Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-4123/2021

19 декабря 2022 года

г.Санкт-Петербург

Резолютивная часть решения объявлена  08 декабря 2022 года.

Полный текст решения изготовлен  19 декабря 2022 года.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в составе:судьи  Чекунов Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело по иску:

истец: Международная коммерческая компания "Корпорация Акита" (Akyta Corporation, LTD; адрес:  Сейшельские острова, ФИО2, ФИО3, ФИО3 Хаус Тенеси 10, регистрационный номер 218518 от 04.02.2020);

ответчики: 1) ФИО4 (адрес:  Россия, Санкт-Петербург);

2) ФИО5 (адрес:  Россия, Санкт-Петербург);

третьи лица: 1) ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КОМБИНАТ ХИМИКО-ПИЩЕВОЙ АРОМАТИКИ" (адрес:  Россия 195027, 

<

...>, ЛИТЕРА А, ПОМЕЩЕНИЕ 28-Н, ОГРН:  

<

***>); 

2) Межрайонная инспекция ФНС №15 по Санкт-Петербургу;

3) Компания с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (Regalia 28 Property Investment, Limited Liability Company)

4) ФИО6; 

5) ФИО7

об обязании, взыскании

при участии

- от истца: ФИО8 по дов. от 15.01.2022

- от ответчиков: 1) ФИО4 лично, 2) ФИО9 по дов. от 19.09.2022

- от третьих лиц: 1), 2), 3), 4), 5) не явились, извещены

установил:

Международная коммерческая компания «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) (далее – Корпорация) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФИО4 с требованием о передаче в собственность Корпорации доли размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 рублей в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (далее - Общество) (дело №А56-4123/2021) и с отдельным иском к ФИО5 с требованием о передаче в собственность Корпорации доли размером 0,8512% и номинальной стоимостью 102 144,00 рублей в уставном капитале Общества, а также о взыскании с ФИО5 в пользу Корпорации штрафа в размере 60 000 000 рублей (дело №А56-117881/2021).

В соответствии с определением суда от 17.05.2022 по делу №А56-117881/2021, дело №А56-4123/2021 и дело №А56-117881/2021 объединены в одно производство для совместного рассмотрения, с присвоением объединенному делу номер – №А56-4123/2021.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст.51 АПК РФ привлечены Межрайонная инспекция ФНС №15 по Санкт-Петербургу, Общество, Компания с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (Regalia 28 Property Investment, Limited Liability Company), ФИО7 и ФИО6.

Компания направила в суд заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие, а также сообщила о том, что ей неизвестно о заключении каких-либо сделок ФИО4 и ФИО5 с ФИО10, ООО «Велко» и Корпорацией (заявление от 03.03.2021).

ФИО4 заявил о фальсификации своей подписи, выполненной на Соглашении об общих условия взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017, Договоре с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017, Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Договоре уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017, Договоре поручительства от 19.07.2017, Опционном договоре №1 от 19.07.2017, Заявлении-расписке от 10.11.2018, Оферте участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019, странице 93 Реестра №2 «регистрации нотариальных действий нотариуса Санкт-Петербурга ФИО11» за 2019 год с реестрового №78/210-н/78-2019-2-1 по реестровый №78/210-н/78-2019-2-1753 и Сопроводительном письме от 15.07.2019.

Представитель ФИО5 заявил о фальсификации подписи ФИО5, выполненной на Опционном договоре №2 от 19.07.2017 и Заявлении-расписке от 19.07.2018, а также поддержал заявление о фальсификации, сделанное ФИО4

Судом в соответствие со ст.161 АПК РФ разъяснены уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации, в связи с отказом Корпорации от исключения вышеуказанных документов из числа доказательств по делу.

В целях проверки заявления о фальсификации, ФИО4 и ФИО5 заявили ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы, ее проведение просили поручить обществу с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт».

Корпорация не возражала против удовлетворения ходатайства о назначении экспертизы, возражений против поручения проведения экспертизы эксперту общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» также не заявила.

В соответствии с определением суда от 24.05.2021 ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы удовлетворено.

Проведение экспертизы поручено эксперту общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО12.

Перед экспертом поставлены следующие вопросы:

- кем, ФИО4 или иным лицом от его имени, выполнена подпись в следующих документах: Соглашение об общих условия взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017, Договор с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017, Договор купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Договор уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017, Договор поручительства от 19.07.2017, Опционный договор №1 от 19.07.2017, Заявление-расписка от 10.11.2018, Оферта участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019 и Сопроводительное письмо от 15.07.2019;

- кем, ФИО5 или иным лицом от его имени, выполнена подпись в следующих документах: Опционный договор №2 от 19.07.2017 и Заявление-расписка от 19.07.2018.

В материалы дела от общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» поступило заключение эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021 со следующими выводами:

- подписи от имени ФИО4 в Соглашении об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017, Договоре с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017, Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Договоре уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017, Договоре поручительства от 19.07.2017, Опционном договоре №1 от 19.07.2017, Заявлении-расписке от 10.11.2018 и Сопроводительном письме от 15.07.2019 выполнены самим ФИО4;

- решить вопрос является ли копия подписи от имени ФИО4 в Оферте участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019 копией подписи, выполненной им самим или иным лицом, не представилось возможным, по причине исследования копии указанного документа, нивелирующей способ выполнения подписи в оригинале, не позволяющей дать однозначную оценку ряду общих признаков, таким как темп выполнения, координация движений, степень и характер нажима, а также частным признакам, таким как относительное размещение движений при выполнении точек начала и окончания штрихов, направление движений;

- подписи от имени ФИО5 в Опционном договоре №2 от 19.07.2017 и Заявлении-расписке от 19.07.2018 выполнены, вероятно, самим ФИО5 Вероятность вывода объясняется конструктивной простотой строения исследуемых подписей, состоящих преимущественно из однотипных штрихов и элементов, что не позволяет выявит существенные (высоко идентификационные) признаки в необходимом объеме, а также осложняется значительной вариационностью признаков подписей в образцах, что влияет на оценку устойчивости выявленных совпадений.

В соответствии с определением суда от 27.12.2021 удовлетворено ходатайство ФИО4 о проведении дополнительной почерковедческой экспертизы подписи и ее расшифровки на стр.93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019 год, а также ходатайство о проведении технической экспертизы давности изготовления Договора купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Опционного договора №1 от 19.07.2017 и Опционного договора №2 от 19.07.2017.

Проведение дополнительной почерковедческой и технической экспертиз поручено экспертам общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО12 и ФИО13 соответственно.

Перед экспертами поставлены следующие вопросы:

- кем, ФИО4 или иным лицом от его имени, выполнена подпись и ее расшифровка на стр. 93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019 год?

- соответствует ли дата изготовления (составления) и подписания сторонами документов указанной в них дате, а именно: Договор купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Опционный договор №1 от 19.07.2017 и Опционный договор №2 от 19.07.2017?

В материалы дела от общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» поступило заключение эксперта №21/168-А56-4123/2021-ТЭД от 22.04.2022 со следующими выводами:

- время нанесения подписи от имени ФИО10 на Опционный договор №1 от 19.07.2017, подписи от имени ФИО5 на Опционный договор №2 от 19.07.2017 вероятно соответствует указанной в документах дате;

- определить время выполнения штрихов подписи от имени ФИО4, оттиска круглой печати «ИП ФИО10» на Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, штрихов подписи от имени ФИО4 на Опционном договоре №1 от 19.07.2017, штрихов оттиска круглой печати «ИП ФИО10» на Опционном договоре №2 от 19.07.2017 не представляется возможным в связи с тем, что исследуемые штрихи непригодны для оценки времени их выполнения по содержанию в штрихах летучих растворителей (их следового содержания);

- подпись от имени ФИО10 на Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017 и Опционном договоре №2 от 19.07.2017 не исследовалась по причине значительного пересечения с оттиском круглой печати «ИП ФИО10» и как следствие отсутствия достаточного для проведения исследования количества однотипных штрихов требуемой протяженности;

- печатный текст спорных документов не исследовался по причине отсутствия апробированных, научно обоснованных и рекомендованных к применению в экспертной практике методик определения давности текста, выполненного на печатных устройствах с использованием порошка (тонера) – электрофотографическим способом.

Экспертом исследованы листы бумаги, печатный текст, штрихи подписей и печатей на спорных документах на предмет признаков искусственного старения, чего в исследованных документах экспертом не установлено, т.е. спорные документы не подвергались стороннему (специальному) воздействию с целью их искусственного старения.

В отношении дополнительной почерковедческой экспертизы подписи ФИО4 и ее расшифровки на стр.93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019г., экспертом общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО12 предоставлено мотивированное сообщение о невозможности дать экспертное заключение по данному вопросу.

В соответствии с определением суда от 08.06.2022 произведена замена эксперта общества с ограниченной ответственностью «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО12 на эксперта общества с ограниченной ответственностью «Ленинградская экспертная служба «Ленэксп» ФИО14.

