ФБ-Менеджмент» с 03.10.2014 по 19.07.2019 являлся ФИО4

ФИО7 являлся исполнительным директором должника в период с 07.11.2016 по 30.07.2018.

Рассмотрев заявление в части привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел выводам о том, что ФИО7 не являлся контролирующим должника лицом на основании положений ст. 61.10 Закона о банкротстве. ФИО7 никогда не являлся руководителем должника, его участником, участником его единственного участника,   а также контролирующим лицом должника по какому-либо иному основанию.

Суд указал, что из материалов дела не усматривается, что ФИО7 извлекал выгоду из незаконного или недобросовестному поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Кроме того, не представлены доказательства признания сделок по выплате заработной платы в пользу ФИО7 в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора.

Рассмотрев заявление в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел выводам о том, что ФИО6 не отвечал за исполнение заключенных договоров, информации по ним не имел, в организации расчетов с контрагентами не принимал участия, в планировании финансовых операций и сделок не участвовал.

Судом отмечено, что в материалы обособленного спора лицами, участвующими в обособленном споре, не представлено каких-либо надлежащих доказательств, позволяющих установить возможность ФИО6 влиять на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, в том числе: приказы, указания, распоряжения, договоры, документы по сделкам, подписанные ФИО6 в качестве представителя должника, а также какую-либо иную переписку и т.д.

Рассмотрев заявление в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, суд указал, что в силу прямого указания абзаца 31 статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ ФИО5 не являлся контролирующим должника лицом, поскольку руководил обществом до 10.03.2015, то есть более чем за два и даже три года до принятия судом заявления о признании должника банкротом, в связи с чем, оснований для отнесения его к контролирующим должника лицами у суда не имеется. Конкурсным управляющим в материалы обособленного спора не представлены доказательства того, что ФИО5 являлось контролирующим должника лицом, поскольку его доли в уставном капитале должника составляла менее 50%.

Рассмотрев заявление в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд, учитывая положения ст. 65 АПК РФ, пришел к выводу о том, что до настоящего момента бывшим руководителем ФИО3 не было исполнено решение суда о передаче бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов и материальных ценностей конкурсному управляющему ООО «ИЦ Микроника».

Суд усмотрел основания для привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку ФИО3 взял на себя ответственность за ведение дел должника; имеется причинно-следственная связь между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, что ФИО3, действуя добросовестно и проявляя требующуюся от него осмотрительность, являясь руководителем общества, обязан был обеспечить сохранность имущества и документации должника, должен был передать первичные учетные документы должника конкурсному управляющему для реализации возможности сформировать конкурсную массу должника и что сам факт непередачи конкурсному управляющему первичных документов бухгалтерского учета должника свидетельствует о наличии оснований для привлечения ответственного лица к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В отношении довода о неподаче руководителем заявления о признании должника банкротом, судом установлено, что с 01.01.2017 за должником образовалась задолженность, которая им не погашалась. Из этого следует, что на указанную дату должник отвечал признакам неплатежеспособности. Кроме того, учитывая отчет о финансовой деятельности должника, составленным в процедуре наблюдения, уже к 31.12.2016 ООО «ИЦ Микроника» имело низкие (не укладывающиеся в экономический норматив) показатели ликвидности и обеспеченности имуществом.

Исходя из изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу, что по состоянию на 01.01.2017 имущество должника уже перестало быть достаточным для исполнения обязательств перед всеми кредиторами, должник был неплатежеспособным и отвечал признаку недостаточности имущества должника. Судом установлено, что в указанный период лицом, уполномоченным подавать заявление должника о собственном банкротстве, являлся ФИО3. Вместе с тем, обязанность по подаче заявления о банкротстве должника данным лицом не исполнена.

Судом отклонены доводы ФИО3 о том, что он являлся номинальным руководителем должника.

Рассмотрев заявление в части привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, судом первой инстанции было установлено, что указанные лица в силу прямого указания абз. 31 ст. 2 и ст. 61.10 Закона о банкротстве являются контролирующими должника. 

Как следовало из заявления конкурсного управляющего, ФИО2 и ФИО4 вменялось совершение действий, доведших должника до банкротства. Судом на основании выписки по банковскому счета должника установлено, что выявлены операции по перечислению денежных средств должника в общей сумме не менее 19 214 353, 79 руб. в адрес третьих лиц. Также согласно выписки по счету в ПАО «Сбербанк», ООО «ИЦ Микроника» на расчетный счет ООО «НПП Микроника» было перечислено 6 333 000,00 руб. по договорам за поставку оборудования № 76М-02 от 01.09.2014г., а также по договору цессии № 4/2015 от 10.04.2015г. При этом ООО «ИЦ Микроника» и ООО «НПП Микроника» не состояли в договорных отношениях, таким образом ООО «ИЦ Микроника» не имело правовых оснований для перечисления денежных средств за   ООО «НПП Микроника».

Суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о том, что сделки были совершены должником в целях причинения вреда имущественным правам иных кредиторов, поскольку, совершены с взаимозависимыми лицами общая сумма перечисленных денежных средств составила 94 603 469,24 руб. При этом, ФИО4 и ФИО2 прямо или косвенно являлись бенефициарами юридических лиц, в пользу которых осуществлены спорные платежи.

Апелляционная коллегия, изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, не усматривает оснований для отмены судебного акта.

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя.

Как предусмотрено пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство   в   арбитражных   судах   осуществляется   в   соответствии   с   федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Принимая во внимание время поступления в суд (31.10.2019) заявления конкурсного управляющего, суд пришел к выводу о том, что к рассматриваемому спору подлежат применению процессуальные положения Главы III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности (ст. ст. 9, 10 ФЗ N 127-ФЗ в редакции 134-ФЗ).

Однако порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежит применению с учетом изменений, введенных ФЗ N 266-ФЗ.

Следовательно, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о возможности применении положений о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях", однако с учетом положений норм Закона о банкротстве, действующих в рассматриваемый период в отношении ответчиков (ст. ст. 9, 10 ФЗ N 134-ФЗ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под    контролирующим    должника   лицом    понимается    физическое   или    юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий:

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Кроме того, в соответствии с абз. 31 ст. 2 Закона о банкротстве в редакции, применимой к рассматриваемым правоотношениям, контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

Судом установлено, что ФИО3 исполнял обязанности руководителя должника в период с 26.04.2016 до даты признания должника банкротом и введения конкурсного производства, в связи с чем, в силу прямого указания абз. 31 ст. 2 и ст. 61.10 Закона о банкротстве является контролирующим лицом должника.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, ФИО3 вменяют неподачу заявления о признании должника банкротом; а также искажение и непередача бухгалтерской документации.

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 года N 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным(банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное,предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствиедействий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Между тем, ФИО3 не опровергнул названные презумпции.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, которые опровергали бы установленные судом первой инстанции выводы.

Так, решением суда от 25.06.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложено на временного управляющего ФИО13.

Определением суда от 03.09.2019 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО13.

Указанным определением от 03.09.2019 суд обязал руководителя, иные органы управления     ООО     "ИЦ     Микроника"     передать     конкурсному     управляющему     должника ФИО13 бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника.

На принудительное исполнение указанного судебного акта 03.09.2019 был выдан исполнительный лист.

Как указал конкурсный управляющий в своем заявлении, до настоящего момента бывшим руководителем ФИО3 не было исполнено решение суда о передаче бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов и материальных ценностей конкурсному управляющему ООО «ИЦ Микроника».

Доказательства обратного в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора не представлены.

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Таким образом, ФИО3, будучи руководителем должника, обязан был обеспечить сохранность первичных учетных документов должника и в последующем должен был в соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве произвести передачу всей бухгалтерской и иной документации должника, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на руководителя должника обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В настоящем случае, судом первой инстанции установлена причинно-следственная связь между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

ФИО3, действуя добросовестно и проявляя требующуюся от него осмотрительность, являясь руководителем общества, обязан был обеспечить сохранность имущества и документации должника, должен был передать первичные учетные документы должника конкурсному управляющему для реализации возможности сформировать конкурсную массу должника и что сам факт непередачи конкурсному управляющему первичных документов бухгалтерского учета должника свидетельствует о наличии оснований для привлечения ответственного лица к субсидиарной ответственности на основании подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В отношении довода о неподаче руководителем заявления о признании должника банкротом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в бездействии ФИО3 усматривается состав правонарушения, влекущего, за собой привлечение его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неподачу заявления о банкротстве.

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закон о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 и п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 года № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам ст. 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

При определении признаков банкротства Закон о банкротстве использует и критерий достаточности имущества и критерий платежеспособности.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом, с 01.01.2017 за должником образовалась задолженность, которая им не погашалась, в том числе:

- 3 398 009,49 руб. - задолженность перед ИФНС № 19 по Москве образовалась в результате неуплаты страховых взносов на обязательное пенсионное страхование за период с 01.01.2017 (включена в реестр требований кредиторов);

- 4 777 296,92 руб. - основной долг, задолженность перед ИФНС № 19 по Москве образовалась за период с 01.01.2017 (включена в реестр требований кредиторов);