В материалы дела от общества с ограниченной ответственностью «Ленинградская экспертная служба «Ленэксп» поступило заключение эксперта №1282а-ПВЭ/2022 от 06.07.2022. Вместе с тем, экспертиза была проведена по копии документа.

В соответствии с определением суда от 23.08.2022 назначена дополнительная почерковедческая экспертиза. Проведение дополнительной почерковедческой экспертизы вновь поручено эксперту общества с ограниченной ответственностью «Ленинградская экспертная служба «Ленэксп» ФИО14.

Перед экспертом поставлен следующий вопрос: кем, ФИО4 или иным лицом от его имени, выполнена подпись и ее расшифровка на стр.93 оригинала реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019 год?

В материалы дела от общества с ограниченной ответственностью «Ленинградская экспертная служба «Ленэксп» поступило заключение эксперта №1293а-ПВЭ/2022 от 30.09.2022. Поскольку дополнительная почерковедческая экспертиза была проведена экспертом ФИО14 с нарушением – экспертиза проведена до направления судом эксперту материалов дела, необходимых для ее проведения, без образцов для сравнения, в силу ч.ч.1 и 3 ст.64 АПК РФ отсутствуют основания для принятия заключения эксперта №1293а-ПВЭ/2022 от 30.09.2022 в качестве доказательства по делу.

Суд рассмотрев ходатайство Корпорации о назначении повторной почерковедческой экспертизы подписи и ее расшифровки на стр.93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019 год, не находит оснований для его удовлетворения.

Суд считает, что отсутствуют основания для проведения почерковедческой экспертизы подписи и ее расшифровки на стр.93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019 год, т.к. данное доказательство не соответствует критериям относимости и допустимости доказательств (ст.ст.67 и 68 АПК РФ). Данный документ (реестр регистрации нотариальных действий) не может ни подтвердить, ни опровергнуть содержание волеизъявления ФИО4, которое подтверждается исключительно текстом самой Оферты участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019 (далее – Оферта).

Материалы дела содержат достаточно доказательств, подтверждающих тот факт, что Оферта была подписана самим ФИО4 и направлена им же Обществу.

Как следует из ответа на запрос №171 от 07.06.2021, представленного нотариусом ФИО11, 14.06.2019 ею было выполнено нотариальное действие – нотариально удостоверена Оферта. При выполнении указанного нотариального действия нотариусом ФИО11 была установлена личность ФИО4 путем предъявления последним подлинника общегражданского паспорта. Текст Оферты, отраженный в ответе на запрос №171 от 07.06.2021 и зафиксированный в Реестре нотариальных действий ЕИС, соответствует (идентичен) тексту Оферты, представленной Корпорацией в материалы настоящего дела в качестве доказательства. Кроме того, копия Оферты была направлена ФИО4 в адрес правопредшественника Корпорации в соответствии с Сопроводительным письмом от 15.07.2019. Подлинность подписи ФИО4 на Сопроводительным письмом от 15.07.2019 подтверждена судебной экспертизой (заключение эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021). Также в материалы дела представлена внесудебная почерковедческая экспертиза, проведенная экспертом-криминалистом (специалистом) ФИО15, оформленная заключением специалиста №121/22 от 03.08.2022. Согласно выводам, сделанным в заключении специалиста №121/22 от 03.08.2022, подпись и ее расшифровка в Оферте выполнены ФИО4

В силу ч. 5 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.

В данном случае подлинность нотариально оформленного документа подтверждена нотариусом, что исключает необходимость дальнейшей проверки.

Совокупность вышеуказанных доказательств позволяет сделать вывод об отсутствии каких-либо объективных сомнений в том, что Оферта была подписана самим ФИО4 и направлена им в адрес Общества, что подтверждается, в том числе Сопроводительным письмом от 15.07.2019 и почтовой квитанцией от 15.07.2019.

В процессе рассмотрения дела ФИО4 и представитель ФИО5 ходатайствовали об истребовании у нотариуса Санкт-Петербурга ФИО11 сведения о совершении нотариального действия по удостоверению Оферты, у ФГУП «Почта России» сведения об отправителе письма с почтовым идентификатором 19702233039342 (ходатайство удовлетворено в соответствии с определением суда от 13.05.2021); у Инспекции Федеральной налоговой службы №29 по г. Москве сведений о доходах и налоговые декларации в отношении ФИО10 за период с 2016 по 2018 годы (ходатайство удовлетворено в соответствии с определением суда от 23.09.2021); о повторной почерковедческой экспертизы тех же самых документов, которые ранее исследовались и результат исследования отражен в заключении эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021 (ходатайство отклонено в соответствии с определением суда от 11.11.2021 в связи с отсутствием оснований, предусмотренных ч.2 ст.87 АПК РФ); о назначении дополнительной почерковедческой экспертизы подписей на сшивках документов (Соглашение об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017; Договор с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017; Договор уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017; Опционный договор от 19.07.2017 №1) (ходатайство отклонено в соответствии с определением суда от 27.12.2021).

Кроме того, ФИО4 и представитель ФИО5 ходатайствовали об истребовании у операторов сотовой связи ПАО «МТС», ПАО «ВымпелКом», ПАО «Мегафон», ООО «Т2 Мобайл», АО «Теле2-Санкт-Петербург» сведений о входящих и исходящих телефонных соединениях ФИО5, ФИО4, ФИО10 в дни совершения сделок.

Ходатайство об истребовании доказательств обосновано только тем, что ни ФИО4, ни ФИО5 не знакомы с ФИО10, никогда с ним не встречались и не заключали с ним никаких сделок, в том числе сделок в отношении которых ими сделаны заявления о фальсификации. Однако такие обстоятельства уже поставлены под сомнение с учетом выводов состоявшихся судебных экспертиз. Кроме того, ФИО4 и ФИО5 не предоставили никаких доказательств принадлежности указанных в ходатайствах абонентских номеров именно им и доказательств использования ими только таких абонентских номеров. 

Суд соглашается с доводами Корпорации о том, что само по себе нахождение мобильного устройства или его владельца в каком-либо определенном месте не предопределяет вывод о подписания или не подписания им какой-либо сделки или документа.

ФИО4 и ФИО5 фактически просили суд истребовать неограниченные сведения о телефонных соединениях за продолжительные периоды времени не только об участниках спора (если абонентские номера действительно принадлежат самим участникам спора), но и о любых других абонентах, осуществлявших соединения с указанными абонентскими номерами. Однако это означает допустить к защищенной тайной связи информации как лиц участвующих в деле, так и их представителей не только об участниках спора, но и о третьих лицах, конституционные права которых будут при этом нарушены.

ФИО4 и ФИО5 имели возможность самостоятельно запросить и предоставить такие сведения в отношении себя лично, обратившись к оператору связи на основании ст.14 Федерального закона от 27.07.2006 №152-ФЗ «О персональных данных», но такой возможностью не воспользовались.

Также ФИО4 и представитель ФИО5 ходатайствовали о назначении по делу технической экспертизы с целью проверки соответствия оттиска печати на спорных документах оттиску печати ООО «Сектор Б».

ФИО4 заявив о фальсификации доказательств по настоящему делу, указывает на то, что не подписывал документы (сделки), и, соответственно, не проставлял на указанных документах оттиска печати ООО «Сектор Б».  Утверждает, что у ООО «Сектор Б» только одна печать, соответственно, техническая экспертиза может подтвердить несоответствие оттисков печати ООО «Сектор Б», проставленных на вышеуказанных сделках, фактическому оттиску печати ООО «Сектор Б». При этом ФИО4 не привел никаких доказательств таких утверждений, что в совокупности с выводами почерковедческой экспертизы о принадлежности подписей на документах именно ему, не позволяет суду сделать вывод о критичности для действительности оспоренных документов несовпадения оттисков печати ООО «Сектор Б», проставленных на документах (сделках), фактическому оттиску печати ООО «Сектор Б». 

С учетом условий сделок, не предусматривающих обязательность проставления на них печати для признания их заключенными (действительными), а также того, что действующее законодательство допускает существование нескольких печатей у организации, не имеет правового значения проставлена или нет на них какая-либо печать. Следовательно, назначение технической экспертизы оттиска печати ООО «Сектор Б», проставленного на документах (сделках), не имеет правового значения для рассмотрения настоящего дела.

Представителем ФИО5 повторно заявлено ходатайство о назначении повторной почерковедческой экспертизы по вопросам, указанным в определении суда от 24.05.2021.

Согласно ч.2 ст.87 АПК РФ повторная экспертиза проводиться в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта.

Заключение эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021 соответствует требованиям ст.86 АПК РФ,  является полным, ясным, непротиворечивым, содержит ответы на все поставленные вопросы и не вызывает сомнений в их обоснованности и объективности. 

Все доводы о недостоверности заключения эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021 основаны исключительно ссылкой на рецензии, представленные ФИО4 и ФИО5 Все рецензии по существу являются одинаковыми и указывают на одни и те же нарушения, которые, по мнению рецензентов, имеются в заключении эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021.