- 4 460 581, 16 руб. - основной долг, 1 395 695, 82 руб. - пени, 451 231, 95 руб. -задолженность образовалась в результате несвоевременной уплаты НДС, налога на прибыль организаций, зачисляемого в бюджеты субъектов РФ, налога на прибыль организаций, зачисляемого      в      федеральный      бюджет,      НДФЛ,      страховых      взносов на обязательное медицинское страхование в фиксированном размере в федеральный фонд ОМС, страховые взносы по временной нетрудоспособности и материнству за периоды до 01.01.2017, а также с 01.01.2017 (включена в реестр требований кредиторов определением от 04.10.2019);

-2 599 461, 19 руб. - недоимка перед ИНФС № 19 по Москве ((включена в реестртребований кредиторов);

- 1194 109, 59 руб. - основной долг - задолженность образовалась перед АКБ «Финпромбанк», взыскана судебным актом, вступившим в законную силу 13.12.2017 (включена в реестр требований кредиторов);

- 2500 000 руб. - основной долг - задолженность перед ООО «Красэлектросервис» взыскана судебным актом от 12.07.2017, вступившим в законную силу (включена в реестр требований кредиторов);

- 3972 022 руб. 87 коп. - основной долг - задолженность перед АО «Солид Банк», срок оплаты которой наступил 17.11.2017 (включена в реестр требований кредиторов);

- 34 108 666 руб. 39 коп. - основной долг - задолженность перед ФГУП «РФЯЦ-ВНИИТФ» им. академ. ФИО14», возникла с 22.09.2017 (включена в реестр требований кредиторов);

- 12 585 192,54 руб. - основной долг - задолженность перед ООО «БизнесСтрой» возникла не позднее 31.12.2017 (включена в реестр требований кредиторов).

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 12.02.2018 N 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

Таким образом, из этого следует, что на указанную дату должник отвечал признакам неплатежеспособности.

Также судом первой инстанции был принят во внимание отчет о финансовой деятельности должника, составленным в процедуре наблюдения.

Так, показатель абсолютной ликвидности, отражающий способность погашения краткосрочных обязательств, по состоянию на 31.12.2016 составлял 0,0 и это означает, что должник был в состоянии единовременно погасить за счет своих активов лишь 0% от долгов текущего периода (не являющихся долгосрочными).

Показатель текущей ликвидности, отражающий достаточность оборотных активов для покрытия краткосрочных обязательств, составлял на 31.12.2016 лишь 0,0 и это означает, что способность должника единовременно погасить не более 0% от имевшихся у него краткосрочных обязательств.

Анализ финансового состояния является документом, имеющим правовое значение, на основании которого принимается решение о введении соответствующей процедуры, применяемой в деле о банкротстве должника.

Анализ финансового состояния был предметом исследования в судебном заседании от 25.06.2019 при принятии судом решения о переходе к следующей процедуре банкротства -признании должника несостоятельным (банкротом).

При этом, анализ финансового состояния должника, выполненный временным управляющим, никем из лиц, участвующих в деле не оспаривался, в связи с чем, оснований для непринятия во внимание изложенных в нем выводов у суда не имеется.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу, что по состоянию на 01.01.2017 имущество должника уже перестало быть достаточным для исполнения обязательств перед всеми кредиторами, должник был неплатежеспособным и отвечал признаку недостаточности имущества должника.

Вместе с тем, обязанность по подаче заявления о банкротстве должника данным лицом не исполнена.

При этом, наличие/отсутствие обязательств должника, возникших со дня истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве, не препятствует привлечению ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о собственном банкротстве, поскольку как указано выше, указанное лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 (статья 61.11) Закона о банкротстве, а размер субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 (статья 61.12) Закона о банкротстве охватывает размер субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 4 статьи 10 (статья 61.11) Закона о банкротстве.

Доводы ФИО3 о том, что он являлся номинальным руководителем, судом верно отклонены.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом, ФИО3 назначен на должность генерального директора общества решением от 17.04.2016, подписанным ФИО4

По утверждениям ФИО3 он назначен на должность единоличного исполнительного органа общества без его воли и согласия.

Между тем, как следует из материалов обособленного спора, 18.04.2016 платежным поручением № 17839 должником на счет ФИО3 перечислено 5 000 руб. с назначением платежа «смена ген дир ИЦ Микроника», указанная операция ФИО3 не была оспорена.

Вместе с этим, из материалов обособленного спора следует, что до 17.04.2016, размер перечислений по заработной плате ФИО3 составлял не более 60 000 рублей, в то время как начиная с апреля 2016 года суммы перечислений существенно возросли: 150 001 руб. в апреле 2016, в июне 2016 - 220 000 руб.; 113 840 руб. - в сентябре, и 931 511, 57 руб. - в декабре 2017 года.