 Однако недостатки и нарушения, отраженные в рецензиях, носят формальный характер, не существенны, не значительны и не влияют на объективность и достоверность выводов, изложенных в заключении эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021, а также не опровергают их.

В связи с чем повторное ходатайство о назначении повторной почерковедческой экспертизы по вопросам, указанным в определении суда от 24.05.2021, отклоняется судом из-за отсутствия оснований, предусмотренных ч.2 ст.87 АПК РФ.

Корпорацией заявлено ходатайство об истребовании у Федеральной нотариальной палаты и нотариусов нотариального округа Санкт-Петербурга сведений о совершенных нотариальных действиях о выдаче согласий на совершение сделок по распоряжению общим имуществом, заключении брачного договора, заключения соглашения о разделе общего имущества (ходатайство удовлетворено в соответствии с определением суда от 11.11.2021).

Суд оценив вышеуказанные экспертизы, учитывая, что обязанность доказывания фактов фальсификации подписей на оспоренных документах и фактов их составления (оформления) в иные даты, чем в них указаны, возложена в данном случае на ФИО5 и ФИО4, суд признает необоснованными и не доказанными утверждения ФИО5 и ФИО4 о том, что документы и сделки, представленные Корпорацией в материалы дела в обоснование удовлетворения исковых требований, являются сфальсифицированными.

Выводы судебных экспертиз и иные доказательства опровергают утверждения ФИО4 и ФИО5 о фальсификации сделок (документов), представленных Корпорацией в обоснование удовлетворения своих требований, а также однозначно указывают на иное – сделки (документы) подписывались ФИО4 и ФИО5, указанные сделки (документы) составлены (оформлены) в указанные в них даты.

Доводы ФИО4 и ФИО5  об их неучастии в сделках, основанные на их утверждениях о фальсификации их подписей и фальсификации давности составления (оформления) сделок (документов), не нашли своего подтверждения. Доказательств, свидетельствующих о недействительности или незаключенности сделок, лежащих в основании исковых требований Корпорации не установлено.

Исследовав материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в совокупности и взаимосвязи, суд установил, что заявленные требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

Как следует из материалов дела, ФИО4 и ФИО5 являются участниками Общества, владеющими в совокупности долями в уставном капитале Общества в размере 100% (ФИО4 владеет долей размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 руб.; ФИО5 владеет долей размером 0,8512% и номинальной стоимостью 102 144 руб.).

Между правопредшественником Корпорации, ФИО10, с одной стороны, ФИО4, ООО «Сектор Б» и ФИО5, с другой стороны, заключены несколько взаимосвязанных сделок, направленных на реализацию ФИО10 и привлеченных им инвесторов инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества. 

Общая совокупность прав и обязанностей, направленных на реализацию инвестиционного проекта развития Общества, отражена в Соглашении об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017 (Соглашение об общих условиях).

Необходимо отметить, что из материалов дела следует, что сделки, заключенные ФИО10, ФИО4, ООО «Сектор Б» и ФИО5, являлись логическим продолжением тех сделок, которые ранее (с 2014 года) были заключены ФИО4, ООО «Сектор Б» и ФИО5 с целью реализации инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества. Как следует из сделок, заключенных между ФИО5 и ФИО4, а также с учетом предыдущих судебных споров с участием указанных лиц (№А56-34286/2015, №А56-76373/2015, №А56-68473/2016, №А56-62330/2017, №А56-11871/2017, №А56-118851/2017, №А56-115285/2018), ФИО4 должен был привлечь инвесторов для реализации инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества.

Одним из таких инвесторов, исходя из материалов дела, является ФИО10, который заключил с ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б» соответствующие сделки.

Необходимо отметить, что согласно п.1.7 Опционного договора №1 от 19.07.2017 ФИО10 после завершения реконструкции и модернизации производственных мощностей Общества, но не позднее 31.12.2030, обязан передать (фактически возвратить) ФИО4 в собственность долю в уставном капитале Общества в размере 50%. Аналогичное обязательство установлено в подп.«д» п.1.1 Соглашения об общих условиях, а также дополнительно установлена обязанность ФИО10 передать Обществу в собственность земельный участок в размере достаточном для осуществления производственной деятельности.

В развитие Соглашения об общих условиях ФИО10 были заключены сделки с ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б» - Договор с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017 (Корпоративный договор), Договор купли-продажи земельных участков от 19.07.2017 (Договор купли-продажи), Договор уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017 (Договор уступки), Договор поручительства от 19.07.2017 (Договор поручительства), Опционный договор №1 от 19.07.2017 (Опцион-1), Опционный договор №2 от 19.07.2017 (Опцион-2).

Условия Опциона-1 и Опциона-2 предусматривают отчуждение ФИО4 и ФИО5 в полном объеме в собственность ФИО10 своих долей в уставном капитале Общества, т.е. они полностью выходили из состава участников Общества, а ФИО10 становился единственным участником Общества.

Условия Договора купли-продажи и Договора уступки предусматривают отчуждение ООО «Сектор Б» в собственность ФИО10 земельных участков по адресу: Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.Ч (кадастровый номер: 78:11:0006044:1435) и Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.А (кадастровый номер: 78:11:0006044:1436). На земельных участках расположена производственная площадка Общества и в дальнейшем не менее 50% площади этих земельных участков подлежала передачи в собственность Обществу (подп.«д» п.1.1 Соглашения об общих условиях). ФИО4 являлся единственным участником ООО «Сектор Б» и его руководителем на момент заключения сделок.

Согласно условий Корпоративного договора целью его заключения являлось обеспечение надлежащего исполнения ООО «Сектор Б» и ФИО4 своих обязательств, вытекающих из Договора купли-продажи, Договора уступки и Опциона-1. При этом Корпоративный договора предусматривал, что любые корпоративные права в отношении ООО «Сектор Б» могли осуществляться ФИО4 только после письменного согласования с ФИО10; отчуждение или/и обременение ООО «Сектор Б» земельных участков не допускается, за исключением исполнения обязательств перед ФИО10, вытекающим из Договора купли-продажи и Договора уступки; отчуждение или/и обременение доли в уставном капитале ООО «Сектор Б», принадлежащей ФИО4, не допускается. На основании Договора поручительства ООО «Сектор Б» приняло на себя обязательство обеспечивать исполнение ФИО4 обязательств, вытекающих из Корпоративного договора и Опциона-1.

Права, вытекающие из сделок, заключенных ФИО10 с ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б», были уступлены ФИО10 в пользу ООО «Велко» (Welco, LLC), которое в дальнейшем уступило все права Корпорации (договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/3 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/4 от 06.07.2020).

Доводы ФИО4 и ФИО5 о имеющихся нарушениях при осуществлении расчетов между ФИО10, ООО «Велко» и Корпорацией по сделкам по уступке прав не имеют правового значения для рассмотрения настоящего дела. Согласно условий сделок, заключенных ФИО10, ООО «Велко» и Корпорацией, права и обязанности переходили от цедента к цессионарию с момента заключения соответствующей сделки, а не с момента оплаты уступаемых прав, следовательно, их оплата или неоплата не имеет никакого правового значения для определения момента перехода прав и обязанностей от цедента к цессионарию и для рассмотрения настоящего дела. Также не имеет правового значения для рассмотрения настоящего дела порядок и условия оплаты прав, уступаемых по указанным сделкам (в безналичном порядке, путем аккредитива, путем зачета встречных требований, путем передачи вещей или имущества в счет расчетов, и т.д.), т.к. это относится к личным правоотношениям цедента и цессионария и не является предметом рассмотрения настоящего дела.

Следовательно, Корпорация в настоящее время является лицом, имеющим право заявить требования, вытекающие из всех сделок, заключенных ФИО10 с ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б».

Нарушение ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б» обязательств, вытекающих из вышеуказанных сделок, послужило основанием для обращения Корпорации в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с отдельными требованиями, направленными на защиту и восстановление своих права (дело №А56-4127/2021, дело №А56-4130/2021, дело №А56-18300/2021).

Все вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о наличии между Корпорацией, ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б» конфликта, который в настоящее время перешел в стадию судебных разбирательств.

В рамках настоящего дела Корпорация просит суд обязать ФИО4 и ФИО5 передать в собственность Корпорации доли в уставном капитале Общества, т.е. исполнить обязательства, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2, а также взыскать с ФИО5 штраф за неисполнение обязательств, вытекающих из Опциона-2.

Суд оценив доводы Корпорации, а также доказательства, имеющиеся в материалах дела, считает их обоснованными, непротиворечивыми и документально подтвержденными.

Как следует из условий Опциона-1 и Опциона-2 ФИО4 и ФИО5 приняли на себя обязательство передать в собственность Корпорации все доли в уставном капитале Общества, т.е. фактически они выходили из состава участников Общества, а Корпорация становится единственным его участником.

В соответствии с п.1.3 Опциона-1 и Опциона-2 определены обстоятельства, при наступлении которых ФИО4 и ФИО5 обязаны совершить сделки и передать свои доли в уставном капитале Общества в собственность Корпорации, в том числе оплата опционной премии, оплата долей в уставном капитале Общества и прекращение преимущественного права покупки доли в уставном капитале Общества у участников Общества (отказ участников Общества от использования преимущественного права или истечение срока использования участниками Общества преимущественного права).