Таким образом, после назначения на должность генерального директора, ФИО3 с 17.04.2016 по 28.12.2016 получено от должника более 1,4 млн. руб.

Кроме того, судом установлено, что бухгалтерские балансы должника с апреля 2016 года предоставлялись в налоговый орган за подписью ФИО3 как руководителя общества.

ФИО3 добровольно принял на себя обязанности генерального директора общества, получал повышенный размер вознаграждения за исполнение обязанностей.

По состоянию на 27.10.2017 ФИО3 знал о том, что АО «Солид Банк» выплачена банковская гарантия и к должнику предъявлено регрессное требование, имелось вынесенное Арбитражным судом города Москвы решение о взыскании с должника задолженности по иску ПАО КБ «Финпромбанк» (дело № А40-137034/2017) между тем, ФИО3, в преддверии банкротства общества, будучи генеральным директором, содействовал выводу денежных средств с банковских счетов должника, лично получал из это долю и материальную выгоду.

В отношении привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Судом установлено, что ФИО2 осуществлял полномочия руководителя должника в период с 21.04.2015 по 23.03.2016 а также являлся участником должника с долей участия 99% в период с 24.10.2013 по 05.10.2014 и 79,28 % в период с 05.10.2014 по 27.06.2016; ФИО4 являлся генеральным директором ООО «ФБ-Менеджмент» (единственный участник должника) с 03.10.2014 по 19.07.2019, а также его участником (44,90%).

Кроме того, судом установлено, что ФИО4 назначались руководители должника, что подтверждается представленными в материалы обособленного спора протоколами единственного участника должника.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В ранее действовавшей норме статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) содержалось аналогичное основание привлечения к субсидиарной ответственности: "пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона" (абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции до внесения изменений на основании Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ).

Таким образом, порядок реализации ФИО2 и ФИО4 принадлежащих им субъективных прав в статусе контролирующих должника лиц подчинялся тем же правилам и ограничениям, которые действовали в соответствующие периоды совершения им вредоносных сделок.

В этой связи рассмотрение основанного на абзаце втором пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве требования конкурсного кредитора является правомерным и не противоречит равовому принципу недопустимости придания обратной силы закону, поскольку не ухудшает положение ответчиков по сравнению с ранее действовавшим регулированием.

При таких обстоятельствах в настоящем споре не исключается необходимость руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее -постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2019 N 305-ЭС19-3742.

Как указано выше, в соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу норм п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом, анализируя выписку по банковскому счета должника, выявлены операции по перечислению денежных средств должника в общей сумме не менее 19 214 353, 79 руб. в адрес данных лиц:

1. в период с 27.04.2016 по 28.12.2017 на счет ФИО6 было перечислено денежных средств в общей сложности 1 543 007, 76 руб. с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «ЛИСИС»;

2. в период с 27.04.2016 по 28.12.2017 на счет ФИО7 было перечислено денежных средств в общей сложности 2 995 158, 00 руб. с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «ЛИСИС»;

3.в период с 27.04.2016 по 28.12.2017 на счет ФИО4 было перечисленоденежных средств в общей сложности на сумму 7 317 553, 32 руб., из которых: 740 007, 00 руб. - в период с 27.04.2016 по 27.07.2016 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО НПП Микроника»; 2 178 492, 32 руб. - в период с 30.12.2016 по 04.12.2017 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО ЛИСИС»; 752 000 руб. - в период с 26.08.2016 по 09.02.2017 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО АйБиЭс-Эксперт»; 3 647 061 руб. - 04.12.2017 (250 061 руб.) и 28.12.2017 (3 397 000 руб.) с назначением платежа «Выплата заработной платы»;

4. 28.12.2017 на счет ФИО3 было перечислено 931 511, 77 руб. с назначением платежа «Выплата заработной платы»;

5. в период с 14.03.2016 по 25.01.2018 на счет ответчика - ФИО2 было перечислено денежных средств в общей сложности на сумму 6 427 122 руб. 94 коп., из которых: 1 260 501 руб. - в период с 30.12.2016 по 25.10.2017 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «ЛИСИС»; 72 884, 40 руб. - 30.06.2016 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «СМТ Энерго»; 32 583, 66 руб. - 30.06.2016 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «АйБиЭс-Эксперт»; 618 893, 44 руб. в период с 14.03.2016 по 27.04.2016 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО НПП Микроника»;3 542 135, 94 руб. - 15.01.2018 по исполнительному листу ФС № 015466415 от 19.12.2017, выданному Хорошевским р/с г. Москвы делу № 2-3246/17 от 07.08.2017; 900 124, 50 руб. - 25.01.2018 по исполнительному листу ФС № 015466415 от 19.12.2017, выданному Хорошевским р/с г. Москвы делу № 2-3246/17 от 07.08.2017.

Также согласно выписки по счету в ПАО «Сбербанк», ООО «ИЦ Микроника» на расчетный счет ООО «НПП Микроника» было перечислено 6 333 000,00 руб. по договорам за поставку оборудования № 76М-02 от 01.09.2014г., а также по договору цессии № 4/2015 от 10.04.2015г.

Вместе с тем, в ходе проведения процедуры конкурсного производств управляющим установлено, что оборудование по договору не поставлялось.

Также при работе с вышеуказанной выпиской по счету конкурсным управляющим установлено, что ООО «ИЦ Микроника» переводило денежные средства на расчетные счета третьих лиц с указанием назначения платежа за ООО «НПП Микроника» в т.ч. «Выплата по заработной плате ООО «НПП Микроника», «Оплата командировочных расходов ООО «НПП Микроника»» на общую сумму 48 029 880, 37 руб.

При этом ООО «ИЦ Микроника» и ООО «НПП Микроника» не состояли в договорных отношениях, таким образом ООО «ИЦ Микроника» не имело правовых оснований для перечисления денежных средств за   ООО «НПП Микроника».

Данный факт установлен вступившим в законную силу определением Арбитражного суда г. Москвы от 29.01.2019 по настоящему делу, которым ООО «НПП Микроника» было отказано во включении требований в реестр требований ООО «Инжиниринговый центр Микроника».

Также при работе с вышеуказанной выпиской по счету конкурсным управляющимустановлено, что ООО «ИЦ Микроника» переводило денежные средства на расчетные счета третьих лиц с указанием назначения платежа за ООО «ЛИСИС» в т.ч. «Выплата по заработной плате за ООО ЛИСИС», «Оплата командировочных расходов за ООО "ЛИСИС"» на общую сумму 28 950 284,87 руб.

При этом ООО «ИЦ Микроника» и ООО «ЛИСИС» не состояли в договорных отношениях, таким образом ООО «ИЦ Микроника» не имело правовых оснований для перечисления денежных средств за   ООО «ЛИСИС» .

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда г. Москвы от 24.04.2019 по настоящему делу ООО «Лисис» отказано во включении требований в реестр требований кредиторов ООО «ИЦ Микроника».

При вынесении двух вышеуказанных определений суд пришел к выводу о том, что ООО «ЛИСИС» и ООО «ИЦ «Микроника», а также ООО «НПП Микроника» являются аффилированными лицами.

В силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

При таких обстоятельствах установленные в рамках настоящего дела обстоятельства аффилированности ООО «ЛИСИС», ООО «ИЦ «Микроника», а также ООО «НПП Микроника», не подлежат доказыванию вновь в рамках настоящего обособленного спора.

Оценивая применительно к пункту 23 Постановления N 53 значимость и убыточной совершенных сделок, суд исходит из размера требований, включенных в реестр требований кредиторов должника, которая составляет 135 259 776, 36 руб., в то время как сумма перечисленных денежных средств составляет 94 603 469,24 руб.

Указанные сделки, очевидно, привели к полной невозможности удовлетворения требований кредиторов.

На момент совершения указанных перечислений руководителями должника являлись ФИО3 и ФИО2, а генеральным директором единственного участника являлся ФИО4

Более того, ФИО4 и ФИО2 прямо или косвенно являлись бенефициарами юридических лиц, в пользу которых осуществлены спорные платежи.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд пришел к верному выводу о том, что действия учредителя должника в лице ФИО4 и руководителей должника свидетельствуют о направленности на ухудшение платежеспособности и искусственное создание кредиторской задолженности, поскольку указанные лица были обязаны предвидеть реальные последствия совершения в отношении аффиллированных им компании убыточных и недействительных (совершенных со злоупотреблением правом) сделок.

Причиненный вред выражен в получении недобросовестными кредиторами возможности оказывать существенное влияние на ход всех процедур банкротства должника, а также в выводе всех имеющихся у должника активов на прямо подконтрольные учредителю компании.

Указанные действия контролирующих лиц должника привели к полной невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Учитывая установленные обстоятельства, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований, предусмотренных статьей 10 (статьи 61.11 и 61.12) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО3, а также о наличии оснований, предусмотренных статьей 10 (статья 61.11) Закона о банкротстве, для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИЦ Микроника».

В части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, суд приходит к следующим выводам.

Как указано выше, ФИО6 являлся участником ООО «ФБ-Менеджмент» (25%) в период с 30.03.2016 по 05.12.2018, которое в свою очередь являлось единственным участником должника.