Корпорация надлежащим образом исполнила свои обязательства по оплате опционной премии (по Опциону-1 – 500 000 руб.; по Опциону-2 – 50 000 руб.) и оплате долей в уставном капитале Общества (по Опциону-1 – 11 897 856 руб.; по Опциону-2 – 1 500 000 руб.), что подтверждается п.1.5 Опциона-1 и Опциона-2, а также заявлением-распиской от 10.11.2018 и заявлением-распиской от 19.07.2018.

В соответствии с подп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2 ФИО4 и ФИО5 были обязаны не позднее 01.10.2019 в порядке п.5 ст.21 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (Закон об ООО) известить друг друга об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества.

С учетом того, что обе сделки заключены совместно в один день и обоими участниками Общества (иные участники у Общества отсутствуют), следовательно, ФИО4 и ФИО5 фактически извещены о том, что они отчуждают свои доли в уставном капитале Общества в пользу одного лица – ФИО10 (правопредшественника Корпорации). Данный вывод подтверждается пп.1.3-1.10 Соглашения об общих условиях.

В связи с тем, что оба участника Общества (ФИО4 и ФИО5) совместно выразили свою волю на отчуждение своих долей в уставном капитале Общества в пользу одного и того же лица, то условие о направлении ими друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества, содержащееся в Опционе-1 и Опционе-2, носило формальный характер с целью выполнения требования, установленного п.5 ст.21 Закона об ООО.

В соответствии с п.1.4 Опциона-1 и Опциона-2 установлено, что в случае если ФИО4 и ФИО5 не уведомили до 01.01.2020 Корпорацию о наступлении обстоятельства, предусмотренного п.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2 (о прекращении преимущественного права), то Корпорация вправе направить требование о совершении сделки и передачи долей в уставном капитале Общества. При этом если обстоятельство, предусмотренное п.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2 (о прекращении преимущественного права), не наступило, то ФИО4 и ФИО5 обязаны проинформировать Корпорацию о данном факте и указать ориентировочную дату направления ими друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества. Требование Корпорации о совершении сделки и передачи долей в уставном капитале Общества считается заявленным с даты направления его в адрес ФИО4 и ФИО5, при этом они обязаны совершить сделку и передать долю в уставном капитале Общества в собственность Корпорации в течение 15 дней с даты заявления требования.

Материалами дела подтверждается, что Корпорация неоднократно направляла требование о заключении сделки и передачи доли в уставном капитале Общества ФИО4 (требование от 16.07.2020, требование от 13.10.2020, требование от 22.10.2020 и требование от 14.12.2020) и ФИО5 (требование от 16.09.2021). Однако как ФИО4, так и ФИО5 игнорировали законные требования Корпорации.

Все стороны Опциона-1 и Опциона-2 (с учетом условий указанных сделок и условий Соглашения об общих условиях) со всей очевидностью понимали, что ни ФИО4, ни ФИО5 не могут использовать свое преимущественное право на приобретение друг у друга долей в уставном капитале Общества отчуждаемых ими в пользу одного и того же лица, в противном случае отсутствовала разумная, правовая и экономическая целесообразность заключения между сторонами каких-либо сделок, в том числе Опциона-1, Опциона-2, Соглашения об общих условиях и иных сделок, которые взаимосвязаны между собой.

В Договоре купли-продажи указано, что он неразрывно связан с заключением Опциона-1, и стороны понимают и соглашаются, что воля ФИО10 направлена на приобретение в собственность как земельных участков, так и доли в уставном капитале Общества, а воля ООО «Сектор Б» и ФИО4 (являющегося единственным участником и генеральным директором ООО «Сектор Б») направлена на возмездное отчуждение в собственность ФИО10 земельных участков и доли в уставном капитале Общества (п.1.6 Договора купли-продажи). Тем самым подтверждается, что ФИО4 выразил свою волю на отчуждение доли в уставном капитале Общества в пользу Корпорации.

ФИО4 и ФИО5 в силу обязательств, принятых на себя в соответствии с условиями Опциона-1 и Опциона-2, должны были добросовестно их исполнить, в том числе не позднее 01.10.2019 направить друг другу извещения об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества в пользу Корпорации с целью формального выполнения требований п.5 ст.21 Закона об ООО и подп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2.

Из материалов дела следует, что ФИО4 исполнил обязательство, предусмотренное подп.2.1.4 Опциона-1, и направил извещение об отчуждении им своей доли в уставном капитале Общества (Оферта). Оферта направлена Обществу заказным письмом с уведомлением о вручении в соответствии с п.1.11 устава Общества (почтовая квитанция №Прод130256 от 15.07.2019, опись документов от 15.07.2019) и была получена Обществом - 23.07.2019, что подтверждается отчетом об отслеживании отправления ФГУП «Почта России» (почтовый идентификатор 19702233039342).

Согласно п.6 ст.21 Закона об ООО преимущественное право покупки доли в уставном капитале общества у участника и, если уставом общества предусмотрено, преимущественное право покупки обществом доли у общества прекращаются либо в день представления составленного в письменной форме заявления об отказе от использования данного преимущественного права в порядке, предусмотренном настоящим пунктом, либо истечения срока использования данного преимущественного права.

В связи с тем, что до 24.08.2019 (дата истечения срока использования преимущественного права) другой участник Общества (ФИО5) не воспользовался своим преимуществом правом (и не вправе был им воспользоваться без возникновения с его стороны признаков злоупотребления правом с учетом всех обстоятельств и целей заключения Опциона-1, Опциона-2 и Соглашения об общих условиях), а у Общества отсутствует преимущественное право, данное право было прекращено, и ФИО4 в силу п.7 ст.21 Закона об ООО вправе произвести отчуждение своей доли в уставном капитале Общества Корпорации.

В свою очередь ФИО5 уклонился от исполнения обязанности, предусмотренной подп.2.1.4 Опциона-2, и не направил ФИО4 (через Общество) извещение об отчуждении им своей доли в уставном капитале Общества.

При этом ФИО5 и ФИО4 не только отказались исполнять свои обязательства, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2, ссылаясь на то, что не заключали их, но и не намерены были исполнять указанные обязательства, по крайней мере, с 2019 года (т.к. еще в 2018 году они приняли от ФИО10 без каких-либо возражений денежные средства в оплату своих долей в уставном капитале Общества, что подтверждается заявлением-распиской от 19.07.2018 и заявлением-распиской от 10.11.2018).  При этом получение ФИО4 и ФИО5 оплаты за свои доли в уставном капитале Общества (10.11.2018 и 19.07.2018 соответственно) со всей очевидностью доказывает их намерение и волю произвести отчуждение своих долей в уставном капитале Общества, в противном случае они могли бы отказаться от принятия указанных денежных средств, что сделано не было.

В рамках настоящего дела судом были назначены и проведены почерковедческие и техническая экспертизы, результаты которых отражены в заключении эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021, заключении эксперта №21/168-А56-4123/2021-ТЭД от 22.04.2022.

Результаты судебных экспертиз полностью и однозначно опровергли утверждения ФИО4 и ФИО5 о том, что они не заключали Опцион-1, Опцион-2, Соглашение об общих условиях и иные сделки, что свидетельствует об их недобросовестном поведении и желании уклониться от исполнения обязательств. 

Выводы судебных экспертиз однозначно подтвердили факт подписания Опциона-1, Опциона-2, Соглашения об общих условиях именно ФИО4 и ФИО5, при этом давность изготовления указанных документов фактически соответствует датам, указанным в самих документах (факт «искусственного» старения или какого-либо иного воздействия на документы не установлен).

Таким образом поведение ФИО4 и ФИО5 является недобросовестным и они реализуют свои права исключительно с намерением (целью) причинить вред Корпорации, что противоречит пп.3 и 4 ст.1, ч.1 ст.10 ГК РФ.

Фактически ФИО5 путем незаконного бездействия недобросовестно препятствует наступлению условия, указанному в подп.1.3.2 Опциона-2 – прекращение преимущественного права приобретения доли в уставном капитале Общества, отчуждаемой в пользу Корпорации – несмотря на то, что ФИО5 и ФИО4 приняли на себя соответствующие обязательства (подп.2.1.4 Опциона-1 и Опциона-2) и получили за отчуждение своих долей в уставном капитале Общества полную оплату (включая опционную премию). При этом, как уже изложено ранее, они фактически извещены о том, что каждый из них отчуждает свою долю в уставном капитале Общества в пользу одного и того же лица.

ФИО4 и ФИО5 одновременно заключили с ФИО10 две сделки (Опцион-1 и Опцион-2), в соответствии с которыми приняли на себя обязательства при наступлении соответствующих обстоятельств (пп.1.3 и 1.4 Опциона-1 и Опциона-2) передать в собственность одного и того же лица доли в уставном капитале Общества в совокупности, составляющие 100% его уставного капитала.

Следовательно, ФИО4 и ФИО5 выходили из состава участников Общества, а ФИО10 становился его единственным участником. С учетом данного обстоятельства, как ФИО4, так и ФИО5 фактически отказывались от преимущественного права приобретения друг у друга долей в уставном капитале Общества, т.к. оба отчуждали свои доли в уставном капитале Общества одному и тому же лицу – ФИО10 (правопредшественнику Корпорации).

Данный вывод подтверждается как условиями Опциона-1, Опциона-2, Соглашения об общих условиях, так и Договором купли-продажи, которые регулировали приобретение у ФИО4, ООО «Сектор Б» и ФИО5 совокупность активов, в том числе и долей в уставном капитале Общества и земельных участков.

Действия (бездействие) ФИО5 и ФИО4, направленные на воспрепятствование исполнению условий Опциона-1 и Опциона-2, в том числе не направление вопреки принятым на себя обязательствам извещения, указанного в п.5 ст.21 Закона об ООО, являются изначально недобросовестными.

Согласно п.3 ст.307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Пункт 2 ст. 434.1 ГК РФ предусматривает, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности, не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2020)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду при его заключении (п.43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 №49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора»).

Из указанных норм права, а также с учетом условий Опциона-1 и Опциона-2 следует, что на ФИО4 и ФИО5 лежит первичная обязанность совершения необходимых действий и принятия разумных мер по надлежащему исполнению обязательств, предусмотренных Опционом-1 и Опционом-2, в том числе направление друг другу извещений об отчуждении долей в уставном капитале Общества, т.к. со стороны Корпорации обязательства, вытекающие из указанных сделок, уже исполнены в полном объеме и надлежащим образом (оплачены опционная премия и стоимость отчуждаемых долей, направлены требования об исполнении обязательств и передачи долей в уставном капитале Общества).

Бездействие ФИО4 и ФИО5 не отвечает принципам добросовестности, разумности и справедливости (п.3 ст.1, п.1 ст.10 ГК РФ). 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление №25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст.65 АПК РФ).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п.2 ст.10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона, соответственно наступившим или ненаступившим (п.3 ст.157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п.5 ст.166 ГК РФ).

Толкование ст.10 ГК РФ, изложенное в Постановлении №25, направлено на укрепление действительности и исполнимости сделок, преследует своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально исполнить, принятые на себя обязательства, а затем по каким-либо причинам уклоняющаяся или отказывающаяся от их исполнения.

Недобросовестными предлагается считать действия лица (прежде всего - стороны сделки), которое вело себя таким образом при заключении сделки, что не возникало никаких сомнений в том, что оно согласно со сделкой и намерено придерживаться (исполнять) ее условия, но впоследствии не только отказалось от ее исполнения, но даже стало необоснованно и бездоказательно утверждать о том, что сделку не заключало.

Аналогичная позиция содержится в п.70 Постановления №25, на основании которого сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п.5 ст.166 ГК РФ). 

В противном случае придется признать, что несмотря на явное злоупотребление ФИО4 и ФИО5 своими правами, указанные лица необоснованно получат судебную защиту только из-за того, что незаконно не исполнили своих обязательств, вытекающих из Опциона-1, Опциона-2, Соглашения об общих условиях. Тем самым суд фактически будет поощрять такое недобросовестное поведение одной из сторон сделки, что явно противоречит основным принципам гражданского законодательства (как материального, так и процессуального), направленных на поддержание стабильности гражданского оборота, добросовестного поведения и исполнение лицами обязательств, принятых на себя в соответствии со сделкой.

При этом лишение судебной защиты и отказ в восстановлении прав Корпорации, нарушенных в результате действий и бездействия недобросовестных ответчиков, противоречит нормам действующего законодательства. Согласно п.3 ст.1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ).

Фикция наступления определенного обстоятельства, установленная п.3 ст.157 ГК РФ, выступает проявлением основополагающего гражданского принципа запрета извлечения выгоды из своего недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ). Данная фикция является правовым механизмом защиты нарушенного права и направлена на предотвращение недобросовестного поведения одной из сторон сделки, попытавшейся не исполнить своего договорного обязательства и тем самым воспрепятствовать наступлению обстоятельства (условия) к своей единоличной выгоде и вопреки доброй совести и разумным ожиданиям другой стороны.

Таким образом с учетом вышеизложенных доказательств, подтверждающих явное недобросовестное поведение ФИО4 и ФИО5 при исполнении своих договорных обязательств перед Корпорацией, обстоятельство (условие), указанное в попд.1.3.2 Опциона-1 и Опциона-2, наступило в силу п.3. ст.157 ГК РФ, независимо от наличия или отсутствия самого факта направления указанными лицами друг другу извещений об отчуждении ими своих долей в уставном капитале Общества в пользу Корпорации и прекращения их преимущественного права на приобретение друг у друга указанных долей, подлежащих передаче Корпорации на основании Опциона-1 и Опциона-2.

ФИО4 и ФИО5 заявлено о том, что на заключение Опциона-1, Опциона-2, Оферты и сделок, направленных на отчуждение долей в уставном капитале Общества, подлежащих заключению на основании Опциона-1 и Опциона-2, не были получены согласия их супруг ФИО7 и ФИО6

Таким образом, ФИО4 и ФИО5 фактически ссылаются на то, что при заключении Опциона-1, Опциона-2 и Оферты были нарушены требования ст.35 Семейного кодекса РФ. 

На основании вышеуказанных заявлений ФИО4 и ФИО5 судом были привлечены к участию в деле в качестве третьих лиц их супруги – ФИО7 и ФИО6

Однако согласно документов, находящихся в материалах дела, следует, что между ФИО5 и его супругой, ФИО7, заключен брачный договор от 10.04.2014 (удостоверен ФИО16, временно исполняющей обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО17, зарегистрированный в реестре за №С-165 от 10.04.2014), в соответствии с которым между ними установлен режим раздельной собственности на имущество. Право собственности на долю в уставном капитале Общества ФИО5 приобрел на основании Соглашения об отступном по частичному погашению долга от 28.07.2015 (удостоверено ФИО18, нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга, зарегистрировано в реестре за №В-657 от 28.07.2015), что отражено в п.1.2 Опциона-2. Таким образом, доля в уставном капитале Общества, подлежащая отчуждению ФИО5 по Опциону-2, находится в единоличной собственности самого ФИО5 в силу установления между ним и его супругой режима раздельной собственности, и ее отчуждение не подлежит согласованию с ФИО7

Заявление ФИО4 об отсутствии согласия его супруги на совершение сделок в отношении доли в уставном капитале Общества (Опцион-1, Оферта и т.д.) также было опровергнуто. В соответствии с согласием от 11.07.2017 (удостоверено ФИО19, нотариусом нотариального округа Санкт-Петербург, зарегистрировано в реестре за №З-1157 от 11.07.2017) ФИО6 предоставила ФИО4 право самостоятельно определять условия (в том числе цену) сделок, связанных с приобретением, обременением и отчуждением доли в уставном капитале Общества. 

Таким образом, ФИО5 и ФИО4 заявив о нарушении Опционом-1 и Опционом-2 прав своих супруг, и тем самым привлекая их к участию в настоящем деле в качестве третьих лиц, а также предоставив суду заведомо недостоверную информацию о необходимости получения согласия своих супругу на заключение сделок в отношении долей в уставном капитале Общества, злоупотребили процессуальными правами.

Необходимо отметить, что в данном случае правовые позиции ФИО4 и ФИО5, выраженные в настоящем деле, носят явно противоречивый характер – в одном случае они указывают на то, что не заключали никаких сделок с правопредшественником Корпорации, в том числе не заключали Опцион-1, Опцион-2 и Оферту, а в другом случае указывают на то, что при заключении указанных сделок с правопредшественником Корпорации нарушены требования ст.35 Семейного кодекса РФ. Такое очевидное противоречие в действиях ФИО4 и ФИО5 свидетельствует о том, что они пытаются использовать то или иное основания для оспаривания сделок, заключенных с правопредшественником Корпорации, в зависимости от того, что выгодно лично для них в текущей ситуации. Данные действия ФИО4 и ФИО5 выходят за рамки добросовестного поведения.

В силу ст.309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. При этом согласно п.1 ст.310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ, другими законами или иными правовыми актами.

В соответствии с абз.3 ст.21 Закона об ООО установлено, что если участник общества, заключивший договор, устанавливающий обязательство совершить при возникновении определенных обстоятельств или исполнении другой стороной встречного обязательства сделку, направленную на отчуждение доли в уставном капитале общества, неправомерно уклоняется от нотариального удостоверения сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, приобретатель доли, совершивший действия, направленные на исполнение указанного договора, вправе потребовать в судебном порядке передачи ему доли в уставном капитале общества. В этом случае решение арбитражного суда о передаче доли в уставном капитале общества является основанием для государственной регистрации вносимых в единый государственный реестр юридических лиц соответствующих изменений.