Кроме того, судом установлено, что ФИО6 являлся коммерческим директором должника в период с 13.01.2015 по 31.05.2017.

Полномочия ФИО6, как заместителя генерального директора по коммерческим вопросам в ООО ИЦ «Микроника» определены в трудовом договоре и должностной инструкции.

Так, в обязанности ФИО6 фактически входило только следующее: поиск клиентов, проведение и организация переговоров, организация работы отдела продаж. За исполнение заключенных договоров ФИО6 не отвечал, информации по ним не имел, в организации расчетов с контрагентами не принимал участия, в планировании финансовых операций и сделок не участвовал. Указанные факты подтверждаются предоставленными копиями трудового договора и должностной инструкции.

Как указано в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Вместе с тем, в материалы обособленного спора лицами, участвующими в обособленном споре, не представлено каких-либо надлежащих доказательств, позволяющих установить возможность ФИО6 влиять на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, в том числе: приказы, указания, распоряжения, договоры, документы по сделкам, подписанные ФИО6 в качестве представителя должника, а также какую-либо иную переписку и т.д.

Согласно п. 6 ст. 61.10 Закона о банкротстве к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

Между тем, ФИО6 прямо не владел более чем десятью процентами уставного капитала юридического лица.

Более того, ФИО6 не получал по этому основанию либо какому-нибудь иному основанию какой-либо доход от деятельности должника, за исключением заработной платы за выполнение служебных обязанностей в качестве коммерческого директора.

Более того, факт обоснованности наличия задолженности по заработной плате подтверждается вступившим в законную силу решением Симоновского районного суда г. Москвы от 16.11.2018 по делу №2-781/18.

Доказательства обратного в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора не представлены.

В части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, суд приходит к следующим выводам.

Как указано выше, ФИО5 осуществлял полномочия руководителя должника в период с 30.05.2013 по 10.03.2015, а также являлся участником должника с долей участия 1% в период с 24.10.2013 по 05.10.2014 и 0,8 % в период с 05.10.2014 по 27.06.2016.

В соответствии с абз. 31 ст. 2 Закона о банкротстве в редакции, применимой в период осуществления ФИО5 полномочий руководителя должника, а также участия в уставном капитале должника, контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято определением Арбитражного суда города Москвы от 02.04.2018.

Таким образом, в силу прямого указания абзаца 31 статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ ФИО5 не являлся контролирующим должника лицом, поскольку руководил обществом до 10.03.2015, то есть более чем за два и даже три года до принятия судом заявления о признании должника банкротом, в связи с чем, оснований для отнесения его к контролирующим должника лицами у суда не имеется.

Конкурсным управляющим в материалы обособленного спора не представлены доказательства того, что ФИО5 являлось контролирующим должника лицом, поскольку его доли в уставном капитале должника составляла менее 50%. Предположение конкурсного управляющего о наличии у ФИО5 контроля над должником доказательством не является.

Таким образом, учитывая, что ФИО5 обладал размером доли 1% и 0,8%, его голос на принятие решений должником влияния не имел, в связи с чем, оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности у суда не имеется.

В части привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, суд пришел к обоснованным выводам о том, что ни на основании ст. 61.10 Закона о банкротстве, ни на основании ранее действовавшей ст. 10 Закона о банкротстве, ФИО7 не может быть признан контролирующим должника лицом, поскольку не отвечает ни одному из признаков контролирующего должника лица, указанных в данных статьях.

Как указано выше, ФИО7 являлся исполнительным директором должника в период с 07.11.2016 по 30.07.2018.

Вопреки положениям ст. 10 Закона о банкротстве ФИО7 не являлся руководителем должника или его учредителем (участником), собственником имущества должника – унитарного предприятия, членом органов управления должника, членом ликвидационной комиссии (ликвидатором), а потому на основании данных положений на него не может быть возложена обязанность по возмещению убытков, причиненных в результате нарушения положений Закона о банкротстве.

ФИО7 также не являлся контролирующим должника лицом на основании положений ст. 61.10 Закона о банкротстве, поскольку не является лицом, имевшим не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Более того, ФИО7 никогда не являлся руководителем должника, его участником, участником его единственного   участника,  а также контролирующим   лицом должника по какому-либо иному основанию, поскольку никогда не имел возможности самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться более чем половиной голосов в общем собрании участников должника, либо назначать (избирать) руководителя должника.

Как указано в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Вместе с тем, в материалы дела ни конкурсным управляющим, ни соответчиком ФИО6, которым заявлено ходатайство о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности, ни кредитором АО «Солид Банк» не представлено каких-либо надлежащих доказательств, позволяющих установить возможность ФИО7 влиять на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, в том числе: приказы, указания, распоряжения, договоры, документы по сделкам, подписанные ФИО7 в качестве представителя должника, а также какую-либо иную переписку и т.д.

Судом первой инстанции верно указано, что представленный в материалы обособленного спора ФИО6 акт в обоснование наличия возможности у ФИО7 давать указания должника не является таким доказательством, поскольку не подтверждает возможность ФИО7 принимать существенные деловые решения.

Также судом первой инстанции обоснованно отмечено, что формирование решения, с кем целесообразно заключить договоры на реализацию проектов, не означает возможность принятия таких решений или возможность влиять на окончательное принятие решений по реализации данных проектов.

Кроме того, доведение распоряжений до финансовой службы может только лишь свидетельствовать об исполнении ФИО7 своих непосредственных обязанностей исполнительного директора.

Более того, суд отмечает, что согласно п. 2.2 трудового договора № 40/16 от 07.11.2016 в обязанности ФИО7 как исполнительного директора ООО «ИЦ Микроника» входили: организация и контроль работы вверенных структурных подразделений и должностных лиц Общества в соответствии с утвержденной организационной структурой Общества; выработка решений по  организационному     развитию     Общества, с целью повышения эффективности его деятельности; участие в выработке и реализации бизнес-стратегии Общества.

Приложенная к письменным пояснениям ФИО6 от 03.12.2020 переписка в электронном виде не подтверждает реальной возможности ФИО7 контролировать хозяйственную деятельность должника путем дачи обязательных для исполнения руководителем должника указаний, поскольку приведенная переписка лишь подтверждает, что вопросы хозяйственной деятельности согласовывались целым рядом сотрудников, как это обычно и бывает в хозяйственных обществах.

Так, помимо ФИО4 и ФИО7 в обсуждении вопросов, указанных в электронной переписке принимали участие и другие сотрудники должника, в том числе ФИО6, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО3, ФИО19, ФИО20 и др.

Ни одного письма, из которого бы следовало, что ФИО7 давал обязательные для исполнения указания ФИО6, ФИО3 либо иным лицам на совершение каких-либо денежных операций или заключение каких-либо договоров, в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора лицами, участвующими в обособленном споре, не представлены.

Напротив, в опровержение данного довода ответчиком в материалы обособленного спора представлена электронная переписка сотрудников должника, из которой следует, что у должника, как и в большинстве хозяйственных субъектов, была практика согласования договоров и платежей рядом сотрудников. При этом, документы согласовывали, в том числе, ФИО6 и ФИО2, а также другие лица.

Таким образом, переписка, представленная ФИО6, не является относимым доказательством, поскольку не доказывает возможность ФИО7 влиять на принятие существенных деловых решений, принуждать исполнительные органы должника к осуществлению каких-либо действий, в связи с чем, не принимается судом во внимание при решении вопроса о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности.

При этом банк ссылается на положения п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, в соответствии с которым, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1)являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2)имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицамираспоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерногообщества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Сама по себе принадлежность ФИО7 к одной группе лиц с иными контролирующими должника лицами не свидетельствует о том, что он, являясь миноритарным владельцем третьего лица, имел право совместно с другими контролирующими лицами должника распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала должника, или более чем половиной голосов в общем собрании участников должника лица либо имел право назначать (избирать) руководителя должника.

АО «Солид Банк» указывало, что за период с 27.04.2016 по 28.12.2017 на счет ФИО7 была переведена денежная сумма в размере 2 995 158,00 руб. с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «ЛИСИС».

Вместе с тем, как следует из представленной конкурсным управляющим выписки по операциям на счете должника за период с 24.03.2015 по 01.11.2018 (т. 4 л.д. 69-116) ФИО7 с назначением платежа «Выплата заработной платы за ООО «ЛИСИС» была перечислена денежная сумма в размере 2 261 550,42 руб., а не 2 995 158,00 руб.

Как указывается в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Между тем, переведенная ФИО7 денежная сумма в размере 2 261 550,42 руб. не может свидетельствовать о существенной выгоде относительно масштабов деятельности должника, а потому по этому основанию ФИО7 не может быть признан контролирующим лицом должника.

Положениями п. 1 ст. 313 ГК РФ предусмотрена возможность исполнения обязанности по    оплате     третьим    лицом    за     должника.При     этом,     ситуации,    когда    задолженность оплачивается третьим лицом, достаточно распространены в хозяйственных отношениях и соответствует обычаям делового оборота. В платежном поручении на оплату задолженности третье лицо должно указать на то, что оплата производится им за другое лицо.В данном случае должником также было указано в назначении платежа на оплату за ООО «ЛИСИС».