В названной норме определены две сделки: договор, устанавливающий обязательство совершить при возникновении определенных обстоятельств или исполнении другой стороной встречного обязательства сделку, направленную на отчуждение доли в уставном капитале общества (т.е. обязательственная сделка); сделка, направленная на отчуждение доли в уставном капитале общества (т.е. распорядительная сделка).

При этом под сделкой, направленной на отчуждение доли, понимается сделка об отчуждении доли в уставном капитале, из содержания которого следует, что передача доли осуществляется в момент заключения договора, а под договором, устанавливающим обязательство совершить сделку, направленную на отчуждение доли, понимается договор, в котором выражена воля отчуждателя на передачу доли в случае возникновения определенных обстоятельств или после исполнения приобретателем доли его обязательства.

Таким образом, Опцион-1 и Опцион-2 являются сделками, устанавливающими обязательство совершить при возникновении определенных обстоятельств или исполнении другой стороной встречного обязательства сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале Общества, и, следовательно, не подлежали нотариальному удостоверению. При этом нотариальному удостоверению подлежит Акт приема-передачи доли в уставном капитале общества (Приложение №1 к Опциону-1 и Опциону-2), как сделка, которая направлена на отчуждение доли в уставном капитале Общества.

Право требовать нотариального удостоверения сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, может возникнуть только, если необходимость отчуждения доли обусловлена возникновением определенных обстоятельств или исполнением другой стороной встречного обязательства.

В данном случае стороны Опциона-1 и Опциона-2 установили, что сделки, направленные на отчуждение долей в уставном капитале Общества (Акт приема-передачи доли в уставном капитале Общества), будут совершены при наступлении обстоятельств, указанных в п.1.3 Опциона-1 и Опциона-2. 

Материалами дела подтверждено, что все обстоятельства, предусмотренные п.1.3 Опциона-1 и Опциона-2, наступили.

Согласно п.1 ст.165 ГК РФ если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд по требованию исполнившей сделку стороны вправе признать сделку действительной. В этом случае последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется.

Положение п.1 ст.165 ГК РФ должно рассматриваться в неразрывной связи с п.3 ст.163 ГК РФ. Согласно п.3 ст.163 ГК РФ отсутствие нотариального удостоверения сделки влечет за собой ее ничтожность. Следовательно, признание действительными Актов приема-передачи доли в уставном капитале Общества (приложения к Опциону-1 и Опциону-2), возможно через правовой механизм, предусмотренный в п.1 ст.165 ГК РФ.

В свою очередь, положения абз.3 ст.21 Закона об ООО не регулируют вопрос действительности сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, а устанавливает процедуру передачи самой доли в уставном капитале общества в том случае, если участник общества уклоняется от нотариального удостоверения сделки.

Таким образом, суд в рамках абз.3 ст.21 Закона об ООО выносит решение о передаче доли в уставном капитале общества, но не принимает решение о действительности сделки, на основании которой доля в уставном капитале общества подлежит передаче.

Следовательно, при рассмотрении спора, вытекающего из неисполнения участником общества обязательства по нотариальному удостоверению сделки, направленной на отчуждение доли в уставном капитале общества, судом подлежат разрешению два требования: о действительности сделки по отчуждению доли в уставном капитале общества (т.к. она подлежит нотариальному удостоверению) и о передаче доли в уставном капитале общества. 

С учетом обстоятельств дела суд считает, что оба требования, заявленные Корпорацией, являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

В отношении вывода Корпорации о недействительности (ничтожности) Договора залога доли от 24.09.2015 (ГРН о залоге 8157848302175 от 01.10.2015) (Договор залога-1), заключенного между Компанией с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (далее – Компания) и ФИО5, Договора залога доли от 20.07.2017 (ГРН о залоге 8177847092558 от 31.07.2017) (далее – Договор залога-2), заключенного между Компанией и ФИО4, Договора займа №Z14/03/2015 от 14.04.2015 (далее – Договор займа), заключенного между Компанией и Обществом, суд отмечает следующее.

В настоящее время Договор займа и Договор залога-2 признаны недействительными (ничтожными) решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.06.2022 по делу №А56-4127/2021. В рамках указанного дела было установлено, что цель заключения указанных сделок носила противоправный характер и была направлена на обход закона с противоправной целью, а действия сторон указанных сделок носят характер злоупотребления правом (п.1 ст.10 ГК РФ).

В силу ч.2 ст.69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В силу ч.2 ст.69 АПК РФ обстоятельства, установленные в деле №А56-4127/2021, имеют преюдициальное значение при рассмотрении настоящего дела, т.е. Договор займа и Договор залога-2 уже признаны недействительными (ничтожными), при этом судом уже дана оценка всем обстоятельствам их заключения.

Обосновывая свои требования Корпорация, в частности указала, что ФИО5, ФИО4, Общество и Компания действовали недобросовестно и злоупотребили правом, а также при заключении между собой сделок действовали в обход закона с противоправной целью – с целью уклониться от исполнения своих обязательств перед третьими лицами, в том числе перед Корпорацией (правопредшественниками Корпорации).

Как следует из материалов дела, ФИО5 и ФИО4 в обеспечение обязательств, вытекающих из Договора займа, передали свои доли в уставном капитале Общества в залог Компании на основании Договора залога-1 и Договора залога-2.

Материалы дела содержат достаточно доказательств, подтверждающих, что Договор займа, Договор залога-1 и Договор залога-2 являются ничтожными сделками, которые заключены между аффилированными лицами с целью уклониться от исполнения своих обязательств перед третьими лицами, т.е. в силу пп.3 и 4 ст.1, ст.10, ст.ст.166, 167 и 168 ГК РФ указанные сделки не повлекли за собой никаких юридических последствий с момента их совершения независимо от признания их недействительными судом.

Как следует из материалов дела, Компания, выступающая займодавцем и залогодержателем по Договору займа, Договору залога-1 и Договору залога-2 соответственно, аффилирована с ФИО5 и находится под его полным контролем в силу того, что он является единственным бенефициаром Компании.

Материалами дела подтверждается, что ФИО5 является участником (бенефициаром) Компании с момента ее создания – 23.07.2012 (подтверждается ст.5 устава Компании). При этом управляющими Компании в различные периоды времени являлись различные лица (в том числе как сам ФИО5, так и юридические лица, в которых он являлся участником и руководителем):

- с 23.07.2012 по 30.12.2014: ФИО5 и PHOENIX PHARMACY LLC (кипрская компания, в которой ФИО5 является директором и мажоритарным акционером), что подтверждается ст.5 устава Компании и годовыми отчетами за 2013 и 2014гг.;

- с 30.12.2014 по 12.08.2015: ФИО5 и Jon Gitman, что подтверждается годовым отчетом за 2015г.;

- с 12.08.2015 по 23.05.2016: Jon Gitman и FPC INTERNATIONAL LLC (флоридская компания, в которой участниками являются ФИО5, PHOENIX PHARMACY LLC, Jacob Gitman, при этом ФИО5 одновременно является управляющим этой компании), что подтверждается годовыми отчетами за 2015 и 2016гг.

Вышеуказанная информация является открытой и содержится в официальном государственном реестре юридических лиц штата Флорида (США): http://search.sunbiz.org/Inquiry/CorporationSearch/ByName.

Информация об официальных государственных реестрах иностранных государств содержится на официальном сайте Федеральной налоговой службы России – https://www.nalog.gov.ru/rn77/about_fts/inttax/oppintevasion/obdig/, где прямо отражено, что «Сведения о компаниях, представленных по следующим ссылкам, размещены на сайтах официальных регистров соответствующих юрисдикций. Компании, указанные в официальных регистрах, зарегистрированы в соответствии с внутренним законодательством данных юрисдикций и не подвергаются дополнительной проверке и верификации со стороны ФНС России».

Следовательно, информация представленная в отношении Компании на официальном сайте государственного реестра юридических лиц штата Флорида (США) является достоверной и не подлежащей дополнительной проверке. При этом факт достоверности документов в отношении Компании, представленных Корпорацией в материалы дела, подтверждается Протоколом осмотра доказательства от 26.11.2020 (и.о. нотариуса Санкт-Петербурга ФИО20; зарегистрирован в реестре №78/127-н/78-2020-38-511), Протоколом о производстве осмотра доказательств от 22.12.2020 (нотариус Санкт-Петербурга ФИО21; зарегистрирован в реестре №78/680-н/78-2020-5-691).

В свою очередь аффилированность ФИО4, Общества, ФИО5 подтверждается сведениями из ЕГРЮЛ. Следовательно, ФИО4, ФИО5, Общество и Компания входя в одну группу лиц в силу положений ст.4 Закона РСФСР от 22.03.1991 №948–1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

При этом ни ФИО4, ни ФИО5, ни Общество, ни Компания не представили в суд никаких надлежащих доказательств, опровергающих их аффилированность.