Поскольку должник и ООО «ЛИСИС», согласно материалам обособленного спора и утверждениям АО «Солид Банк», были связаны единым хозяйственным процессом, при этом ООО «ЛИСИС» являлось разработчиком инновационных технологий и решений по автоматизации электроэнергетических  объектов, в частности, нового     программного обеспечения автоматизации и защиты подстанций класса напряжения 10-750кВ iSAS, на которое были получены 5 свидетельств о государственной регистрации программы для ЭВМ и патент на изобретение, а должник заключал от своего имени договоры на автоматизацию объектов по технологии iSAS, разработанной ООО «ЛИСИС», то средства в ООО «ЛИСИС» перечислялись по договору займа № ИЦ 06/15 от 14.05.2015 с учетом дополнительного соглашения № 1 к нему от 18.04.2016, которые потом возвращались, что усматривается из представленных выписок, а также из иных хозяйственных договоров.

Данное обстоятельство кроме договора займа подтверждается также заключенными между ООО «ЛИСИС» и должником договорами: договором № 76М-1 от 01.09.2014 г. на поставку, в котором ООО «ЛИСИС» являлось поставщиком;     договором Л1/2016 от 28.04.2016 г. на сумму 56 175 000 руб., в котором ООО «ЛИСИС» являлось исполнителем; договором № ИЦ 20/16-01 купли-продажи программного обеспечения от 01.07.2016 г. на сумму 2 575 000 руб., в котором ООО «ЛИСИС» являлось продавцом; договором поставки № 2684-01 от 30.03.17 г. на сумму 3 012 691 руб., где ООО «ЛИСИС» являлось поставщиком; лицензионным договором № 2684-03 на передачу неисключительных прав на использование программного обеспечения в рамках реализации проекта «Строительство ПС 110/35/10 квартал «Южная» с заходами ВЛ-110/35/10», 2-ой пусковой комплекс» от 30.03.2017 г. на общую сумму 19 755 000 руб., согласно условиям которого ООО «ЛИСИС» являлось лицензиаром.

Таким образом, денежные средства ФИО7 в сумме 2 261 550 руб. 42 коп. были переведены в счет расчетов по заключенным договорам, что не запрещено действующим законодательством.

В уточненном заявлении конкурсный управляющий указывал, что должник переводил денежные средства на расчетные счета третьих лиц с указанием назначения платежа за ООО «ЛИСИС», в том числе «Выплата по заработной плате за ООО «ЛИСИС», «Оплата командировочных расходов за ООО «ЛИСИС» на общую сумму 28 950 284,87 руб.

Как указано выше и видно из представленной конкурсным управляющим выписки по операциям должника (т. 4 л.д. 117-121), должник и ООО «ЛИСИС» были связаны договорными отношениями, в частности, договором займа № ИЦ 06/15 от 14.05.2015, о чем имеется ссылка в назначении платежа.

При этом, как усматривается из представленной выписки, денежные средства по договору займа не только предоставлялись ООО «ЛИСИС», но и возвращались последним должнику.

Так, ООО «ЛИСИС» было получено по договору займа 12 090 086,2 руб., а возвращено 8 138 417,26 руб.

Аналогичным образом, денежные средства на выплату работникам ООО «ЛИСИС» заработной платы переводились по письмам ООО «ЛИСИС» с просьбой осуществить оплату в счет заключенного договора займа № ИЦ 06/15 от 14.05.2015.

Согласно п. 6 ст. 61.10 Закона о банкротстве к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

То есть к контролирующим лицам должника не могут быть отнесены лица с прямым владением долей в уставном капитале должника менее десяти процентов, в то время как ФИО7 владел косвенно долей в размере 2,8 процента уставного капитала даже не должника, а лишь аффилированного с ним ООО «ЛИСИС».

Более того, ФИО7 не получал по этому основанию либо какому-нибудь иному основанию какой-либо доход от деятельности должника, за исключением заработной платы за выполнение служебных обязанностей в качестве исполнительного директора.

Доказательства обратного в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы обособленного спора не представлены.

Выплата заработной платы ФИО7 не может свидетельствовать о подконтрольности ему должника.

Суд апелляционной инстанции считает, что доводы, изложенные в апелляционной жалобе, по существу направлены на переоценку установленных по настоящему делу обстоятельств и фактических отношений сторон, которые являлись предметом исследования по делу и получили надлежащую правовую оценку в соответствии со ст. 71 АПК РФ.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 04.02.2021 по делу № А40-46935/18 оставить без изменения, а апелляционные жалобы АО «Солид Банк», ФИО2, ФИО3, ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:  Д.Г. Вигдорчик 

Судьи:  Ю.Л. Головачева 

 А.А. Комаров 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.