Как установлено в деле №А56-4127/2021 Договор займа, носил внутрикорпоративный (внутригрупповой) характер и фактически был направлен на финансирование Общества, входящего в группу лиц с самой Компанией. Из этого также следует, что отсутствовали объективные, разумные и добросовестные причины (обстоятельства) заключать как Договор залога-1, так и Договор залога-2 и обеспечивать исполнение обязательств Общества, вытекающих из Договора займа, залогом долей в уставном капитале Общества, принадлежащих ФИО4 и ФИО5

Оценивая вышеуказанные действия можно сделать вывод о том, что заключение Договора займа и заключение залоговых сделок, обеспечивающих его исполнение, непосредственно преследовало, в том числе цель создать «дружественную» задолженность и тем самым обеспечить финансовый и корпоративный контроль над Обществом через Компанию, а также создать затруднения в истребовании спорных активов (доли в уставном капитале Общества и земельные участки), переданных в «дружественный» залог, в частности в случае если судебные органы примут решения обязывающие исполнить их обязательства, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2.

При этом иных экономически обоснованных выводов сделать невозможно, т.к. все стороны этих сделок являлись аффилированными друг с другом (ФИО5 являлся единственным участником (бенефициаром) Компании и Общества). 

Отсутствовали какие-либо экономически обоснованные и разумные основания предоставлять заемные средства Обществу через Компанию и обеспечивать возврат этих средств залогом спорных активов, т.к. ФИО5 полностью контролировал как Компанию (займодавец и залогодержатель), так и Общество (заемщик), при этом сам являлся собственником спорных активов, заложенных в пользу Компании.

Совокупность всех обстоятельств, подтвержденных материалами дела, свидетельствует, что ФИО5, ФИО4 и Компания, находящаяся под контролем ФИО5, создали видимость действительности правовых конструкций займа и залога, но цель, которую они преследовали, была направлена исключительно на причинение вреда другим лицам и на обход закона с противоправной целью. Следовательно, они заведомо недобросовестно осуществляли свои гражданские права с целью причинения вреда третьим лицам.

Как следует из материалов дела, создание видимости действительности правовых конструкций займа и залога преследовало несколько целей, при этом, изначально в 2015 году заем и залог использовались ФИО5 в конфликте с братьями (ФИО22 и ФИО22) и для целей налогового администрирования, а начиная с 2017 года уже и в целях неисполнения обязательств, вытекающих из Опциона-1 и Опциона-2, в частности использование таких конструкций позволяло:

- финансировать аффилированное лицо (Общество) с целью создания «дружественной» задолженности вместо экономически обоснованного, добросовестного и разумного в такой ситуации увеличения активов Общества путем предоставления участниками Общества денежных средств в качестве вклада в имущество (если Обществу требовалось финансирование);

- использовать как механизм получения обеспечения (залога) в виде долей в уставном капитале Общества и земельных участков, тем самым, создание ситуации невозможности или затруднительности исполнения обязательств перед кредиторами, в том числе перед Корпорацией по обязательствам, вытекающим из Опциона-1 и Опциона-2;

- использовать как незаконный механизм налогового администрирования прибыли Общества – незаконная выплата ФИО5 (как единственному бенефициару Компании) процентов по Договору займа вместо выплаты дивидендов, т.е. выплаты в пользу ФИО5 не облагались налогом в соответствии с требованиями налогового законодательства, что позволяет говорить о необоснованной налоговой выгоде, получаемой ФИО5 в результате заключения Договора займа (п.3 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 №53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды»).

Таким образом, исходя из вышеизложенных обстоятельств и доказательств, находящихся в материалах дела, можно сделать однозначный вывод о том, что Договор займа, Договор залога-1 и Договор залога-2 являются сделками, совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (п.1 ст.170 ГК РФ), при этом цель заключения указанных сделок носила противоправный характер и была направлена на обход закона с противоправной целью, а действия сторон носят явный характер злоупотребления правом (п.1 ст.10 ГК РФ).

Согласно разъяснений, изложенных в п.75 Постановления №25, сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы.

Запрет на злоупотребление правом, запрет на недобросовестное поведение и запрет на действия в обход закона с противоправной целью относятся к основополагающим принципам гражданского права и закон прямо указывает на недопустимость нарушения таких запретов (пп.3 и 4 ст.1, п.1 ст.10 ГК РФ).

Таким образом, суд оценивает как недействительные (ничтожные) сделки Договор займа, Договор залога-1 и Договор залога-2. Суд отмечает, что недействительные сделки не влекут юридических последствий, за исключением связанных с их недействительностью.

В соответствии с решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.06.2022 по делу №А56-4127/2021 установлено, что заем, предоставленный Компанией Обществу, носит внутрикорпоративный характер, а сам Договор займа заключен с противоправной целью направленной на обход закона.

Следовательно, в силу признания Договора займа недействительным (ничтожным) и переквалификации заемных правоотношений во внутрикорпоративные (суд установил отсутствие обязанности Общества возвращать какие-либо денежные средства, полученные по Договору займа), заемное обязательство, которое возникло на основании Договора займа и ранее обеспечивалось залогом долей в уставном капитале Общества на основании Договора залога-1 и Договора залога-2, прекращено.

В соответствии со ст.348 ГК РФ взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований залогодержателя может быть обращено в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного залогом обязательства.

Целью института залога является обеспечение исполнения основного обязательства, а содержанием права залога является возможность залогодержателя в установленном законом порядке обратить взыскание на заложенное имущество в случае неисполнения основного обязательства должником. Исходя из назначения залога и необходимости обеспечения баланса прав и интересов как кредитора, так и собственника заложенного имущества в случае невозможности принудительного обращения взыскания на заложенное имущество для удовлетворения требований залогодержателя (в частности признания ничтожным основного обязательства, обеспечивающегося залогом имущества,  переквалификации заемного правоотношения во внутрикорпоративные) залог утрачивает обеспечительную функцию, следовательно, подлежит прекращению.

В связи с отсутствием (прекращением) заемного обязательства, ранее существовавшего на основании Договора займа, в силу подп.1 п.1 ст.352 ГК РФ прекращаются и все акцессорные обязательства, обеспечивающие его исполнение, в том числе прекращается залог доли в уставном капитале Общества, установленный на основании Договора залога-1

Таким образом, на настоящий момент залог доли в уставном капитале Общества, установленный в соответствии с Договором залога-1, уже прекращен по основанию, указанному в подп.1 п.1 ст.352 ГК РФ, т.к. прекращено заемное обязательство в силу признания Договора займа недействительным (ничтожным) и переквалификации заемных правоотношений во внутрикорпоративные.

Кроме того, согласно п.3 ст.329 ГК РФ (в редакции действующей на дату заключения Договора займа) установлено, что недействительность основного обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства.

Согласно разъяснениям Верховного Суда РФ, изложенным в п.83 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», следует, что положения ГК РФ в редакции Федерального закона от 08.03.2015 №42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» не применяются к правам и обязанностям, возникшим из договоров, заключенных до дня вступления его в силу (до 1 июня 2015 года). При рассмотрении споров из названных договоров следует руководствоваться ранее действовавшей редакцией ГК РФ с учетом сложившейся практики ее применения (п.2 ст.4, абз.2 п.4 ст.421, п.2 ст.422 ГК РФ). Аналогичная правовая позиция изложена в п.6 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016).

Таким образом, в связи с тем, что Договор займа признан судом недействительным (ничтожным) (дело №А56-4127/2021), то правовым последствием данного факта является недействительность Договора залога-1 в силу п.3 ст.329 ГК РФ (в редакции действующей на дату заключения Договора займа).

Договор залога-1 является недействительной (ничтожной) сделкой по тем же самым основаниям, по которым судом по делу №А56-4127/2021 признан недействительным (ничтожным) Договор залога-2, т.к. обе сделки преследовали цель обхода закона с противоправной целью и были направлены на уклонение от исполнения обязательств перед третьими лицами. При этом факт злоупотребления правами ФИО5, ФИО4, Компанией и Обществом при заключении Договора займа, Договора залога-1 и Договора залога-2 установлена в рамках настоящего дела, а также ранее был установлен при рассмотрении дела №А56-4127/2021.

Обстоятельства наличия или отсутствия у ФИО10 финансовых средств для исполнения обязательств, вытекающих из Договора купли-продажи, Договора уступки, Опциона-1, Опциона-2 или по иным сделкам, заключенным в рамках Соглашения об общих условиях, на которые ссылаются ФИО4 и ФИО5, не имеют правового значения для правильного разрешения спора.

Финансовая состоятельность ФИО10 не является предметом исследования и рассмотрения по настоящему делу, т.к. выходит за рамки рассмотрения спора и не имеет правового значения для целей определения возможности или невозможности исполнения ФИО10 своих будущих обязательств перед ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б», что неоднократно подтверждено судебной практикой (постановления Президиума ВАС РФ от 23.01.2001 №8/97, от 05.04.2011 №16002/10; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.08.2019 по делу №305-ЭС18-19688(2); определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26.01.2016 №57-КГ15-14, от 26.01.2016 №57-КГ15-15, от 17.05.2016 №2-КГ16-1, от 17.05.2016 №2-КГ16-2, от 15.03.2016 №73-КГ16-1, от 24.11.2015 №89-КГ15-13, от 18.11.2014 по делу №18-КГ14-125, от 16.07.2013 №18-КГ13-55).

Необходимо отметить, что ФИО10 мог получить денежные средства от инвесторов, которых он имел право привлекать для участия в инвестиционном проекте, в частности, от ООО «Велко», которое прямо указано в Соглашении об общих условиях как возможный инвестор, т.е. ФИО4 знал о том, что ФИО10 будет привлекать инвесторов для реализации инвестиционного проекта и одним из инвесторов являлось ООО «Велко». 

В соответствии с запросом суда в налоговый орган о предоставлении сведений о доходах ФИО10 за период 2016-2018гг. в материалы дела поступил ответ Инспекции ФНС №29 по г. Москве от 20.10.2021 №07-07/095811 из которого следует, что у налогового органа отсутствуют сведения о доходах ФИО10 по форме НДФЛ-2 и форме НДФЛ-3 за 2016-2018гг.

Однако данная информация никоим образом не подтверждает, что у ФИО10 отсутствовал доход или отсутствовали денежные средства в объеме, необходимом для исполнения своих обязательств перед третьими лицами, в частности перед ФИО4, ФИО5, ООО «Сектор Б».

ФИО10 мог получать доходы как до 2016 г., так и в период 2016-2018гг., в том числе ФИО10 мог получать денежные средства и иное имущество, не подлежащее налогообложению в силу положений налогового законодательства, в частности наследство, денежные средства и имущество от близких родственников и т.д., и, следовательно, у него отсутствовала обязанность предоставлять налоговые декларации о доходах.

Кроме того, отсутствие у налогового органа сведения о доходах ФИО10 по форме НДФЛ-2 и форме НДФЛ-3 не означает, что таких доходов не было, в частности налоговая декларация о доходах по форме НДФЛ-3 за 2018 г. подается в налоговый орган не позднее 30.04.2019. Однако ФИО10 умер 08.02.2019, то есть до истечения срока подачи налоговой декларации за 2018 г. Следовательно, у ФИО10 мог быть доход за 2018 г., но налоговая декларация за 2018 г. не могла быть подана в связи с его смертью.

Кроме того, ФИО10 являлся индивидуальным предпринимателем (ОГРНИП 313774634500622 от 11.12.2013) и мог получать доход не только как физическое лицо, но и как индивидуальный предприниматель. Также ФИО10 являлся участником юридических лиц, в частности ООО «ИталАльянс» (ОГРН 

<

***> от 06.02.2004). Следовательно, ФИО10 мог получить доход от деятельности юридических лиц, в которых он являлся участником.

В собственности ФИО10 был автомобиль марки AUDI Q7 (VIN 

<

***>), что тоже свидетельствует о том, что он обладал достаточными денежными средствами, в том числе для содержания дорогого внедорожника.

Вышеуказанные обстоятельства подтверждают тот факт, что ФИО10 не только мог обладать соответствующими денежными средствами, но и обладал ими.

Все доводы ФИО4 и ФИО5 об отсутствии у ФИО10 денежных средств для исполнения своих обязательств, вытекающих из Договора купли-продажи, Договора уступки, Опциона-1, Опциона-2 и иных сделок, предусмотренных Соглашением об общих условиях, являются бездоказательными.

При этом с учетом того, что денежные средства на исполнение обязательств ФИО10 перед ФИО4, ФИО5 и ООО «Сектор Б» могли быть предоставлены ФИО10 иными лицами (инвесторами), то вопрос о наличии или отсутствии у него доходов и вовсе не имеет никакого правового значения. Также необходимо отметить, что ФИО10 в полном объеме выполнил свои денежные обязательства перед ФИО4 и ФИО5, вытекающие из Опциона-1 и Опциона-2.

В отношении требования Корпорации о взыскании с ФИО5 штрафа в размере 60 000 000 руб. суд отмечает следующее.

В соответствии с п.1 ст.329 ГК РФ установлено, что исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием вещи должника, поручительством, независимой гарантией, задатком, обеспечительным платежом и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Согласно п.1 ст.330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

В соответствии с п.3.2 Опциона-2 установлено, что в случае уклонения или отказа от заключения сделки (по любым основаниям) ФИО5 обязан выплатить Корпорации штраф в размере 10 000 000 руб. Материалами дела подтверждается, что ФИО5 уклоняется от заключения сделки.

Согласно п.3.4 Опциона-2 установлено, что в случае несоблюдения обязательства, указанного в п.2.6 Опциона-2 (прекращение заемного обязательства Общества перед Компанией и прекращение залога доли в уставном капитале Общества), ФИО5 обязан выплатить штраф в размере половины суммы долга Общества по Договору займа, существовавшего на 31.01.2020, но не менее 50 000 000 руб. Материалами дела подтверждается, что ФИО5 не исполнил обязательство, предусмотренное п.2.6 Опциона-2.

ФИО5 просит уменьшить неустойку.

Согласно п.1 ст.333 ГК РФ если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 73, 77 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7, бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 56 ГПК РФ, часть 1 статьи 65 АПК РФ). Доводы ответчика о невозможности исполнения обязательства вследствие тяжелого финансового положения, наличия задолженности перед другими кредиторами, наложения ареста на денежные средства или иное имущество ответчика, отсутствия бюджетного финансирования, неисполнения обязательств контрагентами, добровольного погашения долга полностью или в части на день рассмотрения спора, выполнения ответчиком социально значимых функций, наличия у должника обязанности по уплате процентов за пользование денежными средствами (например, на основании статей 317.1, 809, 823 ГК РФ) сами по себе не могут служить основанием для снижения неустойки.

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333 ГК РФ).

 Оценивая обстоятельства настоящего дела, в том числе соотношение размера штрафных санкций с суммами встречного предоставления, суд находит заявление о снижении размера неустойки (штрафа) обоснованным. Суд считает необходимым взыскать штраф в сумме 40 000 000 руб., в остальной части отказать.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы Истца по госпошлине подлежат взысканию с Ответчиков, при этом при уменьшении неустойки по статье 333 ГК РФ в целях распределения госпошлины данные требования рассматриваются, как если бы они были удовлетворены. 

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области 

решил:

Признать действительным Акт приема-передачи доли в уставном капитале общества (Приложение №1 к Опционному договору №1 от 19.07.2017) в соответствии с которым гражданин Российской Федерации ФИО4 отчуждает в собственность Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) долю размером 99,1488 (девяносто девять целых одна тысяча четыреста восемьдесят восемь десятитысячных) процентов и номинальной стоимостью 11 897 856 (одиннадцать миллионов восемьсот девяносто семь тысяч восемьсот пятьдесят шесть) рублей 00 копеек в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (основной государственный регистрационный номер (ОГРН): 

<

***> от 17.12.2002; идентификационный номер налогоплательщика (ИНН): 7806127485; место нахождения: 195027, Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, литера А, помещение 28-Н) за 11 897 856 (одиннадцать миллионов восемьсот девяносто семь тысяч восемьсот пятьдесят шесть) рублей 00 копеек.

На основании Акта приема-передачи доли в уставном капитале общества (Приложение №1 к Опционному договору №1 от 19.07.2017) передать Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) долю размером 99,1488 (девяносто девять целых одна тысяча четыреста восемьдесят восемь десятитысячных) процентов и номинальной стоимостью 11 897 856 (одиннадцать миллионов восемьсот девяносто семь тысяч восемьсот пятьдесят шесть) рублей 00 копеек в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (основной государственный регистрационный номер (ОГРН): 

<

***> от 17.12.2002; идентификационный номер налогоплательщика (ИНН): 7806127485; место нахождения: 195027, Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, литера А, помещение 28-Н).

Признать действительным Акт приема-передачи доли в уставном капитале общества (Приложение №1 к Опционному договору №2 от 19.07.2017) в соответствии с которым гражданин Российской Федерации ФИО5 отчуждает в собственность Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) долю размером 0,8512 (ноль целых восемь тысяч пятьсот двенадцатых) процентов и номинальной стоимостью 102 144 (сто две тысячи сто сорок четыре) рубля 00 копеек в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (основной государственный регистрационный номер (ОГРН): 

<

***> от 17.12.2002; идентификационный номер налогоплательщика (ИНН): 7806127485; место нахождения: 195027, Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, литера А, помещение 28-Н) за 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей 00 копеек.

На основании Акта приема-передачи доли в уставном капитале общества (Приложение №1 к Опционному договору №2 от 19.07.2017) передать Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) долю размером 0,8512 (ноль целых восемь тысяч пятьсот двенадцатых) процентов и номинальной стоимостью 102 144 (сто две тысячи сто сорок четыре) рубля 00 копеек в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» (основной государственный регистрационный номер (ОГРН): 

<

***> от 17.12.2002; идентификационный номер налогоплательщика (ИНН): 7806127485; место нахождения: 195027, Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, литера А, помещение 28-Н).

Взыскать с ФИО5 в пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) штраф в размере 40 000 000 руб.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с ФИО4 пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 15 000 руб.

Взыскать с ФИО5 в пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» (Akyta Corporation, LTD) судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 215 000 руб.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья Чекунов Н.А.